home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава седьмая

Исход на остров еретиков

В феврале 1654 года Абрахам Коэн попрощался с семьей. Расставание было невеселым еще и из-за сложившихся обстоятельств: после долгой войны Голландская Бразилия сгинула. Евреям дали срок до апреля, чтобы уехать, в противном случае их ждали инквизиторские процессы. Около ста еврейских семей, остававшихся в Ресифи на тот момент, планировали уплыть на четырнадцати судах, специально присланных из Голландии. Они надеялись найти новое убежище в Новом Свете, но пока будущее оставалось неясным.

В тот день отплывали два судна. Одно собиралось следовать на Кюрасао, голландский остров к северу от Бразилии, второе держало курс на остров, расположенный намного дальше к северу, тридцать лет назад купленный голландским колонистом за побрякушки стоимостью 24 доллара и оптимистично названный Новым Амстердамом. На Кюрасао плыли двадцатичетырехлетний сын Коэна Яаков, который собирался присутствовать на свадьбе кузена, носившего такое же имя (эта линия Коэнов Энрикесов создала путаницу для будущих историков), и брат Мозес, собиравшийся вернуться к морским делам. В Новый Амстердам на борту судна «Фалькон» отправлялись кузен Коэна Биньямин Буэно Мескита и два его сына, а также давний друг Коэна, недавно овдовевший Абрахам Исраэль и его сын Исаак.

Плавание на Кюрасао прошло без происшествий. Иным оказалось путешествие «Фалькона». Судно следовало на французский остров Мартиника, чтобы высадить некоторых пассажиров и пополнить запасы провизии, но угодило в тропический шторм. Буря продолжалась десять дней, и за это время корабль отнесло далеко от курса. Когда шторм прекратился, путешественники оказались в водах враждебной страны: «Неблагоприятный ветер занес их против воли на Ямайку»[278].

Ямайка лежала на пересечении морских путей, связывавших Старый Свет с Новым. Вокруг острова рыскали пираты, поджидавшие испанские галионы, поэтому любое иностранное судно попадало под подозрение. В конце апреля «Фалькон» был обнаружен у юго-восточного берега острова, и за ним вышел военный корабль. Капитан судна Ян Краек заявил, что перевозит беженцев из Бразилии (несколько десятков евреев и небольшую группу кальвинистов), но власти Ямайки заставили его отвести «Фалькон» в порт.

Хотя капитан очевидным образом говорил правду, местные испанские лидеры делали вид, что не верят ему. Они давно вынашивали планы по свержению власти наследников Христофора Колумба. Пока остров оставался владением семьи Колумб, все поместья, даже самые богатые, формально не считались собственностью реальных владельцев. Каждый квадратный сантиметр Ямайки принадлежал потомкам великого путешественника, а все прочие колонисты являлись своего рода арендаторами, занявшими неиспользуемые участки земли. Заговорщикам нужно было, чтобы власти метрополии потребовали остров себе. Подозрительное судно с еретиками давало им долгожданный повод.

Задержанные пассажиры не подозревали, что невольно ввязались в столетний конфликт, начавшийся после того, как остров был отдан наследникам Христофора Колумба. Евреи-конверсос, работавшие на семью Колумб, превратили остров в процветающее предприятие: стоянку для судов любой страны и перевалочный пункт для грузов, следующих как в Новый, так и в Старый Свет. Но местные идальго собирались положить этому конец[279].

Со дня открытия Ямайки в 1511 году местные евреи-конверсос жили под защитой семьи Колумб. Они называли себя «португальцами», и, хотя их религиозность была сомнительной, никто не мог проверить искренность их веры, так как Колумбы не пускали инквизиторов на остров. Этому пришел конец в 1622 году, когда в результате церковного переворота местные священники перешли в подчинение епархии Санто-Доминго[280]. Епископ-чужак в союзе с местными идальго позволили инквизиторам прибыть на остров. Богатые помещики Ямайки объявили себя слугами инквизиции и искали повод заявить, что остров заражен ересью. Это обвинение дало бы испанской короне предлог расторгнуть соглашение с семьей Колумб и забрать остров себе.

Король Филипп IV с самого начала правления слышал, что на острове есть тайный золотой рудник, который разрабатывается семьей Колумба и «португальцами». Ему твердили, что владельцы острова превратили Ямайку в контрабандистский порт. Захват голландского судна давал возможность вызвать на остров инквизитора из Колумбии, разобраться с вероятными еретиками, а заодно доказать, что «португальцы» практикуют еврейские обряды. После этого остров больше не остался бы в феодальном владении Колумбов и монарх получил бы контроль над золотым рудником.

Даже после объединения Испании и Португалии в 1580 году евреи на Ямайке чувствовали себя в полной безопасности. Семья Колумб не пускала на остров не только инквизиторов, но и вообще любых высокопоставленных церковных иерархов. Аббат, посетивший остров в 1582 году, сообщил, что он оказался первым священнослужителем такого ранга, побывавшим на Ямайке. Поскольку остров находился в наследственном владении Колумбов, новых поселенцев там было мало. В конце XVI века, когда численность жителей достигла минимума, так называемые «португальцы» составляли половину населения Ямайки. Два губернатора подряд были представителями конверсос[281].

Заканчивался XVI век. С ним подходило к концу безмятежное существование евреев-конверсос. В 1596 году началась тяжба между двумя соперничавшими отпрысками семьи Колумб, и остров временно остался без владельца. Так как никто из претендентов не смог назначить губернатора, испанский король прислал своего человека. Это возымело драматические последствия. Через несколько дней после приезда новый губернатор дон Мелгарехо де Кордоба написал монарху, что Ямайка — это остров воров, существующий только за счет «нелегальной торговли»: «Остров служит основным опорным пунктом, главной стоянкой для корсаров и торговцев, которые используют наше побережье для починки кораблей и пополнения провизии из многочисленных складов». Губернатор был равно потрясен размахом нелегальной торговли и пренебрежением религии: «Церкви совершенно запущены. В главной церкви не служат мессу, потому что в ней протекает кровля и рушатся стены»[282].

«Португальцы» не испытывали угрызений совести из-за торговли с врагами Испании. Деловые отношения с голландцами и англичанами приносила прибыль, к тому же их товары были доступнее, чем промышленные изделия и текстиль из Испании. Испанские суда заходили на Ямайку, только чтобы сделать остановку по пути к богатым городам побережья Карибского моря и Мексиканского залива. Одним из торговцев-нелегалов был Мотта Португалец, его еврейские потомки до сих пор живут на Ямайке и в Панаме. Губернатор утверждал, что Мотта и его партнер Абрахам Фламандец постоянно заходили на Ямайку со своей базы на Кубе, посещали лавки, играли в кегли и напивались. Предположительно, Мотта и ямайские португальцы разделяли еврейский интерес к литературе, и губернатор обвинял пирата в контрабанде «запрещенных книг, сеющих смуту среди туземцев и негров»[283].

В рамках борьбы с контрабандистами Мелгарехо создал морской патруль из бригантины и двух кораблей поменьше, чтобы не пускать в воды острова иностранные суда. «Португальцы», возмущенные попыткой лишить их доходов, выступили против него. Губернатор жаловался его величеству:

На меня пишутся пасквили, в которых утверждается, что я угнетаю их. Они говорят, что однажды ночью пришлют сотню англичан и возьмут меня под арест. Эта враждебность порождена тем, что я защищаю интересы и выполняю указы Вашего Величества. Я бы покарал этих людей, но тут нет подходящей тюрьмы, вдобавок мне не на кого рассчитывать кроме как на самих преступников и их родственников, ибо страна полна ими. Я опасаюсь, что они лишат меня жизни[284].

Чтобы защитить себя, губернатор нанял четыреста солдат в Пуэрто-Рико и разместил пятьдесят из них в своем доме. Его действия были одобрены ямайским «Кабильдо» — правящим советом из пяти самых богатых колонистов. Сами наживаясь на «тайной торговле», они все же увидели в происходящем возможность дискредитировать семью Колумб. Различие интересов «португальцев», хранивших верность наследникам Колумба, и землевладельцев из «Кабильдо», которые могли оформить официально свои права на владение плантациями только в случае перехода острова под власть короны, делало столкновение между двумя группами неизбежным.

Мелгарехо правил Ямайкой десять лет и успел сделать многое: при нем увеличилась численность населения острова, он укрепил оборону, решительно боролся с пиратством и нелегальной торговлей, параллельно отрицая обвинения в собственной причастности к контрабанде[285]. Но найти золотой рудник Колумба он не смог. В последнем докладе королю губернатор писал, что шахта наверняка находится в Синих горах, но две посланные на поиски экспедиции вернулись ни с чем[286].

В 1622 году дон Нуньо Колон, наследник Колумба, не обладавший его способностями, был признан правителем острова. Однако еще до того, как он сумел восстановить власть семьи, два члена «Кабильдо» совершили церковный переворот, угрожавший раскрыть еврейскую тайну «португальцев». Действуя с ведома королевского двора, их лидер Франсиско де Лейба, самопровозглашенный «король Ямайки»[287], вместе со своим кузеном Санчесом Исасси, вступил в сговор с сыном Исасси, членом церковной иерархии на Санто-Доминго, чтобы взять под контроль ямайскую церковь. Подходящим случаем был Собор карибских церквей 1622 года[288]. Филипп III умер за год до этого. После коронации его сына, вступившего на престол под именем Филиппа IV, прелаты региона просили нового монарха выступить покровителем церковного собора в Санто-Доминго, призванного заново сформулировать политику в вопросах христианской доктрины. На соборе, продолжавшемся четыре месяца, были приняты сотни декретов, включая один, утвержденный на последнем заседании. Этот декрет, в отличие от остальных, был принят без комментариев. Подробности его неизвестны, но суть в следующем: передать ямайскую церковь под юрисдикцию архиепископа Санто-Доминго и его помощника, который оказался сыном Исасси. Когда собор закончился, де Лейба и Исасси (их Мелгарехо называл «главными колонистами, защищающими и поддерживающими страну») были приведены к присяге в качестве чиновников инквизиции[289].

В ямайской политике появилась новая сила, выступавшая против семьи Колумб и «португальцев», ее главных союзников. Под носом у дона Нуньо Колона, неспособного правителя, ни разу даже не появившегося на Ямайке, члены «Кабильдо» начали использовать свое влияние, чтобы поддержать тайные действия короны по возвращению себе Ямайки. Эти действия получили новый импульс в сентябре 1622 года, когда король потерял груженное золотом судно «Пресвятая Дева Аточская». Галион следовал из Гаваны, угодил в ураган у островов Флорида-Кис и затонул с 47 тоннами золота и серебра, в которых отчаянно нуждался король Филипп, задолжавший большие суммы. Отныне ему требовалась Ямайка со всеми ее ценностями[290].

«Португальцы», чувствуя, что их дни сочтены, сначала обратились за помощью к Голландии. Голландские пираты активно действовали в Карибском море и часто заходили в порты Ямайки. Но, как и Мозес Коэн Энрикес, эти пираты были одиночками, а не каперами, представлявшими свою страну. Они занимались захватом судов, а не колоний. Единственная голландская сила, способная на такое предприятие, Вест-Индская компания, была занята подготовкой двойного нападения на испанские колонии — в Перу и в Бразилии, запланированного на следующий год.

Ямайка не интересовала Голландию, но интересовала Англию. В 1597 году сэр Энтони Ширли, капер, получавший частичное финансирование от королевы Елизаветы, вторгся на Ямайку. Две недели он контролировал столицу Ла-Вегу и грабил окрестности. После набега он писал: «Мы не встречали в Индиях более приятного и здорового места. Здесь много скота, маниоки и превосходных фруктов. Это изумительный и очень плодородный остров, служащий садом и складом для испанских колоний»[291]. Английские торговцы, часто посещавшие Ямайку, разделяли его энтузиазм. Но каким бы лакомым кусочком ни был остров, без обещания «португальцев» показать местонахождение золотого рудника Колумба англичане не решились бы на вторжение.


В начале XVII века англичане проникли в северную часть Нового Света и создали две с трудом выживавшие колонии в Вирджинии и на Бермудах, а также поселение пилигримов-диссидентов на территории, названной ими Новой Англией. Но в этих колониях не было ни золота, ни серебра. Вдобавок они лежали далеко от торговых путей, по которым галионы везли сокровища испанского короля. Так что англичане начали все чаще обращать взоры на юг. Как писал сэр Уолтер Рэйли, «индийское золото будоражило и беспокоило все народы Европы»[292]. Рэйли был уроженцем графства Девоншир — как Джон Хокинс и сэр Фрэнсис Дрейк, английские герои, показавшие уязвимость Испанской империи. Но, в отличие от них, сэр Уолтер не был заинтересован в контрабанде или пиратстве. Растратив состояние на колонизации Вирджинии, он жаждал индейского золота.

Самой знаменитой «золотой» легендой была легенда об Эльдорадо, мифическом городе в Андах, богатство которого превосходило богатство Перу и Мексики. Согласно ей, город окружало большое озеро, за которым стоял золотой холм. За время правления Елизаветы Рэйли дважды пытался найти волшебное царство. Как и десятки авантюристов до него, он нашел лишь джунгли, болота, болезни и враждебных туземцев.

В 1603 году на престол взошел король Яков I, и Рэйли был отправлен в лондонский Тауэр по сфабрикованному обвинению в предательстве. Из-за популярности Рэйли король отложил исполнение смертного приговора. Следующие тринадцать лет Рэйли томился в тюрьме и мечтал об Эльдорадо. Его часто навещали два молодых человека, готовых слушать истории о волшебной стране: сын короля Карл и Джордж Вильерс, королевский фаворит. Они смогли освободить своего героя, чтобы тот снова отправился на поиски Золотого города.

Когда экспедиция Рэйли отплыла, король Яков совершил одно из самых грандиозных предательств. Он сообщил испанскому послу Гондомару о целях экспедиции Рэйли. Монарх надеялся тем самым наладить с послом отношения, резко ухудшившиеся во время суда над Палаччи тремя годами ранее. Если бы Рэйли преуспел, король не отказался бы от причитавшейся ему пятой части добычи. Но при этом он счел благоразумным дистанцироваться от него и сообщил Гондомару «точный список судов Рэйли, их вооружение, порты назначения и даже предполагаемый маршрут следования»[293]. Когда Рэйли прибыл к устью реки Ориноко на северном побережье Южной Америки, его встретили испанцы и обратили в бегство. Экспедиция была разгромлена. Сэр Уолтер вернулся в Англию совершенно сломленным. Гондомар потребовал аудиенции у короля. Преисполненный гнева, он сказал: «Буду краток. Рэйли и его капитаны — пираты, их следует отправить в цепях в Испанию, где их повесят на мадридской Пласа-Майор»[294]. Король обещал выполнить это требование. Через пять недель Рэйли был казнен.

Рэйли сложил голову, но эстафету поиска легендарных сокровищ Нового Света подхватили молодые придворные, дружившие с ним. Их интересовало не столько Эльдорадо, сколько другая сказочная история, бытовавшая в придворных кругах со времен возвращения Христофора Колумба из последнего плавания. Легенд о богатствах Нового Света было множество, и существовало немало причин уверовать в их правдивость. Так, в 1600 году Испания утроила количество золота в обращении по сравнению с доколумбовыми временами, перуанская Серебряная гора производила все больше серебра, а однажды Мексика обошла Перу по производству этого металла благодаря открытию новой Серебряной горы.

Королевский сын и Джордж Вильерс вспомнили легенду о золотом руднике Колумба. Возможно, эта легенда не была такой соблазнительной и желанной, как Эльдорадо Рэйли, «Источник молодости» Понса де Леона или «Семь золотых городов» Коронадо, но все равно рудник Колумба, «все еще не открытый испанским королем или кем-либо еще»[295], имел собственную притягательность. Предполагалось, что он находится на гористом острове Ямайка, где Колумб провел целый год. Гондомар считал, что Рэйли отправляется на поиски именно рудника Колумба. Он даже предупредил власти острова о вероятном вторжении и рекомендовал принять меры для защиты Ямайки, но затем король Яков сообщил ему истинную цель экспедиции.


Летом 1623 года Джордж Вильерс, прихватив с собою принца Карла, прибыл в Мадрид с затейливой миссией. Он и Гондомар сговорились женить принца на испанской инфанте, семнадцатилетней принцессе Марии. Когда стало ясно, что так называемый «испанский брак» обречен на неудачу из-за серии промахов, придворный шпион, поддерживавший связь с ямайскими «португальцами», сообщил Вильерсу, что, в обмен на успешное вторжение, островитяне готовы раскрыть освободителю тайну рудника[296].

Предложение испанского шпиона упало на благодатную почву. Самомнение Вильерса не знало границ. Десять лет назад его представили королю в театре, и он стал любовником и доверенным лицом как короля, так и его сына Карла, принца Уэльского. Из королевского виночерпия он превратился в герцога Букингемского, и этот стремительный взлет превратил его во второе лицо государства.

Тайное предложение было сделано во дворце Эскуриал, где во время пребывания в Испании в смежных покоях разместились герцог и принц. Они собирались заключить «испанский брак», сыграть свадьбу, которая предотвратит войну с Испанией и сделает Вильерса крестным отцом объединенной Европы. К сожалению, когда Карл попытался приударить за инфантой в королевском саду, куда не пускали никого, кроме членов королевской семьи, благовоспитанная девушка бросилась бежать, восклицая, что скорее уйдет в монастырь, чем выйдет за него[297].

В последующие дни герцог успокоил Карла. Они вернутся домой, объявят войну Испании и завладеют сокровищами, о которых не прекращаются разговоры со времен открытия Нового Света, — золотым рудником Колумба. Идею ему подал тайный доклад, поданный королевским секретарем доном Эрмином, который считал, что срыв «испанского брака» позволит ему самому получить долю богатств рудника.

Доклад Эрмина, переданный герцогу, представлял собой подробный отчет о его собственном опыте. Годом ранее Эрмин посетил Ямайку инкогнито по заданию короля и первого министра, графа-герцога Оливареса, чтобы выведать тайну рудника у «португальцев», считавшихся ее единственными хранителями. Когда Эрмин вошел к ним в доверие, его отвезли в уединенную долину в глубине Ямайки: «Там, где земля черна, ручьи указывают на местонахождение рудника». Золото, как он понял, «находится у поверхности земли и вымывается рекой…» В доказательство своего посещения тайного места Эрмин выбил свои инициалы на камне, возле которого, как он считал, находится вход в шахту.

Ободренный находкой (ему обещали десятую часть найденных сокровищ), он вернулся в Испанию и доложил обо всем Оливаресу. Чтобы завладеть Ямайкой, корона должна объявить островитян-«португальцев» еретиками и предателями, тем самым оправдав претензии короля на владение островом. К огромному изумлению Эрмина, вместо того чтобы обрадоваться новостям, Оливарес посадил его в тюрьму и выпустил только после того, как Эрмин поклялся молчать обо всем. Первый министр сказал, что, проболтавшись, Эрмин подпишет себе смертный приговор.

Оливарес почти не оставлял Филиппа одного. С тех пор как королю исполнилось тринадцать лет, он наблюдал за его воспитанием. Когда в 1621 году шестнадцатилетний Филипп стал королем, Оливарес хотел превратить его в великого государя по образцу Карла V. Тому существовало одно серьезное препятствие: Испания оказалась по уши в долгах. Для оздоровления финансовой системы страны Оливарес нуждался в дружбе людей, которых Эрмин предлагал изгнать.

Граф-герцог Оливарес сам был из конверсос, но при этом — искренним христианином, верующим католиком, носившим на шее кусочек Истинного Креста и хранившим другие реликвии. Вера не мешала его главной цели: восстановить испанскую экономику с помощью тех, кого он позже, защищая себя от инквизиции, назовет «самыми коварными из всех еретиков»[298].

Серебро Нового Света поддерживало империю. Нуждаясь в кредитах для покрытия расходов до прибытия «Серебряного флота», ходившего раз в год, Оливарес обращался к генуэзским банкирам, а те имели привычку повышать процент. После очередного такого повышения Оливарес заявил, что не допустит превращения Испании в заложника генуэзцев, и обратился к банкирам из числа конверсос в Лиссабоне, которые предлагали деньги под более низкий процент. Хотя их приверженность христианству оставалась сомнительной и некоторые тайно хранили верность иудаизму, Оливарес предложил им перебраться в Испанию, пообещав полное прощение и другие льготы.

Обращение к лиссабонским банкирам составляли часть плана Оливареса по финансированию империи. Другая часть предусматривала привлечение партнеров этих банкиров, то есть торговцев, страховщиков, оптовиков и других представителей финансового мира. Все они были конверсос, которые вместе с иностранными агентами контролировали имперскую торговлю. Оливарес считал это сословие непревзойденным в накоплении богатства и верил, что их присутствие в Испании вдохнет новую жизнь в экономику страны. В Новом Свете они создали торговую систему, превзошедшую испанскую, а также параллельную торговую сеть, через которую множество сокровищ Нового Света нелегально уходило за пределы империи. В эпоху Оливареса на долю нелегальной («тихой») торговли приходилось 25 процентов общего потока серебра из Нового Света. Это серебро шло на оплату европейских товаров и африканских рабов, тайно поставлявшихся в Новый Свет. Взамен предприниматели-конверсос поставляли товары из Нового Света напрямик в Амстердам, Бордо, Ливорно и другие порты, где еврейские торговцы встречали теплый прием, пока притворялись христианами.

Долгосрочный план Оливареса отводил место и конверсос с Ямайки. Остров имел значение не только как центр нелегальной торговли, но и как ключевой объект в обороне Карибского моря. Эрмин писал, что «Ямайка лежит в подбрюшье Нового испанского моря и контролирует Мексиканский залив… Все суда, идущие с континента, должны проходить в виду острова». Чтобы защитить морские пути, Оливарес велел постоянно держать 14 кораблей на Ямайке и патрулировать окрестные воды. Так что предложение Эрмина противоречило политике Оливареса по защите Карибского моря и заключению союза с конверсос на Ямайке[299].

Отвергнутый и брошенный в тюрьму предыдущими хозяевами, Эрмин обратился к Вильерсу, который пообещал ему «те же условия, что и король». Только теперь он предложил не выгонять «португальцев», а заключить с ними союз, чтобы Англия могла завоевать остров. Тайные евреи Ямайки, долгое время жившие в безопасности как португальские конверсос, сообщили Эрмину, что, опасаясь инквизиции, готовы помочь армии вторжения. Успех был гарантирован, так как «португальцы» «составляли большинство из 800 защитников острова… и давно мечтали об освобождении от испанского ига». Их ненависть к испанцам была столь велика, что они «ни за что не выдадут им свои секреты», но зато раскроют освободителю «местоположение тайного золотого рудника, который до сих пор не обнаружил король Испании».

Эрмин сообщил Букингему, что поедет на Ямайку готовить почву для вторжения. Но после отъезда англичан планы перебежчика были сорваны: Оливарес приказал его отравить.

После фиаско в Мадриде и смерти короля Якова в 1625 году герцог Букингемский совершил несколько неудачных эскапад, завершившихся его убийством. В течение почти четырех лет, с 1625 по 1628 год, он направлял английскую внешнюю политику исключительно на удовлетворение собственных личных амбиций и сиюминутных интересов. Герцог полагал, что способен достичь своих целей с помощью грубой силы. Он мог удивить мадридский двор, расторгнув дело с инфантой, вторгнуться в Кадис, главный порт Испании, захватить флот с сокровищами, оказать поддержку Ла-Рошели и освободить гугенотов. Его планы были героическими, но кампании плохо снаряжены и плохо спланированы. После каждого поражения его войска бесславно возвращались домой.

Историки согласны, что к моменту убийства в 1628 году герцог собирался отправить еще одну экспедицию на помощь протестантам Ла-Рошели. Однако есть свидетельства, согласно которым объявленная цель была лишь прикрытием. Это следует из множества бумаг, собранных министром короля Карла II лордом Кларендоном и хранящихся в Бодлианской библиотеке. В этом собрании, которое историки почти не изучали, есть и копия четырнадцатистраничного доклада Эрмина под названием «Секретный доклад герцогу Букингемскому» — подробного поэтапного плана захвата Нового Света с использованием Ямайки в качестве базы. Еще одно свидетельство найдено в переводе соглашения между герцогом Букингемом и королем Швеции Густавом-Адольфом. Договор раскрывает замысел Вильерса, который после захвата Ямайки намеревался завладеть золотым рудником и провозгласить себя абсолютным монархом. Латинский текст договора подписан в Стокгольме 28 марта 1628 года, за два месяца до убийства герцога. Густав обещал помощь в обмен на долю в доходах от «тайного золотого рудника»[300]. Шведы обещали признать герцога «абсолютным властителем и сувереном» Ямайки, а также намеревались прислать «четыре тысячи пехотинцев и шесть линейных кораблей водоизмещением по 500 тонн с пушками и боеприпасами». Расходы на флотилию следовало оплатить из «доходов острова и золотых рудников». Густав обещал защищать герцога не только от испанского нападения, но и от всех «пуритан с Барбадоса и других мест». В обмен «герцог Букингемский обещал отдавать шведам десятую часть всех доходов ежемесячно».

За двенадцать дней до убийства герцога новый шведский корабль «Ваза», который должен был принять участие в экспедиции на Ямайку, перевернулся из-за шквалистого ветра сразу после выхода в море. Так как пушечные порты были открыты для гордой демонстрации 64 пушек, «Ваза» вместе с пятьюдесятью моряками камнем пошла на дно в стокгольмской гавани.

Тем временем на Ямайке власть инквизиции ослабела. В 1626 году новый наследник Колумба, известный как Адмирал, утвердился в своих правах и прислал на остров Франсиско-Террила, сильного губернатора, противостоявшего членам «Кабильдо». Его резкость и своеволие привели к отставке, и в 1631 году Адмирал прислал на Ямайку нового доверенного человека, Хуана Мартинеса де Арану, потомка еврейской возлюбленной Колумба, Беатрис Энрикес де Араны, матери Фернандо. Власть «Кабильдо» рухнула, но король, помнивший, что он фактически контролировал остров в течение первой четверти века, решил забрать Ямайку себе. В 1635 году он велел властям Санто-Доминго приготовить «тайный доклад о доходах, которые остров Ямайка приносит Адмиралу, и о том, следует ли Его Величеству завладеть островом». Доклад, законченный в 1638 году, рекомендовал:

Вашему Величеству следует забрать остров, [потому что Ямайка] служит пристанищем всем кораблям, которые добираются туда, чтобы грабить сокровища Вашего Величества… Это большой остров, который может поставлять много провизии… он так расположен, что все суда проходят в виду острова… Если враг закрепится там, то ни один наш корабль не сможет ускользнуть из его рук, и передвижение судом столкнется с высоким риском[301].

Доклад отражал мнение «Кабильдо» и был составлен с помощью его членов. Отношения между членами «Кабильдо» и «португальскими» сторонниками семьи Колумб ухудшились в 1640 году, когда, после шестидесятилетнего союза, Португалия отделилась от Испании. Испанские колонисты выступили против «португальцев», хранивших верность наследнику Колумба, который оказался дальним родственником нового португальского короля. В «Кабильдо» сочли, что защитник евреев переметнулся во вражеский стан. Из-за их вмешательства «португальцы» начали покидать остров.

В 1643 году ситуация была настолько невыносимой, что «португальцы» как освободителя встретили английского пирата. Капитан Уильям Джексон, пират в лучших традициях сэра Фрэнсиса Дрейка, разграбил Ямайку и отбыл домой, убежденный, что ямайские евреи помогут Англии в случае вторжения. Его доклад в Комитет по делам колоний гласил:

Пока мы пребывали в городе, португальские ныряльщики, которым испанцы не разрешали приближаться к нам, решили продемонстрировать глубокое уважение к англичанам и пообещали показать, где испанцы спрятали свои сокровища. По их словам, размер богатств превышал наше воображение. Но мы сочли неприемлемым нарушение предыдущего соглашения… Мы осознали, что они мечтают сменить хозяев, и сказали, что собираемся вернуться, чтобы вышвырнуть испанцев с острова, чем вызвали их радость. Наши намерения отвечали их старым устремлениям перейти под власть англичан[302].

Команда Джексона подтверждает готовность ямайских «португальцев» помочь захватить остров немедленно: «Все наши люди, возжелавшие создать базу, начали уговаривать генерала захватить остров» (двадцать три члена экипажа дезертировали и остались на Ямайке). Но Джексон жаждал добычи: «По предложению Бальтазара, португальца с Ямайки, мы отправились к Рио-де-ла-Ача (Колумбия), к месту, богатому жемчугом и серебром. Бальтазар уговаривал генерала предпринять этот поход, обещавший огромную прибыль в случае успеха». Но удача обернулась против них. Плохая погода заставила Джексона вернуться на Ямайку. Бальтазар, не желавший, чтобы англичане возвращались с пустыми руками, посоветовал захватить корабль, стоявший в гавани. «По совету Бальтазара, мы захватили испанский фрегат в гавани по соседству с местом нашей прошлой стоянки. Мы нашли груз шкур, сахара, а также другой провизии. Фрегат собирался перевозить пассажиров в Картахену»[303].

Бальтазар пользовался поддержкой других «португальцев». Его помощь в захвате фрегата должна была показать англичанам, что ямайские «португальцы» не хранят верность Испании. Этот ход не ускользнул от внимания членов «Кабильдо», фактических правителей острова. После набега Джексона колония едва не разрушила себя сама. В октябре 1643 года «губернатор умер как заключенный в своем доме»[304]. Через несколько часов члены «Кабильдо» предприняли попытку переворота и снова призвали короля забрать остров себе. В одном послании упоминается гражданская война[305]. Точные подробности остаются неизвестными, но один из историков отметил, что последствия предательского деяния Бальтазара «повлекли внутренние раздоры, вскоре приобретшие масштаб… катастрофы. Испанские поселенцы поссорились с португальскими, и некоторые из последних были изгнаны с острова».

Среди них оказался и Бальтазар, который стал известным пиратом, и его деяния и побеги были описаны «Босуэллом буканиров», писателем-буканиром Джоном Эксквемелином[306]. Мнения о числе евреев, изгнанных с Ямайки, разнятся: от тринадцати семей до «почти всех колонистов этой нации»[307]. Через десять лет, когда британцы захватили Ямайку и вошли в Ла-Вегу (где жили большинство «португальцев»), они нашли больше домов, чем жителей: «брошенные дома в столице ждали обитателей… Город был малонаселен по сравнению с прошлыми годами»[308].

Капитан Джексон передал свой доклад Комитету по делам колоний, среди членов которого был и Оливер Кромвель, будущий завоеватель Ямайки. Историки утверждают, что захват острова не входил в его планы по вторжению в Индии, так как Ямайка не упомянута. Но с учетом того, что выяснилось во время рейда Джексона, а также его отношения к Ямайке как к «Раю Земному… со всеми возможными дарами природы», трудно найти причины, по которым Кромвель мог избегать Ямайки. Как покажет следующая глава, испанцы считали, что захват Ямайки для создания плацдарма в сказачно богатом Новом Свете относится к главным целям Большого западного проекта Кромвеля.

Так обстояли дела в апреле 1654 года, когда «еретическое судно» из Ресифи прибыло в порт на Ямайке. «Кабильдо» задержал евреев и кальвинистов на борту «Фалькона» и отправил послание в Картахену, где располагалась ближайшая Священная канцелярия, попросив провести слушания и решить, что делать с вероятными еретиками. Предположительно, ответ предлагал избегать проблем с Голландией и освободить голландцев и тех евреев, которые не принимали крещения, так как полномочия инквизиторов касались relapsos — конверсос, открыто вернувшихся к иудаизму. В июле «Кабильдо» освободил кальвинистов и двадцать три так называемых урожденных еврея (семнадцать из них были детьми). Среди освобожденных были Абрахам и Исаак Исраэль, а также два сына Биньямина Мескиты, Йосеф и Абрахам. Но сам Биньямин остался под стражей. Сколько всего семей оказались разделенными, неизвестно, равно как и точное число тех, кто остался в тюрьме.

«Кабильдо» контролировался кланом Исасси, члены которого также занимали влиятельные посты в Пуэрто-Рико и на Кубе. Но на Ямайке, их главной базе, семья Колумб мешала им. Как чиновники инквизиции, они надеялись использовать власть для решения этой проблемы, рассчитывая привлечь вмешательство короны и добиться назначения Франсиско де Лейбы на пост «короля Ямайки», то есть формально утвердить его претензии. Захват корабля с еретиками дал им оправдание для вызова инквизитора из Колумбии, который бы расследовал дело о подозрительных еретиках, а заодно изобличил островитян-«португальцев» как тайных евреев. Поселенцы больше не будут связаны феодальными узами с сеньором, а золотой рудник Ямайки отойдет королю.

Но, задержав евреев, члены «Кабильдо» поспешили. Их действия оказались грубейшим просчетом, так как вдохновили некоторых «португальцев» на новую попытку сбросить испанское владычество. Опасаясь, что расследование против беженцев распространится и на них, евреи Ямайки снова начали искать иностранную силу, готовую выступить в роли освободителя. Так как прямого сообщения с Голландией не было, то послание сначала было отправлено в Новый Амстердам, а оттуда доставлено в Голландию Абрахамом Исраэлем, который убедил «Кабильдо», что является «урожденным евреем»[309].

«Фалькон», получив разрешение покинуть Ямайку, отправился к расположенному поблизости мысу Святого Антония на Кубе, где находился порт, часто посещаемый судами из Мексики и других испанских колоний. Беженцы остались там, так как после оправдания инквизицией на Ямайке и получения соответствующих документов им больше ничто не угрожало. Через несколько недель они отправились в Новый Амстердам на небольшом французском фрегате «Святая Катерина».

Седьмого сентября 1654 года фрегат бросил якорь в гавани Нового Амстердама. В порту беглецов встречал странный тип, разодетый, как павлин, и гордо выступавший на деревянной ноге, украшенной серебром. Это был Петер Стёйвесант, губернатор колонии. Местные жители шутили над его напыщенностью и прозвали «Великим князем Московским», но он продемонстрировал силу и заставил всех понять, что с ним следует считаться.

Губернатор Стёйвесант приветствовал кальвинистов, но не евреев. Он хотел изгнать их. Семимесячное путешествие из Ресифи на Ямайку, а оттуда на Кубу и в Новый Амстердам совершенно измотало беженцев. Они задолжали капитану судна Жаку де ла Мотту больше, чем у них было. Стёйвесант писал Компании: «Почти все прибывшие евреи хотят остаться, но мы опасаемся, что их бедность поставит их в опасное положение из-за наступающей зимы, поэтому мы дружески просим их уехать»[310].

Стёйвесант позднее обнаружил истинные чувства, не связанные с бедностью евреев. Он писал, что евреи «из-за склонности к ростовщичеству и нечестной торговле с христианами, не должны жить здесь. Мы просим, чтобы этот вероломный народ, заклятые враги Христа, не имели возможности заражать и беспокоить нашу колонию». Его письмо, датированное 22 сентября 1654 года, соответствует дате отплытия первого судна в Амстердам после прибытия «Святой Катерины». На борту этого же судна находилось и письмо Исраэля.

Прошло девять месяцев после того, как Абрахам Коэн попрощался с кузенами, уплывавшими из Ресифи, но он так ничего и не знал о них и других пассажирах «Фалькона». Его амстердамские товарищи опасались, что судно погибло в море. Узнав от смотрителя гавани о прибытии судна из Нового Амстердама, Коэн поспешил в порт. Беспокойство сменилось облегчением, когда на берег сошел Исраэль и заверил его, что все живы. Но другие новости были плохими: племянники Коэна, сыновья Мескиты, и некоторые другие все еще удерживались на Ямайке, а те, кто прибыл в Новый Амстердам, оказались в долгах и под угрозой изгнания.

На следующее утро, после религиозной службы, друзья встретились с шестью руководителями общины. Из-за голландского подданства евреев, арестованных на Ямайке, их задержание было объявлено незаконным. Они направили письмо правительству, где говорилось, что произошедшее на острове «грубо нарушает международное право… и что нужно потребовать от короля Испании освободить евреев и привлечь к делу голландских консулов в Кадисе и Сан-Себастьяне»[311].

Реакция Генеральных Штатов была скорой и справедливой. Четырнадцатого ноября они написали консулам: «Это дело мы считаем весьма серьезным», а затем направили «срочный запрос» в Государственный совет короля Испании. В запросе указывалось, что «ни инквизиторы, ни кто-либо другой не имеет права преследовать и плохо обращаться [с евреями]… и им нужно разрешить вернуться домой… Этот запрос соответствует договору о мире между королем Испании и голландским правительством»[312]. Записей ответа короля не сохранилось, но, судя по всему, он приказал отпустить евреев, арестованных на Ямайке, так как через полгода, когда англичане захватили Ямайку, никого из них на острове не оказалось.

После успешного протеста по делу Ямайки Коэн и четверо членов Еврейского совета, в том числе Бенто Осорио, вышеупомянутый лидер Братства, и Абрахам, брат Уриэля да Косты, были уверены, что Компания утихомирит Стёйвесанта и разрешит евреям жить в Новом Амстердаме. В течение многих лет Компания поощряла других селиться там, предоставляя свободный проезд, налоговые льготы и земельные наделы. Исходя из прав, гарантированных им в Бразилии «Patenta Onrossa», и учитывая тот факт, что все они были крупными пайщиками Компании, они ожидали, что их люди встретят благожелательный прием.

Хотя Генеральные Штаты быстро и решительно вступились за арестованных на Ямайке евреев, прошли три месяца, прежде чем руководители Компании отреагировали и нехотя отклонили просьбу Стёйвесанта. Пятнадцатого февраля 1655 года они написали ему, что «хотели бы поддержать его стремление избавить новые территории от евреев», но, сославшись на давление еврейских пайщиков, а также с «учетом больших потерь, понесенных этой нацией в Бразилии», рекомендовали относиться к евреям мягко[313].

В 1655–1656 годы, пользуясь вялой позицией Компании, Стёйвесант, его шериф и лидеры кальвинистов колонии препятствовали евреям на каждом шагу. Сыновья Абрахама да Косты, Абрахама Исраэля и Абрахама Коэна Йосеф, Исаак и Яаков соответственно, продолжали борьбу отцов в серии исков и тяжб. Суды поддерживали их, тем самым обеспечив права евреев на земле, которую в будущем станут называть страной свободы[314].

Во время пребывания под стражей на Ямайке Исраэль и Биньямин Мескита узнали от «португальцев» о руднике Колумба. Опасаясь, что «Кабильдо» пригласил инквизицию, чтобы заставить их сознаться в тайном иудаизме, «португальцы» сообщили Исраэлю, что настало время захватить остров, и пообещали открыть местонахождение тайного рудника для привлечения завоевателя-освободителя. Так что Исраэль не только сообщил Коэну об аресте евреев на Ямайке и о планах Стёйвесанта по изгнанию беженцев, но и о руднике. Это стало ясно восемь лет спустя, когда Исраэль, Мескита и Коэн объединились с сыновьями Карла I и Джорджа Вильерса, чтобы помочь им осуществить желание отцов и отыскать золото Колумба.


Глава шестая Воины Сиона в Новом Свете | Еврейские пираты Карибского моря | Глава восьмая Тайные агенты Кромвеля