home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава первая

Колумб и избранный народ Ямайки

Май 1504 года, Санта-Глория, Ямайка. Около года Колумб заперт на Ямайке с запасом золота, взбунтовавшейся командой и несколькими десятками подростков, которые остались верны своему адмиралу. Среди последних были и «тайные» евреи[7]. Одинокий, погруженный в меланхолию, прикованный к постели подагрой, великий путешественник написал отчаянное письмо своей покровительнице, королеве Изабелле. Он боялся, что, даже если мятеж будет подавлен, губернатор Санто-Доминго, обещавший прислать спасательный корабль, пожелает его смерти.

Столько всего произошло с тех пор, как будущий первооткрыватель скитался по Европе, пытаясь заручиться поддержкой то одного, то другого короля, обещая найти короткий путь к Индии и богатствам Востока. В 1486 году он впервые встретился с испанской королевской четой. Короля Фердинанда предложение заинтересовало, но он сказал, что сейчас неподходящее время. Шла война, и монархи не могли всерьез обсуждать такое важное предприятие, пока не наступит мир. Королева Изабелла посоветовала Колумбу запастись терпением и выплатила ему аванс, пообещав после войны вернуться к этому вопросу.

Двенадцатого января 1492 года Колумб вошел в королевский дворец. Его пригласили через несколько дней после решающей победы над гранадскими маврами. Королева Изабелла прислала Колумбу деньги на новое платье и мула, чтобы доехать до дворца. Подарок воодушевил Колумба и придал уверенности. Он подготовил подробный доклад, с картами и таблицами еврейского астронома Авраама Закуто и цитатами из Библии и греческих легенд, поддерживающими его предположение, согласно которому Земля шарообразна, океан — не очень велик, а Япония находится на расстоянии нескольких тысяч миль к западу, через океан. Колумб был готов ответить на вопросы, но его ни о чем не спрашивали.

После продолжительного молчания король Фердинанд заговорил. Война с маврами опустошила казну, сказал он. К тому же король не желал принимать требование Колумба о наследственном владении землями, которые будут открыты во время путешествия. Королева, союзница Колумба, не сказала ничего. Встреча сорвалась, и рассерженный Колумб вышел из зала с пустыми руками. Все это время он ждал завершения войны, а теперь король жаловался на бедность. Остановившись в коридоре, он сказал королевскому казначею, что отправляется во Францию, где его младший брат Бартоломео добивался аудиенции у монарха. Если же французский король откажет, то он переправится через пролив, чтобы встретиться с королем Англии. Колумб не собирался отказываться от своей мечты, как не собирался отказываться от своих грез сервантесовский герой[8].

Еще до того, как Колумб доехал до ворот Санта-Фе, казначей Луис де Сантахель потребовал и получил аудиенцию у королевы Изабеллы. Королевский хронист написал: «[Сантахель] был очень расстроен, будто с ним лично приключилось великое несчастье»[9]. Сантахель имел все основания для беспокойства. Он был тайным евреем и, как член королевского двора, знал, что евреев скоро изгонят из Испании. Полмиллиона евреев жили в этой стране и называли ее родиной со времен Христа. Куда они поедут? В Индию? В Китай? Возможно, Колумб откроет новые земли где-то еще. Сантахель и другие тайные евреи-придворные надеялись, что экспедиция даст на это ответ.

Инквизиция постановила, что евреи под страхом смертной казни должны принять христианство или покинуть страну. Сантахель, как и многие другие, сменили веру и стали новыми христианами. Если их уличали в отправлении иудейских обрядов, то немедленно приговаривали к сожжению. Семья Сантахеля, одна из старейших в Испании, была в числе первых мишеней инквизиции. Двоюродный брат казначея взошел на костер в Сарагосе, и только вмешательство короля Фердинанда спасло Луиса от такой же судьбы[10].

Сантахель обратился к королеве. По его словам, он с изумлением увидел, что в предприятии столь малого риска и столь большой выгоды королеве изменила обычная решительность. Он говорил о богатстве, которое будет приобретено, и о службе Господу «ценою всего лишь в несколько каравелл». Намекая на планы Колумба искать помощи у других монархов, Сантахель предупредил Изабеллу об опасных последствиях. «Корона потерпит большой ущерб, если другой монарх воспользуется предложением Колумба». Если все дело в деньгах, сказал Сантахель, то он готов лично оплатить расходы экспедиции.

Конный гонец догнал Колумба на Сосновом мосту, в семи милях от Санта-Фе, и приказал вернуться. Позднее в тот же день в королевском дворце состоялось еще одно совещание, и король сказал Колумбу, что готов профинансировать его индийское предприятие и выполнить условия путешественника. Правда, о наследственном владении вновь открытыми землями монарх не упомянул, поэтому и два месяца спустя стороны все еще спорили на данную тему. Но тут произошло событие, сделавшее этот пункт крайне важным.

Тридцать первого марта 1492 года Колумб сидел в своей комнате в Санта-Фе, с видом на главную площадь, когда его слух привлек звук труб. Он вышел на балкон и увидел городского глашатая в сопровождении конной охраны, который читал приказ инквизиции: евреям давалось четыре месяца на отъезд. После указанного срока, «пойманный в наших землях будет умерщвлен без суда, а его имущество конфисковано»[11]. Евреям и раньше угрожали изгнанием. Испанские короли со времен вестготов использовали эту угрозу для вымогательства денег. Популярная шутка тех времен называла евреев копилкой, которую надо разбить, чтобы получить деньги. Но на сей раз дело обстояло иначе: участвовала церковь.

Для придворных евреев вопрос наследственного владения Колумбом новыми землями приобрел первостепенное значение. Если азиатские владыки не захотят принять еврейских беженцев, то Колумб, как правитель своего удела, сможет дать им убежище.

Предполагалось, что и сам Колумб был потомком еврейской семьи Колон, члены которой перешли в христианство и уехали в Геную до Великой резни 1391 года. Некоторые даже считали его каббалистом. Кем бы ни был Колумб по происхождению, он симпатизировал народу Книги, и евреи отвечали ему взаимностью. В молодые годы, проведенные в Испании и Португалии, он вращался в кругу евреев и новых христиан — навигаторов, картографов, астрономов и математиков. Пока другие косо смотрели на Колумба и смеялись над его мечтой, иберийские евреи и конверсос помогали ему готовить индийское предприятие. В еврейских ученых кругах считали Землю круглой и игнорировали церковную географию[12].

Семнадцатого апреля Колумб согласился на условия так называемых «Капитуляций Санта-Фе»[13], ограничившие его права пожизненным сроком. Через две недели это положение было пересмотрено, и Колумб получил наследственные права. Никаких свидетельств, объясняющих это изменение, не сохранилось. Скорее всего, придворные евреи, ожидавшие изгнания, уговорили Колумба стоять на своем до конца. Можно представить сцену во дворце, как Сантахель убеждает королевскую чету, что требование Колумба не должно беспокоить их. Если экспедиция будет успешной, то Колумб и его девяносто моряков не смогут завоевать могущественные азиатские страны. Если же он завладеет какими-нибудь островками по пути, то корона получит безопасные порты для торговых судов, стремящихся к богатствам Востока.

Неизвестно, имела ли место такая сцена в действительности. Так или иначе, король Фердинанд уступил: Колумб отправлялся в путешествие, наделенный полномочиями управлять всеми новыми землями, которые откроет, и с «вечным правом на то его наследников и потомков»[14].


После первого успешного путешествия Колумб еще трижды плавал через Западное море (Атлантический океан). До Азии он так и не добрался. Великий путешественник не успел при жизни и выполнить обещание, данное Сантахелю и другим евреям при испанском дворе, — найти новую родину для обращенных в христианство. Его выполнили сыновья великого мореплавателя, получившие от испанской короны во владение остров Ямайку. Именно здесь разыгрались драматические события, во время которых юные конверсос сохранили верность своему адмиралу.

Завершив четвертое путешествие в Новый Свет, Колумб отплыл из Панамы с двумя судами, груженными золотом, которое он выменял у индейцев, но едва добрался до Ямайки. Оба судна дали течь. Колумб планировал добраться до Санто-Доминго и получить там другие корабли для возвращения в Испанию. Сын Колумба писал, что изъеденные червями каравеллы «больше напоминали пчелиные соты» и еле-еле доплыли до Ямайки, открытой в 1494 году. Колумб завел корабли в мелкий спокойный заливчик на северной стороне острова и встал «на расстоянии полета арбалетной стрелы от берега»[15]. На баке он смастерил хижину, крытую пальмовыми ветвями, которая служила ему каютой.

Первое письмо Колумб написал королеве сразу после прибытия на Ямайку. Он хвастал, что нашел в Панаме золотые копи царя Соломона, и утверждал, что за несколько дней увидел больше золота, чем за три предыдущих путешествия. Четырнадцатилетний сын Колумба Фернандо, сопровождавший отца в качестве слуги в четвертом плавании, позднее говорил, что Колумб обменял у панамских индейцев верагуа несколько колокольчиков и зеркал на шестьдесят три золотых подвески и другие предметы из драгоценного металла[16].

Колумб попал на Ямайку вторично. Он открыл остров в 1494 году и назвал маленький залив в форме полумесяца Санта-Глория, в честь «красоты и божественного великолепия природы»[17]. Через год, снова оказавшись в этом заливе, Колумб думал, что не сможет выбраться оттуда. Неужели его жизнь подошла к концу и все кончится здесь? Не зная, что ждет его в будущем, он писал королеве:

«Мы заперты здесь уже десять месяцев и не можем покинуть палубы наших судов. Мои люди взбунтовались. Мой брат, сын и другие сохранившие верность умирают от голода и болезней. Овандо, губернатор Санто-Доминго, прислал корабль, чтобы убедиться в моей смерти, а не чтобы спасти меня. Полагаю, Ваши офицеры решили, что моя жизнь должна завершиться тут»[18].

Колумб описал корабль, прибывший за неделю до этого. Присланное Овандо, губернатором Санто-Доминго, судно встало на якорь за пределами рифа ближе к вечеру, а ранним утром его уже не было. Капитан сбросил за борт немного солонины и бочонок вина, а также передал послание Овандо, согласно которому спасательный корабль скоро будет выслан.

В послании также говорилось, что Диего Мендес, соратник Колумба, добрался до цели. Он отправился за помощью десятью месяцами ранее на долбленом каноэ. Но Колумб писал королеве, что корабль был прислан, «дабы наблюдать, как я погибаю»[19].

В конце письма он добавил, что, если он умрет на Ямайке и права на владения будут отобраны у наследников, то эта «неблагодарность призовет гнев Небес, богатство, добытое мною, подтолкнет все человечество к мести, и Испания пострадает»[20].

К счастью для Колумба, Изабелла так и не получила письма с угрозами. Не имея возможности его отправить, Колумб молился, чтобы «Спаситель невинных и угнетенных прислал благих ангелов, которые отнесут послание моей великой госпоже»[21]. Однако небесные курьеры не услышали его мольбы, и письмо не покинуло остров. Первое послание, увезенное Диего Мендесом, было отправлено королеве из Санто-Доминго.

Бунт, упомянутый Колумбом, случился пятью месяцами ранее. Франсиско Порас, капитан одного из кораблей, ворвался в каюту адмирала и потребовал немедленного отплытия. Он и его брат Диего, нотариус экспедиции, утверждали, что Колумб специально завел их на Ямайку, зная, что его ждет недобрый прием в Санто-Доминго. Братьев Порас поддержало большинство старших моряков, которым надоело полугодичное пребывание на Ямайке. Колумб сказал, что никуда не поплывет, но позволил бунтовщикам уйти куда глаза глядят и воздержался от вооруженного столкновения.

Воскликнув: «Я отправляюсь в Кастилию, кто со мной?» — вожак бунтовщиков захватил десяток каноэ, которые Колумб выменял у туземцев. Заставив индейцев грести, мятежники предприняли три попытки преодолеть 108-мильный пролив и добраться до Эспаньолы. После третьей неудачи, вышвырнув за борт восемнадцать индейцев и отрубив руки тем, кто пытался забраться обратно в лодки, бунтовщики отказались от своих намерений. Они высадились на берег, прошли по острову, грабя, убивая и насилуя, а затем встали лагерем в индейской деревне и задумали захватить корабли адмирала.

Колумб как раз дописал свое тревожное письмо королеве, когда вернулись два человека, посланные на переговоры с мятежниками. Они обещали бунтовщикам прощение, заверили их, что помощь скоро придет, и предложили вернуться. Но Порас отказался наотрез.

Узнав от посланцев, что Порас и его люди готовят нападение, Колумб впал в отчаяние и уединился в своей каюте. Однако Бартоломео, младший брат адмирала, уговорил его принять бой, более того — предложил напасть первыми. Он вооружил пятьдесят молодых людей, оставшихся верными Колумбу, и отправился с ними к лагерю мятежников. Бунтовщики покатились со смеху, увидев армию подростков, собранную Колумбом. Юноши, привыкшие к роскоши, вряд ли одолеют суровых закаленных моряков, полагали они[22]. Смех оказался преждевременным. Бартоломео Колумб героически зарубил шестерых нападавших и приставил клинок к груди Пораса. Поражение вожака заставило остальных сдаться. Братья Порас были доставлены на борт в кандалах, еще сорок восемь мятежников были разоружены и оставлены на берегу. Воссоединенная команда, в которой воцарилась подозрительность, напряженно ожидала обещанного спасения.

Колумб считал, что, даже если Овандо пришлет спасательное судно, все равно его золотые медальоны не будут в безопасности на Эспаньоле. Недаром предшественник Овандо на посту губернатора, писал королеве адмирал, ограбил Колумба и его брата, «забрав с трудом добытое золото»[23]. Пять недель, оставшиеся до прибытия двух спасательных судов, Колумб почти не выходил из каюты. Одно судно прислал Овандо, второе — Мендес. Больше Колумб никогда не ступал на Ямайку.

Что случилось с золотом верагуа? Колумб имел королевское указание на случай обнаружения сокровищ, согласно которому он должен был «составить подробную опись в присутствии нашего нотариуса, чтобы мы точно знали, что могут нам предложить упомянутые острова и материк»[24]. Однако шестьдесят три медальона не попали ни в список нотариуса, ни в перечень грузов судна, доставившего Колумба в Испанию[25]. Адмирал не хотел брать золото, опасаясь повторения прошлого грабежа на Эспаньоле[26], вдобавок у него были все основания ожидать нового бунта на пути домой. Так что он, судя по всему, искал место для сохранения драгоценностей.

Так как сам адмирал на берег не сходил, а мог доверять только брату, сыну и группе молодых людей, хранивших ему верность, то, скорее всего, он попросил их спрятать золото на Ямайке.

Колумб мог рассчитывать на юношей, чью верность и преданность он собирался вознаградить[27]. Во-первых, они были заинтересованы в успехе экспедиции, так как их семьи помогали финансировать путешествие. Во-вторых, они представляли семьи богатых конверсос, подвергавшихся преследованиям инквизиции. Логично предположить, что, желая спасти своих сыновей от рук инквизиторов, спонсоры Колумба попросили его взять их детей с собой.

Хотя еврейские юноши считали Колумба своим Моисеем, а он разделял их взгляды, Ямайку никак нельзя было считать Землей обетованной. И все-таки для евреев, вынужденных скрывать свою веру, длившаяся целый год идиллия на тропическом острове оказалась вовсе не плоха. Они плавали вокруг своих судов, прыгали в воду с нок-реи или боролись на берегу, а также соревновались за благосклонность индейских девушек, каждое утро приносивших еду и любовавшихся играми молодых богов.

Решись Колумб доверить этим юношам свое золото, он бы, без сомнения, пригласил их к себе в каюту, соблюдая тайну. Адмирал, скорее всего, поручил бы им доставить золото вождю Гуэро, самому могущественному касику острова и верному союзнику Колумба. Именно он помог снарядить отряд Мендеса, посланный за помощью. Гуэро присягнул Колумбу после того, как адмирал напророчил, что в определенную ночь его бог «поглотит Луну». Дело в том, что Колумб обнаружил в календаре Закуто расчеты, согласно которым 29 февраля 1504 года ожидалось полное лунное затмение, и воспользовался этим. К тому времени туземцы, возмущенные алчностью и жестокостью мятежников, больше не считали испанцев богами. Побрякушки, на которые испанские моряки выменивали еду, тоже теряли ценность в глазах индейцев, и те собирались прекратить торговлю. Вдобавок, как писал Фернандо, «испанцы съедали за день столько, сколько индейцам хватило бы на 20 дней»[28].

Колумб увидел в небесном явлении возможность поправить дело, «забрав у индейцев Луну». В указанный день он собрал вождей «для поста и молитвы» и сказал им: «Будьте ночью при восходе Луны. Она взойдет, преисполнившись гнева, в знак грядущего наказания Господня за ваши поступки». Когда началось затмение, Колумб удалился в свою каюту. «Индейцы так перепугались, — писал Фернандо, — что с криком и плачем бросились во все стороны, а затем примчались к кораблям, нагруженные провизией, и стали умолять адмирала попросить Бога отвратить от них свой гнев». Когда Луна совершенно скрылась в тени, Колумб вышел из каюты. Он поговорил с Богом, сказал адмирал, и просил за индейцев. Всевышний согласился не карать их, пока они снабжают христиан. В подтверждение этому индейцы «скоро увидят, как проходит ярость и гнев Луны… С той поры, — писал Фернандо, — индейцы исправно поставляли нам все необходимое и громко славили христианского Бога».

После затмения Гуэро подарил Колумбу некоторое количество маленьких золотых дисков с рудника, который до этого скрывал. Находясь в отчаянном положении, Колумб мог отправить ему свое золото на хранение. В таком случае он, вероятно, поручил бы перенести ценности под покровом ночи своим юным союзникам.

Хотя прямых доказательств существования золотого рудника Колумба на Ямайке нет, имеются подтверждения косвенные. К примеру, молодые конверсос после спасения со временем вернулись на остров. Некогда покинув страну, где господствовала инквизиция, они предпочли остаться на Эспаньоле, а не плыть с Колумбом из Санто-Доминго в Испанию.


Колумб прибыл в Испанию в ноябре 1504 года и узнал, что тремя неделями ранее умерла королева Изабелла. В мае следующего года король Фердинанд предложил адмиралу пожизненную пенсию и богатое поместье, если тот откажется от своих прав в Новом Свете. Монарх раскаивался, что позволил Изабелле уговорить себя на предоставление Колумбу всех привилегий. Однако адмирал, несмотря на слабое здоровье, оставался тверд и не собирался отказываться от добытых с таким трудом титулов. Почти через год он написал завещание и на следующий день (20 мая 1506 года) скончался. В последние минуты рядом с ним был верный спутник Диего Мендес и сын Фернандо.

Три года спустя Диего, старший сын Колумба, прибыл на Эспаньолу, чтобы сменить Овандо на посту губернатора. Диего сопровождали брат Фернандо и дядя Бартоломео. Все они впервые вернулись в Новый Свет после спасения с Ямайки. Картина того времени запечатлела их за совещательным столом в особняке губернатора.

Первым делом Диего подрядил «португальцев с Эспаньолы» провести новую разведку Ямайки перед возможным заселением острова[29]. Так как брат и дядя Диего сразу после возвращения «португальцев» отбыли в Испанию, то можно предположить, что они плавали на Ямайку за золотом Колумба. Ни одна запись не сообщает, что стало с шестьюдесятью тремя подвесками из драгоценного металла, но шахта вождя Гуэро дала почву для легенды «о секретном золотом руднике Колумба, оставшемся сокрытым от испанского короля, да и от всех прочих»[30].

Руководство экспедицией на Ямайку Диего доверил человеку по имени Хуан д'Эскивель, в прошлом служившему под началом Бартоломео[31]. Высадившись на берег во владениях Гуэро, д'Эскивель основал городок, получивший название Мелилья. Специально или случайно, но совпадение получилось любопытное — так же назывался город в Марокко, захваченный испанцами в 1497 году. Это был единственный город во всей Испанской империи, где дозволялось селиться евреям, поскольку на его территорию не распространялся указ об изгнании[32]. Когда д'Эскивель вернулся на Эспаньолу и, как принято думать, передал Бартоломео исчезнувшие медальоны, Диего назначил его губернатором Ямайки и велел снова отправиться на остров, взяв в качестве поселенцев верных конверсос. Так началась история поселения на Ямайке, карибском острове, который, как Мелилья в Марокко, стал убежищем для евреев.

В 1511 году флотилия вошла в залив Санта-Глория и остановилась примерно там, где в свое время томился Колумб. На этих судах в Новый Свет прибыло около тысячи человек, грезивших о богатстве. Колонисты были уверены, что очень скоро найдут золото, и свою колонию назвали Нуэва-Севилья-дель-Оро («Новая Золотая Севилья»). Они всерьез собирались построить в Новом Свете порт, чья слава затмила бы славу испанской Севильи. В отличие от «португальцев», эти колонисты относились к захудалому испанскому дворянству и желали попытать счастья, чтобы выбраться из бедности. Записи тех времен сообщают, что колонисты «думали, будто золото можно будет добыть так же быстро и в том же количестве, как фрукты»[33]. Однако, поняв, что поиски золота связаны с земляными работами, а шансов на успех мало, колонисты быстро разочаровались. Тяжелый труд на рудниках сразу же возложили на индейцев.

Прошло десять лет. Золото на Ямайке добывали, но после того, как Диего и король забирали свои доли, доход от выплавки оставался ничтожным и не мог удовлетворить идальго. Среди поселенцев были старые бунтовщики и их вожак Франсиско Порас[34]. Они вернулись на остров, где рисковали жизнью, так как считали, что там можно найти много золота[35]. Неудивительно, что семья Колумбов и находящиеся в союзе с нею «португальцы» хранили в тайне существование рудника Гуэро.

Несмотря на малое количество золота, жизнь на Ямайке имела свои приятные стороны. Земля острова отличалась плодородием. Полторы-две сотни замиренных индейцев на одного поселенца позволяли основать плантацию, а для пущего удовольствия можно было обзавестись гаремом из крещеных индианок. Ямайка начала было превращаться в базу по снабжению провизией проходящих мимо судов и по разведению лошадей для конкистадоров, но тут начали вымирать индейцы. Не имея иммунитета к болезням белых людей, они легко заражались от поселенцев. В итоге эпидемия оспы убила их всех. А вскоре все поселенцы захотели уехать.

В 1513 году д'Эскивель писал, что многие колонисты уехали на Кубу, оставив на Ямайке своих «португальских слуг», которые «перебрались на южную часть острова и начали выращивать продовольственные культуры»[36]. Эти слуги считались багажом или личным имуществом колониста, поэтому от них не требовалось доказательств чистоты крови, как от обычных поселенцев. Позднейшие события показали, что это были конверсос.

Пока Новая Севилья боролась за существование, южное поселение процветало. Хотя оно не получило формального признания, загадочная запись Педро Мартира, который с 1511 года стал королевским хронистом Индий, косвенно дает понять, что речь идет о конверсос. Став аббатом на Ямайке в 1514 году, он писал королю: «На острове два поселения, но только в одном есть церковь»[37]. На следующий год новый губернатор Ямайки Франсиско Гурайя особо упомянул общину южного поселения. Сменив Эскивеля, Гурайя написал сюзерену о делах острова и в конце послания сообщил, что собирается «осмотреть страну и район города на другой стороне»[38]. Позднее и он покинул остров для участия в завоевании Мексики, оставив еще больше «португальских слуг» в добавок к тем, кто уже жил там.

Когда Сантахель взял на себя финансирование индийского предприятия Колумба и убедил короля и королеву даровать семье мореплавателя право наследственной власти в открытых землях, Колумб отправился в путь с тайным намерением: не только найти богатства Востока, но и открыть новую страну, где сефарды могли бы жить, не опасаясь инквизиции. Первооткрывателю Индий не удалось выполнить задуманное. Но его наследники более ста лет не пускали на Ямайку инквизиторов, уполномоченных искоренять ересь по всей Испанской империи. Пока «португальцы» Ямайки носили маски христиан, никто не проверял, насколько искренне они веруют. Благодаря защите правителей острова обращенные евреи приезжали туда в качестве португальских конверсос с ведома и разрешения испанской короны.


ВСТУПЛЕНИЕ | Еврейские пираты Карибского моря | Глава вторая Приключения в Новом Свете