home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

Если быть честным на все сто, прыгнули не «мы». Прыгнул Джей – он ухватил меня за ветровку, потащил за собой и просто не оставил мне выбора. Поле боя мы покинули эффектно, только эффект получился несколько комический и – я почти уверен – гарантирующий перелом шеи при посадке.

Однако посадки не случилось.

Приземляться было некуда – мы падали и падали. Под нами сквозь дымку мерцали звезды. Ослепительно вспыхнув, слева взорвалась еще одна «петарда». Нас отбросило вправо, но по-настоящему не задело – стрелявшие промахнулись. Корабль над головой съежился до размеров бутылочной пробки и пропал во мраке. Мы с Джеем мчались сквозь темноту.

Слыхали, как парашютисты заливают: «Свободное падение – это полет»? Врут они все. Падение – это когда падаешь. Ветер свистит в ушах, забивает рот и ноздри, а ты прекрасно понимаешь, что тебе конец. Скорость падения не зря называют конечной.

В общем, это был не прыжок с парашютом. К тому же Земли или какой-то другой планеты под ногами не наблюдалось. Мы просто падали, падали и падали. Летели, наверное, добрых пять минут, пока Джей не схватил меня за плечи и, подтащив к себе, прокричал что-то прямо в ухо. Только я все равно не расслышал.

– Что? – крикнул я в ответ.

Джей притянул меня поближе.

– Под нами портал! Шагай!

Первый и последний раз я пробовал ходить по воздуху в пять лет – отважно шагнул с двухметрового строительного блока и заработал перелом ключицы. Обжегшись на молоке, дуешь на воду, как говорится, поэтому с тех пор ни разу не пытался вообразить себя крылатым.

Похоже, придется. А что делать? Джей явно читал мои мысли.

– Шагай, братец, или мы так и будем падать сквозь Нигде-и-Никуда, пока ветер не обдерет нас до костей! Шагай! Только не ногами – Шагай мысленно!

С таким же успехом можно попросить лягушку проквакать увертюру из «Щелкунчика». В одном Джей был прав – другого выхода не предвиделось. Поэтому я глубоко вдохнул, набрав побольше воздуха, и попытался сосредоточиться.

На чем именно концентрироваться, я понятия не имел, что уверенности не прибавляло. Джей велел «шагать», а для ходьбы нужна почва под ногами – вот я и представил, что ступаю по твердой земле.

Сначала ничего не изменилось, но постепенно рев бьющего в лицо ветра стал стихать, а туман, наоборот, сгустился. Звезды пропали, зато возникло таинственное свечение, исходящее, как мне показалось, от окутавшей нас дымки.

Мы больше не падали – мы парили, как это часто бывает во сне. Когда мы опустились на плотное облако, удивления это не вызвало.

Джею наверняка и не такое доводилось переживать, поэтому он держался как ни в чем не бывало. Мне было хуже – похоже, я дошел до точки кипения. Мысленно перебрав свои приключения, я решил, что все это – бредовые видения. Не исключено, что в моем несчастном мозгу полетела материнская плата и ходить мне теперь в смирительной рубашке на туго затягивающихся ремнях с пряжками вместо пуговиц. Наверное, меня определили в психушку в Рукс-Бэй, заперли в палату со стенами, обитыми мягким, и кормят протертой пищей. Перспектива удручающая, но хоть одно хорошо – больше меня ничем не удивишь.

Минуты две я утешался этой мыслью, а потом туман рассеялся и я разглядел, где мы.

Это – место? состояние? плод воображения? – я уже, оказывается, видел мельком за спиной Джея, когда тот появился через прореху в пространстве. Только тогда я смотрел со стороны, а теперь мы с ним очутились прямо внутри.

– Молодец, Джои! – похвалил Джей. – Все получилось, привел куда надо.

Широко раскрыв глаза, я медленно огляделся. А посмотреть было на что.

Мы уже не стояли на облаке. Под ногами без всякой опоры змеилась фиолетовая полоса, уходящая в… бесконечность. Не за горизонт – его не было, потому что границ у этого пространства не предполагалось. Не было ни земли, ни неба. Одна даль терялась в другой. Джей стоял рядом на узкой малиновой ленте, петлявшей то под, то над моей тропкой. Цвета были такими яркими, что резали глаз, а тропинки блестели как виниловые.

Дальше – больше. Я еще и тысячной доли не рассказал.

Передо мной на уровне глаз зависла геометрическая фигура размером с человеческую голову, с постоянно меняющимся количеством сторон – то пять, то девять, то шестнадцать. Из чего она была, я вряд ли могу объяснить, почему так себя вела – тоже. Не исключено, что ее сделали из желтого цвета – она его просто источала. Я осторожно ткнул ее пальцем. На ощупь фигура напоминала линолеум.

Я глянул в другую сторону – и чудом увернулся от просвистевшей мимо штуковины, которая дергалась и вихлялась на лету, прокладывая путь через царящий вокруг хаос. Миг – и она плюхнулась в лужу ртути (если ртуть бывает цвета корицы и может парить в воздухе под углом сорок пять градусов к тропинке). Разлетевшиеся брызги замедлялись на лету и застывали, достигнув высшей точки.

Везде, куда только ни падал взгляд, творились такие же чудеса. Рядом с Джеем зевал огромный рот, раскрываясь все шире и шире, заворачивая назад губы, пока наконец не проглотил сам себя. Под ногами – сплошное сумбурное мельтешение: катились и кувыркались геометрические формы, меняясь на ходу и перетекая одна в другую; пульсировали цвета; пахло то медом, то скипидаром, то розами… Будто кто-то смешал картины Сальвадора Дали, Пикассо и Джексона Поллока, плюхнул щедрую порцию Иеронима Босха, приправил самыми прикольными мультиками «Уорнер Бразерс», а потом все это оживил.

Такого даже для психа многовато. Так что вряд ли я лежал на больничной каталке, ожидая, когда некий доктор загонит в мою черепушку достаточно вольт, чтобы превратить меня в Франкенштейна. Нет. Все происходило наяву – иначе и быть не могло. Ни в здравом уме, ни в бреду такого не вообразить.

Глаза едва не выскакивали из орбит, но и ушам покою не было. Немыслимая какофония – скрипящие штуковины, звонящие колокола, зевающие провалы, чавкающие ямы… Не поймешь, откуда исходят все эти звуки! Охватить взглядом кутерьму вокруг я уже и не пытался – для этого нужны глаза не только на затылке, но и на макушке и даже на пятках.

А как там пахло! В нос шибанула терпкая струя мяты, за ней хлынула волна горячей меди. Только эти запахи я и смог узнать, но большую часть остальных определить не удалось. Ощущения устроили кутерьму, возникая совсем не там, где им положено: цвета слышались, вкус стал осязаемым. Наш сосед, Телфильм, однажды объявил себя синестетиком[10] и постоянно всем рассказывал, что у неба резкий запах, а спагетти на вкус бирюзовые и звучат как до-бемоль. Теперь понятно, как у него это получалось.

Джей тронул меня за плечо.

– Джои! Очнись, пора уходить. Без защитного костюма в Промежутке долго не протянешь.

– Где не протянешь? – Я неохотно оторвался от изящной графической картинки: за считаные секунды гигантские башни вырастали и опадали, расплываясь островками зыбучего песка, и все начиналось по новой. Зеркальная маска Джея закрыла обзор.

– Надо идти! Слушай, я от боли не могу сосредоточиться, чтобы проложить дорогу к Интермиру. А лекарства вообще внимание рассеивают. Так что искать сквозной путь придется тебе.

Я недоуменно уставился на него. Шагах в пятидесяти от нас трапецоид погнался за маленьким ромбоидом, настиг его и «съел», лениво накрыв сверху. Надо мной из ниоткуда возникло обычное двустворчатое окно. Занавески раздвинулись, створки раскрылись, обнажив кромешную тьму, из которой неслись душераздирающие вопли, стоны и крики. Похоже, это окошко ведет то ли в ад, то ли в мою несчастную голову.

Неизвестно, что хуже.

– И как мне пройти через это… как там оно называется?

– Промежуток, – глухо пробубнил Джей из-под маски, баюкая покалеченную руку. Рана почти не кровоточила, но видно было, что одними пластырями не обойдешься. – Промежуточные складки в ткани реальности, их еще называют «гиперпространствами», или «червоточинами». Может быть, это темные закоулки между мозговыми извилинами, а может быть, место, где находится кролик, прежде чем фокусник достанет его из шляпы. Понимаешь? Не важно, как оно называется, главное – пройти через него и попасть в Интермир. Вот что ты должен сделать, Джои.

– Тогда это не ко мне. Я собственное запястье не найду, даже если координаты на ладони записать, – уперся я.

– Твой дар – умение ориентироваться не в пространстве, а между пространствами, именно там, где мы сейчас. Кстати, – Джей не дал мне возразить, – в Промежутке опасно. Тут – или отчасти тут – живут… м-м-м… существа. Мы их зовем «мутныши», от сокращения МТНФЖ – «многомерная, точно неустановленная форма жизни». Название, конечно, не ахти, мы ведь тоже живые и многомерные. Но мы способны на свободное передвижение только в трех измерениях и на однонаправленное линейное поступательное перемещение вдоль оси четвертого. А мутныши легко гуляют по всем существующим измерениям, и по четвертому – тоже.

Слишком сложно. Слова Джея влетали в одно ухо и вылетали в другое – я испугался, что они забьют эфир, скопившись в воздухе. Впрочем, «Сумеречную зону»[11] я смотрел, и «четвертое измерение» не было для меня пустым звуком.

– Они могут путешествовать во времени?

– Некоторые, наверное, могут – трудно сказать. Время в разных пространствах течет по-разному, что, так или иначе, касается всех. Когда часто приходится Шагать, с этим начинаешь считаться. Проведешь месяц в одном мире, а в другом прошло только два дня. С толку сбивает моментально, поэтому так путешествуем мы в самых крайних случаях. Но это не важно. Держись от мутнышей подальше. Разумом они не обладают, а вред причинить могут. Обычно они сидят тут, в Промежутке, хотя некоторые из них способны выползать наружу, в другие миры, будто многомерная зубная паста из тюбика.

От обилия информации голова шла кругом и было неясно, где Джей говорит правду, а где слегка приукрашивает.

– Ну ты загнул! Скажи еще, что от них пошли сказки о феях и гоблинах, – пошутил я, но Джей не засмеялся.

– Нет, это лазутчики из ХЕКСа. А после визитов бинариев начали поговаривать об НЛО и пришельцах. Хотя, возможно, в легенды о демонах мутныши свою лепту внесли. Послушаешь вводный курс по Альтиверсуму – узнаешь. Главное – не нарваться на них, а если «повезет», поскорее сделать ноги. – Он рывком развернул меня за плечи и подтолкнул в спину. – Чего застыл? Шок у меня проходит, сейчас жахнет по полной. Мне нужна горячая ванна и много обезболивающего. Давай, Путник, раз-два, левой! Дорогу ты знаешь, так что – вперед!

Я хотел повторить, что это не ко мне, но осекся, посмотрел на фрактальную[12] кутерьму под названием Промежуток и осознал, что Джей прав.

Я знаю дорогу. Понятия не имею, откуда я взял, что это мне известно. Но дорога отчетливо и ярко высветилась перед моим мысленным взором. Это была не иллюзия, а настоящий путь.

Одновременно я понял, что насчет мутнышей Джей был прав. Здесь водятся существа, которые нас запросто разжуют, выплюнут да еще и берцовой костью в зубах поковыряют. Встречаться с ними не хотелось, но чем дольше мы оставались в Промежутке, тем вероятнее могли стать добычей. Нас уловили бы таким чутьем, которому в нашем мире и названия нет.

Я двинулся вперед. Джей перепрыгнул на мою фиолетовую тропинку и последовал за мной, подлезая под извивающимися лентами Мебиуса и уворачиваясь от пульсирующих бутылок Клейна. Гравитация (или что там удерживало нас на тропинке) местами пропадала. В какой-то момент стало ясно, что с дорожки надо сойти, но другого способа, кроме как спрыгнуть с нее, не оказалось. Пришлось собраться с духом: надо было спикировать в самую настоящую бездну – побег с корабля ни в какое сравнение не шел. Путь по-прежнему сиял перед моим мысленным взором. Я задержал дыхание и шагнул в пустоту.

Желудок чуть не вылетел через горло, Промежуток изломился под прямым углом сразу в нескольких направлениях, низ и верх поменялись местами. Я проплыл между геометрическими формами, неспешно скользящими мимо, облетел приоткрытый гардероб, из задней стенки которого открывался вид на чудесные, залитые солнцем просторы, и, следуя мысленной карте, стал пробираться к вихрящейся воронке.

Джей не отставал. Похоже, мы находились не в полной невесомости – что было странно, учитывая происходящее. Я где-то вычитал, что при полном отсутствии силы тяжести далеко не уплывешь, так и будешь кувыркаться на месте, если уцепиться не за что и хорошего пинка ждать не от кого.

К нам, похоже, это не относилось. Каким-то образом мы двигались. Нас влекла вперед уверенность в том, что путь выбран правильно. Мне стало не по себе, потому что попасть надо было прямо в воронку, или в водоворот, в торнадо, как его ни назови, – Промежуток обычными словами не опишешь.

Я остановился – для этого пришлось мысленно отдать приказ притормозить. Джей, державшийся за мной след в след, уткнулся мне в спину.

– В чем дело, Джои?

– Вот в чем, – я ткнул пальцем во вращающуюся воронку, попутно осознавая, что представить себе не могу, из чего она. Неудивительно: девять десятых окружающей меня в Промежутке действительности не поддавалось определению. А если это темная материя?

Впрочем, какая разница, темная материя там или пудинг из тапиоки? Нырять в эту круговерть очертя голову не хотелось. Чтобы попасть в эту страну Оз, надо найти способ попроще.

Джей глянул на воронку, уходящую в бесконечность, – вспышки молний пронзали ее вихрящиеся изгибы.

– Это что, выход?

– Да.

Зачем вилять, когда все предельно ясно? Над этой штукой не хватало только светящейся таблички с надписью «Выход».

– Есть вещи, которые от мира к миру не меняются, – назидательно проговорил Джей. (Кстати, почему мне так знаком его голос?) – Например: самый быстрый способ выбраться – идти напролом. – С этими словами он нырнул в воронку.

Непонятно – то ли он сам туда ухнул, то ли его затянуло. Фигурка Джея стремительно удалялась, исчезая – опять какие-то оптические иллюзии, час от часу не легче… Вдруг там черная дыра? Вдруг от Джея – и от меня, если я сигану вслед за ним, – останется одна бисерная нитка элементарных частиц, тянущаяся в бесконечность?

С другой стороны, что прикажете делать? До конца дней торчать в этом непонятном месте – радости мало. Джей спас мне жизнь, мой долг – хотя бы попытаться отплатить ему тем же.

Судорожно глотнув воздуха (или чем дышат в Промежутке?), я прыгнул.


Интерлог 2 | Интермир | Глава седьмая