home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава седьмая

Я вывалился из мерцающего небесного лоскута метрах в двух над землей. Прыгнувший первым, Джей предусмотрительно откатился, а я отбил себе все легкие.

Перевернув меня на спину и убедившись, что мои дыхательные пути не повреждены, Джей уселся рядом, скрестив ноги. Через пару минут легкие вспомнили свое дело и со скрипом принялись за работу.

Едва я восстановил дыхание, Джей сунул мне в руки небольшую фляжку. Откуда она взялась? Зеркальный костюм – слишком тугой, в нем даже коробок спичек не спрячешь.

Я подозрительно посмотрел на фляжку и протянул ее обратно.

– Спасибо, конечно, но я не пью.

Джей ее не принял.

– Придется начать. Тебе столько всего предстоит понять…

Я не поддавался на уговоры.

– Пойми, Джои, настоящее потрясение еще впереди, оно накатит как груженый товарняк, и ты никуда не денешься. Считай, что ты привязан к рельсам. – Тут его, видимо, осенило. Наклонившись ближе, он уставился на меня из-под серебристого овала маски. – Ты что, думаешь, я тебе алкоголь предлагаю?

Я кивнул. Джей расхохотался:

– Вот чудик, каких Дуга не видывала! Джои, алкоголю до этой штуки – как змеиной мази до пенициллина. Кто в здравом уме, скажи на милость, станет травиться этой токсичной дрянью, если есть сотня способов получить молекулы этила без всяких побочных эффектов?

Отвинтив крышку, он приподнял фляжку – «твое здоровье!» – и отхлебнул. Самое удивительное, что ему не понадобилось снимать маску – золотистая жидкость проникла сквозь нее. У прозрачной мембраны она покрутилась, смешиваясь с серебристым материалом и образуя причудливые кляксы, как на тестах Роршаха[13], а потом пропала. Джей протянул фляжку мне, и я послушно глотнул.

Когда состарюсь, не платите мне пенсию – лучше дайте лицензию на право торговать этим напитком в таверне где-нибудь в мире посередине Дуги! Он легко проскользнул в глотку и добрался до желудка – такое ощущение, будто я всю жизнь только это и пил. Тело наполнилось спокойствием, силой и уверенностью. Наверное, так себя чувствовал Супермен. Казалось, я могу перепрыгнуть через небоскреб, пожонглировать «Фольксвагенами», сформулировать единую теорию поля – и после этой легкой разминки совершить что-то действительно выдающееся. Возвращая фляжку Джею, я только и смог, что выдохнуть: «Ух ты!»

– Приятная штука, – согласился он. – На внутренней кромке ХЕКСа есть один мир, в нем есть одно озеро, а посреди озера – остров, а на острове – дерево. Дерево плодоносит раз в семь лет. В Интермире самая большая честь – высадиться на остров и вернуться на Базу с полными корзинами тамошних плодов. Из них-то и делают секретный ингредиент этого чудо-напитка.

– Так, я на минутку. – Джей поднялся, отошел на сотню шагов и повернулся ко мне спиной.

Я удивился: почему бы просто не зайти за камень или за скалу, но, оглядевшись, понял, что камни тут мелкие, за ними не спрячешься. Мы попали в центр огромного пыльного плато, простиравшегося до горизонта и окольцованного горной цепью. Сверху местность наверняка выглядит как гигантская чаша для пунша. «Должно быть, в жаркий день здесь адское пекло, все раскаляется докрасна», – подумал я и поглядел на небо.

Но солнца не увидел. Неба, правда, тоже. Надо мной, как разводы бензина в луже, психоделическими красками переливались разноцветные пятна, подсвеченные непонятно откуда струящимся мягким сиянием.

Я оглянулся на Джея. Он что-то говорил в небольшой, умещающийся на ладони приборчик – похоже, диктофон. Кроме обрывков слов, я ничего разобрать не мог. Стало не по себе – вдруг эта запись делается для какого-нибудь скорого на расправу трибунала? С чего я взял, что Джей – мой друг? Да, он спас мне жизнь, но может, он специально выкрал меня у госпожи Индиго, чтобы передать своим? Очевидно, я представляю для них ценность – хоть убей, не понимаю какую. В школе, когда разбивались на команды, меня всегда выбирали последним, и даже хулиганы вроде Теда Рассела начинали ко мне прикапываться только тогда, когда задирать больше было некого.

Предательские мысли я тут же отбросил. Не знаю почему, но я доверял Джею. Что-то такое в нем было.

Через несколько минут Джей вернулся.

– Так, выбирай камень и садись, – велел он и сам последовал своему совету. – Начнем с самого главного, а разбираться будем потом.

– А почему не с начала? – не понял я.

– Причин две. Примо: у нашей истории нет начала, и конца, возможно, тоже. Секундо: рассказчик я, так что мне и выбирать, о чем говорить.

Возразить было нечего. Я привалился спиной к камню и приготовился слушать.

– А маску ты не хочешь снять?

– Нет. Не сейчас. Начнем с Альтиверсума – не путать с Мультиверсумом, где собраны все возможные параллельные Вселенные с их мирами. Альтиверсум – часть Мультиверсума, охватывающая все версии планеты Земля. Их много. – Джей умолк и, как мне показалось, нахмурился. – О квантовой теории слыхал? А о принципе неопределенности Гейзенберга? Или о множественности миров?

– Э-э-э…

Что-то такое мы проходили на уроках мистера Лернера, и, помнится, читал я одну статью на сайте журнала «Дискавер». А еще есть классическая серия «Звездного пути», где Спок – с бородой, а «Энтерпрайзом» командуют космические пираты. Ну и что? Понимания у меня не прибавилось – в голове как был темный лес, так и остался. Я честно признался в этом Джею, но тот не огорчился.

– Не важно, подстроишься. Усвоишь в процессе. Главное, запомни: некоторые важные решения, способные по-настоящему всколыхнуть поток времени, приводят к появлению альтернативных миров, которые отщепляются и превращаются в отдельные пространственно-временные континуумы. Чтобы каждый раз надолго не задумываться, запомни еще, что решение надеть зеленые, а не красные носки на Альтиверсум никак не влияет и дивных новых миров не создает – ну, разве что на пару фемтосекунд[14], после чего этот мир возвращается в ту реальность, от которой откололся. Однако если президент раздумывает, надо ли устраивать ковровые бомбардировки, чтобы Ближнему Востоку неповадно было, оба решения останутся существовать, расщепив реальность надвое – вместо одного мира возникают два. Президент об этом так и не узнает, потому что миры отделены друг от друга Промежутком.

– Стой. Так ты хочешь сказать, что новые миры появляются по чьей-то воле?

– Я не «хочу сказать» – я сказал. Ты что, не слушаешь?

– Тогда по чьей воле? Божьей?

Джей пожал зеркальными плечами, и в них отразились плавящиеся, перетекающие друг в друга краски неба.

– Это ведь физика, а не теология. Называй как хочешь: Бог, Будда, Летающий макаронный монстр, Перводвижитель, Абсолютная всеобщность – без разницы. Сознание – неотъемлемый элемент Мультиверсума, похожий на дугу с множеством измерений. – Он сделал руками движение, словно пытался придушить змею. – На каждом конце Дуги господствует по империи, подчинившей какой-то процент отдельных миров. Одна такая империя – Бинария, у которой на службе самые совершенные технологии, то есть лучше, чем в остальных мирах. С их помощью бинарии завоевывают один мир за другим, продвигаясь по Дуге. Это они гнались за тобой на летающих дисках, помнишь? «Сопротивление бесполезно!» Они всегда так разговаривают. Вторая империя называется ХЕКС. В их арсенале магия. Чары, талисманы, жертвоприношения…

– Ого! – Я остановил его жестом, прося о тайм-ауте. – Не спеши. Магия? Ахалай-махалай? Сим-салабим?

Джей недовольно насупился, но сказал терпеливо:

– «Ахалай-махалай» – такого от них слышать не слышал, но магия самая настоящая.

У меня мозги закипели – вот-вот вытекут через уши.

– Так же не…

– Не бывает? На «Лакрима мунди» скептицизма в тебе было меньше. – Возразить на это я не смог. Джей удовлетворенно откинулся на камень.

– Вот и славно. На минуточку показалось, что ты меня разубеждать начнешь. Запомни раз и навсегда: в бесконечности миров не просто может существовать все, что угодно – оно обязательно существует. Но продолжим. Бинария и ХЕКС борются друг с другом и тайно, и в открытую за то, чтобы полностью подчинить Альтиверсум. Они соперничают уже не одну сотню лет без особого успеха, потому что масштаб действий слишком велик. По последней перехваченной нами переписи существует нескольких миллионов миллиардов триллионов Земель, а новые возникают из ниоткуда быстрее, чем пузырьки в шампанском.

– Во главе ХЕКСа стоит Совет тринадцати, а в Бинарии – искусственный разум, называющий себя 01101. Оба хотят одного – править всем этим кагалом. Империи отказываются понимать, что для Альтиверсума жизненно необходимо равновесие между магией и наукой, поэтому без Интермира никак не обойтись.

– Это слово я уже слышал.

– Да. Я – оттуда. В Интермир ты и должен нас доставить.

Джей умолк, переводя дух. В голове один за другим рождались вопросы – быстрее, чем эти самые миры. Но мне не довелось ни задать их, ни дослушать рассказ Джея. Вдалеке раздался рык.

Такого рева я никогда и нигде не слыхал, но, судя по звуку, зверь был порядочных размеров и весьма голодный – вполне мог включить нас в свой рацион. Джей вскочил.

– Сваливаем! – Его тревога была заметна, даже несмотря на маску. – Этот мир – в опасной близости к Промежутку, на самом его излете.

Скорым шагом мы пустились прочь. Под ногами расстилалась опаленная, потрескавшаяся земля. Интересно, почему ее так выжгло? Сейчас тепло, даже чуть прохладно – градусов восемнадцать по моим прикидкам. Небо… Оно больше не переливалось полутонами. Казалось, яркие краски вот-вот хлынут на нас, как кипящая смола с бастионов крепости. Я втянул голову в плечи и зашагал быстрее.

Одно хорошо – на равнине к нам незаметно не подкрадешься. Но все равно неуютно. Просматриваемся не хуже, чем пара мышей на хоккейной площадке. Мы все шли и шли, а конца-края не было видно…

Сбоку мелькнуло что-то цветное.

Я обернулся и застыл на месте. Из широкой трещины в земле выплыл мыльный пузырь размером с баскетбольный мяч и повис, подпрыгивая, как воздушный шарик на веревочке.

– Это что? – спросил я.

Джей посмотрел в ту сторону. Мое отражение переливалось на его щеке, обтянутой зеркальным материалом.

– Понятия не имею. Никогда таких не видел. Наверное, мутныш. Пойдем-ка от греха подальше.

Я еще раз оглянулся на пузырь (надо же, как живой!) и хотел последовать примеру Джея…

Вдали что-то загрохотало, словно трещотка гремучей змеи – как будто кто-то волочил по камням длиннющую цепь.

Грохот раздавался сзади, но источника шума видно не было. Пузырик лихорадочно дергался туда-сюда, будто хотел спастись. Его поверхность переливалась пестрыми красками: фиолетовой, оранжевой, красной.

Пузырику было страшно. Не знаю как, но мне стало ясно, что малыш напуган до смерти.

Надо идти назад, к расщелине.

За спиной раздался окрик Джея:

– Стой! Джои, вернись!

– Он попал в беду! – откликнулся я. – Он не опасен.

Расщелина была гораздо ближе и шире, чем казалось. Я замедлил шаг. Пузырек болтался у края на тонкой нити то ли протоплазмы, то ли эктоплазмы – кто ее знает.

– Джои! Он из Промежутка! Это мутныш! Сейчас же вернись!

Я пропустил его призывы мимо ушей.

Привязь была тонкой и прозрачной, как ниточка слюны, – вот-вот порвется от одного взгляда и пузырек полетит на свободу.

– Он привязан! – крикнул я Джею. – Сейчас отцеплю.

Джей направился ко мне. Раздумывать было некогда. Я попробовал разорвать нить, но она оказалась на удивление крепкой.

– Джей, – позвал я, – у тебя ножа не найдется? Надо вот здесь перерезать.

Джей не ответил. Даже под маской видно было, что он вне себя. Пузырек, кажется, волновался. Я отпустил привязь, липнущую к пальцам, как паутинка.

– Видно же, что он безвреден, – уговаривал я Джея. – Сам посмотри.

Джей вздохнул, но с места не сдвинулся, стоял в пяти-шести шагах от меня.

– Может, и так. Но что-то здесь нечисто. Как он здесь застрял? С чего бы?

Ниточка задрожала. Раздался мощный рык, от которого едва не лопнули барабанные перепонки. Неожиданно меня осенило, что, потянув за нить, я кому-то просигналил. Хотел освободить маленького мутныша, а на самом деле сообщил, что кушать подано…

Из расщелины вырвался монстр.

Знаю-знаю, «монстр» – избитое слово, но это чудище по-другому не назовешь. Тело сороконожки толщиной с грузовик увенчано головой не то акулы, не то тираннозавра. Не знаю, какой он был длины, но сочленения, лязгая по камням, как звенья бесконечной цепи, одно за другим появлялись из бездонной расщелины. Не успел я и глазом моргнуть, как монстр уже поднялся метров на десять над краем трещины и уставился на меня огромными фасеточными глазами, каждая фасетка – величиной с мою ладонь.

И кинулся в атаку.

Надо мной нависла разинутая пасть – не меньше папиного такси – с рядами длинных, как кухонные ножи, зубищ. Громадные размеры не мешали чудовищу двигаться быстрее скоростного лифта. Смерти было не миновать, но внезапно меня что-то толкнуло в бок – я полетел вперед и растянулся у края расщелины.

Моментально перекатившись на спину, я оцепенело наблюдал, как Джей исчезает между смыкающимися челюстями монстра…

Из-за моего плеча взметнулся мыльный пузырик. Наверное, я все-таки оборвал привязь, когда падал. Мутныш врезался в морду чудовища и растекся по носу студенистой нашлепкой.

С яростным ревом монстр дернулся назад, выпустив Джея из пасти. Захлопнуть страшенные челюсти чудище не могло, потому что мутныш залепил ему ноздри, не давая дышать. Чудовище металось, трясло головой и отчаянно ревело, пытаясь сбросить распластавшуюся на носу амебу. Казалось, ему удалось стряхнуть пузырь. Но тот разлетелся прозрачными брызгами, которые немедленно приклеились обратно, спружинив на ложноножках. Невероятно, но эта крошечная соплюшка умудрилась спасти нас с Джеем от зубов Мидгардского змея![15]

Монстр рухнул в расщелину. Послышались металлический скрежет и глухие удары, от которых содрогалась земля – чудовище пыталось соскрести мутныша, елозя чешуйчатой мордой по каменным стенам. Узнавать, кто из них победит, времени не было. Я взвалил руку Джея на плечо и потащил его, запинающегося и обвисшего, прочь с поля боя. Мыльного пузырика надолго не хватит.

Мы проковыляли с полкилометра, и Джей тяжело рухнул на песок. Подземные толчки и яростный рык не утихали. Над расщелиной вздымались облака пыли, в воздух взметывались осколки камней. Все это даже казалось забавным, если бы я не заметил, что от края расщелины до места, где мы остановились, тянется густой кровавый след шириной в мою руку.

Ахнув, я опустился на колени рядом с Джеем. Костюм продырявлен по бокам – два глубоких пореза слева и три справа, чуть выше бедер. Из ран, оставленных зубами чудища, – каждая диаметром сантиметра по три – толчками идет кровь. Как зажать раны, я не знал, да и боялся, что это бесполезно – слишком много крови он потерял.

Я сжал слабеющую руку Джея.

– Мы доберемся до Интермира, – зачастил я, чтобы хоть что-то сказать. – Пройдем через Промежуток, так ведь быстрее. Прости, я не хотел…

– Брось, – прошептал Джей. – Ничего не вый-дет. Из меня… хлещет… как из трех зарезанных свиней. Он, кажется, ядовитый. Ты не представляешь… как больно… – Голос звучал все глуше и глуше.

– Что делать? – я беспомощно озирался.

– Положи мою руку… на песок. Покажу… как дойти… последний этап… Я сделал, как он просил. Пальцы Джея судорожно вычерчивали что-то на песке. Он успокоился и затих. Я понял, что ничем не смогу помочь. Совсем.

– Джей! – позвал я. – Все будет хорошо. Правда, ты поправишься. – Я не кривил душой, изо всех сил веря, что если произнести желание вслух, то оно обязательно сбудется. Неожиданно приподнявшись на локте, Джей свободной рукой ухватил меня за ворот рубашки и резко подтянул к себе, так что я почти уткнулся носом в его маску. Передо мной снова оказалось мое отражение, искаженное кривым зеркалом.

– Попроси… у Старика прощения… что оставил без бойца. Передай… сменщик… заслуживает… высоких похвал.

– Не знаю, кто такой Старик, но передам обязательно, – пообещал я. – У меня к тебе тоже есть просьба.

Джей вопросительно приподнял голову.

– Сними маску. Я хочу на тебя посмотреть.

Помедлив, он ткнул пальцем куда-то под подбородок. Материал, охватывающий его голову, сменил цвет с блестяще-серебристого на тускло-стальной и поехал назад, воротником укладываясь вокруг шеи.

Я глянул. Никакой разницы – как была маска, так и осталась. По крайней мере так я подумал, ошарашенно глядя в лицо Джея…

…как две капли воды похожее на мое. Нет, не совсем. Джей был лет на пять постарше. Правую щеку пересекал заживающий шрам, мочка уха тоже покрыта рубцами. Однако никакие шрамы не могли скрыть сходства между нами.

Он – это я. Вот почему голос Джея показался мне таким знакомым. Это был мой собственный голос – лет через пять.

Как же я сразу не догадался? Хотя нет, в глубине души я знал. Джей – это я, конечно же! Только храбрее, умнее и опытнее. Он отдал за меня жизнь.

Джей посмотрел на меня угасающим взглядом.

– Иди, – еле слышно прошептал он. – Нельзя терять… ни одного… слишком опасно. Скажи ему… Морозная ночь… скоро…

– Скажу, обязательно.

Глаза Джея закатились. Он меня не услышал. Не важно. Я дал обещание – я его выполню. Иначе совесть будет мучить меня всю оставшуюся жизнь.

Я опустил тело Джея на песок и склонился над ним. В горле стоял ком. Не знаю, сколько я так простоял, почти не в силах дышать.

Наконец я перевел взгляд на знаки, которые Джей начертил на песке.

Это наверняка что-то очень важное. Однако, сколько я их ни разглядывал, яснее не становилось. Каракули складывались в какую-то формулу:


Глава шестая | Интермир | cледующая глава