home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава тринадцатая

На допросе я отвечал, как мог. Это немного напоминало обычный отчет о выполнении задания.

Допрашивали трое: двое мужчин и женщина, варианты меня, но гораздо старше.

Вопросы повторялись снова и снова: «Куда ты их привел?», «Как ты сам спасся?» – и неизменно – «Где они?»

Я рассказал, что провел команду по заданным координатам, что выбрался благодаря маленькому мутнышу Тони, что пытался вернуться и помочь ребятам, но не мог их найти.

– Мы уже посылали туда отдельный спасательный отряд – обычный технологический мир, ничем не отличается от сотен тысяч других. Следов твоей команды там не обнаружено, никто вас там никогда не видел.

– Наверное, мы туда не добрались. В месте, куда мы попали, все соответствовало полученным координатам – технологический мир. Только потом он изменился – и нас схватили. Клянусь, я в этом не виноват. Честное слово!

Так продолжалось часами. Наконец допрашивающие ушли, оставив меня под замком.

Зачем – не знаю. Шагнуть было легко – в Интермире всюду найдется потенциальный портал. Наверное, затем, чтобы напомнить: я арестован. Что ж, бежать мне все равно было некуда.

Утром дверь открыли. Я зажмурился: сквозь защитный купол лился яркий свет.

В кабинете у Старика я был только раз. Большую часть комнаты занимал стол, заваленный стопками папок и документов – ни компьютеров, ни хрустальных шаров, но это не значит, что их там не было.

На вид Старику было лет пятьдесят, хотя на самом деле он гораздо старше даже в линейном исчислении. Он много повидал на своем веку, и жизнь его крепко потрепала: заметно, что клеточная реконструкция не во всем помогла. В левом глазу – высокотехнологичное изобретение – то и дело вспыхивали зеленые, фиолетовые и синие искорки. О способностях Старика ходили легенды: лазерные лучи из глаз выпускает, взглядом во что угодно превратит, самые сокровенные мысли прочтет, сквозь стены видит – список бесконечен. Никто не знал, правда это или нет. Одно неоспоримо – под его взглядом неудержимо тянуло признаться во всем, что натворил, а заодно и в том, чего никогда не делал.

– Здравствуй, Джои, – сказал Старик.

– Я не нарочно, я ловушек не подстраивал, сэр, честное слово! Я пробовал вернуться за ними…

– Надеюсь, что не нарочно, – негромко произнес он и умолк, потом продолжил: – Знаешь, после смерти Джея многие сомневались, стоит ли принимать тебя новобранцем. Я настоял, доказывая, что ты молод, необучен и, хотя не контролируешь себя, с твоими способностями и задатками станешь одним из лучших; что ты – замена Джея, который и сам этого хотел; что, потеряв одного, мы получили другого. В результате из-за одного мы потеряли шестерых… расплачиваемся по слишком высокой цене. Получается, что ты завел их в ловушку, не смог отыскать – и, похоже, сбежал, спасая свою шкуру.

– Звучит верно, но все было совсем не так. Я отыщу их, дайте только попробовать.

– Нет, не дадим, – покачал он головой. – Хватит, твоему обучению – конец. Все воспоминания о здешней жизни у тебя сотрут, начиная с того момента, как ты покинул свою Землю. Способности Путника мы тоже тебя лишим.

– Навсегда? – Перспектива была ужаснее, чем потеря зрения.

– Видимо, да. Мы не хотим, чтобы ты пострадал, понимаешь? Стоит Шагнуть – и тебя тут же засекут. Ты приведешь «хвост» или к себе на Землю, или сюда, в Интермир. Поэтому мы отправим тебя домой. Темпоральный дифференциал менять не придется: разница в твою пользу, времени там прошло немного.

В свое оправдание сказать было нечего. «Я вел их по выданным координатам, ничего не перепутал. Я не спасал своей шкуры», – со вчерашнего дня эти слова неоднократно слышали от меня самые разные люди.

Я задал единственный вопрос:

– Когда вы заберете у меня память?

Он сочувственно взглянул на меня:

– Уже.

Передо мной стоял незнакомец с разными глазами.

– Кто?.. – начал я.

– Прости.

И все погрузилось во тьму.

– Странная штука – амнезия, – доктор Уизерспун, наш семейный врач, принимал Головастика, лечил Дженни от ветрянки и зашивал мне ногу после прошлогоднего спуска в бочке по водопаду на реке Гранд. – Из твоей памяти выпало примерно тридцать шесть часов, если, конечно, ты не притворяешься.

– Не притворяюсь, – замотал я головой.

– Верю. Тебя всем городом искали, с ног сбились. Пожалуй, на этот раз Димаса все-таки уволят. Надо же такое учудить: разбросать школьников по городу, чтобы они сами выбирались. – Он посветил мне фонариком сначала в один глаз, потом в другой. – На сотрясение не похоже. Что ты помнишь до того, как пришел в полицию?

– Мы с Ровеной заблудились. Дальше – сплошной туман, как будто сон пытаешься ухватить.

Доктор Уизерспун пожевал губами, перечитывая записи в блокноте. У кровати запищал телефон. Врач снял трубку.

– Да, цел и невредим. Не волнуйтесь, милочка, подростки практически неуязвимы. Конечно, приезжайте за ним через часик. – Положив трубку, он что-то отметил в медицинской карте. – Твоя мама звонила. Так вот, память может вернуться, а может, воспоминания об этих тридцати шести часах навсегда останутся утраченными – пока непонятно. Между прочим, ты как-то усох. Что-нибудь беспокоит? Рассказать ничего не хочешь?

– Все время кажется, будто я что-то потерял, – ответил я. – А что – не знаю.

Все считали, что я притворяюсь. В школе поговаривали, что я доехал автостопом до Чикаго. От этого становилось не по себе – вдруг я и впрямь в Чикаго прокатился или куда подальше?

Про меня рассказали в одиннадцатичасовом выпуске местных новостей, включив туда интервью с мэром Хэнклем, начальником полиции и каким-то дедом, который вещал о том, что меня похитили инопланетяне.

Мистера Димаса не уволили. Выяснилось, что в каждую карточку с заданием был встроен отслеживающий чип, так что учитель все время знал, где находились ученики.

Все до одного – кроме меня. Красный мигающий огонек исчез с экрана ноутбука (мистер Димас кружил по городу на своем джипе, следя, чтобы мы не хитрили – ни общественного транспорта, ни родительской помощи) и больше не появлялся. Дядька с инопланетянами использовал факт исчезновения сигнала в качестве главного подтверждения своей версии.

Тед Рассел был в полнейшем восторге. Он упражнялся в остроумии, называя меня то мальчиком из тарелочки, то звездолетчиком, то Оби-Ван-Харкером, то еще как-нибудь. Мне стоило больших усилий не сорваться.

Моя новоприобретенная популярность мало чем отличалась от успеха циркового медведя. Кто набивался ко мне в друзья, а кто просто показывал пальцем в столовой.

На перемене после математики ко мне подошла Ровена Дэнверс.

– Признавайся, куда тебя занесло – к инопланетянам, в Чикаго или куда похлеще?

– Не знаю, – ответил я.

– Давай, выкладывай. Зря я на этом дурацком углу полчаса торчала, что ли? Не бойся, не проболтаюсь.

– Не знаю, – повторил я. – Самому бы понять. Ровена сердито сверкнула глазами.

– Ладно, как хочешь. Я думала, мы друзья. Не веришь – не говори, мне без разницы. – Она гордо удалилась.

Вдруг мелькнула мысль: «Я знаю, как ты выглядишь со стрижкой-ежиком». Это еще откуда?

Через пару дней после выпуска новостей Тед Рассел превзошел себя – не вынес, что мне уделяют столько внимания. Впрочем, может быть, его просто распирало, как скунса с зубной болью, и он не знал, на кого броситься.

Так вот, он подкараулил меня на перемене и со всей дури ткнул кулаком под ребра. Дальше все произошло почти мгновенно.

Я присел, сместив центр тяжести, отступил назад, выставил ногу вперед, встав в позу кошки (и не спрашивайте, откуда я ее знаю), зажал руку Теда особым захватом и выкрутил так, как она сама никогда бы не вывернулась. Подтянув его к себе, я ребром свободной ладони стукнул Рассела по затылку – он скорчился на полу от боли. Я выключил неизвестно откуда взявшийся автопилот вовремя, иначе последним ударом в серии я вырубил бы Теда навсегда (повторяю: понятия не имею, откуда мне это известно).

Рассел поднялся на ноги, глянул на меня, как на чудовище с зелеными щупальцами, и со всех ног бросился прочь из кабинета. Я замер, пытаясь сообразить, что произошло и как именно мне это удалось. Тело действовало автоматически, без всякого волевого усилия с моей стороны.

Хорошо, что никто не видел.

Так прошло недели две.

– Надо тебе почаще гостить у инопланетян, – заметил папа за ужином.

– Это почему?

– Одни отличные отметки, никогда такого не было. Поразительно!

– Да? – Особой гордости я не чувствовал. Учиться стало легче, словно в глубине души я понимал, что бывают задания не в пример труднее и что я еще много чего могу. Наверное, так чувствовал бы себя «Порше», осознавший, что он – не велосипед, но почему-то участвует в велогонках.

– Что это еще за «да»? – мама такое мимо ушей не пропустит.

– Ну… – Я неопределенно помахал вилкой с куском брокколи. Если почаще размахивать, никто не заметит, что ты не ешь. – Это же просто математика, английский, испанский, что там еще? Вот если бы гиперпространственная геометрия…

– Что-что?

Я прокрутил фразу в голове.

– Не знаю. Случайно вырвалось.


Стершиеся из памяти тридцать шесть часов иногда давали о себе знать. Проваливаясь в сон или, наоборот, просыпаясь, я чувствовал, что воспоминания рвутся на свободу: зудят, щекочут, тянут, ноют и всячески бередят душу. В голове чего-то недоставало, словно внезапно проклюнувшийся третий глаз закрылся навсегда.

И это полбеды. По ночам, когда сон не шел, мне было по-настоящему больно. Я лишился огромной и важной части жизни, вот только непонятно, какой именно.

– Джои! – позвала мама. – Похоже, из «Джои» ты уже вырос, скоро надо будет звать тебя «Джо».

По коже побежали мурашки. Вот, опять, – оно.

– Да, мам?

– Пригляди за малышом пару часиков, пока мы с папой за камнями съездим, а? Продавец сказал, что из Финляндии поступил один самоцвет – как будто для меня создан, а я даже названия такого не слышала.

Мама – дизайнер ювелирных изделий. Началось все с хобби, которое быстро перестало быть просто увлечением… В итоге вырученных денег хватило на пристройку к дому.

– Конечно, о чем речь!

Наш Головастик – отличный пацан, такой смышленый для полуторагодовалой крохи: не ноет (в смысле, без умолку не ноет), плачет только от усталости, не липнет без конца и любит, когда с ним играют.

Я отправился к нему в пристройку. Почему-то каждый раз на лестнице меня охватывал странный испуг – а что, если детской там нет?

Когда думать особо не о чем, в голову лезут всякие дурацкие мысли. Например, едешь домой после школы и начинаешь фантазировать, что, пока тебя не было, мама с папой взяли и переехали – ищи их теперь. С вами наверняка такое случалось – не один же я такой сумасшедший.

– Привет, Головастище! Ну что, потусим пару часиков? Во что играем?

– Пузырики! – тут же выдал он. Нет, не так: «Пузы-ылики!»

– Головаст, декабрь на дворе. Кто в такой холод пузыри пускает?

– Пузылики! – настойчиво повторил Головастик с ужасно расстроенным видом. По-настоящему его, кстати, зовут Кевин.

– Куртку надень. И варежки не забудь!

– Дя! – просиял он.


На кухне я намешал целое ведерко раствора: жидкость для мытья посуды, глицерин и растительное масло. Мы оделись и вышли во двор.

У Головастика есть два огромных кольца для пускания мыльных пузырей, только он не играл с ними с самого сентября. Пока мы их отыскали, пока отмыли от налипшей грязи – пошел снег. Большие пушистые хлопья, медленно кружась, опускались на землю.

– И-и! – нетерпеливо позвал Головастик. – Пузы-ылики! У-у!

Окунув пластмассовую палочку с кольцом в ведерко, я помахал ею в воздухе. Огромные мыльные пузыри, переливающиеся всеми цветами радуги, разлетелись в разные стороны. Головастик радостно залопотал на своем полупонятном языке. Натыкаясь на снежные хлопья, пузырьки поменьше лопались, а с пузырей-гигантов снежинки скатывались. Эти пузыри напоминали мне…

…что-то напоминали…

Что именно? Мозги раззуделись нестерпимо.

Головастик засмеялся, радостно тыча пальцем в весело скачущий пузырик:

– Ни-и!

– Точно! Похож на Тони. – Пузырь действительно был похож на… Память стерли, а Тони остался. Мыльный пузырь был точь-в-точь как… как мутныш, который…

«…многомерная форма жизни…»

Голос под зыбким небом, будто покрытым разводами гуаши…

Джей.

Джей, истекающий кровью на пересохшей земле после нападения чудовища…

Память вернулась. Вспомнилось все сразу, прямо там, во дворе у нашего дома, где мы с братишкой пускали мыльные пузыри среди раннего снега.

Я вспомнил. Вспомнил все.


Глава двенадцатая | Интермир | Глава четырнадцатая