home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



* * *


Когда Мтомба вошел в номер, Хук так и сидел перед диваном, на котором покоилось мертвое тело Лори Марти, лицо его было безжизненным, словно гранитный блок. Развернувшись с неспешной монотонностью поврежденного робота, он поймал устремленный на себя взгляд директора. Мтомба отметил про себя, что проживи он хоть сотню лет, никогда не видеть ему тех изумления и боли, что прочел он в этот миг в глазах друга. В следующий момент ярость затопила светлый ум Соломона. Ярость и злоба на неизвестных, одного за другим убивающих дорогих ему людей.

— Но почему, Мтомба?! — с горечью произнес он.— Почему это происходит именно со мной?!

— Не только с тобой,— мрачно откликнулся тот, и, посмотрев на друга, Аксель понял, что тот прав. И хотя правоту Мтомбы принял разум Соломона, но упрямо отказывалось учитывать сердце; осознание этого факта несколько умерило ярость, но усилила горечь. Он почувствовал настоятельную необходимость излить ее, выговориться.

— Аксель, с тобой ничего не случилось? — Еще один человек появился в дверном проеме, и Хук узнал Алекса. Впрочем, Мтомба тоже узнал бывшего сокурсника, и хотя желанная в иных условиях встреча не сулила радости, они обнялись.— Что с ней? — Стремительно обежав гостиную, взгляд Блэкфилда остановился на лежащей на диване Лори.

— Мертва,— деревянным голосом отозвался Аксель,— а ведь это я должен был открыть дверь,— он посмотрел на друга отсутствующим взглядом,— твой звонок задержал меня в холле.— Аксель сложил ладони и крепко, с усилием растер лицо, словно надеялся смыть с него наложенную отчаянием деревянную маску.

— Если бы ты открыл дверь,— мрачно возразил африканец,— то сейчас бы лежал на диване, а она убивалась от горя, сидя перед твоим бездыханным телом. А, скорее всего, оба вы лежали бы рядышком в коридоре.

— Брось! — огрызнулся Аксель.— Мой череп копытом не прошибить! — В глубине души он понимал, что друг прав, а сам он только что высказал вопиющую глупость, но испытывал искреннюю благодарность за эту возможность излить горечь в ничего уже не значащем споре.— Вы оба не понимаете,— тихо произнес Аксель, перевел взгляд с Оварунги на Блэкфилда и сокрушенно покачал головой,— ведь она предупреждала…— он задохнулся от накрывшего чувства вины.— Она предупреждала, что меня не оставят в покое, что стоит на время укрыться…— Хук скользнул взглядом по телу бездыханной Лори, и лицо его болезненно дрогнуло.— Я же повел себя как мальчишка и вместо того, чтобы последовать совету, доказал ей…— он вяло всплеснул руками, силясь что-то изобразить,— доказал ей буквально на пальцах, что опасаться нечего. Что все ею сказанное — не более чем женские страхи. Я ее убедил, понимаете?! Убедил, чтобы убить! Я — соучастник!!!

— Крепко сказано.— Мтомба недовольно поморщился.— Но ты не соучастник, ты дурак, если забыл о нашем вчерашнем разговоре! Во всех газетах появились твои некрологи! Никто не знал, что ты жив! — гаркнул африканец.— И не думай, что ты один страдаешь — я тоже несу свою долю ответственности за случившееся, а Лори, несмотря ни на что, была мне ближе, чем тебе!

— Кто-то все-таки знал,— угрюмо выдавил из себя Аксель.

— Судьбу не обманешь, друг мой,— поддержал африканца до сих пор не вступавший в разговор Алекс. Сейчас же, уяснив его суть, он мог позволить себе вмешательство на правах старого друга.— Многие пробовали…— Он покачал головой.— Она тебя обманет, а ты ее — нет.

— Неприятности следует переживать по мере их поступления,— поддакнул Мтомба.

— Перестань пошлить! — поморщился Хук.— Сколько раз в своей жизни я повторял этот дурацкий совет другим.

— Вот и последуй ему хоть раз сам. Если вместо работы мы станем горевать, то все скоро…— Он не договорил фразы, но остальные и без слов поняли, что он имеет в виду.— После погорюешь, когда все закончится.

В этот момент в развороченный взрывом номер вошел врач. По брошенному на африканца взгляду, Аксель сразу понял, что доктор принадлежит Службе Безопасности Лиги. Похоже, ночной звонок поднял его с постели, и именно этим объясняется его опоздание.

— Что здесь произошло? — будничным тоном поинтересовался служитель Эскулапа.

— Судя по запаху — отбомбилась небольшая армада тяжелых бомбардировщиков,— огрызнулся Аксель. Он даже попытался рассмеяться, но из горла вырвалось только жалкое бульканье. И тогда Хук откинулся в кресле, закрыл лицо огромной ладонью и беззвучно, без слез заплакал, как плачут сильные мужчины, сознающие свою вину и полное бессилие исправить последствия случившегося.

Мтомба с Алексом понимающе переглянулись, и африканец шагнул к бару. Три стакана и бутыль виски — как раз то, что им сейчас нужно. Он наполнил один стакан до краев, плеснул в два других на пару пальцев, и, кивнув Алексу, шагнул к Хуку, потряс его за плечо. Тот колыхнулся, точно тряпичная кукла, и бессмысленным взглядом уставился в глаза друга.

— Это реакция, дружище, это пройдет,— словно маленького мальчика успокаивал друга Мтомба.— На-ка, выпей.

Аксель тяжело вздохнул, но взял протянутый стакан, однако пить явно не торопился, будто тут же забыл о его существовании. Все его внимание поглощали действия врача, словно убитый горем великан надеялся, что тот и впрямь способен воскрешать, подобно Всевышнему. Во всей комнате сделалось так тихо, что он без труда услышал собственное неровное дыхание. Прошло не больше минуты, когда доктор обернулся и мрачно покачал головой. Тут же вошли двое санитаров с носилками, механически, словно исполняли давно привычную работу, переложили тело девушки с дивана на носилки и так же молча удалились. Алекс перевел взгляд на Хука — желваки играли на скулах великана, бородатое лицо казалось маской мрачного скандинавского бога, глаза горели холодной решимостью.

— Давайте, друзья,— кивнув на зажатый в ладони стакан он попытался взять себя в руки,— я всегда говорил, что пить следует больше, но чаще.— Он припал губами к стакану. Алексу показалось, что его содержимое, даже не коснувшись глотки друга, так и ухнуло ему в желудок. Он еще шутит!

Аксель шумно выдохнул и посмотрел на Блэкфилда. Загнав боль поглубже, он уже не занимался самоистязанием, взгляд его обрел осмысленную решимость.— Там, в холодильнике, должны отыскаться маслины… Сделай одолжение. За последние сутки я столько выпил, что сейчас мне полагалось бы валяться мертвецки пьяным, но я, как видишь, трезв. Лишь зол и подавлен — отвратительное сочетание эмоций.

— Да ты и выглядишь не лучшим образом,— невесело усмехнулся Мтомба. Он видел друга насквозь, и то показное спокойствие, которым он прикрылся, ни на миг не обмануло африканца.

— Да? — мрачно поинтересовался Аксель.— И на что это похоже со стороны?

— На лопнувший презерватив.

— Я этого не перенесу,— только и смог сказать Сол. В кои-то веки Мтомба прибег к пошловатому юмору, которого всю жизнь старательно избегал.— Извини, дружище, но мне сейчас кажется, что даже на свет я появился не вовремя.

— Перестань, Сол. Ты же всегда был самым стойким из нас. Допустим, Анну я не знал, но Лори… Чего бы я не отдал, чтобы вернуть ее. Надеюсь, в этом ты не сомневаешься? Знаешь, сколько наших гибнет, хотя войн не ведется уже сотни лет?

— Перестань, Мтомба…— Аксель болезненно поморщился. Господи! Да что он говорит! И разве имеет значение тот неоспоримый факт, что Мтомба прав и горевать не время? Хук встряхнул головой, и перевел взгляд на Оварунгу. Это я виноват, Мтомба. Она предупреждала, что станут убирать свидетелей,— с горечью повторил он,— а я отмахнулся. Понадеялся на нашу уловку, и вот результат. Сам ведь не уставал повторять: нельзя недооценивать противника, нельзя брать то, что он тебе предлагает.

— Разве тебе что-то предлагали? — Мтомба искренне удивился.

— Мне, дураку, предложили иллюзию безопасности,— ровным голосом, словно речь шла о материальной взятке, произнес он,— я же купился, словно последний простак, забыв, что мне слишком многое известно, а знание — это смертельная болезнь, как чума или черная оспа!

Молчавший до сих пор Блэкфилд кинулся было возражать, но Мтомба резким жестом остановил его, и Алекс снова умолк, негодующе глядя на друга.

— Ты считаешь, что виноват? Пусть так! — стиснув зубы, яростно процедил африканец.— И пусть эта трагедия послужит тебе уроком! Посмотри на себя! — Он бешено крутанул глазами, белыми пятнами выделявшимися на эбеновом лице.— Ты раскис, как баба, и забыл, что, играя на чувствах человека, ничего не стоит завлечь его в такую ловушку, из которой даже смерть не окажется выходом! Возьми себя в руки! Встряхнись! Вспомни, что сам мне говорил когда-то — опасность рождает осмотрительность! Осмотрительность, мать твою! Ты что, перестал соображать?! Где твоя Мэри-Эн?! Она должна была все видеть!!!

— Черт!…— процедил Аксель, кляня себя на чем свет стоит.— Мэри-Эн! Кто это был?!

Не сговариваясь, трое мужчин обернулись к столу как раз в тот момент, когда над сероватым диском Сукомпа взметнулось голополе, а в нем…

— Смертоносец-перехватчик, мать твою! — прошипел Хук, глядя, как тщедушный Минадо, притаившись у двери, пристраивает мину-ловушку.— Хватит! — вскочив, обратился он к Мэри-Эн, и голополе мгновенно пропало.— Пора всерьез взяться за этого мерзавца!

— Аксель, успокойся,— попытался урезонить друга Алекс.— Он наверняка зарылся так глубоко, что его и экскаватором не отроешь.

— На-ка вот,— протянул ему второй стакан Мтомба,— выпей. Сейчас это лучше всего поможет тебе.

— Если сегодняшних помощников поставить в строй, места на столе не останется,— неожиданно ровным голосом произнес Аксель и пить не стал.— Ты прав, дружище,— скользнув взглядом по лицу Блэкфилда, обратился он к Мтомбе.— Я забыл о собственных принципах. Все мы забыли — сидим и баюкаем друг друга сказками, как на дружеском мальчишнике. Что-то я не вижу полиции, и мне это не нравится.

— Это я приказал никого сюда не впускать, но все равно — ты прав! — Мтомба забеспокоился.— Если уж наши враги узнали о том, что ты не погиб вчера, значит, о том, что выжил сегодня, им и подавно известно. Едем.— Он вопросительно посмотрел на друга, словно ожидал, что тот станет возражать, но Аксель утвердительным кивком отмел его опасения.

— Мне и самому надоело изображать из себя мишень,— мрачно изрек он и решительно поднялся.— В особенности, в условиях, когда жертвами неизменно становятся окружающие меня люди.— Он перевел взгляд на Блэкфилд а.— Ты поедешь с нами, Алекс.— Приглашение прозвучало не вопросом, а беспрекословным утверждением.

— Это похищение! — запротестовал бородач. Впрочем, по лицу его Мтомба видел, что возражения друга поверхностны, а шутливый тон предназначен персонально для Акселя.

— Верно, но для твоей же пользы,— по инерции произнес он, сознавая, что если что и поможет Солу, так это время, которое, как известно, лечит все, но именно времени у них сейчас и не хватает.

Хук собирал вещи меньше пяти минут, тем более что единственный чемодан с одеждой он так и не удосужился распаковать. Когда трое мужчин вышли в коридор, лифты уже заработали, а постояльцы, осмелев, толпились, как и накануне, но на сей раз люди Мтомбы удерживали любопытных на расстоянии. Директор Службы Безопасности отдал подчиненным необходимые распоряжения, и на скоростном лифте все трое спустились в вестибюль. Метрдотель проводил Акселя изумленным взглядом — видно, несмотря на все предпринятые Мтомбой меры секретности, он все-таки знал о происшедшем наверху. Что ни говори, а два трупа за два дня — явный перебор. Возможно, он даже решил, что Сола арестовали. Впрочем, какая разница? Пусть думает, что хочет.

Едва они вышли, как перед входом мягко затормозил выруливший из-за угла мощный бронированный гиромобиль представительского класса, и дверь салона отворилась, словно приглашая пассажиров в глубь уютного салона. Через минуту багаж Акселя исчез в чреве вместительного багажника, а трое людей — в недрах салона. Стремительно набрав скорость, машина понеслась по автостраде.

Аксель без сил откинулся на спинку дивана и испытал странное и прежде посещавшее его ощущение, что опасность миновала, что он удаляется от нее со скоростью несущего его в неизвестность экипажа.

— Налей-ка мне, дружище. Я высох, как щепка,— сказал он.

Бояться Аксель не любил, хотя и не стыдился этого чувства, справедливо считая, что смелый не тот, кто не испытывает страха, но тот, кто способен преодолеть его. Мтомба открыл бар и достал объемистую бутыль.

— Что-то вспомнил? — передавая другу наполненный стакан, поинтересовался Оварунга. Аксель видел, что африканец пытался удержаться от вопроса, но не сумел.

— Извини, дружище,— принимая из его рук выпивку молвил Хук,— но я должен поразмыслить. После скажу.— И закрыл глаза.

Лениво отхлебнув спиртного, даже не осознав, что пьет, убаюкиваемый мерным покачиванием лимузина, он погрузился в размышления. Факты, фактики, подозрения и предположения назойливо крутились в мозгу, побуждая подсознание отмести все ненужное, а относящееся к делу собрать воедино и расположить в должном порядке. Такой стиль размышлений сознательно культивировался Соломоном еще в студенческие годы, экономя ему массу времени, да и в дальнейшем не давал сбоя. И вот он, результат: ужасное подозрение, от которого кровь стыла в жилах,— подозрение, давно уже не дававшее ему покоя, наконец оформилось в стройную последовательность событий. То немногое, что успел сказать ему по телефону Алекс, прекрасно укладывалось в уже существующую цепочку рассуждений, дополняя ее недостающими звеньями. Хук почти ухватил ее там, в переговорной комнате, но взрыв в номере направил его мысли по иному руслу. Так что в момент затишья он неторопливо поглощал свежую порцию спиртного, лениво обкатывая складывавшийся в мозгу сценарий. Отвратительный сценарий… Липнущие друг к другу мысли не слишком-то нравились ему, но они существовали, и не просто существовали, а не давали покоя. Слишком многие смутные опасения превращались в реальные неприятности, и потому не следовало смотреть на них сквозь пальцы.

— Здесь можно говорить? — неожиданно поинтересовался он, когда понял, что дальнейшее перетряхивание раздумий ни к чему не приведет— лишнего в них и без того не осталось.

— Конечно.— Казалось, африканец даже немного обиделся.— Это же машина Службы Безопасности.— Нет, в самом деле… что за бред?!

— Не обижайся, Мтомба, на еще один вопрос,— извиняющимся тоном произнес Аксель,— но ситуация обязывает… Не существует ли какой-нибудь Секретной Службы, контролирующей Службу Безопасности? — Он выжидательно замолчал.

— Ну, ну…— запротестовал Оварунга, но запротестовал с явно озабоченным видом. Подобные подозрения никогда не приходили ему на ум. Для них просто не существовало почвы. Нет, не может быть! — Паранойя и осторожность понятия достаточно разные,— добродушно заметил он, немного подумав.— Лига ни с кем не ведет военных действий.

— Даже если у меня паранойя, это не значит, что за мной не гоняются,— резонно заметил Аксель.— Утечка ведь каким-то образом произошла? Ты сам сказал, что никому не известно о том, что я жив, помнишь? — Он вопросительно посмотрел на друга, но тот молчал. Какого черта? Взгляд африканца выражал растерянность и постепенно приходящее понимание. И по мере того, как последнее крепло, на душе Сола становилось все муторнее. Хуже, чем крысы в доме, ничего нет!

Сол обернулся к Блэкфилду.— Алекс, расскажи подробнее о своих изысканиях.

— А что тут скажешь…— Бородач привычным жестом поддернул брючину, закинул ногу на ногу — благо салон авто позволял подобную вольность — и ответил Акселю прямым взглядом.— Если свести воедино все имеющиеся в моем распоряжении факты, то создается впечатление, что большинству владельцев процветающих фирм приелось любимое дело, в то время как некая прослойка обывателей вдруг ощутила непреодолимую тягу к предпринимательству.

— И кто эти люди? — поинтересовался Хук, в то время как Мтомба ограничился лишь озабоченным взглядом.— Я имею в виду не тех, кто решил уйти на покой,— пояснил он,— а тех, кто вдруг воспылал любовью к бизнесу.

— Я понимаю,— кивнул Алекс.— Я даже пытался навести справки. Не обо всех, сам понимаешь, но…— Он демонстративно развел руками.— Никто из них в деловых кругах не известен.

— А источники их капитала? — не унимался Аксель.— Тут не поможет разбитая копилка малолетнего отпрыска, да и бабушкин чулок наверняка окажется недостаточно велик. Насколько я понимаю, основать или откупить процветающую фирму стоит немалых денег…

— Я займусь этим.— Мтомба посмотрел на Сола.— Знаешь, Соломон, у меня в руках огромные возможности. Быть может, большие, чем у кого бы то ни было на Земле, и при этом я последним узнаю о том, о чем должен был бы сам тебе рассказать.

Выслушав довольно расплывчатые соображения Алекса, он испытал нечто вроде обиды. Идет тайный передел собственности. Если кого-то сей процесс и должен заинтересовать, так это Службу Безопасности Лиги.

— Это потому, что твои сотрудники занимаются тем, что им предписано, в то время как наши друзья интересуются необычными, я бы даже сказал, настораживающими фактами.— Для Акселя не существовало вопросов там, где все ясно, как на ладони.

Мтомба кивнул, то ли соглашаясь, то ли принимая сказанное к сведению, и задумался. Конечно же, Сол прав! Рутина съедает все, а ведь когда-то Служба Безопасности задумывалась как организация, обеспечивающая безопасность всего сообщества в целом, неважно, откуда исходит угроза — зреет внутри или приходит извне. Реально же они превратились в наделенный чрезвычайными полномочиями дубликат Всемирного Полицейского Управления!

— А что, масштабы сделок действительно столь велики? — Вопрос Акселя оторвал африканца от невеселых мыслей.

— Я бы сказал так,— ответил Блэкфилд.— Идет негласный передел промышленности,— ни больше, ни меньше.

— И никто ничего не заметил? — Директор окончательно очнулся от своих мыслей и недоверчиво покосился на друга. Впрочем, взгляд его выражал скорее удивление, чем недоверие.— Ни слова не просочилось в печать, не поползли тревожные слухи? Разве такое возможно?

— Люди разобщены.— Алекс демонстративно развел руками.— Мало кого заботят дела ближнего. Разве что твой конкурент разоряется или подрядчик опаздывает с поставками… Конечно, стоит всерьез покопаться в экономических обзорах, в коммерческих вестниках, и многие вещи начинают видеться иначе, но кто нынче этим занимается? Прибыль укладывается в норму, а остальное… К тому же, с чего ты взял, что все так просто? Я вовсе не говорил, что собранная мной информация касается официальных продаж. Практически во всех случаях смена владельца происходила негласно. Для этой процедуры существует много не очень сложных способов. Правда, к ним почти никогда не прибегают: к чему лишняя канитель, если дело делается честно? Кстати, как раз появление смутных слухов о негласных продажах и привлекло мое внимание…

— И все-таки, странно все это,— помолчав, откликнулся Оварунга.— Ты-то заметил неладное, а остальные что?

— Наверняка еще кто-то заметил,— не стал оспаривать возражений друга Блэкфилд.— Заметил, подивился и думать забыл — мало ли в финансовом мире странностей? Терпят крах непоколебимые, а никому не известные неожиданно вырываются вперед. Впрочем, я должен был оговориться сразу, что дело касается лишь высокотехнологичных отраслей, таких как электроника, точное машиностроение, роботехника, двигателестроение, синтезаторы пищи и так далее. Если говорить только о них, то не меньше девяноста процентов фирм сменили своих владельцев, но этих фирм достаточно немного. На общем же фоне ситуация далеко не столь впечатляюща. Быть может, остальная часть рынка недвижимости оказывает маскирующее воздействие?

Некоторое время все трое молчали, переваривая озвученную информацию, в то время как машина плавно несла их по автостраде. Мир за затемненными стеклами лимузина словно перестал существовать для этих троих. Аксель подумал, что Алекс прав: если кто-то решил сохранить свою деятельность в тайне, то он избрал верный путь. И все-таки не удалось…

— Когда, ты говоришь, прокатилась волна странных продаж? -прервал молчание Аксель.

— Примерно шесть месяцев назад,— подумав, ответил Блэкфилд.— Месяца четыре назад я узнал об одном странном случае: скончался глава фирмы «Старз», одного из конкурентов «Вестерн Юнион Инкорпорейтед», специализирующейся, в отличие от нее, не только на производстве гиперприводов, но и фотонных двигателей…— При этих словах друга Аксель невольно насторожился.— Так вот,— продолжал Алекс,— по завещанию фирма отошла никому не известному молодому человеку. Странно, правда? — Он сделал паузу, дождался утвердительных кивков друзей и продолжил: — Дальше — еще страннее: родственники покойного не выразили ни малейшего несогласия с решением главы семейства, словно речь шла о никому не нужных безделушках, а не о многих миллиардах, в которые оценивается недвижимость «Старз».

Мтомба лишь изумленно присвистнул. Быть может, он и спросил бы о чем-то, но его опередил Сол.

— И такое прошло незамеченным? — недоверчиво произнес он.

— Ну, почему же? — усмехнулся Алекс.— Пресса достаточно много писала о смене владельца одной из крупнейших звездолетостроительных компаний. Печатались сдержанные интервью членов семейства… Кстати, именно они представили нового председателя Совета Директоров Майка Мейерса, как жениха одной из внучек почившего старца. Якобы они с пяти лет обручены, и поскольку никто в семье не испытывает тяги к бизнесу, решили, что управлением займется Майк. Заметьте — речь шла лишь об управлении. Никому и в голову не пришло, что вместе с передачей управления фирмой семейство отказывается от права владения, а на самом деле речь шла именно о завуалированной передаче контрольного пакета акций. Дальше. Поскольку семейство готовилось к похоронам, немногочисленные интервью быстро начали повторять друг друга, а вскоре интерес газетчиков к теме и вовсе сошел на нет. Так-то вот,— многозначительно добавил Блэкфилд.

— Ну и как ты докопался до остального?

— Мне это дело показалось странным,— не стал тянуть Алекс,— я навел справки о Майке Мейерсе и удивился еще сильнее: оказалось, что такого человека не существует! — Он обвел друзей победным взглядом. — Неизвестно, откуда он вообще взялся. Словно появился вдруг, на пустом месте, как чертик из коробочки. Такое случается, когда человек сознательно уничтожает о себе информацию, и вот что я вам скажу: этот Мейерс ОЧЕНЬ тщательно уничтожал свое прошлое.

— Что-то я не слишком ясно понимаю ситуацию,— заметил Аксель.— На моей памяти свершилось немало дурацких сделок. Как говорится: охота пуще неволи. Желаешь удовлетворить свою блажь, плати деньги. Все просто. Люди посмеются и забудут о твоей глупости, а ты остаешься счастливым владельцем неприлично дорогой игрушки.

Слушая его, Мтомба мрачно молчал. Все, что он только что услышал, походило на завязку скверного детектива — сказочно богатый скряга-старец умирает, прекрасный принц в образе таинственного незнакомца беспрепятственно завладевает наследством заодно с рукой и сердцем любимой внучки патриарха, но тут в бочку меда выплескивается традиционная ложка дегтя — в силу неизвестных читателю причин прекрасный принц вынужден тщательно скрывать свою биографию… Чушь собачья! В книжках подобное случается, в жизни — нет. Тут Аксель прав. А если что-то и происходит не совсем подобающим с точки зрения закона образом, то так гладко, как Мейерсу, редко кому удается спрятать концы. Впрочем, насчет Мейерса он пока ничего не знает, так что следует попридержать обвинения. Тем не менее, история явно с душком.

— Ты абсолютно прав,— согласился Алекс.— Я сразу почувствовал, что здесь дело нечисто.

— И каким же образом Мейерс облапошил мнимых родственников? — продолжал допрос Аксель. В отличие от Мтомбы он не искал материальных доказательств преступности сделки. Образно говоря, ему достаточно и того факта, что приближаться к ней допустимо только с наветренной стороны. Это судье необходимы веские улики для вынесения обвинительного вердикта. В жизни же случается и так, что злой умысел налицо, доказательства отсутствуют, а здравый смысл в суд не представишь… Человека обходят стороной, и вынужденно мирятся с формальным признанием его порядочности. Как в случае с Мейерсом. Пожалуй, только сейчас Оварунга впервые начал понимать, почему Аксель так настойчиво отказывался от его «заманчивых» предложений — кому охота копаться в бумагах, доказывая очевидное.

— В том-то и дело, что формально ситуация кристально чиста,— словно в подтверждение размышлений Оварунги, сказал Алекс.— Существует завещание покойного, и к нему не придраться. Родственники довольны, а значит, с этой стороны к делу тоже не подобраться, но когда журналистка отдела светских новостей «Гардиан» Ума Турман попыталась копнуть глубже, ничего у нее не получилось.

— Да? — Вопрос прозвучал достаточно нейтрально, но Блэкфилд понимал, что Алексу с Мтомбой нужны подробности.

— Видимо, решила постимулировать серые клеточки своего мозга,— с мрачной иронией произнес он,— и не рассчитала сил. Официальное заключение — передозировка наркотика.

— Ого! — не удержался Мтомба.— Экзотический диагноз! — Он, как никто другой, знал историю борьбы с наркоманией. И хотя полностью уничтожить проблему так и не удалось, формально с ней покончили добрую сотню лет назад. Недуг общества уменьшили до приемлемых размеров, загнали поглубже и сделали вид, что его не существует.

— Лучше на скажешь,— согласился Блэкфилд.— Названия препарата я не помню… какой-то длинный фармакологический термин. Девочку я знал. Хорошая девушка, совсем еще молоденькая. Прыти много, осторожности никакой, но этой дрянью она никогда не баловалась, даже спиртного по возможности избегала.

— Дай-ка я угадаю…— встрял в разговор Аксель.— Именно ее смерть подвигла тебя на собственные изыскания?

— Нет…— Алекс явно смутился, словно воспринял слова Сола не как случайное предположение, а единственно возможную для него, Алекса, реакцию на происшедшее.— Хотел бы я выглядеть благородно… этаким рыцарем в сверкающих доспехах и на белом коне, но я не молоденькая девочка с неуемной энергией и знаю, что там, где…— он поискал подходящее определение,— на дух не переносят не в меру любопытных журналистов, многого не раскопаешь. Он болезненно поморщился.

— Просто времени не хватит,— понимающе кивнул Аксель. Он, наконец, понял причину самооправданий Блэкфилда. Алекс изо всех сил не желал показаться трусом в глазах старых друзей. Он забыл, что трусливой его позицию мог назвать только не знакомый с ним, исполненный глупой бравады человек, знавший опасности лишь понаслышке.

— Верно,— с явным облегчением согласился Алекс,— но раз Уму поспешили убрать, значит, всерьез опасались, что она сумеет подобраться к чему-то важному.— Он помолчал.— Я же для себя уразумел, что пресловутый Мейерс — не просто темная лошадка. Он дикий жеребец с зубами крокодила и хвостом скорпиона! И вот тогда я задумался. Ладно, Ума. Жалко, конечно, девушку, но кто она такая? Рядовая гражданка Лиги. Богатых родителей не имеет, а значит, реальной силы не представляет. На что она может рассчитывать? Успей она раскопать что-то, хотя бы отдаленно отдающее сенсацией, и еженедельник наверняка защитил бы ее от возможных угроз, а в этих условиях смерть сотрудницы солидного издания вызвала бы громкий скандал, неизбежно влекущий за собой серьезное журналистское расследование. Но ей никто не угрожал — она лишь подступила к порогу тайны, но узнать ничего не успела. Защищать же наркоманку никто не пожелал, да и от кого? И тогда я задался вопросом: а не пошел ли еще кто по пути Умы? Нет, не из журналистской братии, а из числа сильных мира сего? Я рассуждал примерно так: молодой, энергичный бизнесмен пришел к рулю процветающего предприятия. Такое событие не может не насторожить конкурентов. Как, скажем, к этому отнеслись в «Вестерн Юнион Инкорпорейтед»? И я подкинул знакомому обозревателю мысль взять интервью у Бьёрна Стенсена. Тому идея понравилась, и он добился встречи. Каково же было мое удивление, когда, просмотрев по головизору интервью, я узнал, что мистер Стенсен нимало не озабочен появлением молодого агрессивного конкурента. Ни тени волнения, сплошная доброжелательность, одним словом, он вел себя так, словно сам стал владельцем «Старз».

— Может быть, поза? — предположил Мтомба.— Стремление показать, что ты по-прежнему в седле и как никогда силен и уверен в себе?

— Возможно,— пожал плечами Алекс.— Это первое, что приходит в голову, но я не верю в благодушие акул бизнеса. Уж о чем, о чем, а о «добрых отношениях» между конкурентами мне известно не понаслышке.— И он презрительно усмехнулся.

Все верно. Хищник не терпит вторгающегося на его территорию конкурента и либо убивает его, либо гибнет в схватке сам, либо… договаривается о разграничении территорий, но зубы при этом держит наготове.

— С какой же стороны ты решил подойти к делу? — поинтересовался африканец. Ему самому предстояло заняться именно этим вопросом и, вполне естественно, он желал знать, чем закончилась предыдущая попытка человека, знающего, как подойти к делу.

— Со стороны антимонопольного законодательства,— охотно пояснил Алекс.— На протяжении веков власть над миром многим не давала покоя, и если военным путем добиться ее давно уже никто не пытается, то этого не скажешь о способах экономических. И я подумал: а не предпринимается ли новая попытка? — Он обвел друзей взглядом.— Если принять такое предположение за основу, все, вроде бы, становится на свои места: и строгое инкогнито мистера Мейерса — невозможно проследить связи человека без прошлого,— и жестокая расправа с Умой — поскольку наказание за нарушение антимонопольного законодательства самое суровое в Лиге, — и демонстративное благодушие Бьёрна Стенсена.

— Что верно, то верно. Лжец должен иметь очень хорошую память,— подтвердил Аксель.— К тому же, Бьёрн Стенсен — человек прямой. Трусливо прятать за ложью свою шкуру — не в его стиле. А вот отвести от себя подозрения, лишний раз продемонстрировав свою силу — это да. Это на него похоже.

— И к чему ты пришел? — Этот вопрос задал Мтомба. Не то, чтобы его не интересовала психологическая оценка личности Стенсена или конкретные моменты в расследовании Алекса, но африканцу не терпелось поскорее добраться до конца рассказа, чтобы осмыслить картину в целом.

— Я очертил круг партнеров мистера Стенсена, его конкурентов, партнеров конкурентов и принялся за дело. Так вот, к моему удивлению выяснилось, что некоторое время назад и там начался передел, если психологически и не столь впечатляющий, то, по своей сути, ничуть не менее значительный. Тогда я расширил круг поисков, перешел к анализу дел в других отраслях промышленности и остался в итоге с теми фактами, о которых говорю. Кто-то на корню скупает высокотехнологичные фирмы вне зависимости от профиля выпускаемой ими продукции.

— Почему высокотехнологичные? — задумчиво переспросил Мтомба. Больше всего директора Службы Безопасности волновал именно этот вопрос, потому что любой ответ на него если и не сужал круг поисков, то высвечивал суть неожиданно возникшей проблемы. Что не менее важно.

— Ну, на этот вопрос и я могу тебе ответить, хотя корректного ответа на него не знаю,— усмехнулся Аксель.

— Хлестко,— признал Мтомба,— но мне бы хотелось поближе к делу.

— Изволь,— не стал спорить Соломон.— Итак, вариант первый. Высокотехнологичные фирмы наиболее рентабельны. Да, они требуют больших начальных вложений, но оборудование быстро окупается. Поскольку автоматизация на таких производствах чрезвычайно высока, себестоимость выпускаемой продукции получается низкой, а прибыль, соответственно, велика. Ресурсы же наших предполагаемых монополистов хоть и огромны, но наверняка не безграничны. Как тебе такая возможность?

— Подходит,— подумав, согласился Мтомба.— Плохо другое — при неоспоримой разумности твоя теория даже не намекает на возможного злоумышленника. А сейчас важнее всего именно это. Я должен знать, кто наш противник, какими ресурсами он обладает, а значит, какие средства необходимы для его нейтрализации.

— Тогда изложу второй вариант. Высокотехнологичные производства сплошь автоматизированы и не нуждаются в человеческих ресурсах,— повторил Аксель уже сказанное ранее. Нельзя ли оценить этот факт с другой стороны?

— Колонисты с Марса или Венеры…— прошептал Мтомба.

— Или Пустынное Братство,— подкинул идею Алекс.

— Если кто-то сумел объединить их и убедить,— тотчас ухватившись за идею, принялся вслух рассуждать Мтомба,— что с началом освоения Яна для Братства настанут черные времена…— Он замолчал, оценивая варианты, а Подумать было над чем. Никто не знал всех пиратских баз. Никто не знал точно их численности и состава группировок. Но вот что известно достоверно, так это внушительная сумма ежегодного ущерба, наносимого Лиге в результате нападения пиратов на мелкие планетарные базы и перехвата судов на трассах. И еще известно, что последние несколько лет операции, проводимые Братством, становятся все наглее…

— Ну, а еще что? — спросил он

— А тебе этого мало? — Аксель ухмыльнулся.— Братство, не Братство — какая разница? Возьми за основу теорию о том, что в среде Братства Пустынников появился лидер, вооружившийся одной из древних философий… Анархизм, фашизм или что-то еще — значения не имеет. Важно другое… Ты никогда не замечал, как легко глупость находит укромное местечко в мозгу, как цепко укореняется в отвоеванном гнездышке и как стремительно способна изменить личность попавшего под ее влияние человека? — Аксель выразительно взглянул на друга.— А лидер, если ты помнишь, это человек, который: «a» — знает, чего он хочет; «b» — знает, как добиться того, что он хочет; и «c» — умеет увлечь своей идеей окружающих. То есть навербовать бесплатную армию фанатично преданных сторонников. Чем тебе не подходит идея армии увлеченных единой целью, готовых на все людей? Если же со временем на первый план выдвинется иная теория — заменишь прежнюю. Уверяю тебя: в твоей деятельности никаких перемен не наступит.— Мтомба молчал, никак не реагируя на испытующий взгляд Хука.

— Что — не годится?

— Нет, почему же… Просто, я думаю. Теория с Братством отлично объясняет загадочность личности Мейерса, объясняет и жестокое подавление любой попытки проникнуть в их тайну, вот только…

— Что — только?

— Я никак не могу представить себе, что такой человек, как Бьёрн Стенсен, фигура в деловом мире значительная, пользующаяся заслуженным авторитетом, мог стакнуться с бандитами.

— Э-э-э!…— Хук погрозил другу пальцем.— В мире существуют идеи, но ведь существуют и технологии. Это разные вещи. До сих пор мы говорили об идее, если можно так выразиться, о сути происходящего, но ведь и технология ее претворения в жизнь не менее важна. Хочешь поговорить о технологиях? Изволь. Но для начала договоримся, что ты не станешь канонизировать все высказанные мною мысли — они ведь не более чем предположения.— Он едва не расхохотался, глядя, как вытянулось черное костистое лицо Мтомбы.— Так вот, что касается упомянутых тобой пиратов… Пираты они лишь до тех пор, пока грабят мирные суда, так сказать, в целях личного обогащения. К власти-то они не стремятся. Но если их объединить идеей… скажем, мирового господства, то они — уже не пираты. Они — тайное сообщество! И потом. Кто тебе сказал, что Братство завербовало президента «Вестерн Юнион Инкорпорейтед»? Такое предположение действительно выглядит достаточно глупо. Я бы сказал, что если версия взаимодействия Стенсена с Братством верна, то я скорее поверю, что именно Бьёрн Стенсен, поразмыслив на досуге над реалиями бытия, решил направить хаотичный поток бессмысленно растрачиваемой силы Братства на колесо своей мельницы. 4

— То, что ты только что сказал, выглядит гораздо страшнее,— заметил Алекс.

— То-то и оно,— согласился Аксель.— Но есть во всем этом деле еще один момент, которого мы пока всерьез не касались — деньги! Я затрудняюсь назвать даже приблизительное количество триллионов — уже вложенных в скупку!

— Может статься, дело обстоит несколько иначе,— заметил Алекс.— Случается, человек попадает в затруднительное финансовое положение. Все, что у него есть — недвижимость, стоимость которой значительно превышает сумму долга. И тогда она передается в качестве платы — на условиях солидной пожизненной ренты прежнему владельцу.

— Ну, это частные случаи,— заметил Мтомба.— Вряд ли они составляют значительную часть сделок. Так что Аксель прав, но, кроме как разделить с ним изумление по поводу бездонной казны скупщиков, я ничего не могу.

— А я могу указать тебе этот источник,— неожиданно заметил Аксель,— хотя, думаю, слова мои тебе не слишком понравятся.— Африканец невольно напрягся и вопросительно посмотрел на друга.— Приготовился? Это Ян. Думаю, кто-то давно к нему прилепился и потихоньку буравит ценную породу, а стружку не выбрасывает, а, наоборот — аккуратно собирает и привозит сюда, на Землю.

— Трепло! — с выражением произнес Алекс.

— Да не трепло я,— фыркнул в густые усы Сол.— Просто я вижу то, чего вы, братцы, по своей близорукости не замечаете. Могу добавить, что Ян ковыряют не первый год, а может быть, и не один десяток лет, потому что быстро такую массу золота в наших условиях не обналичишь.

— Ну, как раз это легко проверить,— заметил Мтомба.— Завтра же я вышлю сторожевой эсминец, и они просканируют всю поверхность Яня на километр в глубину, и если кто-то там орудует, не беспокойся, найдут. Согласен?

— И да, и нет,— неожиданно уклончиво откликнулся Аксель.— Пока не знаю.

— То есть?

— Алекс,— вместо ответа обратился к Блэк-филду Хук,— ты не пробовал проследить динамику заключения сделок?

— А как же! — улыбнулся маклер.— Плавная синусоида, к настоящему моменту практически сошедшая на нет.

— Но ведь это значит…— прошептал Мтомба. Он понял! Аксель с любовью посмотрел на африканца. Нет, он никогда не считал друга недалеким человеком, просто знал, что тому, как и большинству «тельцов», необходимо время на осмысление, что ум Оварунги, если можно так выразиться, глубок, но нетороплив.

— Это значит,— заговорил вместо него Аксель,— что сошедшая на нет волна потребительского спроса на высокотехнологичные фирмы — часть плана, ведущего к предполагаемой нами ужасной цели.

— Ужасной…— Вот дьявольщина! Действительно ужасной! Мтомба попытался представить, что произойдет в будущем, если в ближайшие несколько суток не удастся сдержать тайную пока экспансию неизвестных, и не сумел.

— Исходя из масштабов, иного определения я не подберу,— ответил Аксель.— Могу лишь повторить уже сказанное: за нынешним переделом собственности наверняка стоит мощная организация, действующая с дьявольской тщательностью и стремительностью, а главное — в полной тайне. Этой тайны мы лишь коснулись, получили гору трупов и ни единой зацепки. А сколько было задействовано людей, я даже боюсь предположить. Вдумайся,— сейчас он обращался исключительно к Мтомбе,— финансисты, юрисконсульты, биржевые маклеры… Кто-то ведет поиски, кто-то — переговоры, в руководящие верхушки фирм вливаются новые люди…

— Не обязательно,— возразил прислушивавшийся к разговору Алекс.

— Мое предположение легко проверить,— парировал Хук,— но не это главное — прав я полностью или частично, все равно получается невесть откуда взявшаяся армия специалистов, о которых прежде никто и не слышал. Чем все эти люди занимались до сих пор? Кстати, Алекс, ты не пытался прояснить для себя кадровый вопрос?

— Нет.— Блэкфилд угрюмо помотал вихрастой головой.— По сути, я лишь из интереса занимался подборкой примечательных для меня фактов, а ресурс времени…— Он недовольно поморщился.— Сам понимаешь.

— Да ты не скромничай,— усмехнулся Аксель.— От нечего делать, коротая вечера за биржевыми сводками, ты обскакал — прошу простить, если таковой не существует в реальности — Экономическую Разведку Службы Безопасности Лиги! — Он выдержал эффектную паузу.— Кстати, не удивлюсь, если наш общий друг, Мтомба, начнет осаждать тебя предложениями о переходе к нему на службу.

— А ведь это мысль! — Эбеновое лицо африканца расплылось в белозубой улыбке.— Никакой Экономической Разведки у нас и в помине нет, но в свете последних событий необходимость ее создания ни у кого не вызовет сомнений. Что, если ты ее возглавишь? — Он вопросительно уставился на явно ошеломленного Блэкфилда.

— Да я, право, не знаю,— замялся тот. Уж больно неожиданно прозвучало это предложение. Тут нужно взвесить все «за» и «против», продумать возможные последствия… Короче— время нужно!

— О нет…— простонал африканец, предчувствуя худшее.— Еще одной четырехлетней осады мне не выдержать!

— Четырехлетней…— Алекс перевел изумленный взгляд с Оварунги на Акселя и обратно.

— Именно столько наш общий друг мотал мне нервы, прежде чем сегодня утром дать согласие,— со вздохом разъяснил ситуацию директор Службы Безопасности.

— Так ты теперь в должности…— взял, наконец, себя в руки Блэкфилд и с уважением уставился на Акселя.

— Тайного Посланника по Особым Поручениям,— напустив на себя важный вид, прояснил ситуацию Соломон.— Так что, прошу любить и жаловать.

— Это дело следует отметить.

Спонтанное предложение Алекса ни у кого не вызвало возражений. Они отметили назначение. Потом отметили его еще раз, потом еще, еще и еще. Подобно черной молнии, лимузин мчался в ночи, светом фар выхватывая из тьмы все новые участки оставшегося до цели пути. После седьмого или восьмого тоста Алекс дал согласие возглавить Экономическую Разведку, и все трое принялись с усердием отмечать двойную удачу Мтомбы, предвидя скорый крах противника и собственную победу. Подвыпивший Аксель заметил, что не часто в один день столько дураков

попадается на крючок удочки неумелого рыбака по имени Мтомба.



ГЛАВА 1 | Нептун: Похитители тел | * * *