home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Утро начинается с завтрака. Только за столом мы встречаемся втроём: я, баронесса, и молчащая, как обычно, Юница. Слуги расставляют приборы, приносят еду. На сей раз, привычную для русов. Я открываю газету, пока идут приготовления, быстро пробегаю глазами. Всё страньше и страньше, как говорила одна девочка. Рекламы нет вообще. Ну за исключением…

…За любые деньги выедем из столицы в безопасное место…

…Требуются люди, могущие постоять за себя и сберечь жизнь и имущество нанимателя…

…Молодая, красивая женщина готова принять помощь…

Да. Жители столицы то ли начинают сходить с ума от страха, то ли вообще лишились последних проблесков разума. Раздражённо откидываю газету в горящий камин. На улице крупными хлопьями падает снег. Хлопает входная дверь. Кого принесло?! Слышно негромкое бормотание, но я различаю знакомые нотки. Понятно, один из ребят. На лице мелькает страх, но поскольку я сижу спокойно, то она тоже успокаивается. Девочка, похоже, начинает оттаивать, и смотрит то на меня, то на маму с любопытством. Интересно, о чём она думает? В зале появляется жених Золки, пробегает торопливо на кухню, поклонившись нам.

— Кушать подано.

Королевская фраза любого спектакля. По моему лицу проскальзывает улыбка, и Юница приоткрывает от неожиданности свой ротик. Спохватившись, закрывает и выпячивает нижнюю губу. Это выглядит так забавно, что я, проходя мимо неё, неожиданно даже для самого себя взъерошиваю ей волосы. Девчушка ахает, и на её личике расцветает робкая улыбка, совершенно её преображающая.

— Идёмте, дамы. Нас ждут.

Аора торопливо поднимается, на ней по-прежнему то самое идиотское платье. Мой рот сам кривится при его созерцании. Баронесса, естественно, не подозревает причину моего презрения, торопливо осматривает себя, не находит ничего такого, мнётся, но поскольку что, что её дочь уже исчезли в дверях столовой, следует за нами…

…Словно настоящая семья. Муж. Жена. Ребёнок. Чужой… Муж. Чужая жена. И чужая, естественно, дочка. Мы молча едим, наконец баронесса не выдерживает:

— Что пишут в газетах?

— Ничего, кроме воззваний и лозунгов, госпожа. И объявлений сумасшедших.

— Сумасшедших?

Две пары глаз скрещиваются на мне.

— Да, дамы. Потому что только полный идиот может сейчас сообщать всем и каждому о том, что у него есть деньги и ценности. Да ещё в газетах.

Женщина догадывается первой, что я хотел сказать, снова опускает голову в свою тарелку, уже молча продолжая трапезу. Хлёсткий выстрел на улице. Это не привычная мне местная винтовка. Что-то другое. Может, трофей с фронта? Да мало ли стволов самого экзотического вида сейчас на руках? Появляется мажордом, со встревоженным видом сообщает:

— Ваша светлость, только что мимо дома проследовал отряд рабочих. Они вооружены.

— И что?

— В сторону дома эрца Ульриги.

Машу рукой, хотя это мой ближайший сосед.

— Скажешь, что они собираются делать.

Горн кланяется и вновь исчезает. Завтрак подходит к концу, и я встаю, чтобы идти к себе в кабинет, поскольку надо проверить ещё пару-тройку адресов из своего органайзера. Но тут вновь появляется мажордом с перекошенным лицом:

— Ваша светлость, рабочие вытаскивают из домов их владельцев и куда то уводят!

— И что тут такого? Либо на общественные работы, либо берут заложников. Или ты уже забыл, что к столице приближаются части с фронта?

Лицо Аоры белеет, а Юница становится серьёзной до невозможности. Горн тоже спадает с лица. Действительно, похоже, за последними событиями об этом все забыли. В двери раздаётся громкий стук. Молотят явно прикладами. Достали. Поднимаюсь на второй этаж открываю дверь балкона, перегибаюсь через ограждение. Внизу топчутся рабочие в кожаных чёрных куртках, с винтовками, на руках — зелёные повязки.

— Слушаю вас, господа.

Стук обрывается, незваные гости поднимают головы:

— Выходи!

— С какой стати?

Один из них передёргивает затвор, наводит ствол на меня.

— Выходи, именем Совета рабочих представителей!

— Объясните мне, почему я должен выходить, прежде всего?

— Ты будешь направлен на рытьё окопов для защиты столицы! И твои домашние тоже!

Из-под балкона выходит… Я замираю от удивления — такой красавицы я даже не мог представить! Длинное чёрное пальто толстой кожи, как у остальных, на руках — вязаные, опять же чёрные, перчатки. Уже знакомая мне повязка на правом рукаве, выделяющаяся среди остальных белым кругом. Похоже знак командира… Светлые волосы, заплетённые в толстую косу, огромные глаза… Не такая молоденькая, кстати. Ровесница моей гостьи… И в довершение всего, ансамбль дополняет висящая на боку, на жёлтом широком ремне, подчёркивающем тонкую талию и высокую грудь, кобура с массивным армейским револьвером гонведского производства. Хвала Богам, моё остолбенение быстро проходит, и я спокойно улыбаюсь в ответ на её заявление:

— Госпожа не знает, к кому попала?

— Да будь ты хоть сам Император!

Видно, что командирша начинает злиться. Пора её успокаивать.

— Я — эрц Михх Брумм, официальный представитель-наблюдатель Нуварры в Русии. А это — мой дом и наше представительство в столице… Э… То ли Империи, то ли Республики. Иностранный подданный. И вашим законам не подчиняюсь. В случае попытки проникновения в мой особняк силой буду препятствовать этому всеми силами и имеющимися у меня возможностями. Вплоть до вооружённого противостояния.

— Чего?!

Похоже, что до неё не доходит. Терпеливо объясняю:

— Я иностранец, девушка. И потому — неприкосновенен ни для кого. Понятно?

Она беспомощно оглядывается по сторонам, но тут откуда то выворачивается ещё один из таких же зелёноповязочников с кругом, опасливо смотрит на меня. Затем подбегает в даме в чёрном пальто и шепчет ей что-то на ухо. Она хлопает длиннющими ресницами, изумлённо уставляется на меня. Ротик изумительной формы приоткрывается, затем захлопывается. Тишина, только слышен хруст свежевыпавшего снега под подошвами сапог и валенок рабочих. Ну, чем закончится? Через силу дама выдавливает из себя:

— Прошу прощения. Мы ошиблись, эрц.

Мой здешний титул она словно выплёвывает. Негромкая команда, отряд разворачивается и покидает территорию особняка, направляясь к следующему дому в ряду таких вот роскошных жилищ. Однако, от Уруры тянет промозглым холодом, а я в домашней одежде. Даже не накинул на себя ничего тёплого. Торопливо возвращаюсь в коридор, закрываю двери и едва ли не бегом скатываюсь по лестнице к горящему камину. Протягиваю к огню иззябшие руки. Чёрт! Вроде беседовал то пару минут, а промёрз до костей! Ух!.. Но вот уже знакомая волна пробегает под кожей, и я начинаю согреваться. Хм… Недооценил я рабочих. Очень сильно недооценил! Можно сказать, прощёлкал! Собирал информацию по высшим кругам, по научным светилам, по данным промышленности и настроениям армии. И прощёлкал мощнейшую организацию! Впрочем, как я понимаю, не только я. Вот и светлейший полицай-генерал, или верховный комиссар милиции Республики Стоян ун Ангриц тоже не подозревал ничего такого. Ноя то как мог забыть? Не обратить внимания?! Забыл про семнадцатый год?! Не идиот ли я?

— Простите, эрц, чего хотели эти?..

Аора презрительно кривит губы, кивая прелестной головкой в сторону двери.

— Чтобы я рыл им окопы. Похоже, что Совет Рабочих настроен серьёзно оборонять столицу.

— Рыть… Окопы?!

Баронесса поражена до глубины души.

— Да, Аора. Да. Сейчас они соберут все 'асоциальные', как они выражаются, элементы. Тунеядцев, спекулянтов, лодырей и бездельников их дорогих особняков и погонят их в чистое поле, где при помощи лопат и ломов заставят долбить промёрзшую до звона землю. За саботаж и уклонение — расстрел. За лодырничество — расстрел. За косой взгляд и симуляцию болезни — расстрел на месте. Ночевать мобилизованные будут в чистом поле. Том самом, где роют окопы. Кормить их, естественно, никто не будет. Когда фронтовики подойдут к городу, оставшихся в живых расстреляют. Ну, кроме пары-тройки самых красивых женщин, которых заберут в полевой бордель. Либо в качестве наложниц командиры…

— Вы говорите какие то мерзости, эрц!

— Это не мерзости. Это — постоянно повторяющееся при любой революции…

Женщина осекается, потом тихо, чтобы не услышала Юница, сидящая поодаль и увлечённо листающая альбом с картинками, который сунул ей сердобольный Горн:

— Вы… Уже переживали такое, эрц?!

— Куда хуже баронесса. Поверьте…

Выпрямляюсь. Потому что уже согрелся. Кажется, мой поход сегодня отменяется, потому что рабочие, как я понял, выметают аристократические кварталы подчистую. И тех, в ком я заинтересован, теперь надо будет как то вытаскивать из рабочих батальонов. Если не везёт, то по крупному. Нет, но надо же! Ни республика, ни тайная полиция империи не потрудились установить надзор за мной. А эти вот, работяги — уже всё сделали! И собрали не мало сведений обо мне. Скажем, о том. как я положил полсотни бандитов… А тои ещё чего другого. Впрочем, больше я вроде нигде не вписался. Так что вряд ли что ещё у них есть. Но то, что мой особняк под неусыпным надзором — факт! Не подлежащий сомнению! Меня охватывает злость. Ну да ладно…

— Простите, баронесса, мне необходимо подумать.

— Я вас отвлекаю?

Ничего себе! Нервы у дамы стальные! Она даже умудряется сделать попытку кокетства. Качаю задумчиво головой, затем поднимаюсь на второй этаж. Мне не в кабинет. А выше. На чердак. Раз нельзя выйти — можно посмотреть через оптику. Только надо одеться потеплее. Хм… А морозы то крепчают. В прошлом году зима куда мягче была… Набрасываю куртку и вдруг с размаху хлопаю себя по лбу — что-то я стал тупить! То ли от отвычки быть всегда настороже, то ли дурное влияние аборигенов! Сбрасываю куртку на диван, торопливо извлекаю гарнитуру связи, ноутбук, пара простейших подключений, включаю рацию. Комп быстро прокачивает диапазон, и… Эфир взрывается шквалом переговоров. Кто-то требует немедленно подвезти боеприпасы, на другой волне запрашивают обстановку, грубый голос приказывает расстреливать всех саботажников на месте. А вот это уже куда интереснее — панический голос на неизвестном языке что-то вещает, захлёбываясь от страха. Иногда сквозь монотонное причитание доносится гул. Взрывы? Вполне возможно. Жаль, я не знаю ни пруского, ни гонведского. Кто их них, интересно?

— Передайте людям с фабрик Гостона — броневики должны быть в засаде до последнего…

Очень чёткий мужской голос. Похоже, что источник где-то рядом. Совсем близко… Снова поиск — увы. Пока только те источники, что уже найдены. Ставлю компьютер на отслеживание, расслабляюсь. Теперь остаётся только ждать… Чем бы пока заняться? Любимое моё занятие — чистка оружия. Это меня успокаивает. И даже расслабляет. Мой личный способ релаксации… Бросаю взгляд на часы — до обеда ещё час. Побеседовать с баронессой? Да ну её! Ещё начнёт чего-то себе внушать… Подумав, всё-таки набрасываю куртку и поднимаюсь на чердак. Включаю печку, усаживаюсь в кресле наблюдателя, настраивая резкость линз. Ого! Чистота белого снега нетронута. Нет ни следов людей, ни повозок, ничего. Ощущение. Будто город вымер подчистую. Но нет. Кое-где курятся дымки. А может пар. Тепло, оно на морозе далеко заметно. Этакие столбы белесого пара, постепенно тающие в вышине небес. Подумать только, а у нас на Новой Руси сейчас под тридцать! Выше ноля. Интересно, как там её Величество? О! Кажется я нашёл наблюдателей, бдящих за моим домом! Тоненькая, практически незаметная струйка пара из-под чердачного окна одного из особняков! Если бы не цейсовская оптика, то и не заметил бы! Снять? Нет. Не стоит. Во всяком случае, пока… Но на заметку точку надо взять обязательно… Взгляд на часы — ого, сейчас будет обед. Спускаюсь вниз, и вовремя Аора уже подняла руку, чтобы постучать в дверь моего кабинета.

— Я здесь, баронесса.

Она вздрагивает от неожиданности, разворачивается, но при виде меня успокаивается.

— Вы меня напугали, эрц.

— Извините. Просто посидел с биноклем на чердаке. Выходить из дома сейчас… Чревато неприятностями.

— Но мы же не можем сидеть здесь вечно? Продукты, дрова, вода, наконец…

Беззаботно машу рукой:

— Продуктов у нас хватит на полгода. Вода идёт из-под земли при помощи насоса. Ну а отопление… У меня в доме сделано центральное. Обратили внимание на радиаторы вдоль окон?

Показываю ей на один, возле окошка. Женщина с любопытством смотрит на батарею.

— Внизу котельная, нагревает воду в большом котле. Затем насос прогоняет воду по трубам и радиаторам. Таким образом, тепло разносится по дому. Ну и ещё кое-что. Мои окна особые. Они тройные и герметичные. Поэтому удерживают тепло внутри помещения куда лучше обычных рам, принятых в Русии.

У неё от удивления очаровательно приоткрывается ротик.

— В вашей Нуварре, как я вижу, куда более холодный климат, чем у нас…

…Интересно, где 'у нас'. В Океании или Русии?..

— А что вы скажете, если сюда попытаются вломиться грабители или воры?

Улыбаюсь:

— По поводу этого можете расспросить Горна. Думаю, он согласиться поделиться с вами рассказом о судьбе последних, пытавшихся это сделать…

…Обед проходит в явственно ощущаемом нетерпении баронессы расспросить Горна о том, что случилось совсем недавно. Поэтому мы едим довольно быстро. Я — по старой неискоренимой привычке. Госпожа — потому что её снедает любопытство. А дочка берёт пример с мамы. Покончив с трапезой я поднимаюсь наверх, проверить, чего интересного наловил компьютер. Увы. Обычные переговоры, требования, запросы, и все абоненты мне известны, классифицированы, распределены по районам и группам. Насколько я могу судить — это рабочие отряды. По данным перехвата насчитывается почти триста тысяч бойцов при поддержке пяти артиллерийских батарей полевого калибра в шестьдесят миллиметров, одна — тяжёлых гаубиц калибром двести миллиметров. Ещё — два дивизиона бронеходов. Так называют примитивные бронемашины местного производства. Вроде бы, если я правильно понял, на одном из сталелитейных заводов окраины срочно обшивают листами брони ещё грузовики. Но это уже будет не то. Впрочем, поглядим — увидим. Хотя мне очень сомнительно, что из самоделок получится что-то путёвое. От нечего делать читаю прихваченную с собой книгу, хранящуюся в электронной памяти ноутбука. Тот жужжит, и текстовой файл не вызывает ни задержки, ни проблем в работе. Время летит, за окном темнеет. Подхожу к окошку, задёргиваю плотнее штору из непрозрачной материи. Так сказать, светомаскировка. Лучше бы, конечно, опустить рольставни, но мне хочется взглянуть на город. Он… Странно, но уже не такой тёмный. Во всяком случае, рабочие окраины освещены точно. Да там, где находится бывший императорский дворец стоит столб светящегося воздуха. Запустили газовую фабрику? Мда… Рабочие настроены серьёзно, я посмотрю…

— Ваша светлость! Ваша светлость!

Что там опять стряслось? Потому что Горн явно взволнован…

— Что?

— Там… К вам… Представитель Совета!

Опаньки! С чего бы это вдруг?! И как раз к ужину, как назло…

— Сейчас спускаюсь. Впусти их.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Быстро прикидываю варианты. Зачем я им? Хотят наладить дипломатические отношения с Нуваррой? Или кто-то пытается прощупать почву на будущее, мало ли, вдруг военные победят, и тогда придётся где-то прятаться? Ладно. А посему… Переодеваюсь в форму. Привычный мне камуфляж расцветки джунгли. На голову — кепи. На погонах — большая звезда в рельсовом просвете. Во всяком случае, Совет мне официально присвоил звание майора Новой Руси. Так что это не самозванство. Ряд планок на груди, означающих мою должность и классность, как специалиста. Берцы. Кобура на поясе с пистолетом в ней. На другом боку — мой верный '78-ой', но уже в набедренной кобуре. Мимолётный взгляд в зеркало, и я остаюсь довольным своим видом. Интересно, как на это отреагируют Аора и её дочь? Не спеша спускаюсь в зал. На диванчике сидит, дожидаясь меня… Твою ж мать!!! Госпожа комиссарша?! Ей то какого тут надо?! Ни баронессы, ни Юницы в зале нет. Услышав мои шаги дама поднимается, оборачивается ко мне и… Застывает на месте.

— Господин эрц?

— Не узнали, госпожа комиссар?

Она явно не знает, как себя вести. Пришла к светскому хлыщу, к тому же наглецу, пользующемуся своей дипломатической неприкосновенностью, а вместо того перед ней вдруг оказывается офицер. Впрочем, спустя мгновение она берёт себя в руки, делает странный жест, прикладывая левую руку, сжатую в кулак, в правому плечу. В ответ на мгновение склоняю голову и щёлкаю каблуками берец.

— Майор армии Нуварры Михх Брум, госпожа. Чем могу служить?

— Хьяма Антирц, полномочный и чрезвычайный комиссар Совета Свободного Труда по иностранным делам.


…А вот это уже всё объясняет… Океанского посольства в столице нет. Насколько я знаю, после начала войны властители государства выдвинули ряд неприемлемых требований к Императору, и тот повелел выкинуть их за пределы Империи. Гонведское и Пруское посольство закрыты автоматически. Остаюсь лишь я, ну и ещё пара карликовых княжеств из той же Океании и каких то островов к северу от Паневропы, где мы находимся. Но иметь с теми дипломатические отношения — позор для любой серьёзной державы. Так что Нуварра сейчас в моём лице — единственный иностранный представитель в бывшей Империи. Однако…

Всё это в мгновение ока складывается в моём мозгу, и я отступаю на шаг. Между тем женщина, вблизи, кстати, она ещё красивее, чем сверху, с любопытством осматривается по сторонам. До этого она сидела у огня, отогревая красные от мороза руки.

— Замёрзли?

Участливо спрашиваю я её. Без всякой задней мысли она бормочет:

— Целый день в поле… Даже не успела…

Замолкает, но поздно. Я делаю жест в сторону столовой:

— Прошу вас разделить нашу трапезу, госпожа Хьяма.

Она морщится на мгновение:

— С удовольствием, эрц. Но, прошу вас, не называйте меня госпожой…

— Прошу простить… Хьяма?

Вопросительно смотрю на неё, и дама согласно кивает в ответ.

— Я просто не знал, как к вам обращаться… Позвольте…

Я протягиваю руки к ней, женщина отшатывается от неожиданности:

— Вы чего?!

— Но, Хьяма, вы же не собираетесь сидеть за столом в верхней одежде? В конце концов, вас самой будет неудобно. А я могу заверить вас, что у меня в доме достаточно тепло. То, что вы не замёрзнете — точно.

Она мнётся, и когда я уже теряя терпение, сдёргиваю с неё это тяжеленное кожаное пальто, становится ясно, почему. На женщине толстый вязаный свитер пёстрой расцветки до середины бёдер, такие точно вязаные то ли колготки, то ли чулки. А вот положенной и типичной юбки до пола на ней не оказывается. Верхняя часть туалета выглядит на Хьяме настоящей мини, придавая ей вид моей современницы с Земли. Наверное, что-то такое отразилось на моём лице, что женщина перестаёт сопротивляться и удивлённо смотрит на меня.

— Что?

Я лихорадочно осматриваюсь по сторонам… А! Вот! Оно самое! На диване лежит её ремень. Тем более, что со своим оружием дама будет вести себя спокойнее.

— Позвольте…

Раз! Она удивлённо ощупывает кожу, подхватившую её талию и подчеркнувшую стройность и высокую грудь.

— Вы… Вы…

— Вы чудесно выглядите, Хьяма… Просто потрясающе…

На моём лице ничего, кроме восхищения её красотой и ностальгия по Новой Руси. Как давно я не видел девчонок в лёгких сарафанах! Не купался на пляжах Междуречья, не встречал сына с очередной подружкой или друзьями после дискотеки…

— Прошу вас, Хьяма.

Она бросает на меня беспомощный взгляд и послушно следует впереди меня. Двери открыты, женщина входит в зал и на мгновение замирает. А, чёрт! Надо было предупредить Аору и Юницу, чтобы ели у себя в гостевой!.. Слишком поздно. Обе дамы поднимаются при моём, точнее, нашем с госпожой комиссаршей появлении. Я молча выдвигаю стул для гостьи, дождавшись, когда та сядет, не зная, куда деть от смущения руки, устраиваюсь сам. Перехватив взгляд баронессы, метающийся с Хьямы на меня и обратно, негромко представляю:

— Дорогая, у нас в гостях — Хьяма Антирц, полномочный и чрезвычайный комиссар Совета Свободного Труда по иностранным делам.

Женщина вздрагивает, затем словно каменеет. Юница же напротив, ведёт себя по прежнему, даже робко улыбается мне. Я тоже отвечаю её улыбкой. Затем делаю знак Горну:

— Ещё один прибор.

Сола с Золкой торопливо несут приготовленную сразу при явлении непрошенной гостьи посуду и столовые принадлежности. Иногда мой мажордом очень догадлив. Хьяма удивлённо смотрит на появившуюся перед ней посуду, ложки, вилки, ножи с затупленными концами. Ну а в меня упираются взгляды семейства ун Ангриц. Ангриц… Антирц… Ан… Твою ж мать! Мадам из Океании! Только сейчас обращаю внимание на акцент в её речи, практически незаметный, но точно такой же, как у баронессы. Та то точно сообразила, что перед ней землячка! Можно гордиться — господа, организовавшие удачный переворот, никак не могли предположить, что я среди хаоса столицы найду океанку! Как же вовремя подвернулась мне баронесса с дочерью! И теперь я точно знаю, чьи уши торчат за восстанием рабочих! Нам раскладывают салаты, и мы, наконец, приступаем к трапезе. Моя гостья довольно неуверенно пользуется столовыми приборами. Но эта неловкость быстро проходит. Похоже, даме надо было только вспомнить. А я время от времени перевожу мгновенные взгляды с одной дамы за столом на другую, разыскивая общие черты. Они действительно похожи друг на друга чем-то неуловимым. Но похожи. И это подтверждает многое, если не всё из моих выводов. Итак, за спиной всех беспорядков стоит Океания. Ни много, и не мало. Но, чёрт возьми, до чего же они обе красивы! Что Хьяма, что Аора… Прямо глаза разбегаются… Первое. Второе. Кофе… Баронесса бросает на меня умоляющий взгляд, и я произношу:

— Дорогая, дочери пора спать…

— Д-да… Идём, Юница…

Девочка послушно поднимается из-за стола, мама кладёт ей руку на плечо и выводит из столовой. Хьяма чуть прищуренными глазами провожает пару. Но как только те выходят, сразу спрашивает, не прибегая к дипломатии:

— Где бы мы могли переговорить с вами, эрц? Без лишних ушей разумеется?

— Мой кабинет вас устроит?

Она кивает в знак согласия.

— Отлично. Только позвольте дать распоряжение на кухню. У меня есть привычка во время работы пить кофе.

— Кофе?

Она с недоумением смотрит на меня. Поясняю:

— Вы только что его пили, Хьяма. Или вам не понравилось? Могу приказать принести чего-нибудь другого на ваш выбор.

— Нет-нет. Я буду только рада…

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж проходим по коридору и я открываю двери кабинета.

— Прошу.

Пропускаю даму вперёд. Она заходит, без всякого интереса смотрит на стоящий на столе ноутбук, провода. Не знаю, за что она его приняла, но интереса он у женщины не вызвал. Ничего общего с той аппаратурой, что сейчас в ходу на планете, тем более, совершенно незнакомого дизайны. Да ещё погасший экран в режиме ожидания…

— Выбирайте место, Хьяма. Сейчас дождёмся кофе, и можно будет пооткровенничать…

Она молча усаживается на диван, осматривается. Ну, здесь у меня типичный руский дизайн. Всё, как принято в лучших домах бывшей Империи. Может, за исключением ноутбука на столе, розеток, да радиаторов отопления. Негромкий стук в двери, появляется Сола.

— Ваш кофе, вша светлость.

Показываю на стол. Повариха быстро сгружает принесённое, и я разливаю напиток по чашкам. Беру первую, делаю первый глоток. Хьяма следует моему примеру, на мгновение прикрывая глаза от удовольствия. Моё угощение явно пришлось ей по вкусу. И тут она перехватывает мой взгляд, устремлённый на её длинные ноги безупречной формы, так откровенно обрисованные чулками плотной вязки. На лице появляется злое выражение, похоже, она собирается сказать какую то колкость, но спохватывается, что может испортить отношения с единственным(три раза ха-ха) иностранцем в Русии. К тому же я уверен, что господа в Океании сейчас носом роют землю, разыскивая Нуварру. Меня могли посчитать самозванцем из выдуманной страны. Но ни один самозванец не может владеть торговым кораблём, превышающим по величине и водоизмещению всё, что имеют самые могучие в этом мире государства…

— Вам нравится кофе, Хьяма?

Она кивает, но её глаза всё ещё злы.

— Я не собираюсь вас оскорблять, комиссар. Просто будучи одетой так вы напомнили мне мою Родину. У нас зимой многие дамы одевались так четыре года назад…

— Так?! Именно так?!

— Да. Колготки, простите, чулки. И свитер. И выглядели просто восхитительно. Вы ничуть не уступаете им в красоте, поэтому я ваш вид сейчас вызывает у меня всего лишь ностальгию по Родине. Я уже год не был дома…

— Но с вами же семья!

Удивляется она до глубины души. Я ликую — она приняла дам за моих жену и дочь. Что мне и требовалось на короткий момент, чтобы океанка не заподозрила того, что её личность раскрыта.

— Ах, это? Что вы… Это не жена. Это сестра.

Хьяма вздыхает с явным облегчением. У неё словно камень с души свалился…

— Я не женат.

Теперь во взгляде женщины появляется чисто женское любопытство, и я готов поклясться, что меня уже рассматривают в качестве потенциального мужа. Ну, на худой случай, любовника…

— А вы замужем, Хьяма?

Она едва заметно краснеет, потом с пафосом, правда, наигранным, выпаливает:

— Нет. Дело рабочей революции не дало мне времени на замужество.

— И вы не жалеете?

— О чём?!

— Что так и не вышли замуж?

Дама комиссар явно не понимает, к чему я веду этот разговор.

— Почему вас так волнует, свободна я, или нет?!

Её терпение лопается, и женщина буквально взрывается, подскочив на месте и наклонившись вперёд, одновременно сверля меня злым взглядом. Черчу ладонью волнистую линию в воздухе. Этот никогда не виданный здесь жест заставляет даму застыть на мгновение, потом прийти в себя. Она снова опускает роскошную попку на плюш дивана. Судорожный глоток из чашки. Ну, что, Миха, Богам — Слава?

— Да потому, Хьяма, что я сейчас очень серьёзно размышляю над тем, чтобы сделать вам предложение. Руки и сердца.

Её рука вздрагивает, напиток проливается на колени. Женщина ахает от боли — кофе ещё кипяток. Это приводит её в чувство.

— Вы сумасшедший?!

— Сумасшедший никогда бы не стал дипломатом.

— Нет, вы точно сошли с ума! Сказать такое женщине, которую видите первый…

— Второй, Хьяма. Второй.

Поправляю я её. Комиссар спохватывается и поправляется:

— Да. Второй раз в жизни. Эрц! Вы смеётесь надо мной?!

Отрицательно качаю головой.

— Ничуть.

— Но вы же ничего обо мне не знаете!

— И не хочу знать. Потому что если вы дадите согласие стать моей женой, то всё, что было в прошлом, исчезнет без следа.

Она смотрит на меня, не силах разобраться. Моё лицо неподвижно. Совершенно. Словно маска.

— Н-нет…

— Нет?

— Нет.

Второй раз она произносит короткое слово уже твёрже.

— Жаль. Честное слово, жаль, Хьяма. Тогда, может, перейдём к делу? Зачем вы прибыли ко мне?

Внезапно земля вздрагивает. Громовой удар заставляет тоненько зазвенеть стёкла, ощутить толчок. Комиссар подскакивает, испуганно глядя на меня:

— Что это?

Я улыбаюсь:

— Судя по звуку — большой калибр. Если я правильно понял — фронтовики прибыли…

— Я… Я…

— Поздно, Хьяма. Моё предложение аннулируется.

— К-как?!

Вместо ответа машу рукой с зажатой пальцах самопиской, и женщина вдруг валится на ковёр, словно её ударили по голове. Небольшой дротик с нейротоксином, вызывающим потерю сознания на несколько часов, вонзается ей в шею. Придётся пока подержать её в подвале. Резидент океанской разведки нам пригодится…


Глава 14 | Исход (СИ) | Глава 16