home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6

Лy отправляется в горы

Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя

– Он говорит, что вы его секретное оружие, – сказала Джуди, мама Ноа. – Он закончил год с отличными отметками, все были поражены.

– Учитель-партизан.

– И Пейдж, моя сводная сестра, вам тоже очень благодарна за помощь: без вас она никогда бы не сумела подать документы на зачисление в колледж.

– Вам стоило бы меня усыновить.

В тех семьях, где я репетиторствовал, меня часто принимали как своего, я был в роли дядюшки или старшего брата. Мог приходить без звонка, заглядывать в холодильник, бродить по дому, где пожелаю. Мне доверяли коды сигнализации от особняков в Бель-Эйре или в Беверли-Хиллз и каждый вечер кормили до отвала. Роскошная жизнь.

– Комната для гостей всегда в вашем распоряжении.

Я бы не отказался пожить в доме сводной сестры Дэрил Ханны. Я бы просыпался с утра пораньше и варил кофе, Дэрил и Пейдж заглядывали бы на огонек, и мы бы дружески болтали о своих делах и о собаках, а Лу выделывал бы фокусы, как он это умеет, а потом его бы взяли в кино, чтобы он сыграл спасителя человечества – супер-собаку из созвездия Гончих Псов. Я мог бы жить на его гонорары и спокойно писать свой великий роман.

– Ноа должен прочитать за лето хотя бы одну книгу, я ему уже об этом сказал.

– Кстати, раз уж мы заговорили о лете: не хотите недельку пожить у нас на вилле?

– Что?

– Это премия за то, что вы помогали Ноа.

– Вилла?

– В Теллерайде.

– Да ладно.

– Мы ездим туда зимой кататься на лыжах, но летом дом стоит пустым. Что скажете?

– Здорово. – Я был огорошен. Конечно, от таких каникул никто бы не отказался, можно взять с собой Лу и Нэнси, позвать друзей… – Очень мило с вашей стороны.

– Сейчас принесу ключи.


Мы взяли в аренду микроавтобус, поставили клетку с Лу назад и отправились в десятидневное приключение. Нэнси любила путешествовать не меньше моего, и Лу почти не доставлял в дороге хлопот: у него был стальной мочевой пузырь и отличная выдержка. К тому же теперь у него больше не было блох.

Мы собирались двинуть на север до Барстоу, потом свернуть на восток и гнать до самой Аризоны, чтобы там пересечься с нашим другом Дином и его женой Ким. Они собирались прилететь из Хьюстона. Мы подхватили бы их в аэропорту, и все вместе поехали бы на северо-восток, в Колорадо.

Мы с Дином за прошлые годы исколесили немало дорог, но с 1988 года, когда ездили на мотоцикле в Йеллоустонский заповедник, больше никуда вместе не выбирались. Именно в тот год от улара молнии начался лесной пожар, и в национальном заповеднике выгорело свыше миллиона акров. В путешествиях с нами случалось немало интересного и странного. Как-то раз мы даже вели школьный автобус, где ехали ребятишки-биологи, перевозившие живых рептилий. Причем дело было зимой, в заснеженной северной Аризоне. Нас чуть не подстрелил патрульный в Техасе, потом едва не арестовали на границе в Эль Пасо за то, что мы отказались платить налог за две бутылки виски. Я очень надеялся, что в Теллерайд нам удастся доехать без приключений, но верилось в это слабо.

После Барстоу дорога совсем обезлюдела, мы ехали с хорошей скоростью и были уверены, что не опоздаем на встречу с Дином и Ким во Флагстаффе.

– Как думаешь, с ним все в порядке? – спросила Нэнси, оглядываясь на клетку Лу.

– Ему там удобно, и мы достаточно часто останавливаемся, чтобы он мог размяться и справить нужду.

– Да, это он любит.

– Точно.

Лу до сих пор обладал всем своим «снаряжением». Дело было в 1990 году, мола на кастрацию собак еще не была такой повальной, и никто не осознавал, какой проблемой может стать переизбыток популяции. К тому же до Лу у меня не было своей собаки, если не считать терьера по кличке Бетти, за которым я пару месяцев присматривал в колледже, так что я даже не задумывался о том, правильно ли поступаю. Ну, и не будем сбрасывать со счета элемент мужской солидарности: парням мысль о том, чтобы кастрировать своего пса, кажется совершенно недопустимой. Лу был авантюристом и сорвиголовой, а после происшествия с грабителями я и вовсе чувствовал, что мы с ним побратались. Разве я мог стать предателем? В общем, евнухом Лу стал лишь в возрасте трех лет.

Мы то и дело останавливались, чтобы Лу мог побегать на воле и полюбоваться пейзажем. Ему нравились дальнобойщики (возможно, он помнил того парня, что чуть не забрал его вместо меня) и детишки, он старался подружиться с ними на всех стоянках. Когда симпатичный карапуз с дедушкой подошли к Лу, сидевшему рядом с уборной, Лу вежливо протянул лапу и коснулся макушки малыша, словно желая сказать: «Теперь мы друзья». Ребенок засмеялся, Лу лизнул его в щеку, мальчик посмотрел на него и сказал:

– Такой глупый, – после чего Лу лизнул его еще раз.

Лед карапуза посмотрел на меня:

– Славный песик у вас, совсем как в кино.

– Он у нас супер-пес.

– Красавчик, как Богарт.

– Точно, и такой же дамский угодник.

Они ушли к своей машине, Лу проводил их взглядом.

– Да, Лу, ты у нас лучше всех, – подтвердила Нэнси, вернувшись из дамской комнаты. – Поехали дальше.

Северная Аризона была прекрасна, здесь было все, что я люблю: сосны, выжженная равнина, красные скалы. На въезде во Флагстафф я вновь вспомнил, как пятнадцать лет назад мы с Дином вели автобус, полный сонных детишек, собиравших ящериц в пустыне, – и тут неожиданно налетел буран, и в считаные минуты намело полметра снега. Дин отлично водил машину, но даже ему с трудом удавалось маневрировать среди застрявших грузовиков и автомобилей, а ведь за каких-то пару часов до этого мы жарились на солнце в пустыне.

– Дорогу вообще не вижу.

– А горы сбоку тебе видны? – спросил я, выглядывая со своего места. Я сидел рядом с ним на бидоне из-под молока.

– Едва-едва.

– Тогда держись их и не останавливайся.

– Прямо ядерная зима началась, – заметил Дин, когда мы миновали очередной грузовичок, водитель которого пытался нацепить на колесо цепь. Вся борода у него обледенела.

Впереди показался мотель. Дин свернул на парковку, и мы въехали в здоровенный сугроб.

– Вот уж застряли так застряли. – Он выключил мотор.

Пассажиры ожили, выбрались наружу и устремились в мотель. Мы с Дином остались одни: никому, кроме нас, не было дела до собранных в пустыне змей, жаб, гекконов и черепах, которым на морозе грозила верная гибель.

– С ума сойти, – заметил Дин, засовывая коматозного полоза в спортивный носок и пристраивая его к себе на пояс.

Мы набили карманы рептилиями в носках и забили ими багажник автобуса, обитый фанерой. Потом зарылись в спальники и заснули в автобусе, посреди бескрайних снегов.

Об этом приключении я вспоминал, пока мы ехали с Нэнси и Лу в аэропорт, петляя среди холмов Аризоны, пол чистым лазурным небом.

– Вы опоздали, – заявил я Дину, на голову возвышавшемуся нал другими пассажирами. Его жена Ким, мускулистая блондинка ролом из Техаса, сноровисто стащила чемоданы с багажной ленты.

– Специально задержались, чтобы с вами поменьше времени провести, – засмеялся Дин в ответ и крепко меня обнял.

– А где Нэнси? – поинтересовалась Ким, которую, очевидно, повергала в ужас перспектива остаться наедине с двумя школьными приятелями и по сотому разу выслушивать одни и те же байки.

– В машине с Лу.

– А что за машина? – В вопросах выбора техники Дин никогда мне не доверял.

– Микроавтобус.

– О, Боже.

– Чтобы хватило места и вам, и собаке.

– О, я наконец познакомлюсь с этим бандитом.

– Он уже совсем не бандит. Вот увидишь. – Я знал, что Дин будет от Лу в восторге.

Я рассказывал ему про грабителей и как Лу меня защищал. Когда мы подошли к машине, Нэнси спустила его с поводка. Сперва он устремился ко мне, затем свернул к Дину и Ким и принялся вытанцовывать перед ними.

– Привет, Луиджи! – Дин немного поиграл с ним я пятнашки. Лу сразу в него влюбился, он вообще мгновенно давал оценку любому человеку или животному – и почти никогда не делал ошибок. У него было безупречное чутье.

– Красавец, – подтвердила Ким, которой все же не удалось увернуться от приветственного лизания в щеку.

– И этот пес встал грудью на револьвер? – изумился Дин. – Я думал, он крупнее.

– Он легко меняет размеры, – сказал я. – То огромный, как страж у врат ада, то крохотный такой, что поместится в ладонь.

– Прямо человек в собачьей шкуре, – заявил Дин, глядя Лу в глаза. Тот приветственно наступил ему на ногу. – Все, я избран.

Чем дальше мы ехали, тем прекраснее становилась дорога. Карликовые елочки уступили место пихтам, желтым соснам, канадским елям, ольхам, лиственницам и осинам. Вместо пологих рыжих холмов со всех сторон к дороге подступали скалистые горы, вершины которых венчали белые шапки. Мы взбирались все выше и выше, и вот уже на обочине стал попадаться снег. Под солнцем он таял, и сбегающие вниз ручейки посверкивали на солнце. Когда мы миновали очередной сугроб, Лу принюхался и заскулил.

– Он когда-нибудь раньше снег видел? – поинтересовался Дин, почесывая Лу за ухом через окошко клетки.

– Навряд ли в Мендосино были снегопады, – ответила Нэнси.

– Держу пари, он окажется от снега без ума, я таких псов знаю, – заявил Дин. Я знал, о чем он говорит: есть собаки, которых вид снега приводит в буйный восторг, они сходят с ума от радости и готовы часами носиться и валяться в сугробах.

За следующим поворотом я притормозил, и мы все выбрались размять ноги. Увернувшись от снежка, которым швырнула в меня Ким, я выпустил Лу наружу. Он пулей метнулся к грязному влажному сугробу и принялся скакать, подбрасывая снег в воздух и радостно пытаясь его укусить.

Снег стал для Лу новой, неизведанной игрушкой, и он был счастлив, как ребенок из Канзаса, впервые оказавшийся у моря. Лу подскакивал, взбрыкивал, делал в воздухе пируэты, хватал снег зубами, подбрасывал, а затем пытался ловить и прижимать лапой.

– Он в восторге, – заметила Ким.

– Сам с собой играет в снежки, – засмеялась Нэнси, пытаясь сделать снимок.

– Лучше делом займись! – крикнул Дин, швыряя в Лу снежком.

А ведь так оно и должно было случиться – очень скоро, только я пока об этом не знал.


В нашем распоряжении оказались апартаменты на втором этаже небольшого дома, из которого открывался потрясающий вид на горы. Красиво, как в кино.

– Где тут у них баллоны с кислородом? – поинтересовался Лин, задыхаясь, как астматик. Мне тоже было трудно отдышаться. Мы всегда жили на уровне моря, а сейчас оказались намного выше, и у нас в буквальном смысле перехватило дух.

– Как же мы дойдем до Синего озера? – спросил я. Намеченный маршрут должен был увести нас еще выше в горы, на добрых двенадцать тысяч футов. Чем же мы там будем дышать?

– Вот ребенок, – засмеялась Ким, дружески толкая меня в плечо. Она три дня в неделю ходила в спортзал, занималась аэробикой и бегом. Мышцы у нее были прочными, как тиковое дерево.

– Да, я ребенок. Детям нужен кислород.

Мы начали обживать квартиру. Я забрал себе комнату Дэрил, чтобы иметь возможность до конца жизни хвастаться тем, что спал в постели Дэрил Ханны. С Нэнси, разумеется. Но об этом можно было и не говорить.

Лу обнюхал все уголки, задерживаясь в тех местах, где, скорее всего, побывал другой кот или собака, которых привозили с собой хозяева лома. Я видел, как он ловит запахи и задумывается, точно дегустатор, пробующий редкий коньяк.

– Шпиц или кролик? – спросил я у него. Он на меня покосился, затем продолжил идти по следу, пока не добрался до кухни. Там он ловко открыл дверцу буфета. Внутри обнаружился полупустой пакет с собачьим кормом.

– Молодчина, Шерлок, – похвалил я его, переставляя пакет повыше. Лу недоуменно уставился на меня: как же так, почему я не вознаградил его за проявленную смекалку? – Тебе это нельзя. Живот болеть будет. – У него в глазах застыла глубокая обида. Это была его еда, он же ее нашел!

Когда Лу огорчался, он ложился, укладывал морду на передние лапы и укоризненно смотрел. Я открыл пакет с его лакомствами и швырнул ему печенье. Лу схватил его на лету и ушел в угол, чтобы там сгрызть. Я видел, что он все еще дуется на меня.

Вечером мы с Нэнси лежали в постели (Дэррил Ханны!) и обсуждали прогулку, запланированную на завтрашний день. Мы собирались добраться до Синего озера, расположенного на четыре тысячи футов выше Теллерайда.

– Нам предстоит пройти по тропе почти восемь миль и подняться на полмили, – сказал я, пытаясь мысленно представить себе эту геометрию. – То есть довольно приличный наклон дороги и вдвое меньше кислорода, чем нам надо.

– Жестко, – согласилась Нэнси. Лу посмотрел на нас и полез под кровать. Там теперь было его любимое место.

– Это самоубийство. Ким нас убьет.

– Зато спускаться будет весело. – Нэнси старалась сохранять оптимизм.

– Вниз доберется только Ким. Остальные по дороге загнутся.

– Ким и Лу, – возразила она. Лу вылез из-под кровати и на нас посмотрел.

– Даже его на такое не хватит.

– Он здоровый годовалый пес. Он справится.

– На двенадцати тысячах футов?

– Да он и не заметит!

Лу уселся рядом с кроватью, с моей стороны.

– Р-р?

– Чья сейчас очередь? – спросил я.

– Он же тебя выбрал, – и Нэнси предательски отвернулась, накрывшись с головой одеялом.

– Пойдем, Лу.

Воздух снаружи оказался сухим, прозрачным и более холодным, чем я ожидал. Он удивительно пах чистотой – то ли от снега, то ли от близкой реки, и это было удивительное ощущение, точно все самые сладкие ароматы с земли поднимались сюда, в горы Колорадо, чтобы мы могли насладиться ими.

Лу наслаждался каждым новым запахом. Он обнюхивал кусты, деревья, траву, помечал все вокруг, царапал когтями грязь и долго обнюхивал найденное перо, трогая его лапой.

Мы отошли от лома по утоптанной тропе, и я спустил его с поводка. Он побежал вперед, туда, где росли тополя и ольхи. Глядя на него, я невольно вспомнил тот день, когда мы познакомились, и как его стая скрывалась за деревьями, точно отряд ниндзя, и как Лу сперва трусил за ними следом, а потом вдруг остановился, прислушавшись: возможно, интуитивно он ощутил, что его будущее не с ними, и сейчас я следил, как он носится среди деревьев, и точно знал, что теперь я – его единственная семья, и мы не расстанемся до конца его жизни. Он чувствовал то же самое, я уверен.


Ким штурмовала дорогу так резво, будто ее в спину кололи штыком. Дин задыхался со мной наравне, но у него ноги были длиннее, и он поспевал за своей спортивной супругой без особого труда. Мы с Нэнси отчаянно старались не отстать, а Лу радостно бегал от одной пары к другой и вилял хвостом. Он считал своим долгом присматривать за всеми нами.

Я спрятался за большим камнем. Лу бросился на поиски, тогда как Ким сурово требовала, чтобы мы не задерживались и шли быстрее. Чуть позже Лу метнулся с тропы куда-то в стороны и вернулся, весь перемазанный в какой-то дряни.

– Что он там нашел? – спросила Нэнси, вытирая ему пасть.

– Не уверен, что мы хотим это знать.

– От него пахнет помойкой.

– Это его любимый ресторан. – Я потрепал Лу по холке, счищая грязь.

– Дьюно! – послышался рык сержанта Ким.

– Иду, Сатана! – закричал я в ответ.

Каждые двадцать минут она позволяла нам пятиминутный привал. Я уже через пятнадцать был уверен, что подхватил болезнь высоты. Налицо были все симптомы: головная боль, тошнота, утомление, нехватка воздуха. Ощущение было такое, словно меня нагрузили кирпичами.

– И почему я должен нести его еду и волу? – спросил я у Нэнси, указывая на Лу сладким батончиком. Лу какое-то время тащил в зубах палку, но потом бросил, когда понял, что ни у кого нет сил с ним играть.

– Я же тебе говорила купить специальный собачий рюкзак.

– Мы его померили в магазине, но Лу огорчился.

– Откуда ты знаешь?

– Ты же знаешь, как он в таких случаях смотрит в пол.

Если Лу считал, что с ним поступают несправедливо, он отходил в сторону и отворачивался. В тот день он вел себя как сорванец, которого впервые вырядили в парадный костюмчик, так что я решил сберечь тридцать баксов и ушел из магазина без рюкзака.

Поэтому теперь я волок на себе галлон воды, два бутерброда, яблоко, пакетик сухофруктов и орехов, ветровку, бинокль, фотоаппарат, карты, справочник по птицам, компас, нож, аптечку и мешок собачьей еды… на высоте в десять тысяч футов. И кто тут вьючное животное, скажите на милость?

Ким была беспощадна. Мне хотелось подставить ей подножку, привязать к дереву, надеть на ногу ядро – что угодно, лишь бы ее замедлить. Нет, она, конечно, была права: если не поспешить, мы никогда бы не успели обернуться до темноты. Но пятиминутные привалы проходили слишком быстро, а до нового надо было идти и идти.

– Ненавижу тебя, – заявил я ей на следующей остановке. Я так тяжело дышал, что даже из фляжки глотнуть не мог.

Ким ухмыльнулась:

– Слабак!

Ты просто клингон.

– А ты хоббит!

– Орк.

– Бактерия.

– Тихо вы, оба, – пристыдил нас Дин. Они с Нэнси явно взяли на себя роль родителей в этом походе.

Я налил воды в пластиковую миску и протянул Лу. Он немного полакал, затем стал брызгаться на меня.

– Бери с него пример, – заявила мне Ким.

– Лучше ты – не бери.

– Хватит, – взмолился Дин. – Пошли, посмотрим на водопад.

Тропа к Синему озеру проходила мимо поразительно красивого двухступенчатого водопада высотой в четыре сотни футов, названного Вуаль невесты. Он находился примерно в часе ходьбы от Теллерайда. Летом туристы шли сюда пешком, доезжали на велосипедах, а иногда и на джипах, чтобы полюбоваться на водяные каскады, которые в пору таяния снегов становились особенно красивы. Дорога представляла собой наезженную колею, вдоль которой вилась пешая тропа, по которой шло довольно много народу. Однако за водопадами толпы туристов редели, а подъем к озеру становился еще более сложным.

Поднявшись на пригорок, мы обнаружили водопад в облаке прохладного тумана. Лу попытался лизать воздух.

– Потрясающе, – проговорил Дин.

– Не зря мы сюда пришли, – подтвердила Нэнси, осторожно пробираясь по влажным камням, чтобы не поскользнуться.

– Как пожарный гидрант посреди Бруклина в июле, – засмеялся я.

– Что? – не поняла Ким.

– Да так, ничего.

Лу подбежал к группе из трех человек, спускавшихся по тропе. Вил у них был утомленный и понурый. Женщина, шагавшая впереди, потрепала Лу по спине, когда он пробегал мимо. Он обнюхал ей ноги, потом радостно зафыркал.

– Славный песик, – проговорила она. Двое мужчин у нее за спиной хранили скорбное молчание. – Компанейский такой.

И, выдавив на губах слабую улыбку, пошла дальше.

– Они трупы, – заявил я. Лу еще какое-то время бежал за ними. Потом вернулся. Я достал бутерброд и принялся за еду. – В чем дело?

– Он хочет, чтобы ты шел дальше, – заявила Ким.

– Он хочет индейки из моего бутерброда.

– А на ходу ты поесть не можешь?

– Давайте хоть пару минут полюбуемся видом. – Я с надеждой посмотрел на Дина, тот подал плечами. – Смотрите, какое там красивое старое дерево на вершине.

– Синее озеро, – заявила Ким, взваливая на плечи рюкзак. – Пойдем, Лу.

Они зашагали вперед по тропинке.

– Да она у тебя просто киборг, – пожаловался я Дину.

– Лучше не зли ее, Дьюно, – посоветовал тот. – у нее есть цель, и она намерена ее достичь.

Лу какое-то время бежал рядом с Ким, а потом неожиданно метнулся вбок и стал карабкаться по наклонному стволу. Если надо, он мог лазить по деревьям не хуже обезьяны.

– Как ему это удается? – изумился Дин, глядя на Лу, который уверенно поднимался по стволу, покрытому грубой, толстой корой. Прямо рядом с ним вниз метнулась рыжая белка, Лу подпрыгнул, развернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов и ударил по дереву лапой.

– Чуть не поймал, – прокомментировал Дин, глядя, как белка удирает в кусты, а Лу пытается ее догнать.

– Он немало их съел на своем веку. – Я бросил Лу печенье.

Мы двинулись дальше, по Тропе Проклятых, возглавляемые Дарт Ким и охотником на белок. Здесь уже не было наезженной колеи, и сама дорога стала гораздо уже, а воздух становился все более разреженным с каждым шагом. Ким с Дином ушли далеко вперед, мы с Нэнси тащились следом, пытаясь понять, насколько все происходящее по-прежнему доставляет нам удовольствие. Лу, как истинный дипломат, сновал между нами, то забегая вперед, то возвращаясь назад.

– Кажется, у меня внутреннее кровотечение.

– Неправда, – отозвалась Нэнси, хватая ртом воздух.

– Ты тоже плохо выглядишь.

– Да ты и сам похож на наркомана со стажем.

– У меня такое ощущение, точно я поднимаюсь по эскалатору, который идет вниз.

– Пить хочется.

Мы устроили незапланированный привал. Лу тотчас метнулся к нам в надежде на подачку.

– Дьюно!

– Не отвечай ей, – прошептала Нэнси.

– Не буду… сил нет.

Лу плюхнулся рядом и положил голову мне на бедро.

– Направо, – сказал я ему. Над этим трюком мы работали уже второй день. Лу немного подумал, потом повернулся вправо, и я дал ему хлебную корочку. – Отлично.

– Когда он так научился? – удивилась Нэнси.

– Вчера вечером. Нам обоим не спалось, и мы немного поработали. Теперь он умеет поворачиваться в обе стороны, и просто по знаку – тоже. Попробуй.

Она взяла у меня лакомство:

– Налево! Молодец. Направо! Умница, Лу.

Я показал ей жест «поворот» – движение рукой по часовой стрелке или против. Нэнси попробовала командовать беззвучно, и Лу все выполнил правильно.

– Ему пора получать права, – заявила Нэнси.

Я задумался нал этим.

– Дьюно, подъем!

У меня было ощущение, что мы шли несколько суток подряд. Подъем за подъемом, пока наконец впереди не показался обрыв. Даже Ким слегка сбавила темп.

Я не чувствовал ног, и только Лу скакал как ни в чем не бывало и явно не понимал, почему я ползу, как улитка. Он подбежал ближе и принялся подманивать меня, чтобы я с ним поиграл в салочки.

– Иди и дразни Ким, – сказал я ему, и он бросился нарезать круги вокруг Ким и Дина, а потом пошел перед ними залом наперед.

– Как ты его заставил? – Нэнси не верила своим глазам.

– Я не заставлял. Он понимает по-английски.

– Нет, правда.

– Не знаю. Это же Лу, не задавай глупых вопросов. – В тот раз я впервые обратил внимание, как он ходит спиной вперед. Чуть позже он стал делать это по моей команде. Именно так Лу учился почти всему: сперва он делал это самостоятельно, а я просто смотрел. Потом мы закрепляли это лакомствами и похвалой.

Дин обернулся ко мне.

– Дьюно, что он делает? – Он тоже задыхался, как астматик, и не мог разогнуть спину.

– Дразнит тебя.

– По твоей команде?

– Само собой.


На высоте в двенадцать тысяч футов сосновые леса сменились альпийскими лугами. Повсюду росли цветы и лишайники, живописно разбросанные валуны украшали пейзаж. Небо было пронзительно синего цвета, а воздух таким разреженным, что он почти не ощущался в легких.

Но здесь было так красиво, что мы даже перестали ощущать усталость, и настроение улучшилось. Даже Лу, который уже отчаялся нас развеселить, теперь приободрился и потрусил вперед, обнюхивая камни, сурочьи норы и высохший мох.

Толстые рыжие сурки играли с ним в прятки, и тут же исчезали, едва он бросался, чтобы их изловить.

– Почти дошли, – выдохнула Нэнси, когда впереди показался конец тропы. Перед нами лежало продолговатое озеро в окружении скалистых каменных стен. Белый снег лежал на уступах и таял в воде, ледяной, как сталь.

– Невозможно прекрасно, – прошептала Нэнси.

– Ну, что, Дьюно, оно того стоило? – вопросила торжествующе Ким.

– Ага… жаль только, в глазах помутилось, ничего не вижу, – хрипло и с присвистом ответил ей я.

По пути мы встретили всего одну чужую собаку – швейцарскую овчарку, постарше, чем Лу, хотя и ненамного, и на добрых тридцать фунтов тяжелее. Они обогнали нас на тропе, и сейчас мы вновь увидели их с хозяйкой у самой воды.

Лу помчался поздороваться. Я не беспокоился: ни одна другая собака не могла причинить Лу вреда, ведь им просто не удавалось его поймать.

– Может, не стоит его пускать? – заволновался Лин.

– Все будет в порядке. Смотри сам.

Вместо того чтобы бежать к крупной собаке прямиком, Лу начал отбегать чуть в сторону, чтобы выманить ее в погоню и оценить силу, скорость и намерения потенциального соперника. Поначалу овчарка явно была настроена враждебно, она защищала свою хозяйку и даже слегка порыкивала, но затем успокоилась, хвост и уши поднялись торчком. Лу позволил другой собаке себя догнать, они обнюхались, после чего Лу забежал в воду, приглашая нового друга последовать за ним.

– Теперь все в порядке, – сказал я Лину. – Он ее прочитал.

– В каком смысле?

– Раскусил. Знает, что она не будет вести себя агрессивно. Надо было только разделить их с хозяйкой.

– Зачем?

– Иначе овчарка бы ее защищала и не смогла бы играть. А теперь – посмотри на них!

Собаки скакали по берегу, дразнили друг друга, брызгались, взрывая песок и мелкую гальку Овчарка радостно гавкала, а Лу ухмылялся с довольным видом. Я поздоровался с хозяйкой, которая совсем не возражала против такого знакомства.

– Они созданы друг для друга, – сказала она.

– И мы наконец можем посидеть спокойно.

– Мне на них даже смотреть утомительно, – засмеялась она. – Полчаса ушло, чтобы перестать задыхаться.

– Так вы тоже не местная?

– Из Портленда.

– А мы из Лос-Анджелеса.

– У нас воздухом хоть дышать можно.

– Ну, в нашем случае, я бы не взялся так утверждать.


Мы отдохнули, попили воды и перекусили. Мне стало полегче. Лу с овчаркой набегались и заснули, каждый рядом со своим хозяином. Ким и Дин сделали несколько фотографий, затем пошли прогуляться вдоль берега.

– Скоро надо будет идти обратно, – сказал я Нэнси, поглаживая Лу по боку. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Ему явно что-то привиделось, он пытался бежать во сне.

– Как думаешь, что ему снится? – спросила она, растирая мою ноющую спину.

– Белки, – уверенно заявил я.

Сон уже заканчивался, теперь у Лу подергивались только подушечки лап. Он открыл глаза, поднял голову и огляделся по сторонам, совершенно ошеломленный. Потрогал меня лапой, поднялся, потянулся – сперва задние лапы поочередно, потом передние, выгнувшись дугой. Я постарался запомнить эту позу «поклона», для нее стоило придумать название, особый жест и закрепить у него в памяти.

– Ну что, белку поймал? – спросил я его. На слове «белка» уши Лу тут же встали торчком. Это слово он тоже выучил сам по себе.

Возбужденно поозиравшись по сторонам, Лу наконец обернулся ко мне с недовольным видом, точно желая сказать: «Зачем ты меня надурил? Не смей больше так шутить про белок!»

– Р-р, – сказал я в ответ и потрепал его за шею.

– Теперь ты его дразнишь? – засмеялась Нэнси, расчесывая волосы.

– Он думает, что сурки – это такие горные белки-гиганты. Они ему снились.

Лу поискал взглядом Дина и Ким на другом берегу озера. Какое-то время он смотрел в ту сторону, затем тихонько тявкнул, как он делал обычно, о чем-то задумавшись. Кажется, он спрашивал, что они там делают, и решал, сбегать посмотреть – или не стоит, но пока он просто стоял и смотрел на озеро, поверхность которого подрагивала на ветру. Вокруг цвели коломбины, люпин и дикие ирисы, до нас доносился их нежный аромат.

Лу погрузился в глубокую задумчивость, и мне интересно было наблюдать за ним. Он смотрел на озеро, как сытый лев на Серенгети, – спокойный, невозмутимый. Что происходило в этот момент у него в мозгу?

– Он не такой, как другие собаки, – сказал я Нэнси, которая тоже встала на него посмотреть.

– Мне кажется, он вычисляет число пи.

– Это его взгляд-на-тысячу-миль.

– Тебе нравится.

– Конечно, – искренне ответил я.

Поначалу я просто хотел собаку – и ничего больше. Но получил я нечто совсем иное, более дикое, но и более способное, почти дрессированную обезьяну. Я еще только начал осознавать, как многому Лу предстоит научиться и как много я должен ему дать. Порой мне казалось, что я с этим не справлюсь.

Но тут щенок в душе Лу снова одержал верх. Он заметил, что его замечательная новая подруга-овчарка ушла вместе с хозяйкой, побежал к тому месту, где они сидели, все обнюхал, помочился и, огорченно заскулив, потрусил прочь.

– Прости, приятель. Ты все проспал. – Он посмотрел на меня янтарными глазами. – Тебе что-то снилось, и я не стал тебя будить.

Он покосился на тропу, явно прикидывая, сможет ли догнать овчарку.

– Конечно.

– Что – конечно? – переспросил Дин, который меня услышал на подходе. Лу подбежал к нему и наступил на ногу.

– Лу хочет побежать за подружкой.

– А на ногу мне зачем наступать?

– Я это называю «игрой ротвейлера». Любовь и собственнические инстинкты.

Дин извлек ногу из-под лапы Лу и сам слегка наступил ему на подушечку. Лу подождал пару секунд, вытащил лапу и, посмотрев на Дина, наступил обратно на ботинок. Так они делали еще несколько раз, пока Дин со смехом не отбежал в сторону, приглашая Лу поиграть в догонялки.

Спуск, в отличие от подъема, был головокружительно быстрым. С каждым шагом дышать становилось все легче, а благодаря тяготению мы шли как по движущейся дорожке в аэропорту. Лу обнюхивал деревья и кучи хвороста в поисках следов, оставленных овчаркой, и временами тоже их помечал. В такую игру собаки могли играть бесконечно, как будто их мочевой пузырь не имел пределов. Они могли мочиться столько раз подряд, сколько понадобится. Пару раз я пытался отслеживать это в походах и даже держаться с ним наравне, но на третий или четвертый раз у меня горючее закончилось. Лу с сочувственным взглядом побежал дальше.

Мы встретили на тропе троих туристов, которые явно собирались заночевать у озера, судя по количеству снаряжения, которое они волокли на себе. С ними была собака – крепенькая, коротконосая помесь лабрадора с кем-то еще, такая маленькая, что запросто могла проскочить у Лу под брюхом. Мой пес вызвал у нее бурю восторга, и ее даже пришлось взять на поводок, чтобы она не отправилась дальше за нами.

– Какая славная, – сказал я. – Кто это?

– Помесь лабрадора с мопсом, – ответил мне один из хозяев.

– Быть не может.

– Честное слово. Мопс – папа, лабрадор – мама.

– У него была приставная лестница?

– Нет, но очень много упорства.

– Она просто прелесть. – Собака похрюкивала и чихала от возбуждения, бегая за Лу.

– Ее зовут Сэди, а породу мы называем «мобрадор».

– Лабрадор и мопс… ага, понятно.

– Пойдем, Сэди. – Он потащил ее за собой. Она продолжала смотреть на Лу влюбленными глазами. Он проводил взглядом упиравшуюся коротколапую тушку.

– Пойдем, Ромео. Будут у тебя и другие.

Ким и Лу вновь возглавили наш отряд. Мы так устали, что, когда проходили мимо водопада, почти не удостоили его взглядом. Там расположилась группа немецких туристов в шортах и шлепанцах. Один из них кинул Лу кусочек картошки, и тот проглотил еду на лету, не задумываясь, как съел бы какого-нибудь москита. Он тоже устал.

К закату мы вышли на дорогу, по которой дошли до нашего городка. У нас не было ни воды, ни еды. Никто не разговаривал. Ноги у меня болели и распухли. Лу трусил впереди, то и дело оборачиваясь проверить, не потерялся ли кто по пути. Я взял его на поводок.

– Прости, брат. Цивилизация.

– Все прошло не так уж плохо, правда? – спросила Ким. Даже по ней была заметна усталость.

– Я очень, очень устал, – сказал Лин.

– Ванну хочу, – пробормотала Нэнси с остекленевшим взглядом.

Я приобнял Ким за плечи.

– Господь мне свидетель, я с тобой больше в поход не пойду.

– Врешь.

И она была права. Мы провели в Теллерайде еще пару дней, а потом поехали в Сноумасс, где жила наша старая подруга Лайза, и, невзирая на все наши протесты, она потащила нас к другому горному озеру. Хорошо хоть добраться туда оказалось полегче. Лайза тут же влюбилась в Лу, точно так же как в него влюблялись все остальные – кроме вооруженных грабителей, парочки псов-задир, двоих похитителей и еще одного типа, которого Лу предстояло усмирить через пару лет.

Всю неделю я наблюдал за ним постоянно, но все опасения, что он сбежит, почуяв запах воли, оказались напрасны. Скорее уж это он опасался потерять меня. Я то и дело ловил на себе его настороженный взгляд, когда он думал, что я не замечаю. Он нервничал, как бы я не заблудился в горах, или переживал, отчего я дышу, как неисправная кофеварка. Сам он чувствовал себя лучше некуда – так же привольно в этих диких краях, как в родном саду.

Трудно сказать, как и почему Лу стал настолько… надежным. Но это замечательное чувство – доверять своей собаке, знать, что она не сбежит, не метнется на улицу в неподходящий момент или не уйдет с другим человеком. Лу был таким с самого начала. Он никогда не пропадал – кроме единственного раза, о котором я расскажу чуть позже.

– Сколько, ты говоришь, ему лет? – спросил Лин, прощаясь с нами в аэропорту.

– Год.

– Ты уверен?

– Да.

– Тогда ты неправильно выбрал профессию, Дьюно. – Он посмотрел Лу глаза в глаза.

– Что?

– Если ты ухитрился всему, что я видел, обучить годовалого пса, тогда зачем ты тратишь время на людей?

И он, конечно, был прав. Дин никогда не ошибался.


5 Змеи, звезды и налетчики | Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя | 7 Лy находит мне работу