home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 02

Из зрителей в чемпионы

Однако гимнастика не могла дать мне уверенности – качества, в котором я нуждался.

Уверенность Дэйва в собственных силах возрастала по мере его успехов в борьбе. А я пошел другим путем. Я не испытывал счастья в жизни. Мои медали за гимнастику казались пустыми цацками. Потерянный, не понимающий самого себя и мучающийся вопросом о том, кто я и кем стану, я вступал в споры с отцом и подумывал о прекращении занятий гимнастикой.

Где-то в глубине души я понимал, в чем моя проблема. Она заключалась в самолюбии. Хотя я преуспевал в гимнастике, мой брат добивался еще больших успехов в борьбе. Он получал больше внимания, и люди, искавшие студентов для университетов, просто слюни пускали от мысли о том, что смогут залучить Дэйва к себе. Однажды я пожаловался на это отцу, а тот залепил мне пощечину.

Отец думал, что после того, как я выиграл чемпионат Северной Калифорнии, гимнастика станет моим пропуском в высшее учебное заведение. Так думал и я. Но я перестал заниматься спортом и не знал, чем буду заниматься дальше.

В возрасте 15 лет я снова переехал в Эшленд к матери, потому что начал покуривать марихуану, отец узнал об этом и начал вмешиваться в мою жизнь настолько энергично, что я почувствовал: меня лишают свободы.

Возвращение к матери означало, что мне придется жить с матерью, ее дружком и моими сводными братом и сестрой. Мы были так бедны, что в школе мне пришлось пойти в отдел потерянных и найденных вещей и взять там куртку, в которой я ходил в холода. Я начал регулярно подпадать под дурные влияния, особенно со стороны одного соседского мальчишки, с которым я курил марихуану и который кончил печально: он умер от передозировки наркотика.

Одного из парней, с которыми я болтался, арестовали за кражу чека из машины, подделку подписи владельца чекового счета и попытку получить по этому чеку наличные. Он не предлагал мне денег, и ничего плохого я не совершил, но меня арестовали как соучастника или пособника преступления. Меня выпустили на поруки и предупредили, чтобы я держался подальше от всяких неприятностей. Я получил урок: не водись с плохими людьми. Мне следовало сказать тому парню, чтобы он не пытался обналичить чек, хотя я понимал, что он не стал бы меня слушать. Ему надо было проверить, с ним ли я или не с ним.

Арест заставил меня провести небольшой анализ своих действий, и я понял две вещи. Во-первых, я сам себе не нравлюсь. Во-вторых, единственный способ обрести счастье – получить способность одолеть любого в мире. Последнее желание нельзя отбрасывать просто как размышление пятнадцатилетнего подростка. Это желание двигало мною вплоть до последних в моей жизни спортивных соревнований, последней схватки, состоявшейся в 1996 году.

И то же самое желание подтвердило, закрепило мое решение бросить гимнастику. Я был хорошим гимнастом, но воспоминание о том, как Дэйв защищал и себя, и меня на игровой площадке, заставляло меня понять, что надо найти другой путь к физическому совершенству, которым я хотел прославиться.

В то время был популярен Брюс Ли, и, глядя, как он вышибает дух из двадцати парней в фильмах вроде «Кулак ярости», я пришел к убеждению, что контактные боевые искусства – то, что мне надо. Но близ Эшленда не было студии Брюса Ли, поэтому я остановил выбор на школе тансудо Чака Норриса, которая находилась в Медфорде. Занятия гимнастикой дали мне преимущество – я мог держать ногу почти над головой в самом буквальном смысле этих слов.

Занятия проходили в додзё, выглядевшем как танцевальная студия. Там были деревянные полы, а на стенах – огромные зеркала. Первые четыре месяца я усердно занимался в этой школе. То, что я отдавал время тренировкам, оградило меня от дурных влияний, и я чувствовал, что становлюсь более дисциплинированным. У меня было ощущение того, что я нашел свое призвание, и это ощущение не оставляло меня до тех пор, пока осенью на мой день рождения не пожаловал Дэйв. Мы подрались – не помню даже, из-за чего. Обычно когда мы с Дэйвом проводили время вместе, он говорил что-то такое, что било по одному из моих больных мест, и тогда мы начинали схватку.

Я считал, что благодаря четырем месяцам занятий боевыми искусствами в школе тансудо я готов дать взбучку Дэйву и преподать ему урок.

Мы вышли на передний двор матушкиного дома. Я встал в стойку и начал подступать к Дэйву. Сблизившись на расстояние удара, я размахнулся изо всех сил, но Дэйв поднырнул под мои руки, быстро повалил меня на землю, уселся на меня и стал бить меня по голове и лицу так, как он расправлялся с другими на моих глазах. (Поверьте мне, с позиции поверженного это выглядело гораздо хуже.) Вид Дэйва, вершившего надо мной кулачное правосудие, заставил меня понять, что большинство схваток заканчивается на земле и умение бороться в таких ситуациях приходится кстати.

Я хотел стать великим бойцом потому, что мне недоставало уверенности в себе и меня запугивали. Надо мной издевались. У меня не клеилось с девчонками. Единственным решением моих проблем было стать самым крепким парнем в мире.

Я бросил школу тансудо и через две недели после этого попытался попасть в команду борцов Эшлендской старшей школы.

Когда я впервые пришел в зал на тренировку, я напевал тупую песенку собственного сочинения. «Борьба – для борцов», – эту строчку я повторял снова и снова. Думаю, так я внушал себе, что собираюсь стать борцом. Стать борцом или костьми лечь в попытках стать им.

Каждый день я стремился дойти до пределов моих физических возможностей. Я не любил бегать, но бегал до изнеможения, до тошноты. Я изучал правила и любые приемы, какие мог узнать. Я стремился к железной уверенности в том, что никто в команде не может работать дольше, чем я.

Я понял, что борьба на самом деле – простой вид спорта. Не легкий, но простой. И этот вид спорта не для людей, слабых физически или в психологическом отношении.

В концепции борьбы нет ничего слишком сложного: кладешь противника на лопатки, и ты – победитель. Зачетное касание пола, известное также как фол, происходит тогда, когда ты валишь противника на ковер, переворачиваешь его и прижимаешь его лопатки к ковру. В вольной и греко-римской борьбе контакт лопаток с ковром называют касанием. Когда я боролся, все, что надо было сделать, это на мгновение прижать лопатки противника к ковру. В юношеской борьбе лопатки противника надо было прижимать к ковру в течение секунды.

Если схватка заканчивалась, но никто из соперников так и не укладывал противника на лопатки, победителем называли борца, набравшего в схватке больше баллов. Приемы, за проведение которых начисляли баллы, менялись от одного вида борьбы к другому. Но, говоря вообще, способы заработать баллы включали броски противника на ковер из положения стоя (такие броски назывались тейкдаунами), выход из-под контроля противника (освобождение), переворачивание противника из положения под ним с последующим установлением контроля над ним (переворот), неполное прижимание лопаток противника к ковру (неполный фол). А снимали баллы за разные нарушения, допущенные при борьбе. Назову лишь некоторые из таких нарушений – неспортивное поведение, незаконные захваты и пассивное ведение схватки (уклонение от борьбы).

Повторю, что все это общая характеристика. В вольной борьбе, например, не дают баллов за освобождение. К тому же в те времена, когда боролся я, в вольной борьбе перестали снимать баллы за уклонение противника от борьбы (пассивное ведение поединка). Когда за пассивность одного начисляли баллы другому, в вольной и студенческой борьбе были даже разные методы начисления баллов. Команды прекратить борьбу из-за уклонения одного из соперников отдавали судьи, что давало огромную власть рефери (судье на ковре), порой – слишком большую власть.

Неполный фол – еще один хороший пример того, насколько сильно расходились трактовки правил в разных стилях борьбы. В юниорской борьбе неполный фол засчитывали в случае, если одному из борцов удавалось опрокинуть противника на спину и лопатки брошенного на спину борца в течение по меньшей мере двух секунд находились под углом 45 градусов к ковру. Если борец удерживал противника в таком положении в течение двух секунд, он получал два балла за неполный фол, а если время удержания достигало 5 секунд, то борец получал три балла. В вольной борьбе мы называли эту ситуацию «разворотом». Можно было получить два балла за разворот лопаток противника более чем на 90 градусов. Можно было даже полностью перевернуть противника, так, что он снова оказывался лежащим на животе. Если при этом положение его лопаток соответствовало стандарту в 90 градусов, за разворот можно было заработать два балла.

Количество баллов, присуждаемых за проведение разных приемов, в разных стилях борьбы тоже было разным, но обычно составляло от одного до трех баллов за успешно проведенный прием.

Схватки состояли из периодов. До 1982 года в вольной борьбе первый период продолжался две минуты, а второй и третий – по три минуты каждый. Затем формат изменился: первый период стал длиться три минуты, а второй и третий периоды длились по две минуты. В вольной борьбе до 1981 года схватки продолжались три периода по три минуты каждый, а с 1981 года продолжительность схваток была сокращена до двух периодов по три минуты каждый.

Борцов делили по весовым категориям, причем борцам не разрешали весить больше, чем они должны были весить в соответствии с заявленной ими весовой категорией. Когда я соревновался, в программе Олимпийским игр по вольной и греко-римской борьбе было 10 весовых категорий. В настоящее время весовых категорий осталось семь. В юниорской борьбе весовых категорий осталось десять, как и было.

Соревнования проводили в двух форматах. Были командные соревнования, в которых обе команды выставляли по одному борцу в каждой весовой категории. Каждая схватка приносила команде до шести баллов, которые начислялись в зависимости от типа победы. Команда, набравшая больше баллов, побеждала в парном соревновании.

Вторым форматом соревнований были турниры с участием многих команд, как на национальные студенческие чемпионаты и соревнованиях борцов-студентов. Чемпионаты конференций или штатов проходили в соответствии с этим вторым форматом. Турниры проходили по правилу выбывания после двух проигрышей. Борец, потерпевший одно поражение, все же мог одержать победу в своем весе, успешно, без единого проигрыша проведя утешительные схватки, и мог все же занять третье место по итогам соревнований.

Турниры по вольной борьбе тоже проходили в соответствии со вторым форматом. На международных соревнованиях, в том числе на Олимпийских играх, борцов делили на две группы. Все борцы одной группы боролись друг с другом, и тот, кто набирал в этих внутригрупповых схватках больше всего баллов (которые начисляли на основе типа одержанной победы), выходил в матч за звание чемпиона.


Когда я решил переключиться на борьбу, я отдался ей со всем жаром. Я дал себе слово тренироваться настолько интенсивно, насколько смогу, даже если такие тренировки меня прикончат. И я не преувеличиваю. Я был жутко недоволен собой, поскольку злоупотреблял наркотиками и болтался в компании неудачников, которых не уважал. Чтобы добиться успеха в каком-либо деле, надо уважать тех, кто уже кое-чего в этом деле стоит. В противном случае перестаешь уважать то, чем хочешь стать. Я был настолько несчастен, что перестал проводить различие между жизнью и смертью. Мне на самом деле было наплевать, жив я или нет. Я хотел начать отношения с людьми, которых я уважал. К счастью, борьба предоставила мне такую возможность.

Нашим тренером был Тим Браун, борец-тяжеловес и тренер по футболу. Он был хорошим тренером и хорошим человеком. Впрочем, в Эшленде программа борьбы была куцей, секцию посещал едва ли десяток парней. Тренер Браун понимал важность работоспособности и борьбы, а потому гонял нас как сумасшедший для того, чтобы мы пришли в хорошую физическую форму.

Насколько я помню, в то время, когда я участвовал в соревнованиях, в секции борьбы в старшей школе у нас было 12 весовых категорий. Так как отсутствие борца в какой-либо весовой категории автоматически приносило команде противника шесть очков в командных соревнованиях, тренерам приходилось проявлять изобретательность, чтобы заполнить своими спортсменами максимальное количество категорий. В каждом весе от школы мог выступать только один борец, так что тренерам приходилось переводить в другие, «вакантные» категории кого-то из тех, кто делил с единственным счастливчиком весовую категорию, которую тот уже «застолбил».

Я начал бороться в весовой категории до 130 фунтов[2]. Тогда-то я и испытал одну из худших составляющих борьбы – сгонка веса.

Сгонка веса – процесс снижения (обычно очень быстрого снижения) веса до предела, установленного для определенной весовой категории. Сгонка предусматривает очень интенсивные тренировки, заставляющие спортсменов очень сильно потеть, ограничения на еду и даже полный отказ от нее, а то и провоцирование рвоты с помощью засовывания пальца в горло. Неправильная сгонка может быть опасна для здоровья. Но эта процедура – часть спорта с тех давних пор, с каких я помню его объяснение.

Когда я боролся, считалось, что значительная потеря веса дает борцу преимущество: он окажется мощнее борца, который пренебрег сгонкой. В сущности, сбросивший вес борец теряет жир для того, чтобы снизить вес, и его относительная мышечная масса будет больше, чем у другого борца.

Я считаю эту философию нелепой, особенно для человека поджарого, каким я был в результате занятий гимнастикой. Я весил 136 фунтов (около 62 кг. – Прим. ред.). Шесть фунтов кажутся не слишком большой разницей, но поскольку я был худым, при сбрасывании веса тело пожирало мои мышцы. Когда тело не получает калорий извне, оно получает энергию оттуда, где она хранится внутри тела. Углеводы сжигаются во время действий, сопряженных с большим поглощением кислорода, а животные белки сгорают при анаэробных действиях, которые протекают без кислорода. Поскольку у меня было немного жира, единственным возможным для меня способом снижения веса было сжигание энергии, содержащейся в протеине (животном белке) мышц, и обезвоживание организма за счет потоотделения. В результате мои возможности бороться существенно снизились.

Уэйд Йетс, один из моих лучших друзей, был спортсменом, занявшим в предшествующем сезоне второе место на районных соревнованиях среди борцов моей весовой категории в Эшленде. Тренер Браун придумал правило, согласно которому два борца одной весовой категории должны еженедельно проводить схватки за право выступать за университет в этой категории. За 10 недель я провел 11 схваток с Уэйдом и одержал победу в десяти. Мне пришлось повысить интенсивность моих тренировок настолько, что, каждую неделю борясь с Уэйдом, я терял силы, необходимые для дальнейших соревнований.

Первые же четыре официальные схватки я проиграл, как мне кажется, и при этом понятия не имел о том, почему я начинаю бороться все хуже.

Дэйв славился фундаментальным знанием техники. Это считалось залогом его спортивных успехов. Я был новичком в борьбе и не знал никаких приемов, а потому решил изучить их как можно больше. У Дэйва и у меня был общий друг по имени Джим Гоген, который занимался борьбой в Колледже южного Орегона в Эшленде (теперь это колледж стал университетом Южного Орегона).

Я отправился в студенческий городок, где Джим ознакомил меня с концепцией завоевания свободы рук в оборонительной позиции в партере. Свобода рук была необходима для того, чтобы вывернуться из-под противника, находящегося сверху. Я назвал эту концепцию возвращением в стойку с помощью свободы рук.

Концепция эта работала так. Вы повержены на ковер, и противник держит вас в захвате. Вы захватываете его пальцы так, чтобы он не мог сцепить свои руки в замковом захвате или захватить ваши руки так, чтобы самому заполучить этот контроль. Затем надо было выставить вперед ногу, прогнуться так, чтобы отодвинуть свои бедра от бедер противника как можно дальше, и резким движением стряхнуть противника с себя. Это было эффективным способом освобождения от захвата.

Эффективность этого приема подтверждал один простой факт: ваш затылок всегда крепче лица противника. Джим сказал: если лицо противника находится за моим затылком, я головой ударю его в лицо. Никто не захочет виснуть на противнике, если тот может разбить лицо удерживающему.

После того как Джим научил меня этому приему, почти никто не мог удержать меня в оборонительной позиции на ковре. Я применял его на протяжении всего времени моих выступлений за старшую школу и колледж и в начале моих выступлений на национальных и международных соревнованиях. В студенческих соревнованиях давали балл за время контроля над противником. Это время отсчитывали с момента, когда борец устанавливал контроль над повергнутым на ковер противником до момента потери такого контроля. В конце схватки, если у одного из борцов время контроля над противником было на минуту больше, чем у другого, к количеству его баллов добавляли еще один балл. После второго курса колледжа ни один противник не мог в схватках со мной завоевать такой дополнительный балл.

Если борец оказывался сверху противника, концепция свободы рук оказывалась столь же эффективной. Если я мог контролировать руки противника, я мог успешно удерживать того в захвате. Простота этой концепции была даже забавной. Я понять не мог, почему ее не применяло больше борцов. Да, собственно говоря, непонятно, почему ее не применяли все борцы. Я никогда ни с кем не делился секретом выхода в стойку с помощью контроля над руками.

Благодаря урокам Джима я стал лучше уходить от захватов противников. И я тренировался с предельным напряжением. Несмотря на все это, побед не было. Я совершил ошибку, поверив в то, что если я изучу приемы так, как их изучил Дэйв, я тоже стану побеждать. Но до тех пор, пока я не понял, что к приемам надо приложить взрывную силу, резкость, без которой приемы не действовали, большой разницы не было.

После того как к середине сезона я проиграл четыре схватки подряд, мой показатель составил 4:6. Тогда-то тренер Браун и решил заменить меня Уэйдом, для того чтобы укрепить команду, хотя я по-прежнему выигрывал у Уэйда еженедельные схватки за право представлять колледж.

Мне не понравилось, что тренер сначала ввел свою систему отбора, а потом перестал ей следовать. Тренер установил правила игры, а потом отбросил их для того, чтобы вместо меня на соревнованиях выступал Уэйд.

В довершение всего нашу команду оштрафовали за то, что мы не выставляли борцов в тяжелых весовых категориях. У нас просто не было борцов-тяжеловесов. Наша команда была дерьмо-дерьмом, и я не принял объяснения, сводившиеся к мантре «для блага команды». Команда меня более не интересовала. Конечно, другие члены команды приносили баллы команде на турнирах, но в той мере, в какой это касалось меня, борьба была индивидуальным видом спорта. В схватке сходились я и мой противник. И это было единственным, что меня интересовало.

Вместо того чтобы поговорить с тренером Брауном, я напрямую обратился к директору, который велел тренеру вернуть меня в состав университетской команды. Так что неловкая ситуация возникла отчасти по моей вине. Мне следовало сначала поговорить с Брауном, поскольку он был хорошим тренером. Он вынес решение, с которым я был не согласен, но ничего с этим поделать было нельзя.

По крайней мере, на первый взгляд.

Но когда я оглядываюсь на прошлое, я думаю, что причиной, побудившей меня обратиться сначала к директору, было, в сущности, то, что душой я уже покинул Эшленд. Мне никогда не было хорошо в Орегоне. Я хотел вырваться оттуда, и если для того, чтобы вырваться из Орегона, нужен был скандал, я был готов его спровоцировать.

Я начал пропускать занятия. Я влез в драку на уроке физкультуры и, отвесив одному парню подзатыльник, сломал себе руку. Из этого происшествия я извлек единственный урок: никогда больше никого не бить по затылку; затылок жесткий. Поскольку рука у меня была в гипсе, я провалил экзамен по машинописи. Потом гипс мне надоел, и я сорвал его. Рука срослась неправильно.

Я не мог дождаться отъезда из Орегона, но до истечения срока моего условного освобождения вернуться в Пало-Альто я не мог. Казалось, что ожидание конца этого срока существенно замедлило течение времени. В любом случае у меня было ощущение того, что вследствие моего ареста и моего условного освобождения на поруки я был дочиста обобран. К этому добавлялись проблемы в команде борцов, сломанная рука и острое нежелание жить под одной крышей с любовником матери.

После окончания спортивного сезона Дэйв нанес очередной визит матери. Этот визит был связан с набором в высшие учебные заведения. Казалось, что Дэйва готов взять любой колледж, в котором была борцовская программа, и это вызвало у меня зависть к Дэйву. От природы я всегда был более спортивен, чем Дэйв, и победил на чемпионате по гимнастике в Калифорнии. Я смотрел на Дэйва, думал о том, насколько нескоординированным он был прежде, и дивился тому, как он в такой короткий срок добился выдающихся успехов в борьбе. Успех Дэйва смущал меня, но одновременно открывал мне глаза на возможности, которые я имел как борец. Если это о чем и говорило, то только о том, что стало понятно: если я всецело отдамся борьбе, лучшего спарринг-партнера я найду в своем брате.

В течение недели, которую Дэйв провел с нами, поговорить с ним приезжали Рон Финчли, тренер Орегонского университета, и Боб Рейм из университета Южного Орегона. И в их присутствии мой брат назвал меня «наркошей».


* * * | Охотник на лис | * * *



Loading...