home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Вторжение событий

Санкт-Петербург, начало сентября 2010 г

— И не знаю, что такое делается! — старуха в очереди в кассу всплеснула руками, обращаясь к своей приятельнице. — Молодые, чего им не жилось — мрут!

Приятельница важно кивала, сжимая в руках пакет и не забывая посматривать по сторонам — нет ли рядом тех самых «молодых», которым так сочувствует соседка, а если есть — не те ли это треклятые наркоманы, которым ничего не стоит вытащить у пенсионерки последние гроши.

Подозрительных молодых людей поблизости не было, поэтому можно было продолжать спокойно слушать дальше.

— Вот рядом, во втором подъезде, — горестно продолжала старуха, — ведь двадцать шесть лет парню было. Вроде, и не пил, и одевался прилично…

Рассказчица замолчала, давая собеседнице возможность оценить ситуацию.

— И чего случилось-то?

— Да повесился — вот чего! Взял — и повесился! — возвысив голос, проговорила старуха.

— А с чего это он? — собеседнице было глубоко наплевать на старухиного соседа, однако же требовалось поддержать разговор. К тому же, чужая беда всегда вызывает любопытство — вполне, кстати, здоровое.

— А вот и гадай, чего! — ответила соседка самоубийцы. — Вроде, говорят, какую-то записку он оставил. Вроде, что-то из Библии.

— Значит, секта, — непререкаемым тоном заявила вторая пенсионерка. — Ох, много их сейчас развелось! Вот был бы Сталин — всю бы эту заразу перестрелял!

Что именно имелось в виду под «этой заразой», так и осталось тайной — то ли расплодившиеся секты, то ли хулиганы-наркоманы, а может быть, и те, кто установил такие мизерные пенсии.

Жаклин, стоявшей за старушками, было совершенно все равно, кого еще они намеревались обвинить в своих несчастьях. А вот их разговор о «молодых, которые мрут, как мухи», оказался куда более занимательным. Хотя, пожалуй, это — последнее, что она слышит о своей несостоявшейся жертве.

То, что ее жертва уже мертва, она точно выяснила еще вчера — достаточно было повертеться около дома. Но вот с чем связано это самоубийство, она не знала. Можно было предположить, что этот парень был уже полностью выпит тварью — тогда вполне понятно, что он должен умереть. Те, кто заключил контракт, умирали о самых разных причин, могли и покончить с собой — ничего удивительного в том не было. Но этот человек, как предполагала Жаклин, должен был служить пищей для твари еще неделю, и никак не меньше. Получается, что жертва сама выполнила ее работу? Выходит, что так оно и есть.

В таком случае, твари сейчас должно быть очень плохо. И это не могло не радовать.

Но было в этой истории и нечто другое, совсем уж странное. Поскольку Жаклин — скорее, из любопытства — установила наблюдение за домом самоубийцы, она не пропустила и неожиданных визитеров.

Кем могли быть эти люди, проникшие в подъезд не обычным путем, а через иную реальность, она не могла даже предполагать. Ясно было одно — их сила не имела ничего общего с людской. К тому же, аура одного из посетителей казалась очень похожей на ту, которую Жаклин случайно увидела в метро.

И этот визит очень настораживал.

Кем бы ни были загадочные посетители квартиры самоубийцы, ясно одно — они имели какое-то отношение или к несостоявшейся жертве, или… к твари. И самым разумным будет держаться от них как можно дальше.

Любопытство — это, конечно, хорошо, но Жаклин твердо решила заняться поиском других любителей счастья «на халяву», а этот случай оставить. Наверняка тварь сейчас высасывает жизненную силу не меньше тридцати человек в этом городе, все они — уже покойники, и нужно лишь одно — добраться до них, да поскорее.

Поэтому метро осталось ее главным наблюдательным постом.

А поскольку читать здешние газеты — удовольствие ниже среднего, Жаклин поневоле погружалась в воспоминания. Но и в них особой радости было мало — так или иначе, все они были связаны с тварью.


Глава 8 В доме повешенного Санкт-Петербург, начало сентября 2010 г | Охота на Голема | Париж, лето 1793 г.