home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

На пороге ожидания

Санкт-Петербург, сентябрь 2010 г

Этой ночью Ксене приснилась цветущая черемуха. Легкий ветер шевелил белоснежные ветви, вниз падали сотни маленьких лепестков, а она ловила их ртом, как снежинки и чувствовала себя необыкновенно счастливой. Вообще-то, сон был совершенно не осенним, но оттого он не перестал быть радостным.

Проснувшись, она еще некоторое время лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь ощущением счастья и легкости, но потом вспомнила, что находится не дома, что скоро уже надо вставать (на часах было пять) — и настроение несколько испортилось. Она открыла глаза и приподнялась на локте, откинув со лба рыжеватую прядь волос.

Окна комнаты выходили во двор, типичный петербургский «колодец». Со своего места Поликсене была видна лишь коричнево-серая стена, и это зрелище вызвало у нее приступ уныния. Черное шерстяное одеяло, ужасно кололось. Правая щека зачесалась и, дотронувшись до нее, девушка нащупала волдырь от комариного укуса. Какая гадость — кажется, комары в этом доме не переведутся и зимой!

Шепотом выругавшись, Поликсена откинула одеяло и встала. Не надо было оставаться ночевать у Верки, но уж очень не хотелось возвращаться домой. Что-то совсем не нравится то, что происходит с матерью в последнее время. То, что молодится, что ходит в клубы — это ерунда, это ее личное дело. Но мать думает, что Поликсена сама такова — мода да парни на уме. И вот это было уже совсем плохо.

Мать разузнала про историю с Дехой и Светкой.

Ну, это тоже чушь. Конечно, можно бы и не влезать в личные дела, никто ее об этом не просил. Но знает — и ничего страшного.

Нет, тут есть что-то еще — очень неприятное. Значит, она решила, что должно составлять счастье для ее дочери?! Сама решила, не посоветовавшись…

А лучше бы называла не «Поликсеночкой», а Ксеной. Вот именно так. Она матери сколько раз говорила — и без толку. «Что это еще за имя такое — „Ксена“? Как собачья кличка!» Ну не станешь же объяснять, что это — из скандинавских мифов, мать этого просто не поймет. «Ведь знаешь — история с географией…»

Нет, было что-то очень неправильное в этом послании с пожеланиями. Конечно, это глупость несусветная и чушь собачья, но почему-то Поликсену это очень задело. Потом она сама внимательно посмотрела анкету с тщательно обведенными матерью вопросами. Добрые пожелания — но исполнить их можно очень по-разному.

Ну, например, никогда больше не нуждаться в деньгах. Можно получить много денег и никогда в них не нуждаться. А можно… Кто у нас в деньгах не нуждается? Правильно — покойники, им деньги совершенно не нужны, хоть бомжам, хоть «новым русским».

Или — отправиться в самое длительное путешествие? Это куда, простите — на кладбище?

Было много другого, что наводило на какие-то нехорошие мысли.

Да взять хоть портрет этой самой Стефани Фабиан. Вроде, ничего особенного — симпатичная женщина в возрасте с пронзительными глазами, этакая добрая волшебница из «Золушки».

И сразу видно — иностранка. А присмотреться повнимательнее — жуть берет. Глядит-то она как-то нехорошо. Поликсена не могла сформулировать, что именно ей не понравилось. Но вот не понравилось — и все тут.

Ксена прислушалась. В квартире было тихо. Значит, Верка еще спит. И правильно, завтра же рабочий день, а не выходной. А ее сестры нет, это понятно.

Верка говорила, что она здесь бывает наездами, очень редко, а так — учится и одновременно работает. И какая-то у нее очень серьезная служба, чуть ли не казарменное положение. А вообще-то, интересная она личность, эта самая Ольга. Почти мифическая, во всяком случае, сколько Ксена здесь ни была, ни разу ее не видела.

Ксена вздохнула, добралась до своей сумки, висящей на стуле, достали сигареты и зажигалку. Пожалуй, Верка не обидится, если покурить на кухне около открытого окна. Сама Верка не курит, а ведь года два назад смолила как паровоз, прямо в школьном туалете. Помнится, когда Поликсена пришла в этот класс, они друг друга просто терпеть не могли.

А теперь — другое дело, лучшие подруги. Как все на свете меняется!

Она закурила, усевшись на низкий широкий подоконник. Ночное небо было покрыто тучами, казалось, вот-вот пойдет дождь. Прохладный ветер заставил Ксену поежиться. Оно и понятно, не май месяц. Тем более, не июль — время адской жары. А, может быть, гроза будет? Хотя — какая сейчас гроза?! Будет скучный занудливый дождик, только и всего. Хорошо, что зонтик догадалась захватить.

Она выдохнула ментоловый дым и подумала, что гроза пройдет мимо, когда она вернется домой — там тоже будет занудство. Мать, как всегда, когда Ксена остается у подруги, спрашивает, как дела — и ждет, что ей будет рассказана вся «правда», все самое-самое, безо всяких секретов. А что, собственно, рассказывать? Что уроки готовили? Что видик смотрели? Что в Интернете рылись, причем не на порносайтах?

Ну, вот в такое мать просто не поверит. Правда — она такая, всегда бывает невероятной. А потом начнутся беседы — ну, учеба учебой, но когда же, наконец… И друзей-знакомых у тебя мало, и с ребятами не очень ладишь, и вообще, в твои-то годы…

Все это будет подано как бы невзначай, но все равно вызовет раздражение.

Ксена бросила окурок вниз и почти со злостью посмотрела на дверь. Сон не шел, от нечего делать она вытащила из пачки сигарету и стала ее разглядывать.

Она любила именно такие сигареты — длинные, тонкие, изящные. И обязательно с ментолом.

Неожиданные шаги за дверью заставили Ксену вздрогнуть. Она быстро слезла с подоконника, закрыла окно и, схватив сумку, направилась к двери. На несколько секунд остановилась перед ней, нерешительно взявшись за ручку. Шагов больше не было, и Ксена почувствовала раздражение.

Чтобы хоть как-то успокоиться, она села на кровать, вытащила из сумки расческу и стала приводить в порядок длинные волосы, растрепавшиеся за ночь. Расческа то и дело застревала в спутанных прядях, и тогда девушка сильно дергала ее, не обращая внимания на боль и рвущиеся волосы.

«Ты должна быть женственной!.. Теперь так — современно. Это в наше время было по-другому — мол, нет мальчиков, нет девочек, а есть одни только пионеры…»

А может. Неплохое было время-то? — думала Поликсена. Может, поэтому и Гагарин в космос летал, и самыми сильными были — потому что не думали про всякую чушь? Про моды, про эту женственность, будь она трижды неладна, про то, как бы обзавестись кучей ненужных и бесполезных вещей.

Правда, бабушка (а ведь она была молодой как раз тогда) тоже непременно бы отругала Ксену за небрежение к своим волосам, да еще и добавила бы, что так можно за два года себе все волосы повыдергивать — и облысеть…

Ксена ощутила, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы. Бабушки вот уже полгода как нет. Через три дня ей исполнилось бы шестьдесят два года. В сущности, она Ксену и вырастила, во всяком случае, девочка в раннем детстве видела ее чаще, чем мать. Каникулы она всегда проводила у бабушки, а мать бывала только рада, убрав дочь с глаз долой. Это теперь она считает ее подружкой, а тогда Поликсенка была досадной помехой. Мать же все время ворчала, что бабушка совсем избаловала девчонку. Естественно, никакого взаимопонимания между ними не было и быть не могло. И Ксена это не забыла — и хотела бы, да не могла.

Поликсена провела рукой по щеке, вытирая слезы. Ей так не хватало беззлобного ворчания бабушки, ее поддержки. Вот ей действительно можно было рассказать абсолютно все, все фантазии и мечты. А теперь… А что теперь? Нет, мама есть мама, только они очень разные. Верка — и то гораздо ближе.

…Просто у бабушки было больное сердце. Просто лекарства не оказалось рядом. И ее, Ксены, тоже рядом не было. Она весело отплясывала на дискотеке, и мама была там же, а от беспричинной тревоги и страха она тогда просто отмахнулась. А потом был звонок — от соседей бабушки…

Тогда она чуть не потеряла сознание, с ней случилась настоящая истерика, пришлось даже вызывать «скорую». Поликсене сделали какой-то укол, от которого она уснула на сутки. То, что было потом, она помнила очень расплывчато. Может быть, оно и к лучшему…

Значит, были тогда «беспричинная» тревога и страх, о которых она не задумалась…

А что, интересно знать, происходит с ней сейчас?

Тоже тревога, тоже какой-то неявный страх? Почему? Неужели из-за этой глупости, которую затеяла мама?

После смерти бабушки днем она или сидела неподвижно, глядя в никуда, или, закрывшись в своей комнате, горько рыдала, не обращая внимания на стук в дверь и тревожный голос матери. Тогда Поликсене впервые и пришла в голову мысль, что теперь ее ничто не держит в этом мире. Именно тогда — и никакие друзья или подруги понять ее не могли.

Каждый человек, рождаясь и взрослея, получает все больше ниточек, связывающих его с окружающим миром. Мать, семья, дом, муж (или жена), дети, любимая работа… Чем больше таких якорей, тем сильнее ты привязан к этому миру. Оказалось, что у Ксены настоящий якорь был только один — бабушка.

Ее больше нет, Ксена свободна от этого Мира. В любую секунду ее может подхватить ветер и унести куда-нибудь далеко-далеко. Может быть, люди посчитают это смертью. Нет-нет, Поликсена совершенно не думала о самоубийстве. Точнее, думала, но равнодушно, не примеряя на себя. Самоубийство — это нехорошо, и неизвестно, что будет дальше. Вдруг — ничего? В ад или рай она не верила. Но проявить слабость было для нее вещью недостойной.

А еще через пару недель Поликсена стала выглядеть как обычно. И с матерью (та вообще не почувствовала потери) говорила как всегда. И с друзьями. Но что-то в Поликсене переменилось.

Например, прежде разрыв с парнем и лучшей подругой она наверняка посчитала бы трагедией. А теперь — приняла как должное: летите, голуби, летите, мне без вас еще и лучше.

Теперь вот учеба. Ей страшно хотелось подтянуться до Веркиного уровня. В конце концов, а чем она хуже. Верка в свое время была разгильдяйкой, каких поискать — зато теперь отличница.

А на самом деле Ксена просто ждала. Чего именно — не знала сама. Хорошего ли, плохого, страшного или нет — не существенно… Что-то должно произойти, и надо постараться принять это как должное. Так бывает со всеми, кто Свободен…

По коридору опять прошелестели шаги, на пороге появилась Верка.

— Ты чего в такую рань? — спросила она, увидев подругу.

— Да просто так. — Ксена пожала плечами. — Спать не хочется.

— А, ну тогда ладно! — махнула рукой Верка. — Ты из-за контрольной разнервничалась?

— Да не в том дело. — Поликсена слегка отмахнулась, словно бы хотела рукой отогнать комара. Но то был не комар, а ее собственные навязчивые мысли. — Знаешь, устроила тут моя матушка сюрпризец, — неожиданно сказала она. А потом, сама не понимая, зачем, пересказала Верке тот малоприятный разговор и историю с анкетой, отправленной черт знает кому.

— Вот ерунда-то какая! — воскликнула Верка. — Развлекается она, как знает — а тебе-то чего?

— Да вроде и ничего. Просто неприятно как-то. Вроде как за меня кто-то стал решать — что мне хорошо, а что — нет. А потом… Какая-то гадостная эта анкета.

— Ксен, не переживай, пошло оно все, — бодро сказала Верка. — А вообще, хочешь, я с сестрой поговорю? Оленька — она вроде как с психологией связана, во всяком случае, там, у нее на работе, психологи точно есть. Пускай подскажет, чего там да как.

— Да не надо бы, — вяло проговорила Поликсена и вдруг, вспомнив что-то, встрепенулась. — Слушай, ты ночью вставала? Час или полтора назад?

— Нет, а что?

— Да ничего. Вроде как шаги какие-то послышались…

— Ну, не знаю. Может, соседи — у нас все слышно…

— Да вроде как здесь.

— С ума сойти. Да ты и сойдешь — если о всякой ерундистике думать будешь! — решительно заявила Верка. — Давай лучше я кофе поставлю.

Кофе, вроде бы, помог — сознание Поликсены заработало нормально. И странная история с шагами в сонной квартире забылась сама собой — наступило утро.

Верка твердо пообещала посоветоваться с Ольгой, и столь же твердо свое обещание выполнила. Но мобильник сестры оказался отключенным, единственное, что она услышала, было «абонент отключен или находится вне зоны действия…» Так что оставалось только ждать.

Но подождать можно было вполне — по крайней мере, по мнению Верки, не верившей во «всякую ерунду».


Пока Верка разогревала завтрак, Поликсена проверила сумку, поразившись царившему там хаосу. Носовые платки, мелочь, фантики от конфет и жвачек, обертки от шоколадок и косметика. Ключи, дезодорант, и новый Макс Фрай. Это — не говоря про учебники. А еще — полудюжина шариковых ручек. Не то, чтоб они ей были так уж нужны, она не могла удержаться, если видела, что ручка или зажигалка (именно эти два предмета, и никакие более) валяются без дела.

«Пригодится», — и десятая ручка перекочевывает в сумку. Верка в шутку называла это мини-клептоманией.

Затем она все-таки прошла в ванную и взглянула на себя. Да что же это творится — кожа землистого Цвета, темные круги под глазами, измученное лицо, словно и не спала ночь… А главное — ощущение тревоги с приходом Верки, вроде бы, уменьшилось — но полностью проходить и не собиралось.

— Слушай, а ты не заболела? — участливо спросила подруга, заглянув в ванную.

— Нет, все нормально, — покачала головой Ксена.

— Ну, тогда собирайся, завтракай — и вперед!


Прохладный утренний воздух подействовал на Ксену самым лучшим образом. Прошло головокружение, стало легче дышать, а главное, почти исчезло ощущение подавленности.

Она шла, вся внутренне собравшись в привычном ожидании. Высокие каблуки ее черных туфель стучали по асфальту, отсчитывая шаги. Как часы, подумала Ксена.

Цок-цок, тик-так.

С каждым шагом, с каждой секундой приближаясь к тому неведомому, что ждало ее впереди.

Верка о чем-то болтала — кажется, все о своей Ольге, о том, что сестра была в Англии, что, если Верка поступит в следующем году, то Оля твердо обещала ей загранпоездку на выбор.

— А может упросить ее да твою мамашу — и вместе куда-нибудь.

— Ага, — машинально ответила Поликсена. — В Париж, например, — почему-то добавила она.

— Ну, там язык знать надо, — проговорила Верка.

А Поликсена удивилась самой себе. Ну, с какой стати именно в Париж? Почему — именно туда? Если уж ехать, то или куда-нибудь на юг, или действительно в старую добрую Англию — поближе к Стоунхенджу и эльфийским холмам.

Так и не решив, с чего это она заговорила про Париж, Поликсена решила выкинуть эти мысли из головы. Да и все остальные, которые мешали сосредоточиться на предстоящей контрольной.


Глава 13 Осмотр на месте Санкт-Петербург, сентябрь 2010 г | Охота на Голема | Глава 15 Поиски вампирши Санкт-Петербург, сентябрь 2010 г