home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

«Бесы» наносят удар

Санкт-Петербург, сентябрь 2010 г

Жаклин ворвалась на станцию метро с той стороны, где был выход — о том, что надо обойти здание да еще и подняться по огороженной непонятно зачем части лестницы, она и не подумала. Было совершенно не до того.

Сейчас место разума занял один-единственный инстинкт — инстинкт выживания.

В вестибюле стояла какая-то молодежная компания, Жаклин едва не сбила с ног девицу, услышав за спиной сдержанное ругательство. Даже пройдя через турникет (к счастью, жетоны Жаклин купила заранее), она не смогла остановиться — пробежала несколько десятков ступенек — до того момента, когда сознание, наконец, полностью включилось.

Никаких чудовищ в метро быть не должно! Правда, в Запределье встречается и кое-что похуже, но она-то пока что здесь!

Что же творится, почему на нее напали — и кто? То, что нападение случайным не было, Жаклин поняла вполне отчетливо. На нее набросились в тот момент, когда она пыталась дотянуться до очередного МЕЧЕНОГО — и это ей почти удалось. Конечно, он мог зайти в магазин, но потом все равно отправился бы домой — по малолюдному кварталу. Она уже выслеживала его в этих краях.

Вот-вот, уже выслеживала. Уже появлялась здесь, на этой станции метро. А значит, ее здесь ждали очень даже неслучайно. Если бы это было простое нападение, набросились бы и на МЕЧЕНОГО. Да нет, какое там простое — просто напасть могут люди, а не…

ЭТИ людьми не были — вот что оказалось страшнее всего, вот что заставило Жаклин бежать, сломя голову! Больше всего они походили на живых мертвецов из какого-нибудь фильма ужасов. Она сошла с эскалатора на почти пустую станцию, остановилась, увидев свое отражение в зеркальной арке. Удобная станция, ничего не скажешь — если за ней следят, если есть погоня, она наверняка ее заметит. Кстати, насчет «следят». Перед тем, как на нее накинулись эти существа, у Жаклин возникло какое — то странное ощущение — как будто кто-то и в самом деле следил за ней. Хотя она все проверило, и уж никаких «хвостов» быть не могло.

Так что же, все-таки, произошло?

Она присела на скамейку в ожидании поезда. Нужно ехать к себе домой, охота на сегодня закончилась…

Стоп, закончилась ЕЕ охота! А вот у тех, кто охотится за ней, она могла только начаться. И кто может сказать, не ждут ли ее в подъезде такие же существа?

Неужели тварь поняла, наконец, кто именно ей угрожает, и принялась за дело всерьез? Такое можно было допустить, но Жаклин представляла себе нечто совершенно иное — тварь или загнется в Париже, или же явится сюда уже ослабленной. И тогда Жаклин найдет способ с ней управиться — раз и навсегда. А теперь оказалось, что все иначе — на нее саму открыли охоту.

Подошел поезд, Жаклин вошла в вагон, предварительно очень внимательно осмотревшись. И тут же подумала, что слишком легко поддалась, что ее нервное расстройство было бы сейчас очень на руку твари. Ну, если хорошо подумать, откуда здесь могут взяться те, кто станет следить за ней? Так можно дойти и до мании преследования.

Но беспокойство так просто сдаваться не собиралось. Она чувствовала, что незаметная слежка за каждым ее движением идет и сейчас — вот только с чего бы это? И кто мог следить? Может быть, тот парень и девушка на сиденье напротив, которые целуются при всех и ничего не желают замечать. Или женщина, демонстративно отвернувшаяся от них — может, именно она — источник беспокойства? О, Всевидящее Небо, о, Верховное Существо — какая же это чушь!

Поезд миновал две станции, прошел строящуюся, но так пока и не построенную «Адмиралтейскую» — и вновь прибавил скорости. Жаклин решила, что выйдет на следующей станции — просто выйдет на свежий воздух, немного пройдется, чтобы успокоить нервы.

Следующей была «Сенная» — место, где всегда много народа. Уж там-то никто на нее набрасываться не станет, это гарантировано. Почти гарантировано.

На Сенной площади около павильонов и в самом деле толпился народ. Жаклин задумалась, куда ей, собственно, идти. Почему-то на свежем воздухе легче ей не стало — снова появилось это отвратительное ощущение слежки. Но, сколько бы она ни наблюдала за окружающими, увидеть «хвост» ей так и не удалось.

Но здесь, по крайней мере, было вполне спокойно. Конечно, толпа сейчас, поздно вечером, была не самой приятной. Жаклин неожиданно улыбнулась, подумав, что всю жизнь сторонилась толп — а теперь приходится спасаться именно среди людского муравейника.

Пожалуй, ей сейчас требовалось перекусить. Конечно, не так, как должно — но где здесь, скажите, можно достать кровь, хотя бы и бычью или свиную?

Но, по крайней мере, человеческая пища ей сейчас не повредит.

Она подошла к лотку, за которым стояла тетка, больше похожая на молотобойца, чем на продавщицу. Тетка весело рекламировала свой товар, то и дело выкрикивая — неожиданно мелодично:

— Пирожки горячие! Сосиска в тесте! Последние остались!

Жаклин положила деньги на прилавок, подумав, что следовало бы уже начать экономить — приехав сюда, она взяла не слишком много средств.

— Сосиску в тесте. Одну, — тихо проговорила одна.

— С горчичкой, с кетчупом? — деловито осведомилась тетка, на мину прервав свои выкрики.

— С кетчупом, — решила Жаклин. И не просчиталась — тесто оказалось настолько жирным, что без приправы проглотить это оказалось слишком трудно.

Она отошла к скамейкам.

Теперь, слегка перекусив, Жаклин подумала, что поступила довольно глупо, оказавшись здесь. Если те, кто следят за нею, переодеты нищими, то здесь для них самый настоящий рай — затеряться в этой толпе нищему или бездомному («клошару», — подумала она про себя) ничего не стоило.

Выходов с площади было несколько. Лучше всего было пойти по освещенной Садовой улице к Невскому — уж там-то она точно оказалась бы в безопасности. Там, пожалуй, и ночью бояться нечего — ну, или почти нечего. Но сейчас было еще не поздно. Ее беспокоило другое — следует ли сегодня появляться на своей съемной квартире. Если кто-то принялся за нее всерьез, то обнаружить квартиру будет очень даже просто. Пожалуй, лучше было бы переночевать где-нибудь в другом месте. Да хоть на вокзале! А еще лучше — в Интернет-клубе на Невском, который она хорошо запомнила во время своего «патрулирования» города. Конечно, это расходы, но от них зависит выживание.

Жаклин поднялась и медленно, стараясь идти ровно, словно бы и не было ни слежки, ни нападения, двинулась к Садовой, к тому самому отрезку, который соединяет площадь с Невским. А может, махнуть на все рукой — и уйти в Запределье? Это тоже вариант, но его надо приберечь на самый крайний случай. Запределье в этом городе весьма и весьма небезопасно само по себе. А уж если за ней следит тварь, то ей вполне по силам организовать в Запределье «комитет по встрече».

Сенная была и осталась неким центром торговли — причем, не рыночной, а самой что ни на есть базарной. Стоило Жаклин сделать пару шагов — и она очутилась в узком пространстве, по которому могли идти пешеходы — весь остальной тротуар был занят бесконечными разложившими свой товар «купцами» и «купчихами». Чего тут только не было — от носков и детских игрушек, до деталей водопроводных кранов.

Но сейчас никто из этих самостийных продавцов Жаклин не интересовал.

Она прошла мимо банка, посмотрела на темнеющие впереди арки Апраксина двора — и решила, что если и устраивать где-то нападение, то лучшего места будет не найти. Поэтому она перешла улицу и двинулась по более свободному пространству, все так же глядя в сторону Невского.

Но она успела пройти только пару десятков шагов. Резкий удар свалил ее с ног, когда она проходила мимо темного переулка. Жаклин успела разглядеть угол здания — почему-то она заметила скульптуру — выпирающие из фасада лица, словно бы пытающиеся мучительно проломиться через камень. И это все. Боли Жаклин не почувствовала. Зато ощутила запах — мерзкий запах гниения.

Ее куда-то волокли — молча и деловито. Для этого надо было обладать немалой силой, но похититель, видимо, был вполне силен.

Она получила еще один удар, попыталась вывернуться, а потом что-то случилось с миром. Дико закружилась голова, и она потеряла сознание.


* * * | Охота на Голема | Париж, 1794 г.