home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3. Закомые Старые - проблмы новые

- А я-то переживала, что у него девушки нет!

Низкий хрипловатый голос Нюки заставил меня от неожиданности подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Люция только скосила глаза на горгулью и, слабо улыбнувшись, вновь склонилась над картой.

- Что вы без меня замышляете? Переворот? Захват новых земель? Или просто очередное дело? - теперь утихомирить мою напарницу не могли никакие силы Вселенной.

В один прыжок она преодолела расстояние от окна до кровати, на которой, ввиду недостатка мебели, мы с вампиршей расстелили карту Шеехра. Я не торопился обставлять квартиру чем попало, копил деньги на нормальный ремонт, за что регулярно выслушивал упреки горгульи. Вот и сейчас:

- Дожили! У него работа в постельном режиме! Ответь, чем нужно заниматься с красивой девушкой на широкой кровати?

Люция рассмеялась, а я закатил глаза к потолку. Я действительно терпимо отношусь к вампирам, но чтобы настолько…

- Ванитар, в двух словах, пока Тирель с Тарвисом и Миролом тянут свои тушки на третий этаж, колись - во что вляпался?

Всевеликий, она целую делегацию с собой привела! Я смирился, что спасать Энафара придется в компании Тиреля с Нюкой, даже морально готовил себя к предстоящим нотациям. Но впутывать в дело Тарвиса Бреса - Лягушонка… Я не вынесу подобного издевательства.

- Ты обещала одного Тиреля, - процедил я.

- Я их позвала, - спокойно отозвалась Люция, выдержав мой разозленный взгляд. Вот кто заговоры за моей спиной плетет! - Ньего тоже в курсе, - она решил меня добить - Если все пройдет тихо и с пользой для огнеметателей, он пропустит мимо ушей неизбежные шепотки.

Ого, Главный Охотник отыскал в деле свою выгоду. Теперь визит к карликам не личные проблемы, а полноценное задание.

- Привет, напарник, - первым зашедший в комнату Тирель бесцеремонно подвинул меня к Люции и плюхнулся рядом на кровать.

Лягушонок Тарвис придирчиво осмотрел голые поштукатуренные стены и ухмыльнулся. Малыш Мирол с сомнением попинал предложенные горгульей ящики и, стащив покрывало с нюкиной лежанки, устроился на полу. Я почувствовал себя лишним. Ребята, вы не против, если я бочком-бочком и за дверку, воздухом зимним подышу, на солнышко послеполуденное полюбуюсь?

- Куда? - цапнул меня за плечо Тирель. - Вначале внятно и обстоятельно объяснишь - зачем понадобилась спасать обобравшего тебя афериста. Помнится, сам радовался пару месяцев назад, какое достойно наказание измыслил ему Всевеликий.

- Да, Ванитар, мы заблудились в дебрях догадок, - поддакнул Тарвис, ухмыляясь еще шире, хотя казалось - шире невозможно. Всегда поражаюсь талантам коллег!

- Лично хочу отомстить, - я попытался обойтись без лишних откровений.

- Э, не выйдет, дорогой, - нежно обняла меня Люция, убирая пряди темно-красных волос с шеи и согревая дыханием место предполагаемого укуса. Я дернулся, высвобождаясь из ее объятий. - Так тщательно ты не готовился даже разыскивая исчезнувший караван с алмазами.

Короче, они меня уломали. Я пересел с кровати на пустующий ящик рядом с Тарвисом (только для того, чтобы не видеть ухмыляющуюся лягушачью физиономию) и приступил к рассказу, как полагается, начав с предыстории. Зачем облегчать жизнь слушателям?

- Мой отец был проповедником…

Ошибаются те, кто приравнивают их к жрецам. Проповедники не просиживают дни в храмах, не принимают подношения верующих. Они эмиссары истинной веры, и призваны нести ее свет в самые отдаленные уголки мира, не считаясь с опасностями. Мой отец, вселяя в людские сердца благоговение перед Тарденом и Соэрой, не появлялся дома по году. Я помнил лишь расплывчатый образ высокого, коротко стриженного мужчины с жесткими чертами лица. Помнил, что у отца были тяжелые руки и низкий звучный голос.

Он погиб, когда мне было пять с половиной лет. Матери прислали скупое письмо и кое-какие его личные вещи, уцелевшие после того, как проповедника Дильтара Гареса растерзала толпа фанатиков черной богини. И не спасла его хваленая божественная магия, благодаря которой жрецов иногда величают одиннадцатым Орденом.

По достижении семи лет я должен был пойти на обучение в храм, но именно тогда в жизни матери возник Солев, и жрецы ретировались. Я бы хотел назвать этого человека отцом, но он пожелал остаться учителем и другом. Я не в обиде на него. Солев сохранил память о моем происхождении и вселил в сердце гордость за погибшего родителя.

Два с половиной года назад, когда срок обучения подошел к концу, я получил из рук матери небольшую серебристую коробку. Оказывается, Дильтар отдавал себе отчет, что может не вернуться домой, и оставил мне запечатанное послание.

- Открыть короб сумеешь только ты по достижении определенного уровня силы, - предупредил наблюдавший за нами учитель. - Я не представляю, что внутри, твоя мама тоже.

Так я получил в распоряжение коробочку из неизвестного материала без намека на крышку и даже соединительные швы. Я слышал о таких запечатанных сувенирах, потому не удивился, послушно таскал с собой, пока не осел в Гриврисе и сдуру не сдал в банк вместе с другими, как мне тогда казалось, ценными вещами. Сдал скорее за компанию с Энафаром, в чем сейчас раскаиваюсь.

- Вот почему мне нужен бывший партнер, - изложил я самую явную причину поисков и демонстрируя на ладони высветившуюся треть номера банковской ячейки.

- Твоим учителем был Солев? - ни сколько не впечатлившись моей способностью проявлять чары ключников, удивленно воскликнул Тирель. - Тот самый Солев, победивший в прямом поединке Мастера Сальвадора?

Да, именно из-за этого поединка учитель вынужден был бежать на острова. Удивленный исходом поединка Мастер с ходу пообещал Солеву должность Первого Мага в любой из резиденций, хотя чародей не знал ни единого заклинания из магии ключников. Свободолюбивый Солев посмеялся над предложением и, поскольку собирался в очередное путешествие, поклялся - как только вернется, так сразу и приступит к исполнению обязанностей. Теперь нет ему обратной дороги, ибо клятвы, данные дракону, следует исполнять.

- Разве я не говорил? - я был уверен, это всем известный факт.

- Нет, скрытный ты наш, - Тирель покачал головой. - Теперь понятно, отчего Ньего вцепился в тебя мертвой хваткой.

В пору лопнуть от гордости. Но Нюку не впечатлил мой учитель.

- Не сходится, - фыркнула она. - Если они собрались бежать, зачем было снимать ячейку на троих?

Я сам не находил ответа на вопрос.

- Предполагаю, кредиторы явились раньше, чем ожидали мошенники, - выдал я единственное правдоподобное объяснение. - Одного не понимаю, в чем интерес огнеметателей?

Тирель выудил из кармана листок, развернул и прочитал, вкладывая в голос максимум драматичности:

- Орден Огненных теней разыскивает чародея пути Эффра Вуса, известного как Энафар, Жоэр, Кэораль и прочее, прочее, прочее, - маг многозначительно кашлянул и взмахом руки проиллюстрировал длину списка имен, - за ограбление резиденции в Вивне. Кстати, - отвлекся он от чтения, - сведения секретные.

- Но он же… Он не знал магии! - у меня отвисла челюсть. Что я вообще понимаю в людях, если проглядел дар у человека, которому доверял целый год жизни?

- Он и сейчас не знает, - успокоила меня Люция. - В Ордене Путей он проучился всего пару месяцев, пока маги не убедились в абсолютной бесполезности паренька, не смотря на природный дар запутывать следы. Потому огнеметатели не могли найти твоего Энафара пять лет. Если бы не ты, и не нашли.

Впору от гордости нос задирать.

- Все украденное давно конфисковано у перекупщиков, - успокоил меня Тирель. - Но Орден не желает оставлять вора безнаказанным. Мы отыщем его и проводим в тюрьму здесь, в Манеисе.

- Ассельна, случаем, тем же даром не обладает? - поинтересовался я.

- Не могу сказать, - призналась Люция. - Но след ее теряется где-то в окрестностях Манеисского княжества.

Что же, вначале Энафар.

Моей частью в подготовке путешествия стала добыча летающего экипажа. Несмотря на все усилия огнеметателей, экипажи их производства покидать территорию княжества не имели права якобы для проверки безопасности полетов. Не лучше дела обстояли у оборотней с ключниками. И даже слово знаменитого Мастера-дракона было бессильно переломить упрямство Совета Орденов во главе с Берсаем. Зато производство вертолетов Сарендины активно налаживалось по всему Шеехру, опять же - "в испытательных целях". Я не особо интересовался политикой, но новости долетали и до меня.

Мои помощники даже не обсуждали, кому именно следует уламывать Сарен… увы, всего лишь Дису. Я должен был поведать женщине, сохранившей за собой имя госпожи Грит и право собственности на важное изобретение, романтическую историю о моей неземной любви к Ассельне и желании совершить подвиг - спасти ее брата ради благосклонности возлюбленной.

Зимой Сарендина обосновалась в манеисской квартире. Туда лежал мой путь на следующий день после первого совещания. В воздухе кружили мелкие снежинки, таявшие, недолетая до земли. Слабое солнышко играло в прятки за белыми растрепанными тучами. В Манеисе никогда не бывает настоящих зим, таких, как в Гриврисе - с метелями, морозами. Помнится, там моя южная душа сворачивалась в плотный клубок и леденела. Как живут люди северней Гривриса - не представляю. Говорят, в некоторых областях Шальты небо от холода окрашивается во все цвета, и это явление зовется северным сиянием.

Женщина открыла дверь сразу, и я удивленно разинул рот. Вместо неухоженной неряхи меня встретила аккуратная, красивая молодая женщина лет двадцати семи на вид. Шикарные волосы золотились, собранные в две толстые косы. Длинное платье было чистым и выглаженным.

- А ты не изменился вовсе, - невесело усмехнулась она, верно разгадав причину замешательства гостя.

Она сделала шаг в сторону, пропуская меня в прихожую, захлопнула дверь и повела через большую залу в кухню, поинтересовавшись через плечо.

- Ненасытная Вольница желает и дальше портить жизнь излюбленной жертвы?

По идее я должен был оправдываться, но не стал. Я делал свою работу и единственное, о чем переживал, так о гибели изначальной Сарендины.

- Молчишь, - укоризненно покачала она головой и присела на стул.

- Я не хотел ее смерти, - я поискал глазами, куда бы сесть и выудил из-под стола табуретку.

- Как и моего перемещения сюда, как и поступка, который вы сочли предательством. А я всего лишь желала любви! Любви, которую не получила в родном мире! - запальчиво сказала она.

Я почувствовал себя неуютно. Если она заплачет, я уйду. Не выношу слез. От них хочется спрятаться куда-нибудь поглубже, подальше, законопатить все дырочки, связывающие с внешним миром…

Но она не заплакала, только пожаловалась:

- С тех пор, как я здесь, все стремятся использовать меня. Даже он. В первую очередь он, - она отвернулась к окну. - Ему и ребенок наш не нужен. Только вертолеты, будь они прокляты! Я не обязана жить за нее! Не обязана воплощать в жизнь чужие мечты! У меня собственные имеются!

Меня неприятно удивило, что при произнесении столь эмоциональной речи она неподвижно сидит на стуле - безвольная и сломленная.

- Мне жаль, Диса. Прости, если сможешь, - поддавшись порыву, я встал перед ней на колени. Прости за то, что исковеркал твою жизнь.

- Паркет грязный, Ванитар, - не оценила она. - Не тебе просить прощения, а Берсаю. Я еще не вступила в Орден, и не вступлю, если он не изменит своего отношения. Я не нужна ему, и сын, которого ношу под сердцем, не нужен.

Всевеликий, мне лучше не заикаться о цели визита. Я не имею права о чем-то просить эту женщину.

- Мне жаль.

Я встал и поклонился, собираясь сбежать и никогда больше не переступать порог квартиры Дисы.

- Не торопись, - она подняла голову. - Ты не просто так пришел. Экипаж нужен, по глазам вижу.

- Нужен, - не стал врать я. - Для опасного дела.

Она кивнула, сходила за шапочкой слухаря, нацепила ее на голову и минут пять пребывала в прострации, невидяще глядя в одну точку и лишь изредка шевеля губами.

- Ступай в вертолетный центр, выберешь любой.

Я снова ей поклонился.

- Чем-нибудь я могу…

- Помочь? - грустно закончила она мой вопрос. - Разве что продать рецепт самого сильного на свете приворотного зелья для Берсая. Этот человек любит себя и собственную должность. Да о чем я, тут приворотное зелье бессильно, - она вздохнула. - Иди. И удачи тебе, Охотник.

Я не стал задерживаться в ее квартире, побежал забирать экипаж, чтобы возница отвел его на крышу Вольницы. На душе было гадко.

Переговорив с Ньего Регаром, желавшим быть в курсе подготовки, я направился по магазинам за экипировкой для себя и горгульи. На углу улицы Старых карет и Пивной я замедлило шаг. Так и знал - следят. Следят с того времени, как я вязался в дело Сарендины.

Поначалу слежку я не просек, удивляясь неясному беспокойству и тоске. Последняя привлекла в квартиру бормотуна, а я даже не насторожился. Только после тесного общения с Берсаем я понял причину тревоги - обо мне кто-то постоянно думает, повторяя имя по нескольку раз на день. Причем размышления эти не сулят мне ничего хорошего.

Следили ненавязчиво, словно проверяя - на месте ли я, не сбежал из города? Потому заподозрил неладное я два месяца назад. Что им нужно? Влияния на изобретательницу я не имею. Вызвать в многострадальное тело еще одну душу по книгам Сарендины может любой достаточно сильный чародей.

Или не в Сарендине дело? За восемь месяцев работы в Вольнице вместе с Тирелем и Нюкой я раскрыл немало щекотливых дел. Кому понадобился рядовой Охотник?

Я резко обернулся и увидел его - невзрачного человека в светлом плаще не по сезону. Значит, либо огнеметатель (что вероятнее всего, если дело связано с Сарендиной), либо северянин. Тогда нынешний морозец для него - лишний повод проветриться.

Понимая свой просчет, человек отвернулся, смешался с толпой. Я раздосадовано присвистнул. Поторопился. Следовало заманить его в проулочек и там скрутить. Ладно, забыли. Умные мысли частенько подтормаживают.

Решив, что похищение Энафара сейчас гораздо важнее, я выкинул из головы преследователя, пообещав побеседовать позже с Ньего. Уж он-то будет в курсе решений руководства резиденции и на прямой вопрос вряд ли станет отнекиваться.

Так что я встряхнул головой, прогоняя неудачные мысли, и вошел в первый магазин. Для начала следует одеться подобающим для путешествия образом.

Вылетели мы только через десять дней. То Тарвис завершал затянувшееся дело. То Люцию отослали в резиденцию проклинателей с секретным письмом.

До сего момента вертолеты я обходил стороной, считая слишком ненадежными и опасными, поэтому первую треть пути настороженно поглядывал в круглое окошко и прислушивался к шуму винтов.

Мои помощники тоже не скучали. Тирель недовольно морщился, листал рекламные материалы, в красках расписывающие преимущества экипажей огнеметателей перед "неуклюжей каракатицей Сарендины". Тарвис донимал Малыша последним городскими сплетнями. Гигант благосклонно выслушивал болтовню, кивал невпопад и хрустел сухариками. Выполнявшая обязанности возницы Люция объясняла принципы управления летающим экипажем любознательной Нюке.

Летели мы в городок Плес на границе Западных степей. Именно там коротал зиму клан фуфы Хифы вместе с челядью и рабами. И самое главное - с их чародеями, именуемыми постуканами. Постуканы били в большие кожаные барабаны, концентрируя силу и направляя ее на противников через барабанные палочки.

По свидетельству зачитанной мною до дыр книги: даже у самых искусных магов в присутствии постуканов творимые чары теряли половину мощи. Единственными магами, способными сопротивляться чарам степняков, были водомерки. Изучит данный эффект, как и захватить в плен чародея кочевников желающих не находилось. Как шутил Тарвис - мы будем первыми.

Под вертолетом проплывали погруженные в зимний сон поля и посеребренные инеем леса. Деревеньки и городишки мы аккуратно огибали, выполняя запрет на полеты над человеческим жильем. Постепенно я начал испытывать удовольствие от полета и даже не стремился выходить из экипажа, когда мы приземлялись для дозаправки.

Каждую остановку вертолет облепляли зеваки, стремящиеся потрогать, рассмотреть получше чудо техники. Общаться с ними выходил Тирель. Огнеметатель живописал недостатки вертолета и неисчислимые достоинства экипажей, произведенных в его родном Ордене. Из-за того что полет носил скорее рекламный, чем практический характер, в Плес мы прибыли на второй день.

Город расположился на холме, стекая вниз одноэтажными домиками. Желтоватые каменные и деревянные стены и светло-коричневая выцветшая черепица заставили сравнить открывшийся вид с трухлявым пнем, на котором после дождя высыпали грибы.

Вертолет оставили на стоянке постоялого двора на окраине. Нам еще предстоит нарушать закон. К чему привлекать лишнее внимание заранее?

Стеречь ценное средство передвижения поручили Малышу, как наиболее крупному и бесполезному в разведке, а сами направились на поиски пристанища фуфы. Солнце исчезло с небосвода, отчего окружающие краски меркли и сливались в одно серо-коричневое пятно.

Шагая по узким улочкам окраины, Тарвис строил планы:

- Вначале нужно собрать сведения о кочевниках, - вещал он, мечтательно втягивая носом ароматы из трактиров.

- Вначале посмотрим, куда нам предстоит пробиваться. Следует выяснить, здесь ли Энафар, - возражал Тирель.

- Да как ты не понимаешь, мы потеряем эффект внезапности! - упрямился Лягушонок.

- Не мы, а Ванитар. Зато при его появлении больше шансов, что Энафар подаст знак.

- Как же, выбежит навстречу с мешком денег и мольбой о прощении, - съязвил я.

Общаясь в таком духе, мы приблизились к площади, на которой возвышался зимний особняк главы клана степняков. Мои коллеги как-то неожиданно быстро растеклись в разные стороны, мол, мы вовсе не с тобой, выкручивайся, как хочешь. Потому я поправил ворот куртки и размашистым шагом двинулся к высокому крыльцу трехэтажного деревянного дома.

Фуфе было не чуждо прекрасное. Дом он выбрал с резными ставнями и витыми колоннами, подпирающими навес над крыльцом. От непогоды дерево потемнело, но еще сохраняло толику очарования.

По крыльцу на коленях ползала женщина, старательно мыла полы. За ней равнодушно наблюдал воин в шапке-ушанке, в длинном для его роста полушубке и сапогах до середины бедра. Ростом карлик доходил мне до пояса, но выглядел свирепо: квадратное лицо, массивная нижняя челюсть, скошенный лоб… Он напомнил кулачных бойцов в Гриврисе, на которых мы с Энафаром пытались нажиться. Потому я не делал скидки на рост воина.

Тот заметил незваного гостя и легко сбежал по ступеням.

- На жилище равного небу Хифы недозволительно праздно глазеть! - предупредил он, как бы невзначай кладя ладонь на рукоять меча.

- Прошу прощения, почтенный, - я на всякий случай поклонился. - Я узнал, что мой брат Энафар, называемый среди близких Эффром, нынче состоит на службе вашего многоуважаемого фуфы.

На мою еще ни к чему не обязывающую фразу он отреагировал более чем воинственно - выхватил клинок, приставил к животу наглеца, покусившегося на собственность фуфы, и отчеканил скороговоркой:

- Здесь нет твоего брата, чужеземец! Все, кому дает приют фуфа, становятся ему братьями, позабыв о вашем презренном мире.

Каково самомнение!

- Извини, - я примиряющее поднял руки и отступил на шаг. Не хватало пораниться о его зубочистку. - Счастливо оставаться.

Эх, Люцию бы сюда. Не сомневаюсь, прими вампирша истинное обличие и вздумай взять штурмом дом, живых бы внутри не осталось. И не остановила бы ее никакая магия, кроме жреческой. Как известно, ни единое вредоносное заклинание на вампира в боевой трансформе не действует, а клинки степняков явно не содержат в себе толики заговоренного специальным образом серебра.

Увы, самый действенный способ освобождения Энафара Ньего Регар отмел сходу.

- Нам еще политических конфликтов с Союзом степных племен не хватало! Орден Огненных теней и так величают самым агрессивным!

Поэтому я поспешил покинуть площадь, чтобы через два квартала встретиться с коллегами.

- Пустая трата времени, - пожаловался я.

- Напротив, - возразила Люция. - Ты не следил за реакцией женщины на крыльце, зато я убедилась - воля рабов не подавлена до конца. Она с большим интересом наблюдала за тобой и прислушивалась к каждому слову.

- Каков план действий? - нетерпеливо пританцовывала на месте горгулья.

- Рассредоточьтесь по городу, поищите рабов, расспросите, - привычно распорядился Тирель. - Тарвис, иди по кабакам собирай любую полезную информацию.

- С этого начинать следовало, - лягушачий рот растянулся в самодовольной улыбке.

Водомерка помахал нам и бодро зашагал к ближайшей забегаловке. Я проводил взглядом его угловатую фигуру в синем плаще и обернулся к начальнику.

- Я тоже в город? - на всякий случай уточнил я, намереваясь спокойно подкрепиться.

- О, друг мой, - жестоко разрушил сладкие грезы Изгоняющий. - Пока другие шатаются по местным злачным местам, мы с тобой выучим одно очень сложное и интересное заклинание. Без него заглянуть в гости к фуфе будет проблематично.

Да, так и узнаешь, что все мероприятия распланированы от и до, а я до сих пор не в курсе.

Долгое и нудное занятие магией с Тирелем заставило о многим задуматься. То, что мне, чужому человеку, огнеметатели вручают секретное заклинание - ко многому обязывает. И слежку за моей скромной персоной объясняет сполна. Но то, что Изгоняющий готов поделиться тайной с остальными членами команды, указывает на чересчур крупные ставки в игре. И освобождением Энафара она не ограничивается.

Как бы Лягушонок не оказался прав - мы замахнулись на постукана. Замахнулись эффектно. Шума от вторжения в дом фуфы выйдет гораздо больше, чем от тихого визита вампирши.

Долго сидеть в своей комнатке в мало примечательной гостинице и предаваться размышлениям мне не позволили. На закате в номере собралась вся команда и принялась делиться добытыми сведениями за накрытым столом.

Первым, естественно, выступал Тарвис (кто его молчать заставит?). Разлив по чашкам дорогое вино, он пригубил и начал рассказ, сияя, словно солнечный луч на зеркале.

- В здешних кабаках готовят дерьмово, выпивка - вода, прислуга - хамы. Короче, все, как везде. Попался мне тут магазинчик…

Тут Лягушнок осекся, рассмотрев предупреждающий кулак Тиреля, и резко перешел к делу.

- Местные власти подозревают Хифу в насильственном удержании людей, но доказательств собрать не могут. Якобы его подданные опаивают молодых сильных мужчин и женщин, вынуждают принести клятву верности. Родственники не раз пытались отбить пленников, но те сами не желали уходить. На глазах у толпы и властей они отрекались от родителей и любимых. Маги не разглядели подавляющих волю чар.

Тарвис одним глотком осушил полчашки вина, блаженно вздохнул и продолжал:

- Похищения происходят летом, когда клан кочует по степи вместе с другими родами. Пока человека хватятся, пока на поиски отправятся, пока среди множества кланов отыщут нужный - теряется драгоценное время… У меня все.

Тарвис одарил Тиреля красноречивым взглядом - мол, смотри, и я могу быть краток. Огнеметателя не отреагировал на приступ косоглазия у Лягушонка, придирчиво осмотрел разложенную на столе снедь, притянул к себе тарелку начиненного миндалем чернослива и только потом обернулся к вампирше.

- Люция, что у тебя?

Та встряхнула густой копной черных кудрявых волос и неторопливо произнесла:

- Встретила четырех рабов, но на разговор согласилась всего одна женщина. Энафара она знает. Он убирается в покоях дочери фуфы. Полагаю, не только убирается. Мошенника здесь считают красивым. Бежать он не пытался, но вот что меня насторожило: его дважды пытались выкрасть. Во второй раз, моя собеседница поклялась Всевеликим, среди нападающих был жрец.

- Она уверена, что именно за Энафаром шли? - переспросил я, не удивляясь, скольким еще людям проклятый аферист испортил жизнь!

- Именно, - подтвердила Люция, грациозно забрасывая ногу на ногу. - Воины фуфы даже предлагали расправиться с чужаком, дабы не мешал клану, но Хифа запретил. Теперь он считает пленника особенным и бережет точно редкого зверя.

- Без женщины здесь не обошлось, - перехватила инициативу обделенная вниманием Нюка. - Комнаты дочери Хифы находятся на третьем этаже. Кстати, дом сверху до низу опутан защитными заклинаниями, точно сундук с книгами под кроватью у Ванитара паутиной.

Ах ты, гадость крылатая, только и ищешь повода, чтобы меня продать! Погоди, домой вернемся… Всего-то десяток дней не убирался, к делу готовился, а ты изнылась!

- Рядовые воины спят внизу в общей комнате на многоярусных кроватях, - вещала горгулья, как ни в чем не бывало проигнорировав мой свирепый вид. - Большая часть рабов - в задней пристройке. На втором этаже - знать и воины высокого ранга. На третьем - фуфа с родней и оба постукана. Говорят, третий чародей вместе с дежурным отрядом следит за табунами в степи.

- Иерархия, загрызи их вурдалаки, - многозначительно заявил Тарвис, поднимая вверх указательный палец. На кончике пальца возник миниатюрный водяной смерч, отчего воздух в комнате стал суше - маг вытягивал из него влагу. Словно ниточка из клубка, от смерча отделился ручеек и потек прямиком в рот Лягушонку. И кто говорит, что водомерки от вина не пьянеют?

- Фуфа практически не покидает дом, - продолжала Люция. - А если выбирается на прогулку - понаблюдать за процессией сбегается целый город. Фуфа едет на коне, по бокам скачут воины, впереди постукан с барабанами, по периметру - рабы на тележках. Хифа самолюбие тешит, горожанам хоть какое-то развлечение. Кстати, в ближайшие дни ожидать шествия не стоит. Прошлое было полмесяца назад. У меня все.

Тирель хмыкнул и надолго задумался, а когда заговорил, я понял - поводов для сплетен у местных прибавится на годы вперед.

Еще до пяти утра мы были одеты. Тарвис собственноручно размалевал лицо каждому защитным рисунком. Взглянешь на такое разноцветное чучело и не поймешь, кто перед тобой - человек или монстр из кошмаров. Толика водной магии и от собственного отражения в зеркале оторопь берет.

Люция в раскраске не нуждалась. Совершив трансформу, она заботливо чистила черные крылья и расчесывала когтистыми лапами густой мех на боках и животе. Нюка сновала вокруг вампирши, цепляла к ее кожаному поясу мешочки и колбочки со смесями.

После макияжа наступила моя очередь зачаровывать одежду каждому, создавая эффект смазанности, нечеткости движений. Теперь окружающие увидят расплывчатые тени, то и дело сливающиеся с окружающей обстановкой.

В гостиницу мы возвращаться не собирались, следовательно прибирать за собой пришлось тщательно. То есть повсюду разбросать необходимые улики. Да, я еще младенец в интригах и крупных подставах. Даже жаль сонных магов. Сквозь многослойную смесь грима и иллюзии я различил довольный блеск тирелевых глаз.

Вышли мы как все нормальные заговорщики через окно. Пробежка по спящему городу заняла четверть часа. В бледном мерцании двух фонарей, установленных в разных концах вытянутой площади, дом фуфы торчал черным обломком скалы. Снежные обводы на наличниках и навесе крыльца только усиливали впечатление.

Я остался рядом с Тирелем. Тарвис занял позицию у дальнего фонаря, присел на корточки, погрузил ладони в сугроб, ожидая сигнала. Нюка с Люцией караулили на крыше дальних домов.

Скоро, совсем скоро я увижу Энафара. Что ему скажу? Как поведу себя в его присутствии? До грубого мордобоя, как предлагали Нюка с Лягушонком (даже ставки делают по этому поводу, подлецы), не опущусь. Но и прощения от меня мошенник не дождется!

Тирель Гедари махнул рукой. Тарвис выпрямился, медленно разводя руки в стороны. Продолжая его движение зашевелились, всколыхнулись сугробы на площади и близлежащих кварталах. Огнеметатель резко откинул меня к стене и накрыл обоих прозрачным пламенным куполом. Во время! Снежная масса завертелась, закружилась, взметнулась выше крыш и устремилась к дому фуфы, облепляя стены.

- Бежим!

Тирель цапнул меня за руку и поволок следом за метелью, на бегу приоткрывая в пламени проход для Лягушонка. Тарвис не зевал, ухватился за Тиреля.

- Магия! - скомандовал водомерка.

И мы втроем объединили стихии воды и огня. Вернее, объединили оба мага, а я подпитывал их силой.

Снег стучался в закрытые ставни, дерево стонало и скрипело под его ударами. Щупальца метели проникали в самые узкие щели, забивали их снегом. И уже там происходила главная подлость - снег таял и снова замерзал, и снова таял… И так несколько сотен раз за минуту. От чудовищных перепадов температур крошилось еще недавно прочное дерево, теряли силу чары степняков.

- Довольно.

Тарвис первым высвободил руку и замер. Наши помощницы не заставили себя ждать. С крыши по стене упала лестница. Тирель убрал пламенную сферу и первым уцепился за веревку.

Я вдруг ощутил, как встрепенувшиеся, растревоженные неожиданным шумом на улице степняки затихают, пойманные в плен сонными чарам. Губы невольно расползлись в улыбке. Мне нравилось работать в команде, тем более в команде победителей. Все-таки мои коллеги ужасно талантливые профессионалы!

- Ванитар, - сверху окликнул меня Лягушенок, - ты не с нами?

Так, гордиться собой и ребятам буду позже. Я мотнул головой, вышвыривая из нее посторонние мысли и вцепился в жесткую веревку. Сверху просвистела ставня, с грохотом налетела на козырек крыльца и рассыпалась, отбив от козырька приличный кусок. Мне показалось - размахнись я как следует и стукни кулаком по стене - проделаю дырку. Но экспериментировать было некогда.

Я перевалился через выщербленный подоконник. На третьем этаже сладковато пахло дурманкой - мгновенным снотворным (спасибо Люции с Нюкой). Брось такое в помещение и через минуту можно входить и делать со спящими хозяевами все, что заблагорассудится. Запрещенное средство обожали воры и наемные убийцы. По сведениям Вольницы, Орден Спокойных сновидений втихую приторговывал им и прочими помутняющими рассудок снадобьями, но добиться расследования было нереально, пока Мастер Берсай руководил Советом Орденов.

Тирель с Тарвисом распахивали одну дверь за другой, заглядывали внутрь и, неудовлетворенные увиденным двигались дальше. Спотыкаясь о раскиданные по полу подушки, я нагнал их, когда маги вошли в небольшую залу.

- Он, Ванитар? - обернулся ко мне Лягушонок. Я заглянул ему через плечо, посылая вперед светляк.

Ого, а неплохо пристроился грабитель! Мощный обнаженный торс северянина обнимала маленькая черноволосая женщина. Пока я стаскивал дочку Хифы, Тарвис сыпал скабрезными шутками в адрес любовников.

Долго возиться с Энафаром не хотелось потому я закутал его в одеяло и связал. Водомерка взял на себя инициативу по переноске тела. Он сделал все сложно и изящно одновременно. Вокруг северянина сконцентрировались капельки воды, завертелись, приподнимая мужчину над полом, потащили следом.

А- а, беззаботные тетери! Когда мы вышли в коридор, в унисон нашим сердцам ударил барабан. Постукан очнулся! Не успели!

Бум- бум-бум-м-м!

Тарвис оттолкнул меня к стене. Подоспевший Тирель привычно укрыл пламенем.

Бум- бум!

Волоча подушки и полосатые дорожки, срывая двери и портьеры, по коридорам полетел снежный буран. В очнувшихся ото сна и схватившихся за оружие людей вонзались иглы холода. Пальцы коченели, глаза слепли… Вдалеке загремело, затрещало. Пламя от сферы поползло по стене, но огнеметатель вовремя это заметил.

Я перевел взгляд на Лягу… Тарвиса Бреса, мага водной стихии. Его фигура возвышалась посреди снежно-ледяного безобразия, а у ног боевым трофеем крутился в коконе Энафар. Захотелось вырываться за пределы спасительной сферы, присоединиться к водомерке, на миг прикоснуться к увиденному величию… Не о таких ли внешних эффектах,. покоряющих воображение людей говорил некогда мой учитель? Если да, то с сегодняшнего утра я поклонник таланта Тарвиса.

Бум- бум! Барабум-бум-м-м!

Барабан не смолкал. К нему присоединился второй, третий. Чуть позже четвертый и пятый… Тяжелый рокот воинственной мелодии тянул к земле, отдавался в висках шумом крови. Глаза подернулись мутной пеленой. Сквозь нее казалось - в сфере Тиреля образовались прорехи, а метель Тарвиса утихает, теряет силу. Захотелось опуститься на пол, прикрыть глаза и раскачиваться в такт ударам. Бум-бум-бум!

- Это не наша война! Это не наши враги! Совесть свою береги - С поля срежения беги. А командиры все - на…!

Звонкий голос Люции и низкий глубокий Нюки неожиданно силились в унисон. Два крылатых чудища прилетели к нам на помощь, распевая старинный пацифистский гимн. Где они его выкопали?

Нарушенное чужим ритмом влияние барабанов странным образом ослабло, за что я был благодарен нашим летучим помощницам. Телу вернулась способность двигаться, голове - соображать. Я пихнул Тиреля кулаком в бок и рванул по коридору туда, где по-прежнему стучали барабанные палочки. Оседлав снежный вихрь, нас опередил Тарвис, горланя на ходу:

- Дом твой стал гулок и пуст. Милая любит других. Но ты прощаешь ей их. Сам на войне был, жених. Нынче война - твоя грусть…

Вот откуда стучат! Разозленный Тирель жахнул пламенем. Дверь задымилась и только. Тарвис отодвинул нас в сторону и атаковал ледяным тараном. Дерево неприятно хрустнул, покрылось трещинами и разлетелось в разные стороны. Осколок больно впечатался мне в лоб, но я поначалу даже не отреагировал на потекшую кровь.

Водомерка не рисковал, сыпанул пригоршню сорванных с пояса пузырьков. Фейерверк в комнате ненадолго сбил опять начавшую одурманивать мелодию. Я зашелся кашлем от вонючего дыма. Оба мага оказались внутри, а я решил побыть галантным, пропустив вперед себя Люцию.

Чернокрылая хищница решила магическую битву в два укуса, тогда как Тирель с Тарвисом бились над преодолением невидимой черты, отделявшей их от постуканов.

- Грузите тела, - разрешила вампирша.

Упрашивать нас не пришлось. Через устроенные на лестнице завалы и сугробы снизу пробивалась армия верных фуфе воинов. Пора было уносить ноги.

Люция с Нюкой ухватили по барабану и умчались вперед. Тарвис прикрывал нас до последнего. Мы успели добежать до окна, как по коридорам затопотали маленькие ножки.

Я решил не тратить время и сотворил простенькую иллюзию - стену огня. От пламени даже шел жар, не способный прожечь стену, но вполне правдоподобный для человека.

- Заклинание, Ванитар. То, которому я тебя учил вчера, - поторопил огнеметатель.

Запросто, мой друг. Мы соединили руки, сплели совместные чары. В воздухе под самым окном возникли маленькие сине-зеленые шарики, постепенно увеличивающиеся в размерах.

Удерживая подмышками младшего постукана, я прыгнул первым. Желеобразная поверхность шара всосала нас в себя. И мы рухнули вниз. Рухнули, чтобы удариться о сугроб и взмыть еще выше, чем прежде. За мной по улицам в шарах скакали коллеги.

Раз! Я точнехонько угодил в сеть, свисающую с вертолета. Два, три - ко мне присоединились товарищи.

Неожиданно легко вращая лопастями, вертолет поднялся в светлеющее небо. Мы покидали Плес, совершив то, что ленивые, размякшие в резиденциях маги ранее считали практически невозможным. Огнеметатели заполучили постуканов, я - Энафара, Орден Спокойных снов - крупные проблемы.

За городом мы приземлились в лесочке на расчищенной площадке. Шары один за другим лопнули, забрызгав своих пассажиров густой жидкостью. Бр-р-р! От запаха мяты и жженого сахара засвербело в носу.

Зато встречал нас не Малыш Мирол, а лучащийся удовольствием Ньего Регар собственной персоной.

- А где Малыш? - избавляясь от налипшей грязи и маскировочной раскраски, глупо поинтересовался я.

- Продолжат облет страны с пропагандистской акцией, - промурлыкал Главный Охотник Манеиса. - И вы все с ним за компанию. Не ты один, Ванитар, владеешь магией "нереальных привидений".

- А если иллюзию раскусят? - недоумевал я.

- Не успеют. Через час и, - Ньего сверился с часами, - двадцать восемь минут они отправят вертолет Сарендины в ремонт очень далеко отсюда, сами пересядут в экипаж и возвратятся в Вольницу с нами за компанию.

- Какая поразительная точность! - искренне восхитился я, не протестуя, что гораздо более быстрый Тирель похитил у меня боевой трофей - младшего постукана.

Зато различить подмену экипажа я сумел только приблизившись к нему вплотную. Иллюзия была наложена так искусно, что любой маг из Ордена нереальных привидений от зависти скушал бы собственную мантию.

- На том и держимся. Через три часа, как только по Вольницам пройдет первая срочная новость о происшествии, Орден Огненных теней подаст жалобу на использование экипажа в боевых целях и провокацию против огнеметателей в городе, где огнеметатели проводят рекламную акцию. Она, кстати, была согласована загодя.

Ньго хлопнул меня по плечу и забрался в экипаж. Я запрыгнул следом, выбрал место рядом с заклятым "компаньоном", бесчувственно болтающимся в одеяле, и принял из рук Люции бокал вина.

- Мы это сделали! За нас! - озвучил общее настроение Тирель.

Ньего потянул рычаги, гораздо более привычные для меня, чем кнопочки и колесики Сарендины, экипаж дрогнул и бесшумно вознесся под облака. Да, это гораздо круче, чем вчерашнее путешествие.

Я обернулся к Энафару. Что я сейчас чувствую? Удовлетворение? Скорее усталость. Осознание, что я сотворил, придет позже. В этот момент завернутый в одеяло человек был мне безразличен. За почти десять месяцев осталась горечь от предательства. Новые люди, новые события успешно вытеснили обиду, не позволили ненависти пустить корни.

Следуя заветам Тардена, я еще радоваться должен случившимся неприятностям. Не появись в моей жизни Энафар, не отправился бы я с купцами, не угодил в Нитерес, а потом в Вольницу. Тебя еще благодарить надо, заклятый партнер.

Я распутал веревку и вытащил его руку. Чтобы перенести часть цифр с его на мою ладонь понадобиться ключник. Но кто мне мешает убедиться - не отдал ли мошенник право пользования ячейкой Ассельне? Не отдал.

Теперь можно и побеседовать. Я быстренько привел северянина в чувства. Дорога долгая, наговоримся вволю.

Он заерзал, дернулся, не понимая, где находится и отчего вместо миниатюрной степнячки видит перед собой огромные черные глаза Люции. Вампирша с любопытством изучила пленника, презрительно хмыкнула и отвернулась. Только тогда Энафар соблаговолил повернуть голову ко мне и вскрикнул.

- Они и тебя нашли!

- Кто нашел?

На язык просились иные слова. Не так я представлял нашу встречу. Но мой нечистоплотный партнер напуган. Не так, - он в панике.

Рабство не сказалось на его мужественной мордашке, обладающей поистине гипнотической властью над женщинами: щеки розовые и округлые, цвет лица свежий, тело накачано…

- Те, кто охотятся за кладом! - выпалил он, опасливо косясь на моих спутников.

- Кладом? - я позволил себе удивленно изогнуть брови.

- Это из-за тебя! - рванулся северянин, высвобождаясь из одеяла.

Я не дал ему дотянуться до своего горла, отбросил к стене экипажа и посоветовал:

- Прикройся.

- Было бы на что смотреть, - не оборачиваясь, фыркнула Люция.

Энафар обреченно нагнулся за одеялом и натянул то до подбородка.

- Я не понимаю твоих обвинений. Зато могу предъявить свои. Ты обманул меня, ограбил, выбросил на улицу умирать. Ты год искусно играл роль лучшего друга, - я понял, что обида никуда не делась, просто затаилась в глубине души и сейчас готова вырваться наружу.

- Так это не они, - с облегчением выдохнул северянин, изучая моих спутников.

- Мы огнеметатели, - обратился к нему Тирель. - Помнишь таких? Пять лет назад налет на резиденцию, кража артефактов? А, Эффр Вус?

- Меня найдут у вас, - поник "партнер", - и убьют. В степи я был в безопасности. И если бы не вы…

В голосе пленника зазвучали обвинительные нотки, но увяли, наткнувшись на суровое лицо Тиреля.

- Сейчас ты расскажешь все с самого начала, - приказал мой Изгоняющий. И Всевеликий тебя упаси что-либо скрыть. Кто охотиться за тобой, и чем это угрожает Ванитару?

Я поежился от нехороших предчувствий. Зря связался с северянином тогда. И тем более сейчас зря вытащил подлеца из рабства. Я привалился к мягкой спинке кресла и мысленно попросил богов об удаче, подозревая, о чем пойдет речь. Солев предупреждал, а я отнесся к предостережениям с долей иронии.

Энафар тоскливо наблюдал за клубящимися за окном облаками, не решаясь заговорить. Тарвис поторопил его:

- Мы тебя сейчас привяжем на главной площади Манеиса, даже одеяло отберем. И те, кого ты так боишься, отыщут тебя в два счета.

- Я не знаю реальных заказчиков. Я общался со Сварлигом и его молодцами. Их план мне не понравился с самого начала, но предложенные деньги пересилили сомнения. Им нужен был некий предмет, который ты хранил. Но забирать его они не торопились, хотели удостовериться - умеешь ли ты им пользоваться. Бия, то есть Ассельна утверждала - серебряная шкатулка, в которой тот хранился, не вскрыта.

Спасибо, папочка. Спасибо, учитель. Подарочек вы мне сделали - врагу не пожелаешь. Теперь я точно узнаю, что скрыто в проклятой коробе! Это дело чести.

- Наниматели волновались и требовали, чтобы ты развивал свои магические способности. Тогда я предложил принимать ставки на бои, чтобы ты скопил денег и подготовился к вступлению в Орден. Мы быстро собрали требуемую сумму, но ты не торопился. Я был в отчаянии, задание рассыпалось в прах, Сварлиг грозил ужасными карами…

Да, мне было плевать на занятия. Я увлекся Ассельной, заинтересовался торговлей, ударился в чтение специфической литературы. То есть был готов вести образ жизни рядового чародея, магича по пустякам.

- Прием ставок привлек к нам ненужное внимание. Я испугался, что серебряную шкатулку похитят и придумал трюк с ячейкой. Сварлиг одобрил, надеясь - угроза нападения конкурентов подстегнет тебя к занятиям.

Я не выдержал, прыснул со смеха. Природную лень и скуку не перешибить никакой дубиной. Перед ними бессильны самые изощренные способы мотивации…

- Тебе было плевать. Меня беспокоил интерес Ассельны к твоей персоне, Сварлига тоже. Потому он предложил следующий ход - инсценировать наш побег. Я обрадовался. За год в болоте Гривриса я начал терять квалификацию. По сценарию тебе предстояло охотиться на нас, вспоминая все известные заклинания, требовать возврата денег. Или стать вором, то есть пойти в подчинение Сварлига. Но ты и здесь повел себя не как задумано.

Ага, "бывший друг", отложив месть до лучших времен, я начал искать деньги честным путем (я просто не додумался отнять у кого-нибудь требуемую сумму). Ты слишком плохо меня узнал за тот недобрый год.

- Когда долг удвоили, ты неожиданно выплатил его. Сварлиг и его наниматели были в ярости. Тогда-то я и подслушал их разговор. К Сварлигу поздно вечером пришел человек, сказал - от нас с Ассельной следует избавиться, как только мы передадим части номера ячейки.

- И вы сбежали, - резюмировал я.

- Да. Я предупредил ее запиской.

- Ассельна не знала о твоем таланте путать след, - покачал готовой Тирель.

- Не знала, - согласился Энафар. - Думаю, ее нашли. Я спрятался на границе Западной степи. Люди там всякие шляются, очередной чужак не должен был вызвать вопросов. Они выследили меня меньше, чем через месяц. За время скитаний я наслушался всяких чудес про степняков, потому едва почувствовал погоню, ринулся за защитой к местному фуфе.

- И дважды тебя не смогли отбить, - уточнил огнеметатель.

- Три - магическое число, - на лице Энафара читалась жгучая неприязнь к нам. Наше общество безопасным он не считал.

- Добрый у тебя был папаша, Ванитар, - невозмутимо заметил Лягушонок. - Что если его убили из-за содержимого короба?

Что думать, куда деваться от подозрений? Знал или хотя бы догадывался Солев о природе отцовского подарка? Подозревала ли мать? Но если бы учитель знал, кому, как не ему проще всего развить мои таланты и под чутким присмотром заставить ученика вскрыть отцовский дар.

- Ньего! - я вскочил и, протискиваясь между креслами, подобрался к Главному Охотнику. - За мной следили начиная с дела Сарендины. Я подозревал Орден.

Огнеметатель отрицательно покачал головой и потянул на себя рычаги. Экипаж разорвал пелену туч, искупался в солнечных лучах и нырнул вниз.

- Я ничего не знал о слежке, - признался он. - Если бы к тебе приставили человека, то только через меня. Но я все равно поинтересуюсь в резиденции.

Ясно. Я влип. Стоит связаться с учителем. Этим я и займусь по возвращении в Манеис. Кстати, вон сквозь дымку нижнего слоя облаков проступили его очертания.

Мы сели неподалеку от ворот, забрались в поджидающий экипаж и рванули в Манеис - прямиком в Вольницу, где сгрузили пленных. Нюка меня бросила. Едва экипаж миновал городские ворота, она полетела домой напрямик - отдыхать.

Зевая и отпиваясь горячим чаем с вареньем, я полчаса прождал ключника, после чего с чистой совестью сдал бывшего партнера огнеметателям. Две третьих адреса ячейки у меня имеется. На ладони Энафара теперь красуется измененный номер. Память "другу" подправил проклинатель, так что о встрече со мной он благополучно забыл. Про огнеметателей тоже, подозреваю, скоро забудет. Зато отлично вспомнит сонных магов, расколошмативших зимнюю резиденцию фуфы.

А мне пора домой - умыться и переодеться, то есть возвратить себе человекоподобный вид.

- Ванитар, - Ньего не поленился выбраться из кабинета, остановил меня на ступенях Вольницы. - Я обещал тебе два выходных, но лучше приди завтра утром. Поговорим. И будь осторожен.

С благодарностью пожав его горячую руку, я заспешил по улице. Но не домой, как планировал вначале, а в банк. Хвастаться знакомыми в Ордене Тайных ключей я не желал даже перед Нюкой. А помедлю день, крылатая увяжется следом, потом вопросами плешь проест.

Черно- зеленое здание гостеприимно распахнуло передо мной зеркальные двери. Я поприветствовал дежурных и напросился в первый освободившийся кабинет.

- Что господин желает? - встретила меня девушка со светлыми, заплетенными в длинные тонкие косички волосами.

Я на миг замешкался, ибо ключинца оказалась симпатичной, но какой-то неживой. У нее было бесстрастное лицо мраморной статуи, лет пятьсот простоявшей в прихожей старинного замка, но по воле какого-то шутника получившая возможность двигаться и говорить. Хм, а как ты отреагируешь на мою просьбу?

- Желаю оставить сообщение в ячейке номер двенадцать дробь двенадцать с пометкой срочно. Текст надиктую здесь.

Приятно наблюдать, как спадают чары окаменелости, как широко распахиваются голубые кукольные глаза, и удивленно ползут вверх брови.

- Господин уверен… Простите, - она осеклась, справилась с чувствами, но каменное выражение стерлось с миловидной мордашки. - Я подам бумагу. Господин желает надиктовать текст в одиночестве?

- Да, пожалуйста, - кивнул я, распечатывая шлепнувшуюся на стол пачку.

- Когда будете готовы, просто трижды хлопните в ладоши.

Она удалилась, оставив мня в обществе початого кувшина с клюквенным компотом и тарелки засахаренных фруктов. Интересно, вздумай я написать целый роман, девица вытерпит, не посмеет вышвырнуть?

Ячейка двенадцать дробь двенадцать принадлежала самой южной резиденции Ордена на острове Хмурого Вулкана. Насколько я помню, корреспонденция проверялась по нескольку раз в сутки и немедленно доставлялась адресатам.

Как пользоваться срочной почтой я хорошо знал. Когда Мастер Сальвадор забредал с очередной инспекцией к своим подчиненным, он непременно заходил в гости к Солеву - своему несостоявшемуся Первому магу. Дракон и чародей сдружились, но последнего невозможно было заманить на службу любыми посулами.

Писал, вернее надиктовывал бумаге текст я неторопливо, обстоятельно. Поведав Солеву свои приключения, я напрямую спросил учителя - он как-то связан с отцовским наследством?

Отчего- то я был уверен -Солев ответит правдиво и четко. Я верил ему безоговорочно, а ценил еще больше.

Другие родители и учителя "жертвовали собой ради подопечных", "клали все силы на алтарь их развития", чтобы в зрелом возрасте ревниво требовать всестороннего подчинения. А если оное отсутствовало, тыкать пальцем в грудь воспитанникам и попрекать: я жизнь тебе посвятил, а ты теперь, тварь неблагодарная… ну, и так далее в том же духе.

Нет, мой учитель вел себя иначе. Он просто следовал своему пути и радовался, если кто-то по доброй воле разделял с ним тяготы дороги. Он ценил свободу. Мне было бы очень больно, окажись он замешан в афере с отцовским наследством.

Пробежав глазами сочинение, я свернул и зачаровал листы, склеил конверт, запечатал и добавил имя и адрес учителя. Доверять обычной почте было опасно, к тому же письмо на остров летело медленно - до десяти дней. Хорошо, что в случае крайней необходимости (как сейчас) я имел право воспользоваться расположением Мастера.

Остров Хмурого Великана… Южная густая растительность взбирается по склонам каменного исполина, укутанного низкими синими тучами. Говорят, случившееся много-много веков назад извержение было столь разрушительным, что от острова откололся кусок и ушел под воду вместе с богатым и красивым городом. Благодаря этой легенде остров круглогодично наводнен искателями сокровищ, авантюристами и исследователями.

Еще остров славится храмами давно позабытых на материке религий - полуразрушенными и еще действующими, с пугающими скульптурами чудовищ на стенах. Славился монастырями, где изучают боевые искусства, внешне больше похожие на танец.

Говорят, если долго смотреть в темные зеркала озер, по берегам которых эти монастыри и храмы расположены, можно увидеть свое будущее. Сам я не проверял, но девушки и парни в дни солнцестояния с удовольствием садились в лодки, заплывали на середину идеально-круглых озер, поднимали весла и внимательно вглядывались в водную гладь, отражающую темные небеса.

Я словно наяву увидел деревья с гладкой светлой корой и пышными кронами. Деревья, дважды в год покрывающиеся крупными, в две ладони шириной, белыми цветами. Увидел стелющиеся по земле плети вьюнов, в которых прокладывают пути мелкие грызуны. Вспомнил затяжные дожди по два-три месяца в году изводящие приезжих, и сезон туманов после ливней, когда сочащийся влагой воздух застревает в горле, вызывая кашель.

Довольно воспоминаний. Я похлопал в ладоши, чтобы через пятнадцать секунд вручить конверт девушке.

- Сколько с меня?

- Что вы, господин, - в кукольных глазах промелькнуло уважение, - по таким адресам послания идут бесплатно.

Жаль, продешевил. Можно было потребовать доплаты за оказанную им честь.

Она вежливо поклонилась, я ответил ей тем же и поспешил слинять из банка, пока сотрудники, проникшиеся тотальным уважением к моей ценной персоне, не пустились в ритуальный танец и не провозгласили своим королем… Так, развлекаясь тщеславными фантазиями, я возвратился в свою квартиру, где меня с нетерпением дожидалась взъерошенная Нюка.

- У нас были гости! - обрадовала она с порога. - Вещи лежат на своих местах, но я чувствую чужие чары! Квартиру обыскивали!

- Нашли что-нибудь? - зевнул я.

Чары чувствовались, но я слишком устал, чтобы принимать вторжение близко к сердцу. Я сам им отдам короб и все его содержимое, загрызи его вурдалаки. Лишь бы отстали!

- Ванитар, мы это оставим безнаказанным?!

- Ага, - от очередного зевка на глаза навернулись слезы. - За меня отомстишь ты. А я пошел в ванную - отмыкать. А потом спать. И пусть все грабители подождут, пока я восстанавливаю силы!

Как я и предполагал, Ньего выделил мне телохранителя. Да не кого попало, а Люцию. Представив, что рядом двадцать четыре часа в сутки будет находиться питающееся кровью чудовище, я вежливо отказался. Вампирша хороша в качестве боевого товарища, но не компаньонки. Боюсь я ее, разве не понятно?

Боюсь. Даже в "козьи" кварталы Манеиса стараюсь не заходить. Там издревле проживают около двадцати семей кровососов - все с лицензиями. Законопослушно "высушивают" коз и кур, раз в месяц получают у городских лекарей по бутылочке человеческой крови. Бр-р-р!

Сварлига и его головорезов я пока не опасался. Раз за мной следят так долго, значит, ждут, пока сам предприму шаги к поиску кровников. Без таинственного отцовского наследства они со мной ничего не сделают. А его могу взять я один, когда получу оставшуюся часть номера. Обломитесь, ребятки!

Выйдя на порог Вольницы, я наткнулся на Тиреля. Он что здесь забыл? От ревнивой жены скрывается на работе, не иначе.

Изгоняющий стоял на пороге прямиком под бледно серебрящимся в солнечном свете знаком - знаком Вольницы. Из стены вылезала когтистая лапа, сжимающая череп. Из его глазниц вырывались миниатюрные молнии, а над головой в разных плоскостях неустанно вращались шесть колец, издавая чуть слышный звон. Ночью знак охотников светится похлеще фонаря, зато днем напрочь лишался выразительности.

- Скучаешь? - поинтересовался я скорее из вежливости. Без того понятно - раз у человека настолько хмурая физиономия, скука - самое безобидное, что с ним может произойти.

- А-а, - неопределенно протянул напарник.

- Многообещающе.

Я встал рядом, щурясь от солнца. Ветер сегодня на редкость теплый, не зимний. По небу тяжело тащатся кучевые облака. Воробьи под крышей дерутся… Никак ветродуйки погоду корректируют. К чему бы это?

- Слушал, что ночью было? - решил прервать молчание Тирель.

- Не-а, - мотнул я головой. - Как любой добропорядочный житель Манеиса, ночью я сладко спал.

- Мы, выходит, недопроборядочные, - Тирель позволил себе натянуто улыбнуться. - Тебя не дозвались ни в слухарь, ни чрез Нюку.

Ага, кажется, припоминаю - горгулья пыталась растолкать меня среди ночи. Наивная. Я послал ее куда подальше, повернулся на другой бок, да еще заклинанием шарахнул, когда она стала настаивать. Угрозы безопасности не было, ибо ни один из охранных маячков не просигнализировал. А если все спокойно, фигушки меня добудишься.

- Разве что-то произошло? - мой взгляд был честнее, чем у новорожденного младенца.

Вот почему с утра столь малолюдно, а Ньего выглядит точно застиранная мочалка. Тирель тоже не красавец. Под глазами серые тени, на шее ни платка, ни галстука, ни дорогого шнурка. Обстоятельства должны быть слишком вескими, чтобы первый модник Вольницы явился на службу одетый как придется.

- Знаешь Дириина Бласа? - с тревогой посматривая на улицу, поинтересовался Тирель.

- Княжеского племянника, что ли? Не лично, - я был заинтригован. Что случилось с богатым хлыщом? Никак споткнулся и ушибся, раз Вольницу ночью переполошили.

- Блас вознамерился вынудить дядьку отказаться от титула и накоплений в свою пользу. Три дня назад он похитил детей князя и требовал выкуп. Ты разве не слышал? Вся Вольница на ушах стояла.

Я пожал плечами. Дружеский визит к фуфе Хифе оказался гораздо более занимательным делом. Я видел общую суету, но в последние дни мои мысли были слишком далеки от городских происшествий.

- Сразу просечь, где он прячется, не удалось, - чтобы скрыть волнение, начал рассказ Тирель. Подозреваю, выходные отменяются. - Информаторы на это раз прокололись. Часть из них трудилась в поте лица не только на нас, но и на заговорщиков.

Не удивляюсь. Князь слишком мало платит за дела "государственной важности". Самим на жизнь не хватает, не то, что информаторам. Если бы не поддержка Ордена, жутко представить, во что превратилась бы Вольница.

- Предполагаю, сегодня Бласа повесят или расстреляют, или лишат памяти, - чтобы не молчать, предположил я.

- Уже. Князь был в ярости. Ловили заговорщиков мы вместе с городской стражей, а их начальник скор на расправу. Перед стариком Вейем жаждал выслужиться, вот и приказал проклинателям прочистить паршивцу мозги. А нам теперь "хвосты подчищать".

Эх, хорошо иметь здоровый сон, мысленно похвалил я себя. Иногда стоит увильнуть со службы. Теперь не удивляюсь, что Ньего при личной встрече и словом не обмолвился о случившемся. Он нашел более изящный способ отыграться за мой прогул - загрузил работой.

- И еще, - напарник нахмурился, - Барф с Фириолем погибли. Разорвало заклинанием на части. Даже вдовам нечего оплакивать.

Внутри душа сжалась в комочек, рухнула куда-то в область живота, отозвалась холодом в позвоночнике. С обоими магами я был знаком. "Привет- пока", не больше. Но знал - люди они достойные. Были. За мою службу здесь второй случай, когда кто-то гибнет. Говорят, это еще хорошо, удачный год…

- Не грусти, Преследующий, все там когда-нибудь окажемся, на суде у Всевеликого. А сейчас работать пора.

- Так что стоим? Кого ждем? - удивился я беспечности Изгоняющего. - Где материалы дела?

- Вон идут, - просветлел лицом маг, указывая на молоденькую девушку, охраняемую сразу тремя магами: Тарвисом, Фирадом и Оридалем. - Я уже боялся, что сбежала…

Мое сердце пропустило удар. Буквально накануне дружеского визита к степнякам в Вольницу прислали очередных практикантов из Ордена. Ньего ворчал, ругался, но отказать не посмел. А я впервые после неудачи с Ассельной увлекся. И даже строил планы, как бы пригласить мою зазнобу куда-нибудь…

- При захвате Дириина Бласа обнаружилось множество писем. И все как одно адресованы "почтенной и дражайшей В. Дайс", - Тирель жестоко обломал мои грезы о практикантке. - Мне, как огнеметателю, поручено выяснить степень ее вины и отчитаться перед Орденом в кратчайшие сроки.

Виреса. Имя, точно комок сладкой ваты таяло на языке. Почему, стоит мне увлечься девушкой, она оказывается либо воровкой, либо заговорщицей?

- Пойдем к Ньего, - потянул меня за руку Изгоняющий. - Нюка прилетела, пока ты на почтенную Дайс пялился.

Разве так заметно? Я еще раз оглянулся на приближающуюся делегацию и понуро потащился следом за напарником.

- Недалеко ушел, - кивнул мне Главный Охотник, перебирая кипы бумаг. Стоявшая на стуле горгулья подавала все новые и новые, теперь уже не сомневаюсь, улики. Я выхватил одну и пробежал глазами.

Обожаемая моя В. Дайс!

Всю прошлую ночь я мечтал о встрече. И теперь, тая в сердце робкую надежду заглянуть в твои фиалковые глаза, умоляю прийти к фонтану на улице Осенних Сверчков.

Друг принес мне хорошую новость. Спешу поделиться с тобой. Мы поймали обоих щенков.

С первой трелью соловья жду тебя, моя голубушка

Навеки твой.

С. Ивник.

Я не удержался, присвистнул. Однако, горячая ты, Виреса, прямо, как подчиняющееся тебе пламя. В Ордене поучиться успела и в авантюру вляпаться. Окажись ты виновной, никто и ничто тебя не спасет от изгнания. Ввиду войны за выпуск летающих экипажей, огнеметатели стремятся к безупречности во всем.

- Отпусти, грубиян! Да сама дойду, без твоих тычков! - донеслось из коридора.

Штора в начальственный кабинет качнулась, свернулась жгутом и завязалась в узел, освобождая дорогу главой подозреваемой.

Она была чуть ниже меня, не худая, но и не толстушка. Темно-коричневые с пламенным отблеском волосы спускались до гибкой талии. Гордо развернутые плечи покрывал пышный лисий воротник. По подолу широкой юбки до пола струились светляки.

- Что это такое?! Я буду жаловаться в Орден! Разве так обращаются с женщиной?! Тем более с практиканткой, присланной с рекомендацией самого Мастера Убеля?! - накинулась она на Ньего Регара.

Тот даже на миг опешил от такого напора, отложил письма в сторону.

- Есть веские причины не доверять тебе, - медленно произнес он. Ох, не люблю я такой вкрадчивый ленивый тон. Ничего хорошего собеседнику он не предвещает. - Что скажешь мне на это, "обожаемая В. Дайс"?

Он протянул ей несколько уже прочитанных писем. Чародейка встряхнула связанными за спиной руками. Дымящиеся веревки свалились на пол.

Виреса недоверчиво схватила бумаги, быстро пробежала по ним взглядом (кстати, глаза у нее действительно были фиалковыми, большими, с длиннющими черными ресницами). Окончательно растеряв боевой пыл, она потупилась и призналась:

- Я не знаю. Можете попросить любого из сонных магов допросить меня. Под гипнозом солгать невозможно.

- Не беспокойся, об этом не забудем, - Главный с надеждой повернулся к нам. - Вот что, берите эту "обожаемую Дайс" и чтобы к завтрашнему вечеру у меня был полный отчет о тех, кто писал эти письма. А еще лучше сами писавшие!

Тирель без вопросов схватил чародейку за руку, кивнул мне и вышел из комнаты. Мы с Нюкой не заставили себя приглашать дважды.

Через два часа, после допроса у сонных магов Тирель сжалился над девушкой, отвел ее в городской парк, куда прочная завеса заклинаний не позволяла прорваться шелесту экипажей и резким голосам уличных торговок.

Оказавшись вдали от любопытных глаз, Виреса присела на корточки, привалившись спиной к спинке каменной скамьи. Стажерку мутило, и мы послали Нюку за водой и салфетками.

- Вурдалаки меня дернули согласиться на практику в городе, - борясь с тошнотой, выдавила девушка. - Удостоверись, что я непричастна? Теперь оставите в покое?

В голосе прозвучало негодование. И зря. От лишних усилий организм не сумел справиться с пережитым стрессом. Благо, Нюка вовремя принесла воду.

- И все-таки удивительно, что ты никого из заговорщиков не знаешь, - не отставала от страдалицы горгулья.

- Нет, - измученно прошептала девушка.

Перед визитом к сонному магу мы побывали в тюрьме, полюбовавшись невеселыми лицами похитителей княжеских детей, но чародейка как ни вглядывалась в хмурые, разукрашенные синяками и ссадинами физиономии, опознать никого не сумела.

- Хм, - горгулья принялась расхаживать по присыпанному снегом газону. - В письмах довольно подробно описана твоя внешность. Фиалковые глаза, соблазнительные формы и все такое прочее. Кому дарила свой портрет, признавайся!

Девушка растерялась. На осунувшемся лице проступило подобие румянца.

- Портрет? Его рисовал Келистен по просьбе Ретеля, барда из "Одинокого паломника" месяца два назад. Обещал балладу про меня сочинить.

- Вот и сочинил! - обрадовалась горгулья. - О, моя чудесная чаровница! От твоего звонкого голоса я готов позабыть самые звучные напевы, ибо после речей твоих они кажутся надоедливым жужжанием пчел в летнюю жару. Губы твои - живительный родник, к которому я готов припадать вновь и вновь … - процитировала она одно из писем. - Ничего не напоминает?

- Напоминает! - ахнула Виреса и резко поднялась. Но не рассчитала своих сил, пошатнулась, и если бы не я…

Волосы ее пахли розовой водой, а длинные серебряные серьги весело позвякивали.

- Только там рифма была, - добавила девушка, отстраняясь от меня.

- Пошли в экипаж. Я жажду побеседовать с этим чудесным бардом. И еще с художником, - обрадовался Триель.

"Одинокий Паломник" оказался весьма занимательным заведением. У входа навеки застыла зловещая фигура сгорбленного человека в черном плаще с капюшоном, с кривым посохом. Стоило посетителю с неведомого какого бодуна заглянуть под капюшон, на него щербато скалилась жирная харя со свиным рылом, узенькими фосфоресцирующими красными глазенками и тонюсенькими червячками-усами. Сразу становилось понятно, с чего этот паломник такой одинокий. Составить ему компанию не захотел бы и самый пропащий вурдалак!

В последнее время по всему Шеехру пошла мода на мрачные трактиры под старину. Деревянное здание "Паломника" торчало среди аккуратных четырехэтажных домиков из розоватого камня экзотическим уродцем. Над специально криво прибитой вывеской висел фонарь с обычным (не магическим) пламенем. Указатель возле экипажной дороги больше напоминал виселицу…

Внутри обстановочка была соответствующей. Первое, что бросалось в глаза - резные деревянные колонны по периметру широкого зала. Деревянные стены украшали зеленоватые гобелены со сценами охоты. Аромат свежесобранных груш (посреди зимы!) перемешался с аппетитным запахом жареного мяса. Длинные столы без намека на скатерти, глиняная посуда, официантки в простых льняных платьях.

Играла заунывная музыка… Тощий бородатый бард усердно щипал струны дофры, хрипловатым голосом выводя:

Зачем я пою? Не для денег и славы.

Живу, чтобы петь и пою, чтобы жить.

Не жду я восторгов и выкриков "браво",

Не жду, что меня кто-то будет любить.

- Правильно, не дождешься, - пробормотал я. - Он? - повернулся я к Виресе.

- Не-е. Это Бринар. Они по три дня поют.

- Где художник? - спросил Тирель, жестом показывая официантке, что не нуждается ни в еде, ни в ночлеге.

- На втором этаже.

- Веди, - великодушно согласились мы.

Поскольку в деревянном здании от Тиреля проку, как мне казалось, было немного, я осмелился взять дело под свой контроль.

Вломившись без стука в захламленную мастерскую Келистена, мы спугнули полуобнаженную натурщицу. Та схватила свое тряпье и с взвизгом выскочила в коридор.

Художник, русоволосый детина, более уместно смотревшийся бы в поле за плугом, возмущенно раскрыл рот, но тут же закрыл его, едва из-за моего плеча вылетела шипящая Нюка. Она ринулась на детинушку, со всего маха повалила его на голый пол, опрокидывая холсты, и взгромоздилась немалой тушкой на могучую грудь. Опередив меня, она сама начала допрос в весьма своеобразной манере.

- Вот ты и попался! Сейчас мы проводим тебя к твоим дружкам в тюрьму дожидаться казни. Наш палач как раз новое заклинание выучил. Оно не испепеляет сразу! Вначале ты долго будешь поджариваться, не имея возможности пошевелиться. Потом начнешь мерзнуть. Потом испытаешь все прелести холеры и чесотки вместе взятых. А уж затем рассыплешься в прах. И все это за каких-то два часа! Нравится?

- Вы перепутали! Я не тот… Я… - промямлил бедняга. Я подозревал, что чесотка и холера у него могут начаться гораздо раньше попадания в тюрьму уже от одного вида моей крылатой спутницы. Но та не дала ему собраться с мыслями и выпалила:

- Ты что заговорщикам помогать вздумал? Князя свергнуть решил? Чем тебе старик Шиани помешал?

- Каких заговорщиков? - просипел он, даже не пытаясь пошевелиться, ибо Нюка выпустила коготки и для большей убедительности клацнула перед его лицом зубастой пастью. А если учитывать, что Нюка в очередной раз позавтракала чесночной запеканкой (не обращая внимания на мои угрозы отправить ее ночевать на чердак), тонкая натура художника задохнулась.

- Говори теперь, что не знаешь! - кровожадно склонилась над пленником горгулья. - Скажешь, не ты Вирескин портрет малевал, чтобы вашему барду легче было с него стихи писать, а потом порочить чудесную девушку, используя ее имя в переписке?

Она потопталась лапами по груди и животу художника и для большей убедительности еще дыхнула на беднягу. Тот захрипел, попытался отвернуться, но горгулья от всей души отвесила ему пощечину (хоть когти втянула). А на белой рубахе расцвели алые кровавые розы. Но я знал, Нюка не опустится до членовредительства. Она просто оставила художнику глубокие царапины на память о столь чудесной встрече.

- Это не я. Я был против, - пытаясь хоть как-то продохнуть, забормотал он. Голос его был низким, сочным. На такой женщины западают легко. - Я только письма на почту носил. Это все Ретель! Он чародей! Он у Виресы выведывал все. И еще у одной… У Фингролы. До него у нее в любовниках ходил сам князь! И письма Ретель писал.

- Где он? - потрясенный таким быстрым и простым способом получать информацию, подал голос Тирель, взглядом скользя по картинам на стенах.

Я тоже оторвал глаза от жертвы горгульи и обомлел. С маленького карандашного наброска, приколотого к пустому холсту, смотрела Ассельна. Стрижка до плеч, лицо повзрослевшее и строгое, но это была она, вне всяких сомнений.

Где- то жаловался на побег барда Келистен, ругалась Нюка, вел допрос Тирель, а я смотрел на маленький бумажный листок и понимал -все это время она была рядом. Хотя, кто знает, вдруг это очередная уловка моих преследователей? По их мнению я должен получить код ячейки и выудить из нее отцовское наследство как можно скорее.

- Ванитар, пойдем. Эй, ты решил здесь досыпать, да?

Я очнулся, осуждающе посмотрел на Нюку и, сорвав с холста листок, склонился над связанным художником.

- Знаешь, кто она и где сейчас скрывается? - я ткнул рисунок под нос.

- Это подружка Дириина Бласа, - не стал отнекиваться Келистен. - Они приходили недавно, заказали портрет.

Потрясающе! Вольница с ног сбилась, Люция все информационные каналы подключила, чтобы обнаружить мошенницу, а она рядышком благоденствует.

- Как ее сейчас зовут?

- Бия.

Тирель с Нюкой все поняли. Горгулья прошипела нечто нелестное в адрес ущербной соображалки бравых охотничков, Изгоняющий воздержался от комментариев.

- Ванитар, вначале дело, - напомнил он мне, открывая дверь номера.

Я был с ним согласен. Ассельна, или как ее там зовут на самом деле, подождет.

Нюка вылетела первой, но на лестнице вдруг цокнула, впорхнула обратно и через полминуты вернулась с тяжелой картиной, заботливо обернутой в тряпку.

- Вот, для украшения нашей новой квартиры! - сообщила она.

У меня не было сил ей возражать. Все равно сделает по-своему.

- Мы будем Ретеля искать, или как? - сердито одернула нас Виреса. - Мне ему должок отдать не терпится.

Она выглядела, словно ошпаренная кипятком кошка, и я все пытался понять, что же больше разозлило ее: то, что бард обманом вытягивал из нее знания, или то, что к нему ходила еще и княжеская любовница?

- А это правда, про новое заклинание казни? - вдруг спросила она Нюку.

- Нет, просто припугнуть его хотела.

- Жаль, - вздохнула наша практикантка.

Темпераментная особа, ничего не скажешь.

Я пропустил Виресу на полшага вперед, с удивлением прислушиваясь к своим чувствам. Впервые за последние месяцы мне было плевать на слежку, Ассельну, непонятное наследство. Я шел позади молоденькой огнеметательницы и понимал - вот она, моя женщина. Можно сколько угодно разглагольствовать о совместимости, о "побольше узнать друг друга", о "лучших женах - подругах детства". Эти истории не для меня. Спроси сейчас кто-нибудь, отчего я поверил в исключительность Виресы - буду нести бессвязную чушь, ибо реальное предчувствие слишком глубоко запрятано.

Я отставал на полшага, любуясь походкой, фигурой, длинными каштановыми волосами, свободно стекающими по лисьему воротнику на короткую кожаную курточку. Я вовсе не ревновал чародейку к ее прошлому. Главное, мы встретились, а там сумею ее убедить, что я единственный.

Бард жил неподалеку. Квартира в три комнаты. Стены обтянутые красной в незамысловатый цветочек тканью. Обилие мягкой мебели бордовых тонов. Множество подушек, в беспорядке разбросанных по мягким коричневым коврам. Дорогие стеклянные вазы в углах комнаты. Картины с горными пейзажами, притягивающие взгляды неестественной синевой неба. Ах, мечта…

Мы с Тирелем расставляли оборудование на полу Ретелевой комнаты, пытаясь выяснить, куда же сбежал бард. Нюка улетела в Вольницу рассказать про Келистена. Еще кипящая от возмущения чародейка переминалась с ноги на ногу в уголке, теребила пряжку на поясе.

Сидя на полу, я в пятый раз закреплял заклинаниями проволоку, соединяя все восемь ящиков магохода. Тирель проверял, как он разложил магниты по краям пентаграммы, снова заводил похожий на старинные часы поисковик. Его простенькая черная стрелка дрожала, никак не решаясь указать направление, в котором скрылся Ретель.

- Тьфу, рухлядь! - разозлился огнемтатель.

- Ты что под него подложил? Тетрадь со стихами? - усмехнулся я.

Мой начальник никак не мог свыкнуться со старой моделью магохода. Новую-то мы раздолбали полтора месяца назад, когда ловили хозяина фермы по разведению вурдалаков-воришек. И еще долго из каждого нашего гонорара будут вычитать стоимость угробленного имущества.

- А надо было что? - поинтересовалась наша практикантка.

- А вот что!

Я вырвал из тетради листок, сходил в спальню, выудил им из-под шкафа неопределенного цвета носки и, держа их на вытянутой руке, запихнул под металлический ящик поисковика. Стрелка тут же качнулась в сторону, и я победно взглянул на Тиреля.

- О, какой я догадливый! Старой модели нужна вещь, непосредственно близкая к искомому чародею.

- Куда ближе! Я все думал, в кого твоя горгулья такая кровожадная? - вздохнул он. - Что ее чеснок, после того, как ты бардовы носки обнюхиваешь?

- А ты их повезешь в сундучке с оборудованием. Вдруг наш певун направление сменить решит?

Огнеметатель скривился, а Виреса, наконец, улыбнулась, что не могло не порадовать. Все-таки я ее развеселил.

Пока мы возились с магоходом, вечерний ветер принес тяжелые тучи. Те протянули щупальца ледяного ливня к замерзшим мостовым. И теперь мокрые деревья спешно отряхивались на прохожих, боясь покрыться коркой льда.

Люди шарахались от нашего экипажа, ибо на месте возницы восседал Тирель, обожавший быструю езду и успевшей почтить вниманием все встречные лужи.

Нам пришлось выехать за город, чтобы понять - бард не покидал Манеис. До темноты мы исколесили всю западную часть города, чтобы хотя бы примерно очертить сектор поисков.

Многострадальный магоход подрагивал стрелкой и с героической выносливостью терпел бардов носок, когда мы в очередной раз уточняли местонахождение Ретеля. Заодно Нюка задалась целью замучить всех его сочинениями. Листая когтистой лапкой потрепанную тетрадь, она то и дело начинала дурным голосом читать стихи когда с середины, когда с конца, выхватывая самые неожиданные отрывки.

Дурманная Роза Забвенья

Раскрылась в туманном краю.

Сгорают и тают мгновенья,

И птицы про вечность поют…

Все это начало нас раздражать. Особенно Виресу. Горгулья словно наслаждалась ее возмущенным замечаниями:

- Не мешай мне приобщаться к прекрасному, человеческая женщина! Ты не способна почувствовать очарование поэзии так, как чувствую это я!

Чародейка краснела, злилась, но ничего не могла поделать с врединой, пока Тирель единственной фразой не усугубил ситуацию еще больше.

- Ванитар, да она ревнует тебя к Виресе! - сказал он негромко.

- Что? Я? - зашипела горгулья. - Да как тебе в голову такое пришло?!

- Да-да, Ванитар, ревнует! Боится, что ты нашу практикантку в напарницы возьмешь. Ты только на нее и смотришь! Она тоже на тебя украдкой поглядывает. Вот Нюка и сердится.

- Больно надо! - вспыхнула еще больше огнеметательница.

- Вот еще, ревную! Куда он без меня? Да это я его сделала! Все, чего он добился, он добился благодаря мне! До сих пор бы в долгах сидел да с купеческими караванами мотался по сомнительным городкам, неудачник!

- Нюка, ты самая бесподобная, я не спорю. Но давай на этом закончим, - я решил прервать ненужную перепалку.

Дамы тоже разобрались, что устроили магу бесплатное представление, замолчали и демонстративно отвернулись от нас.

Мы мотались по городу до глубокой темноты, но растреклятый бард чуял преследование и петлял след, точно бешенный заяц. Вечерний Манеис зажигал яркие огни реклам, на фоне которых меркли многочисленные фонари. Живописные полотна из необжигающего магического огня висели на стенах зданий, парили в воздухе. Надписи, заманивающие гуляющих вечерком горожан в лавки и трактиры, змеились по тротуарам и мостам над экипажными дорогами.

Честно говоря, такое яркое великолепие царит здесь уже десяток лет, с тех самых пор, как маги Орденов Нереальных привидений и Огненных теней заключили союз с магами Страшных проклятий, владеющими исключительным правом на рекламную деятельность.

Зато до трех ночи можно спокойно гулять по городу, не боясь заблудиться. После трех князь, твердо уверенный, что горожанам надо когда-то отдыхать, повелел тушить все это многоцветное сияющее великолепие, оставляя только неяркие луковки фонарей.

За время вынужденного путешествия мы обнаружили нелегальный игровой зал, помогли владельцу пивной разобраться с шумными посетилелями, но барда не обнаружили.

- Остановите, - вдруг потребовала Нюка. - Скажи, - обратилась она к Виресе, - твой бард - тщеславный человек?

- Да, наверно, - растерялась девушка.

- Я знаю, что делать, -многозначительно подмигнула горгулья. - Завтра мы его поймаем.

- Интересно, как? - насторожился я. Ее уверенность внушала определенные опасения.

- Узнаете в свое время, - в груди горгульи заклокотало, из зубастой пасти полился смех. - Впрочем, ты, Ванитар, можешь пойти со мной, как охранник.

- Как Охотник, ты хотела сказать? - развеселился Тирель.

- Ладно, как Охотник, - смилостивилась моя компаньонка. - Пойдем, Ванитар, тут недалеко.

Она не стала взлетать, а, словно огромный котенок, побежала вперед.

- Заодно, так уж и быть, денежку заработаем на новый магоход и на экипаж. Нечего тебе на Тирелевом разъезжать! - в очередной раз удивила она. Да, с каждым днем я узнаю про компаньонку оч-чень много нового.

Горгулья остановилась через два квартала возле модной лавки, взлетела на балкон второго этажа и забарабанила в дверь.

- Ирвани! Просыпайся, лентяй, я за должком пришла!

Я в недоумении смотрел, как дверь отворилась, и к горгулье вышел солидный мужик. На его немаленьком брюшке натянулся пестрый халат. Длинные, как у большинства магов, волосы выбились из-под тесемки.

- Чего тебе не спится, зубастая? - зевнул он, недоверчиво косясь на меня.

- Ирвани, кто там? - долетел до нас сонный женский голос.

- Не твое дело. Спи, не мешай, - беззлобно огрызнулся маг.

Заинтригованный, я затаил дыхание. Так, моя милая зубастая подруга, дома нам предстоит содержательный разговор.

- Содействие твое нужно. Дело прибыльное провернуть хочу, - деловым тоном начала Нюка. - Доход пополам.

- А утра дождаться не могла? - маг широко зевнул, почесал спину и оперся на решетку балкона. Я на всякий случай отошел в сторону.

- Не могла. С утра это и должно начаться. А твоя помощь мне нужна сейчас, - гнула свое горгулья. - Ты ведь у нас по рекламе специализируешься…

- Ну, да, - так же непонимающе подтвердил Ирвани.

Ух, ты, главный проклинатель собственной персоной, Ирвани Атт! Ну и знакомства у ненаглядной Нюки! Хотя чему я удивляюсь? Сам полгорода знаю по долгу службы. А она иногда выполняет специальные поручения Ньего, то есть подай-принеси срочную корреспонденцию.

- Вот. А завтра с одиннадцати утра начнется состязание бардов на площади Весенней Музыки. Нужно до рассвета оповестить всех певунов. За участие с каждого пять серебряных. Победитель берет банк. Так же будут приниматься ставки от зрителей. Купцы развернут торговлю пивом и закусками. А внезапность проведения объясним тем, чтобы барды не жульничали, не успели сбегать к чародеям поправить голос.

- От меня че надо? - не понял Ирвани.

- Ты же спец по рекламе! Прикажи своим людям оповестить бардов и зрителей. Завтра выходной - будет людно. Я думаю, - в завершение своей речи добавила горгулья, - князь тоже решит отвлечь народ от мыслей о похищении его детей. Тебя похвалят за сообразительность.

- Согласен, - вздохнул Ирвани, после того, как в его голове прокрутились выгоды от данного мероприятия. - Убедила. Но половины дохода тебе будет многовато.

- Брось. Ты мне больше должен. Я не впервые тебя выручаю.

Маг скуксился, вздохнул и махнул рукой.

- Ладно, пошел я одеваться.

- Что это за услугу ты ему оказала? - медленно повернулся я к Нюке. Что вообще я знаю о своей спутнице?

- А-а-а… - протянула она. - Так…

- Что "так"?

- Помогла стать главным проклинателем Манеиса. Мы с ним полночи его главного конкурента изводили.

- Каким образом? - заинтересовался я. - И как ты это скрыла от меня?

Но горгулья не подумала отвечать, а полетела к экипажу хвастаться собственной гениальностью. Я вздохнул и пошел следом. К полудню, значит, разберемся с бардом. До двух отчитаюсь перед Ньего, а после отправлюсь на поиски Ассельны. В сердце ворочалась тревога - что ответит учитель. Неужели ему нечего сказать в свое оправдание?

Я добрался до площади, когда Нюка уже завершила победную речь.

- И ты уверена, что он придет на состязание? - с сомнением в голосе спросил Тирель, поглядывая на нахмурившуюся Виресу.

- Все барды честолюбивы и тщеславны. Раз он переписку с заговорщиками вел таким образом, непременно придет, - твердо ответила горгулья. - Да, подкинь меня до дома, что-то я утомилась, - ласковым тоном обратилась она к Тирелю. - А этого, - последовал пренебрежительный кивок в мою сторону, - можешь оставить здесь. Не заработал.

- А хы, шуба зубастая! Выводок моли по тебе плачет! - не выдержал я.

На что Нюка довольно хрюкнула и показала мне язык.

Я притворялся обиженным до дома. Едва я вошел в квартиру, окно на кухне грюкнуло, захлопали дверцы висячих шкафчиков. Я ей сейчас полакомлюсь!

- Ты не могла раньше сказать про легкий заработок? - я захлопнул дверцу шкафчика под носом у горгульи.

- Не приведи Всевеликий, еще избалуешься! Я тебе и так помогаю, - нахально заявила крылатая зазнайка.

Ее, случаем, не Солев дрессировал? Тот тоже надеялся на мою смекалку и трудолюбие и никогда не помогал задаром.

- И вообще - деньги всего лишь приятный довесок, - продолжала она, встав на задние лапы. - Мне куда важнее знать, что на свете есть люди, с которых я в любой момент могу потребовать услугу. И они не посмеют отказать. У тебя такие имеются? То-то, же! А сейчас нам заговорщика поймать надо. Все для твоего блага делаю, заметь. А заработок… Что ж не подзаработать, раз повод подвернулся?

- И много у тебя таких нужных людей? - разозлился я.

- Секрет, - во всю пасть зевнула горгулья, дохнув на меня чесноком, и удалилась в свою комнату.

Такими темпами меня скоро на коврик под дверью выселят. Недаром ее всей резиденцией Ордена Путей провожали, когда я за сертификатом соответствия заявился, и очень настойчиво желали "счастливого пути".

Можно было, конечно, вынашивать планы мести, придумывать мелкие подлости крылатой нахалке, но усталость взяла свое. Я растянулся на кровати и стал думать. О Виресе. И на губах у меня застыла счастливая улыбка.

Слепящие глаза рекламы с раннего утра заманивали жителей Манеиса на турнир бардов. Перед прохожими разворачивались огненные письмена, настоятельно обещавшие " чудесные песни о дружбе и любви, о подвигах и предательствах, о краях дальних и небывалых ", а так же " море пива и всякой вкусной закуски ".

Само состязание решено было перенести за город, ибо на городских площадях все желающие не поместились. Обрадованный удачной поимкой заговорщиков князь лично соблаговолил почтить присутствием столь необычное мероприятие.

На возведенной за ночь сцене (дощатой, но зачарованной под гранитную) играл городской оркестр, веселя народ до начала состязания. Пространство "зрительного зала" огораживал деревянный забор, достаточно высокий, чтобы через него нельзя было просто так перепрыгнуть.

Уверенный в успехе Тирель прогуливался вдоль торговых рядов с огромной кружкой пива. Мы с Нюкой и Виресой караулили барда у ворот, тщательно осматривая каждого входящего в них.

- Не он… И не этот, - чересчур безразличным голосом сообщала нам Виреса. - Ретель высокий, голубоглазый блондин, с ямочкой на подбородке.

В ее голосе промелькнули нежные нотки. Чародейка в который раз повторяла нам его "особые приметы", словно себя убеждая: "Ну, зачем мне страдать по этому светловолосому и голубоглазому?" Правильно, милая, незачем. У тебя теперь я есть, пусть ты этого пока не знаешь.

К нам подошел Малыш Мирол, помял в лапищах Вирескину ладошку.

- Караулите? - хмыкнул он. - Ньего с утра молнии метал. Почему вы его сразу не предупредили о своей задумке?

Мы промолчали. Пусть гадает о причинах скрытности. В случае чего предъявим начальству главную виновницу. Вон расправляет серебристые крылья на заборе, красуется.

- А Келистен что-нибудь сказал? - вдруг спросила Виреса.

- Как же, промолчишь тут! Он назвал еще двоих Ретелевых помощников. Те еще троих… Мы их уже всех поймали, кроме треклятого барда. Так, мелочью оказались. Следили, записки носили.

Малыш повернулся ко мне.

- К Дириину Бласу в тюрьму наведывалась некая особа с темным прошлым. Бией кличут. Не слыхал про такую?

Ого, вы мою беглую невесту поймали, облегчили работу, коллеги.

- Где она?

- Ньего выразил желание с ней побеседовать. Не грусти, свидитесь еще, - он окинул взглядом людей, толпящихся возле прилавка с разливным пивом и поделился впечатлением. - Хорошо тут! Думаю, ваш Ретель ничего не заподозрит. В "Паломнике" уверены - художника поколотил муж одной из клиенток за чересчур бесстыжий портрет, а сам Келистен, якобы, сейчас отсиживается в тихом углу, синяки залечивает. Остальных мы "отправили" отдыхать за город. Не подкопаешься.

- А если он внешность изменил? - предположил я. - К чародею знающему обратился или к цирюльнику?

- Вон он! - привстав на цыпочки, прошептала Виреса и отвернулась.

Мы не сразу поняли, кто в толпе есть искомый бард, пока Нюка с забора не указала на свежевыбритую лысину молодого человека с черной повязкой на глазу.

Портрет, кисти нашего пленного художника, и описания практикантки совпадали. Те же правильные дуги бровей, курносый нос, крупный подбородок с ямочкой, прижатые к голове аккуратные уши…

- Какой красавчик! - поддразнивая Виресу, томно вздохнула Нюка.

Подчиняясь моему сигналу, к Ретелю устремились Охотники. Но хитрющий бард, пораженный до глубины души таким неожиданным приемом, ринулся сквозь толпу. Не к экипажной стоянке, как мы планировали, а внутрь огороженной площадки. Орудуя как веслом звенящей от негодования десятиструнной дофрой, он проплыл по людской реке и, перепрыгивая через длинные скамьи, ринулся к сцене.

Что он задумал? Спеть, не смотря ни на что? И отчего моя горгулья, способная напасть на барде с воздуха, не спешит этого делать?

Мы с Малышом ринулись в погоню за Ретелем. Но опоздали совсем чуть-чуть. Бард ловко перепрыгнул ограждение, за которым у самой сцены сидел князь, и, схватив старика Шиани за шиворот, закричал:

- Если приблизитесь, он умрет!

Один Всевеликий ведает, откуда в руках у барда оказалась трубка Ариде - оружие, насквозь прожигающее тело жертвы.

Князь побелел, весь покрылся потом и безвольно повис в руках Ретеля. Княжеское окружение, по идее обязанное защищать и оберегать вверенную им почтенную особу, в едином душевном порыве залегло под лавки. Оркестранты, прикрываясь инструментами, медленно уползали со сцены.

Стоять среди этого праздничного лежбища граждан Манеиса остались мы с Малышом (с бесполезными сейчас парализующими дубинками в руках) и, собственно, сам виновник случившегося - Ретель, держащий у виска обмякшей княжеской тушки серую металлическую трубку.

Эх, почему я не могу видеть настолько хорошо, чтобы рассмотреть: действительно ли у него трубка этого проклятого Ариде или ее муляж! Мирол не огнеметатель, чтобы с легкостью разбираться в запрещенном оружии. Где Тирель, слопай его вурдалаки?!

- Ретель, брось красоваться! - хрипловато выкрикнул Малыш. - Здесь все маги Вольницы. Ты не уйдешь! С князем или без него, у тебя нет шансов!

- Это с какой стороны посмотреть, - усмехнулся бард. - Вы же не бросите в беде вашего обожаемого князька.

- А ни с какой стороны смотреть не надо. Останется Шиани жив или нет, у него все равно есть наследники. А Дириин Блас в тюрьме. И, скорее всего, его ждет смерть.

Краем глаза я заметил шевеление справа от сцены, но не стал присматриваться, боясь привлечь внимание барда.

- Дайте мне экипаж, и ваш старикашка останется жив, - уже не так уверенно заявил Ретель.

- Иди и возьми, - фыркнул я. - Но учти, за каждое убийство тебе светит по десять лет тюрьмы в лучшем случае. И свои песни петь ты будешь тюремным крысам и охранникам. Если те сами тебя не прибьют, пораженные твоим талантом.

Тело князя выпало из дрогнувшей руки Ретеля, и бард уже направил раструб на нас.

- Похоже, мы уязвили его самолюбие, - мрачно прокомментировал Малыш.

- Всегда надо относиться к себе с долей критики, - резонно заметил я, изо всех сил старясь не смотреть на подобравшихся вплотную к барду Виресу и Нюку. С другого края сцены уже крались Тирель и Фирад.

- Но он вполне мог выиграть это состязание, - задумчиво протянул Малыш.

- Уже выиграл, - вздохнул я. - Ведь ради него одного оно и затевалось!

- Как…?! - вздрогнул бард и нажал на спусковую пружину.

Одновременно с этим на его голову опустилась парализующая дубинка.

Огненные шарики беззвучно промелькнули надо мной и Малышом и исчезли в небе. Оглушенный бард завалился навзничь, а чародейка одну за другой отвешивала ему пощечины, да такие, что из-под ее ладоней сыпались искры.

- Вот, что значит обиженная женщина! - уважительно заявила Нюка, присев в сторонке, и во всю наслаждаясь зрелищем.

- Это угроза или предупреждение? - усмехнулся подошедший к нам Тирель. - Ванитар, ты слышал?

Что тут ответишь?

- Почтенные Манеисцы! - тем временем взобрался на сцену Малыш Мирол. - От лица всей Охотничьей Вольницы благодарю вас за выдержку и терпение, проявленные при поимке опасного заговорщика. Можете продолжать веселье. Объявляю состязание бардов открытым!

Из- под скамеек стали появляться первые помятые горожане. Опасливо озираясь, они решили было проскользнуть к выходу, но Малыш одним движением руки захлопнул ворота.

- Куда же вы? Представление только начинается! Сейчас вы стали свидетелями великого исторического события, которое, не сомневаюсь, тоже войдет в песни наших славных бардов. Не разочаровывайте нас. И вашего обожаемого князя, кстати, тоже.

Старик Шиани… хотя, какой он, к вурдалакам, старик? Пятьдесят девять для мужчины лишенного дара не возраст, не смотря на седую голову и сухонькую фигурку. Так вот, наш доблестный князь пришел в себя, благодаря стараниями Фирада. Убедившись, что его бесценной жизни ничего не угрожает, он пожелал выслушать песни, чтобы скрыть дрожь в коленях.

Наши охотники волоком вытащили на сцену оркестр и только тогда покинули площадку.

В экипаж мы уселись в приподнятом настроении. Тирель улыбнулся и спросил:

- На свидание?

Я был за. Пора поставить точку в книге прошлого и отпустить ненужные тревоги.

Оглядываясь назад, я не мог точно сказать, любил ли я Ассельну. Я увлекся ею, желал ее, с удовольствием делал подарки. Но сейчас понимал - окажись наши встречи не притворством, совместная жизнь была бы непродолжительной. Рядом с ней я не ощущал себя свободным. Я не смог бы, как Солев, бросить все и отправиться куда глаза глядят, куда зовет мифический Хозяин южных дорог - за горизонт.

Сомневаюсь, что Ассельна выдержала бы даже мою работу в Вольнице. Вечно как жена Тиреля (вот золотое терпение у человека) ныла и изводила бы ревностью и бесконечными придирками. К лучшему, что расстались…

- Из тебя неплохая Охотница выйдет, - неожиданно дружелюбно заявила Виресе горгулья, поворачиваясь на насесте в нашу сторону. - Как ты своего барда отдубасила! Загляденье! У него теперь на всю жизнь ожоги на щеках останутся! Так и быть, станет Ванитар Изгоняющим, возьмет тебя Преследующей.

Я, признаться, опешил. И не только я. Тирель аж притормозил экипаж и обернулся к нам.

- Нюка, тебя часом не ранили? Жара нет?

- Да нет, - развела лапами горгулья.

- Может, чеснока объелась? - не утихал огнеметатель.

- Тоже нет, - довольно оскалилась горгулья.

- Тогда что с тобой? - удивился я, краем глаза следя за Виресой.

- Хорошо мне! Хо-ро-шо-о-о! - пропела Нюка. - Я сегодня такая добрая! Сама себе завидую! Вы знаете, сколько я на этих состязаниях уже заработала? И еще заработаю!

- И сколько же? - оживились мы.

- А это секрет! - клацнула зубами моя напарница. - Впрочем, по такому случаю я вас всех угощаю. Мошенница подождет. Тирель, давай к "Удачливому огороднику". Там как раз должны к обеду приготовить восхитительную чесночную запеканку!

- О, нет! - простонал я… Сидевшая впереди меня Виреса прыснула в кулак.

В Вольнице оказалось неожиданно шумно. И когда народ успел вернуться? Мы всего полчаса обедали.

В комнатке, облюбованной Малышом Миролом навзрыд рыдала дамочка, а совсем не маленький Малыш по-медвежьи хлопал ее по плечу лапищей, терпеливо приговаривая:

- Брось, почтенная, сама виновата! Раз попалась, поздно лужи слез развозить по полу. Сейчас Тарвис явится, вкатит тебе лекцию часа на четыре про технику безопасности при работе с водной стихией. Любое другое наказание избавлением покажется.

На дамочку имя Тарвиса никакого эффекта не произвело. А я-то думал, слава о нашем Лягушонке по всему городу идет! Надо будет подколоть при случае, путь красноречие тренирует.

Бросив еще один взгляд на вздрагивающие плечики незнакомки, я был готов пройти мимо, но…

- Я жениху помочь хотела-а-а!

Этот голос я бы узнал из миллиона. Ассельна. Что-то мне подсказывало - именно она надоумила Дириина Бласа испортить дядюшкину жизнь.

Я зашел в комнатку Мирола и, не желая больше слушать вопли, развернул северянку лицом к себе.

- Здравствуй, старая знакомая.

Она обернулась, распахнула черные глаза и изобразила бурную радость.

- Ванитар!

Бия… хотя привычней звать ее Ассельной, на миг замерла и без предупреждения повисла на моей шее. Нет уж, милочка, жалостью меня не возьмешь.

Я отцепил ее от себя и шагнул в сторону. За спиной хмыкнул Мирол.

Всевеликий, как же она изменилась! Без малого за год нежная восемнадцатилетняя северянка повзрослела лет на семь. От длинных кос остался жалкий хвостик, фигурка усохла до неприличия, руки покрывали свежие волдыри.

- Ванитар, забери меня отсюда, - видя мою реакцию, она неуверенно зашептала срывающимся голосом.

- Еще чего! - искренне возмутился я.

- Знаешь, что она учудила? - поинтересовался Малыш. - Свистнула брошку в ювелирной лавке и побежала в городскую тюрьму - взятку давать, чтобы Бласа отпустили. Клялась, будто семейную ценность отдает. Видишь ли, брошка матушкина, из поколения в поколение передававшаяся. Стражники попытались задержать воровку, а она в них амулет разрядила - обездвижила. Хорошо, наши дежурили поблизости.

- Ого, - вырвалось у меня. - Даже если я не заявлю о твоем мошенничестве, дача взятки и магическая атака - это полтора года работ во благо города или столько же - тюрьмы.

Тут я загнул, шесть месяцев. Плюс заговор на годовое невезение. Страшная штука, если разобраться. Все возможные и невозможные неприятности, возрастая в геометрической прогрессии, начинают сыпаться на пр о клятого. Не каждый выживет в указанный срок.

- Ванитар, мой брат Энафар пропал! Вы же были друзьями! - она изо всех искала тропинки к моей жалости.

- Не помню ничего про дружбу, - соврал я. - У твоего якобы брата великий талант перекладывать свои долги на чужие плечи.

- Мой жених… Мой Дириин в тюрьме! Его лишили памяти! Насовсе-е-ем, - снова утонула в рыданьях северянка. - Ему грозить каторга-а-а!

Конченный человек ее Дириин. Жизнь с чистого листа в таком взрослом возрасте начинать не сладко. Если сразу заниматься проклятым, пока психика не рассыпалась на несвязные кусочки, можно выстроить любую личность. Но несколько лет каторги после "чистки головы" окончательно ломают человека. Выйдя на свободу, бедняга обречен маяться, тщетно пытаясь выудить из кошмарной пустоты обрывки прошлого. Лишенных памяти сразу видно по пустым глазам, отрешенному выражению лица. Работу им поручают самую простую, к концу жизни беспомощных бедняг забирают в приюты милосердия… Незавидная участь.

Я ничего не могу предпринять для спасения заговорщика, но мошницу придется отпустить, если она выполнит условия сделки.

- Я освобожу тебя, - медленно произнес я, чем вызвал удивленный вздох собравшихся за шторой охотников. - Но внесу залог при одном условии - ты расскажешь все, что знаешь о Сварлиге. Зачем ему серебряный короб? Кому понадобилось мое имущество? И почему ты свободно разгуливаешь по городу, когда Энафар скрывается у степных карликов? А пока ты рассказываешь - придет ключник и переснимет с твоей ладони на мою недостающую часть номера.

- У меня его нет, - испуганно всхлипнула Ассельна.

- Нет? - заглянул через мое плечо вездесущий Тарвис. - Где же он?

- У Дириина! Он за тобой следил. И еще один - жрец или проповедник. Они наняли Сварлига. Я навела их на Эффра, то есть на Энафара.

Вот те на! Как можно ошибаться в людях! А я ее мысленно оправдывал, считал - жулик-напарник подставил девушку!

- Поторопились проклинатели с лишением памяти, - посочувствовал мне протиснувшийся через толпу Ньего.

- Как звали жреца? - я уже не сомневался - история действительно связана с моим отцом. Мне это не нравилось. Я с детства считал его героем - мать приучила. Что откопал любознательный папочка в дикарских краях, раз у сыночка обалденные проблемы? Ответов я не находил.

- Не знаю, - в отчаянии заломила руки Ассельна. - Он приезжал недавно в Манеис, проверял - на месте ли ты.

- Знаешь, тебе пока лучше посидеть в тюрьме хотя бы декаду. Вдруг появятся новые вопросы, - огорчил я мошницу. Ньего одобрительно кивнул и пригрозил пальцем напирающим в коридоре зрителям. Толпа медленно рассосалась.

После прогулки до тюрьмы я возвратился в Вольницу. Домой не тянуло. Внутреннее беспокойство не позволяло сидеть на месте. С интервалом в один день я отыскал обоих врагов, но вопросов только прибавилось.

Сложные они - человеческие отношения. Сплетены и запутаны в колтун недопонимания и недомолвок, подозрений и беспечности, пороков и показной невинности. Год верить безоговорочно, почти год ненавидеть и понять что двое бывших "партнеров" опротивели через пару минут общения. Опротивели настолько, что один звук их имен вызывают головную боль - отупляющую и подавляющие любые положительные эмоции, как при затяжной болезни.

Сегодня я вычеркнул… даже не так. Я вымел из своего прошлого гору мусора и безумно рад этому.

В Вольнице подходила к концу дневная смена. Свободные охотники разбредались по домам. Ньего шуршал бумагами в кабинете. Тирель с Нюкой в гостевой комнате с криками и руганью делили гонорар от конкурса бардов. А именно - выбирали по каталогу новый магоход и спорили по поводу модели экипажа для меня любимого. Заботясь о своем здоровье, я решил им не мешать.

Странно, не хочется даже выпить, чтобы отметить списание отработавших свой срок сожалений и надежд. Тихо, спокойно, пусто. Сегодня меня не тронул даже пускающий слюни и гадящий под себя Дириин Блас, хотя раньше я подолгу переживал, если преступникам назначали подобную казнь.

Я сидел в кресле в центральной зале Вольницы, перелистовал газету, не глядя в текст, и не заметил, как крадущейся походкой вошел мужчина. Он плавно перетек в кресло напротив: весь беспросветно черный. Черный облегающий костюм без единой зеленой детали, черные до синего отлива волосы, зачесанные на бок, черные цепкие глаза. Любой житель Шеехра и Шальты узнал бы в незваном госте человека-оборотня, Мастера-дракона - существо, облаченное властью, коей позавидовали бы земные короли.

Я не удивился визиту, отложил газету, привстал для поклона и только тогда произнес:

- Ясного вечера, Сальвадор.

Гибкие пальцы смяли мягкие подлокотники кресла. Гость подался вперед и мягко улыбнулся.

- Ни капли не изменился, Ванек. Разве что серьезности на мордашке прибавилось.

Он всегда называл меня Ваней, Ваньком, Ваняткой. Поначалу я сердился, не понимая смысла странного прозвища, пока Мастер не пояснил - это имя из его родного мира. С тех пор я больше не возражал, не мешая Мастеру быть сентиментальным.

- Я от Солева. Он передает тебе это.

В мою ладонь легла возникшая из ниоткуда прозрачная стеклянная колба с зеленой кисточкой на черной пробке. Внутри лежали свернутые листы бумаги.

- Твой учитель обеспокоен. Я тоже.

Хм, по твоему бархатному, обволакивающему баритону не заметно.

- Аллидия отдала нам записи Дильтара Гареса. Зашифрованные. Мы убили два вечера, пока подобрали ключ к шифру. Зато у тебя есть перевод.

Черные угли глаз изучали каждою черточку моего лица, не упускали ни малейшего жеста, словно выискивая подвох. Мастер-дракон, так ты во мне дырочку пропалишь. Знаешь отлично, я иногда жалею, что не принял твое предложение когда-то неизмеримо давно, когда мне было тринадцать. Солев тогда воспротивился, не пожалел делиться учеником (единственный раз в жизни он ограничил моей выбор). К нему присоединилась мать, желавшая "дать ребенку нормальное детство". А я струсил и отказал. Ты не стал предлагать дважды.

- У тебя по прежнему лишь две третьих от номера ячейки? - спросил он.

Я с гордостью продемонстрировал ему ладонь, на которой вспыхнула и погасла черно-зеленая комбинация букв и цифр.

Он удовлетворенно кивнул и встал. Я встал следом, но он остановил меня взмахом руки.

- При случае не стесняйся, зови. Мне в радость помочь ученику друга. Да, - высокий лоб Мастера нахмурился, - как умудренный жизнью человек я должен был посоветовать тебе никогда не доставать из ячейки отцовский подарок. Стереть номер с руки. Но ты Охотник, а в твоем роду это выше, чем должность. Это призвание.

Я распахнул рот для благодарности, но Сальвадор исчез. Только что стоял напротив, а сейчас даже движения воздуха не чувствуется, словно Мастер мне привиделся.

Ладонь холодила колба с расшифровкой записей. Я не решался вынуть пробку, пока Ньего, не сомневаюсь - слышавший весь разговор от первого до последнего слова (вот отчего в Вольнице отсутствуют двери), не высунул длинный нос из-за шторы и не фыркнул:

- Читай, не тяни!

Ах, то- то тихо. Даже горгулья с напарником позабыли про обоюдно приятную ругань. Хорошо, Тарв… Тьфу на тебя, вурдалачье отродье! Откуда ты взялся? Лыбишься во всю лягушачью физиономию!

Я сделал глубокий вдох и потянул за кисточку. Пробка со звонким "чпоком" вылетела наружу. Я торопливо развернул послание. Кривобоким почерком учителя были густо исписаны две станицы.

Радостных дней тебе, Ванитар!

До недавнего письма я даже не задумывался, что именно содержится в послании твоего отца. Обычно в таких коробах родители зачаровывают милые семейные реликвии наподобие бабушкиных перстней, локонов волос и портретов себя любимых в юности.

Но едва Сальвадор зашел с твоим письмом, мы стали искать хоть какие-то намеки на содержимое короба. У твоей матери (вот уж запасливая личность) среди множества бумаг и портретов обнаружился путевой дневник Дильтара.

Это верно. У моей матушки никогда ничего не теряется. Особенно, бумаги. Она бережно хранит "для сына и его детей" портреты каждого года моей жизни, вырезки из газет, повествующие о важнейших событиях в мире, собственноручно записанную хронику нашей семьи, продолжая записи пра-прабабки. Неужели она всерьез считает, что это мне понадобится? Хотя, понадобилось же!

На самом деле бумаг немного. Всего-то три увесистых папки. Не удивительно, что отцовские заметки оказались погребены в братской могиле информации.

Мы с Сальвадором сумели подобрать ключ к шифру. Но о твоем предполагаемом наследстве там сказано немного. Сокращу ненужное описание, как твой отец путешествовал в джунглях Орры (захочешь - сам прочтешь, как в гости соберешься) и набрел на некогда вымерший от неизвестной болезни город. Там в храме дикарской веры он отыскал некий артефакт, который, как мы считаем, вложил в серебряный короб.

Для большей убедительности привожу цитату:

"Кулон выглядит в виде золотой пирамидки на цепочке тонкого плетения. В пирамидке семь граней. Она разделена на два свободно вращающихся сегмента. По линии разделения нанесены символы и буквы на древнем языке Дубового Края. Я безуспешно пытался прочесть их, пока не отыскал записи жреца. Надпись гласит: "Верь мне безоговорочно".

Уже в следующем селении я испробовал раздобытый артефакт. Результат превзошел все ожидания. Триста человек обратились в истинную веру, едва я совместил буквы на пирамидке. Мне было достаточно произнести пару фраз, и все от младенцев до немощных стариков отказались от дикарской веры, сожгли старый храм и умоляли меня поскорее прислать к ним служителей веры во Всевеликого бога и его светлую спутницу.

Постепенно продвигаясь к густо заселенным территориям, я понял - раздобытый артефакт опасен прежде всего для веры, так как он даст в руки излишнюю власть. Наши жрецы и без того проигрывают бой жрецам Неназванных богов из-за чрезмерной тяги к роскоши. Легкие победы развратят их, дадут соблазн бросить вызов Орденам. А это уже начало войны.

Я верю, что через двадцать-тридцать лет общество станет более гуманным и терпимым, потому принял решение сохранить кулон для сына. Он сам решит, как с ним поступить".

Вот и все, что писал Дильтар. Больше ни слова об артефакте до конца дневника. И ничего намекающего на содержимое короба.

От себя могу предположить - об артефакте узнали. Возможно, твоего отца отправили к фанатикам темной богини, чтобы лишний раз убедиться в действии амулета. Но к тому моменту серебристый короб был уже запечатан.

Ученик, мой тебе совет - забудь о наследстве, оборви все нити, ведущие к нему. Вечное хранение в банке ключников - самое верное решение для столь опасной вещи. Береги себя.

Солев и Аллидия

Я дважды прочел послание учителя. Связываться со жрецами - самоубийство. Тем более для меня, чародея, лишенного орденской поддержки. Разве что Орден Огненных теней вступиться, если Ньего с Тирелем хорошо попросят…

- Что там, Ванитар? - Лягушонок аж подпрыгивал от нетерпения, не решаясь подойти вплотную, заглянуть в письмо. Вот у кого призвание - быть Охотником. Я не настолько жаден до чужих тайн, хоть сам иногда грешен любопытством. - Что тебе досталось в наследство?

- Золотая зубочистка любимой прабабушки, - съязвил я. Терпеть не могу подобной навязчивости. Правду говорят, мы не любим в других то, чего в себе стыдимся. - Сама в зубах ковыряет, пока зубов не останется. Размечтался о стальной челюсти? Могу устроить.

- Фу, не хочешь говорить, не надо! - надулся болтун. - Но учти, я тоже умею хранить секреты. Подтверди, Ньего! - не выдержал он, оборачиваясь к Главному. - Когда ты поручил мне следить за метрессой Дорией, я ни словом не обмолвился об увиденном!

- Друг мой, - снисходительно улыбнулся Главный, присаживаясь в кресло, в котором недавно сидел Мастер-дракон, - сам факт слежки уже был тайной, а ты ее только что выболтал.

Тарвис пробормотал нечто невразумительное и отступил за спину Тиреля. Что с ним, болтуном, сделаешь? Остается принять и терпеть, изредка предоставлять право сказать последнее слово, а то вовсе зачахнет. Вон и сейчас, едва Ньего открыл рот, Лягушонок не утерпел:

- Я даже про подставу сонных магов не сказал. Вон какой скандал поднялся после нашего визита в Плес! Комиссия создана по проверке деятельности ближайшей к городу резиденции. И вообще…

Поняв, что перегнул палку, болтун вышел из комнаты. Правда, тонкий шелк занавесок не мешал ему слушать дальнейшую беседу.

- Кто-нибудь подскажет, почему я его терплю второй год? - воздел глаза к потолку Ньего.

Подчиненные вежливо промолчали.

- Ванитар, - добрался до меня Главный, - все настолько сложно? Охрана нужна?

- Не знаю, - вздохнул я.

В одиночку точно не разберусь. Привык работать в команде. А имея дело с магией, всегда полезно иметь прикрытые тылы.

- Тарвис, или сюда, пригодишься, - примирительно позвал я.

Нет смысла с ним воевать. С тем же успехом можно сердиться на дождь или на наступление зимы. Лягушонок радостно прискакал, всем видом говоря: куда ты без меня, несчастный!

- Отец оставил мне опасную вещь, - аккуратно начал я. - Опасную не для жизни, а для разума. Очень соблазнительную для властолюбцев.

Да, наивный Дильтар верил, что со временем общество измениться, что необращенных в истинную веру не останется. Следовательно, исчезнет соблазн для жрецов. И пирамидка превратится в безобидное милое украшение.

- Что с ней сделаешь? - продолжил допрос Ньего. То, что это допрос - сомневаться не приходилось. Вон как брови нахмурились, черты лица приобрели непривычную жесткость. Не отстанет, придется представить подробный план действий.

- Притворюсь, что взял короб из банка, но открыть не сумел и вернул обратно.

Иных вариантов не наблюдалось.

- Давай пока притворишься, что его взял. Посмотрим на реакцию преследователей, - Ньего многозначительно посмотрел на Тарвиса. - В городе должно быть достоверно известно, что Ванитар Гарес получил странное наследство. Как будет выглядеть обманка - придумайте сами. Мне нужны размеры короба, сделаю дубликат.

- Интересно будет понаблюдать за кладоискателями, - впервые подала голос горгулья. - Мало кто решит связаться с врединой Ванитаром.

Она подошла ко мне, положила голову на колени. Спасибо, милая, я тебя тоже обожаю. Не смотря на твою нестерпимую наглость.

Через два дня Ньего с нескрываемым удовольствием продемонстрировал точную копию "папочкиного наследства". Шедевр. Это вам не огненные шарики из воздуха лепить! Даже жреческая магия ощущается.

- Устроит? - покрутил он в руках невесомое произведение огнеметателей. Небось, Орден привлек.

Утренние солнечные лучи смешались с лиловым светом настольной лампы, подсвечивая слегка шершавую поверхность серебряного короба. Ночь трудился? Ну да, вчера охотнички маньяка взяли, который на жертв гипнозом воздействовал. Значит, допрос шел до рассвета. Хм, еще один увесистый кирпич на головы сонных магов. Огнеметатели не упустят возможности растрезвонить об этом на каждом углу, склоняя общественное мнение в свою пользу.

- Устроит, спасибо, - поблагодарил я Главного.

- Тогда почему еще здесь? Бегом на второй этаж, - ключи от бронированных дверей перекочевали из ящика начальственного стола в мою ладонь. - Выбери какую-нибудь блестящую цацку, которая вполне сойдет за наследство и влезет в шкатулку. Два часа тебе на разбор завалов. Соберется народ, на подмогу пришлю.

Ох, меня допускают в святую святых - тайники Охотничьей Вольницы Манеисского княжества!

Я молча кивнул и рванул на лестницу, гремя ключами, точно фамильное привидение цепями.

В недрах темных комнат за щитами заговоренных бронированных дверей хранилось магическое оборудование для ловли преступников всех мастей. Там же обретали временное пристанище конфискованные орудия преступления и многочисленные артефакты. Некоторые из них пылились на стеллажах годами, дожидаясь сортировки и поиска новых, законопослушных хозяев.

Я не стал выпендриваться, растрачивая энергию на светляков, а зажег магические лампы и отпер первую дверь. Так, необходимо нечто загадочное, в то же время вполне предсказуемое для проповедника. Папуля, пора придумывать, что же ты хотел мне оставить.

Сердце полнилось сомнениями. На что решиться? На обман неведомых преследователей? Или удовлетворить глупое любопытство? Солев с Сальвадором не уверены - действительно ли в коробке спрятана таинственная пирамидка. Да, задал папуля задачу.

Тарвис по заданию Главного еще вчера шепнул Глухому Молчуну (своему заклятому конкуренту по болтливости), что красноволосый Охотник, хозяин несносной горгульи, вскоре получит наследство, поскольку раздобыл недостающие части номера банковской ячейки. Город полнится слухами. Зима, событий немного, народ рад любой сплетне.

А если открыть короб и посмотреть? Одним глазочком. Потом снова спрятать. Никто не поймет, не почувствует. Даже маг-ключник выйдет, если сослаться на Мастера Сальвадора. Или сразу произойдет магическая привязка к человеку, потревожившему забытую дикарскую реликвию?

Я привстал на цыпочки, стащил очередной тяжеленный ящик, напрочь позабыв о заклинании легкости. Фу, пылищи тут - не прочихаешься. Заработав пару заноз и оцарапав запястье, я вскрыл крышку и разочарованно вздохнул. Барахло. Очередное барахло!

Кольца, серьги, бусы, пряжки, книги - все банально. Но именно в эти банальные вещицы чародеи обожают запихивать заклинания. Кинжалы и кастеты, заточки и иглы тоже бесполезны. Успешный проповедник не оставит колюще-режущий хлам любимому сыночку.

Эх, недаром отец запечатывал на крови, чтобы только сыну удалось раскрыть. Подождать, пока разберусь с преследователями? Или использование пирамидки поможет избавиться от нежелательного внимания.

Но что делать с пирамидкой после? Мир захватывать я не планирую, массово обращать в какую бы то ни было религию не рвусь, становиться гением от рекламы - тем более. Разве что… Нет, это подло. Нельзя завоевывать любовь таким образом.

Выбившись из сил, я решил сделать перерыв. Где же обещанные помощники? Даже Нюка не соблаговолила помочь, летает по непонятным мне делам. Кажется, Тарвису помогать собралась. Поспорили они на что-то, азартные наши.

Самым бессовестным образом я вскрыл дверь на балкон и выбрался подышать морозным воздухом. Чуть не забыл, я теперь могу на короткое время намагичить себе тепловой кокон - спасибо Тирелю. Просто поражаюсь, сколькому я за год научился. Причем, из магии шести Орденов, представленных в Вольнице. Вот и сейчас легкий воздушный вихрь сдул с сетки гамака снежный слой, ветер запах луговыми цветами.

По розовой стене отважно полез вьюн, чьих резных листьев сейчас не было видно из-за ослепительно-синих цветов. Он опутывал балконы второго этажа, цеплялся за перила на третьем. Я добавил к иллюзии жужжание пчел и шум далекого моря и забрался в гамак. Хорошо-о-о…

Шум улиц отступил, мысли прояснились. Я покачивался и смотрел на небо. Ветер гнал облака куда-то на юг, раскладывая из них постоянно меняющийся узор. Словно белоснежная стая диковинных птиц, они летели к морю, на свидание с гордыми кораблями, чьи паруса пузаты, а капитаны отважны…

Я почти видел их, покачивающихся на волнах, грезящих о дальних землях, о сказочных островах, где люди живут иначе, но мечтают о том же, что и мы здесь… Я читал их имена: певучие, порой гордые, но чаще нежные, данные с любовью и скрытыми чаяньями корабелов: "Ласковая Сирвен", "Лучшая в Агарасе", "Королева синеглазых волн", "Летящая сквозь ночь", "Говорящая с Луною"…

Мне почему-то захотелось умчаться туда, в любой портовый городок, выбрать самый красивый корабль и напроситься к его капитану в дальнее странствие, например, к Пьяному архипелагу, к острову Хмурого Великана. Или даже к Земле Трех Надежд… Я там уже побывал в юности с учителем и матерью. Милые, любимые южные земли, я скучаю, но не променяю свою нынешнюю жизнь на что-то другое. Во всяком случае, в ближайшие несколько лет.

Правда, порой моей душой завладевал мифический Хозяин южных дорог, неравнодушный к чужакам и мечтателям. Он звал меня на край земли и грозился бросить там одинокого, но абсолютно счастливого…

- Бездельник! Катастрофический бездельник!

- Сейчас укушу его, сразу исправится.

О, явились крылатые. Помечтать не дадут - что горгулья, что подружка ее кровососущая.

- Вставай, - не унималась Нюка, - Там Тирель с Виресой много чего интересного откопали. А Тарвис тебе настоящий подарок приволок - древний клад. Конфисковал у строителей, когда те старый дом на Танцевальной площади сносили и в подвале сундук обнаружили.

Виреса здесь? Бегу. Да что там, лечу!

Прежде чем исчезнуть навсегда, длинные плети вьюна пожухли, цветы завяли и свернулись в черные комочки. Шум пчел и шепот волн растворились в мелодии городских улиц. Даже облака вернули себе привычную форму манной каши, растекшейся по синему блюду неба.

- Смотри, какая прелесть, - встретила меня девушка, разглядывая лежащего на ладошке хрустального жука. - Тирель считает, отец вполне мог оставить тебе защитное средство от насекомых. Ты же должен был стать проповедником и нести веру в далекие края. Чем не назидание продолжателю дела?

- Идея, - согласился я. - У тебя что, напарник?

- Томик проповедей. Во имя солнцеликого и многомудрого Тардена, дарящего нам рассвет новой жизни, - прогнусавил он первую сточку утреннего гимна. - Тарвиса усадим диктовать сочинение папочки нерадивому сыночку. У него хорошо получается мысль по бумаге размазывать. Пока до конца дочитаешь - поседеешь.

- Поговори у меня, - высунулся из-за стеллажа сплетник. - Ванитар, не слушай, основную часть я уже придумал. Бумагу двадцатилетней давности раздобыл. А этот неблагодарный сейчас пойдет писать письмо.

Эх, вот такие у меня друзья. Никогда не соскучишься.

- Кажется, ты кладом разжился? - напомнил я Лягушонку. Широкий рот растянулся в многообещающй улыбке.

- Во-он стоит, погляди. Сам еще не копался.

Сундук был черен и грязен. На крышке виднелись следы штукатурки и белый отпечаток чьей-то пятерни. С трудом преодолев брезгливость, я вынул расковырянный Тарвисом замок и откинул крышку.

Не густо. Тряпки, некогда богатые, украшенные вышивкой, а теперь серые, вонючие, покрытые плесенью. В сторону их. Книги. Это для Нюки занятие. Она в них разбирается получше всех охотников Вольницы вместе взятых. Что там под слоем бумаги? Ага, портрет смуглой черноволосой женщины. Не впечатляет. Мешочек с монетами. Среди них я обнаружил браслет. Красивый, кстати. Золотой, с несколькими крупными жемчужинами.

- Можно посмотреть? - наклонилась ко мне Виреса.

Конечно, красавица. И не только посмотреть. В золото и инкрустацию, вроде, магии не залито. Не обеднеет Вольница, если вместо пыльного склада он будет украшать твое запястье.

Я взял девушку за руку и надел браслет. Тот пришелся точно в пору. И только через полминуты понял, что на меня как-то странно смотрят.

- Эй, я что-то не так сделал? - поинтересовался я.

- Я выиграл спор! - разразился торжествующим воплем Тарвис, подпрыгивая на месте. - Да!

- В смысле? - не понял я.

- Это древний амулет влюбленных, - пояснила всезнающая Нюка. - Его можно надеть на руку своего избранника или избранницы только в том случае, если есть хотя бы взаимная симпатия. Даже если между вами не было ничего серьезного, браслет усиливает чувства в десятки и сотни раз, превращая в любовь. Ты сейчас объявил, что любишь Виресу, и она не против твоих ухаживаний. Когда мне созывать гостей на свадьбу?

- Что? - ужаснулся я. - Виреса, снимай быстро!

- Не могу! - побледнела девушка, тщетно терзая застежку.

- И не снимет! - подлил масла в огонь Тирель. - Пока над вами не проведут свадебный обряд жрецы древней веры в Неназванных богов. Это из их обычаев.

- Ванитар, попробуй еще! - ручка огнеметательницы легла в мою ладонь.

Бесполезно. Всевеликий, я заглядывался на Виреску, но не до такой до степени! После проблем с Ассельной я вообще зарекся от серьезных отношений!

То- то нехорошо Лягушонок скалится. Нежели я угодил в глобальный заговор? Еще друзья называется. Тирель, Тарвис, Нюка, Люция… Боюсь, даже Ньего. Кому верить в шатком мире?

- Главное, не затягивайте со свадьбой, - проквакал над ухом рыжий Тарвис. - Говорят, это примета плохая.

Как по команде, мы с Виресой отодвинулись друг от друга.

- Да-да, - сощурила зеленые глаза горгулья. - Тарвис, ты выиграл. Признаю, ко времени клад пришелся. Ванитар от всего сердца подарил нашей Виресе браслет, и та его приняла.

И у меня, и у огнеметательницы не было больше ни слов, ни желания как-либо реагировать на происходящее. Только что с нами случилось нечто непонятное, неожиданное. И мы оба должны разобраться, как нам теперь жить дальше.

- Чья это была задумка? - едва Виреса отправилась в банк с коробкой, я накинулся на Тиреля. - Ты знал! Не мог не знать!

- Можно подумать, ты не рад, - подала из-за спины голос Нюка. - На Виреску с первого дня пялился.

- Ну, пялился. И что? Серенад под окном не пел, - не унимался я, расхаживая по кабинету Ньего. - Милые переглядывания и вполне логичные фантазии - это одно. А когда тебя буквально тащат в храм для принесения клятвы - это напоминает рабство.

Я не знаю Виресу настолько хорошо. Я не уверен в каких-либо чувствах к ней - захотелось мне продолжить гневную речь, но я благоразумно промолчал. В Вольнице тайн не существует - давно пора смириться. Но, Всевеликий, я же в панике.

- Когда вы это придумали? - накинулся я на друзей.

- Тарвис с Нюкой еще пять дней назад поспорили. А когда в утреннем кладе браслет предсвадебный обнаружился, у Лягушонка созрел план, - безропотно продал заговорщиков Тирель. - Люция разбила спор.

- Ой, - проворная Нюка увернулась от моего подзатыльника, вспорхнула на стеллаж, едва не свалив птичьи статуэтки. Видел бы Ньего, как мы неуважительно с его имуществом обращаемся…

Тирель привычно полировал столешницу пятой точкой. Я выругался на коллег и пристроился на подоконнике, поглядывая на поблескивающие на солнце веретенца экипажей.

- Виреса в отличие от тебя довольна, - съехидничал мой напарник.

- Еще бы. Уверена, что заполучила меня, такого красивого и талантливого, - уже остывая, фыркнул я.

Я собирался ухаживать за чародейкой, добиться ее благосклонности, разработал план обольщения, а вышло все… боком все вышло.

- Не о том должен думать, - отдернул штору Главный, жестом согнал Тиреля со стола. - В обеденный перерыв тебе идти в банк. То есть через полчаса. Готов.

В последнем слове не содержалось вопроса. Скорее утверждение или даже приказ. Я кивнул, спрыгнул с подоконника и вышел в коридор.

Так, Тарвис, едва разберусь с наследством, не жди спокойной жизни. Благодаря тебе с сегодняшнего дня вся Вольница будет следить за развитием нашего с Виресой романа. Ставки делать, спорить, подглядывать, обсуждать, провоцировать. Как противно чувствовать себя пойманной букашкой, которую изучат через увеличительное стекло, а когда наиграются, приколют булавкой к куску фанеры.

Каково будет Виресе? Я-то привык, уже скоро год среди сплетников работаю. У меня, как его… иммунитет. А девушка только появилась и сразу влипла в неприятности. Она должна меня ненавидеть. Тарвис, болван, ты все испортил. И Нюка хороша…

Мои коллеги добились того, что в банк я отправился злее голодных вурдалаков и ядовитее выводка гадюк. Прохожие, наткнувшись на мой бешеный взгляд, спешили уступать дорогу.

Однако через десяток кварталов я успокоился. Может, повлиял морозец, упрямо щипавший за щеки. А, может, танцующий, не долетавший до земли снег. Ажурные снежинки в солнечном свете сияли, переливались, завивались в вихри, но едва достигнув уровня второго этажа, вспыхивали искорками и таяли. Даже не так, испарялись. Хитро водомерки борются с наледью на улицах. Вроде, и погоду корректировать не нужно, и город чистый. Хотя я даже начал скучать по снегу.

Слежку я ощутил уже у самого здания банка. Не теряют бдительности любители поживиться чужим имуществом. В сердце злорадно защелкало зубами желание посмотреть на разочарованные лица противников, когда я вскрою короб. Черные зеркальные двери банка бесшумно проглотили меня, скрыв от глаз наблюдателей горькую правду о будущем обломе.

- Я от Ньего Регара, - сказал я скучающему ученику, и тот без каких-либо эмоций ткнул пальцем на дверь переговорной комнаты.

А, вот и знакомая девушка. Похоже, она прониклась моей важностью еще в прошлый раз, услужливо вынесла короб на подносе с необычными сладостями и удалилась на двадцать минут, как и было условлено. Хм, а пряные рулетики, доставленные из Шальты, безумно дорогие и вкусные.

Покинув банк, короб я не прятал. Начаровав простейшую воздушную сеть, я поместил в нее "наследство", намотал порыв прохладного ветра на запястье и пошел не таясь.

Интересно, до дома проводят и тогда в гости заглянут, или сейчас похитить соберутся? На это и рассчитано. Нюка с Люцией с воздуха прикрывают, вдоль кварталов дежурят охотники, отслеживая каждый мой шаг.

Эх, надо поговорить с Виресой. Нельзя так над девушкой издеваться. Побеседую, успокою. Браслет еще ни к чему не обязывает. Любые чары можно разбить, растворить в своих собственных. Только…

Ах, все- таки я очень нехороший человек, ибо мне не хочется пока освобождать от чар юную огнеметательницу. Неужели влюбился?? Всевеликий, я же только о ней думаю!

Я сбился с шага и остановился подле яркой витрины шляпного магазина. Под мигающей оранжевыми огнями вывеской замер человек. Его лицо я помнил. Имя стерлось из памяти, зато резкий запах пустырника, звучный баритон, серые с зелено-багряным узором одеяния проповедника прочно ассоциировались с собственным детством.

Я снова был четырехлетним карапузом. Через большие закругленные сверху окна просторной квартиры в Мидиаре - городе мостов, лился предвечерний свет. Слышался плеск воды в канале, пахло цветущей акацией. Мать на кухне пекла пироги с ревенем, напевала. А я сидел в гостиной на светло коричневом ковре, местами вытершемся и лишенным кисточек по краям благодаря усердию кошки Золки.

Отец только что возвратился из очередного похода, привез мне гору игрушек. С отцом приехал его коллега. Он не местный. У него другой выговор. Я пытался передразнивать его произношение с округлом, перекатывающимся звуком "о". Но каждый раз получал замечание, а то и легкий подзатыльник от отца.

Мужчина вошел в комнату, присел на ковер, долго всматривался в мое лицо и вдруг произнес:

- Тебе не быть проповедником. Нет в тебе нашей силы.

Я не обратил тогда внимания на его слова. Согласитесь, у меня были новые игрушки. А они гораздо важнее болтовни чужого дядьки. Но именно этот приговор я помнил много-много лет спустя и желал разобраться, что со мной не так.

Я обладал способностями. Следовательно, в жрецы дорога была заказана. Жрец не имеет права присягать Ордену. Наличие способностей к чародейству - скорее исключение, чем правило для служителя богов.

Зато юным чародеям открыта дорога в проповедники. Именно проповедникам предстоит нести слово веры в дикие земли, убеждать, вселять в души интерес к учению Всевеликого.

Как только почва подготовлена, и люди становятся лояльными к новым богам, на сцене появляются жрецы. Они закрепляют результат, упрочняют веру новообращенных, закладывают храмы, основывают школы…

А проповедники продолжают путь, сражаясь с иноверцами словом и магией. И очень часто гибнут, как мой отец.

- Ты узнал меня, по лицу вижу, - произнес человек из моего детства. - Поговорим? - он указал на другую сторону улицы.

Меня не похищают? Хм, я даже разочарован.

В павильоне при пекарне можно было посидеть за столиком, отведать свежей выпечки, мясных и кремовых пирожных, выпить травяного настоя или чего-нибудь покрепче.

Хорошо, знакомый моего отца, не откажусь. Мне хотелось освежить воспоминания о том далеком времени, а мать была немногословной. Она вообще не любила вспоминать прошлое до встречи с Солевом.

Квадратные столики, хмельной напиток, не крепче легкого вина, но с привкусом спелых персиков и южных трав. Пирожные, внутри которых не крем, а мясо и паштет (а выглядят как пирожные, что за обман зрения)! Я спиной ощутил взгляд Тарвиса, дежурившего в этом квартале. Вот я попал!

Мой собеседник снял плотную шерстяную мантию, остался в нижней, отличающейся разве что более тонким материалом. И цвет, и узор те же. Тяжелый, неприязненный взгляд, наткнулся на мальчика-менестреля, заставил того сбиться с ноты, прошелся по лицам многочисленных горожан, греющихся в теплом зале.

Заскрипел деревянный стул, зазвенел кувшин, соприкасаясь с высоким бокалом… Я изучал прямоугольное лицо человека напротив и силился понять его чувства. Глухо.

Высокие залысины, морщины вокруг глубоко посаженых карих глаз, шрам, искажающий очертания левой брови. На шее нет цепи с солнечным диском. Короткие сильные пальцы на руках без колец - индикаторов заслуг и социального статуса служителя веры. Судьба тебя потрепала и, подозреваю, лишила привилегий и регалий.

Молчание затягивалось. Я не торопил знакомого незнакомца, лопал за его счет пирожные, поглядывал в окно на Малыша Мирола, остановившегося напротив шляпной витрины. С его-то фигурой только шляпку с кружавчиками и носить. "Милашка Мирол" - я примерил новое прозвище на нашего великана и улыбнулся.

Улыбка разбудила соседа по столику. Мужчина стряхнул задумчивость и, все также округляя в произношении звук "о", произнес:

- Я пришел за тем, что должно принадлежать мне.

- О чем вы, любезный? - притворился я необструганным чурбаном.

- Твой короб. Дильтар обещал мне некую вещь, запечатанную внутри. Но отдал тебе.

- Что за вещь?

Можно поиграть. Я действительно не знаю, какие из множества отобранных на складе безделушек впихнули внутрь милые коллеги. Самому интересно.

- Мое спасение, - просто ответил человек из детства. - Мои потерянные слава, власть, доброе имя.

- Не ведаю, чем сентиментальный хлам погибшего папочки может быть вам полезен? - отозвался я, переставляя короб с коленей на стол. "Воздушная сеть" развеялась с тихим свистом, на прощание легонько стегнув по запястью.

- Открой и узнаешь. Я заплачу тебе, - человек напротив волновался, хоть и пытался скрыть это. Но выступившая на залысинах испарина оказалась красноречивее дрожи в голосе.

А ведь он не чародей, вдруг понял я, не ощутив и толики силы. Самая дремучая деревенская знахарка сильнее и искусней его, я уверен. Дар растрачен, но каким образом? И значит ли это, что можно наглеть?

- Чем заплатишь? Украденными у меня деньгами? Жизнью Сварлига и его подельников? Дириин Блас и Энафар уже расплатились сполна. Ассельна тоже. Твои ставки упали в цене.

Я не желал затягивать разговор, потому был прямолинеен.

- Правдой о смерти Дильтара Гареса, твоего отца, - предложил он обмен. Не скрою, не равноценный.

Я подозревал, что папочка отправился на свидание с Всевеликим не просто так, не по стечению обстоятельств. Сердце отдалось болью. Не за себя, беспамятливого. За мать, искренне скорбевшую.

Братья отца не поверили ее слезам, оставили без крова, отсудили дом и вышвырнули на улицу с маленьким ребенком. Всевеликий покарал их позже, спалив в загородном особняке вместе с семьей. Мать в то время была уже далеко, не попыталась вернуть отобранное имущество.

Она отказалась от помощи храма, вернулась к прежнему ремеслу, забытому ради отца. Она покрывала вышивкой платья богатых горожанок, а вечерами пела на улицах и в трактирах. На наше счастье во время одного из выступлений она разглядела в толпе слушателей русую голову Солева, сама подошла познакомиться…

Не дело. Что-то я слишком часто проваливаюсь в воспоминания.

Я решительно протянул руки к коробу, сосредоточился и приказал открыться. Как мы с Ньего и планировали, "наследство" поддалось не сразу. По ладоням разлилось покалывание. Подушечки пальцев словно вмерзли в кусок льда. В глазах задвоилось, желудок свело резкой болью.

Я помотал головой, растер виски и продолжил. Ньего от души старался, точно для родного сыночка заговаривал. Я выругался, поднажал и вскрыл-таки короб, забери его вурдалаки.

Створки распахнулись наподобие цветка, обнажая четыре предмета и свернутое в трубочку письмо. Человек напротив жадно полез разбирать сокровища.

Всевеликий, не дай заржать! Тирель исполнил свой коварный замысел, подсунул жучок от мух! А за компанию молитвенник, амулет-прокладчик пути и единственную ценная вещь - золотой солнечный диск, инкрустированный рубинами.

На лице моего преследователя отразилось намного больше, чем отчаяние. На нем читалась тотальная безысходность приговоренного к смерти. Пальцы торопливо развернули письмо.

Тарвис, я в тебя верю. Ты должен был надиктовать бумаге шедевр. Хоть ты не проклинатель, магия слов порой дается тебе легче водной. Весь Манеис это знает и ценит. Глубоко в душе. Очень глубоко…

Чем дальше человек из детства продвигался в изучении семистраничного литературного произведения, тем более безжизненным становилось его лицо. Кажется, я даже слышал, как оборвалась в его душе последняя тонкая ниточка надежды.

О чем поведал бумаге мой говорливый коллега - самому интересно, аж жуть.

- Что там? - подался я вперед.

- Он считал, что гораздо правильнее перед богами - честно нести слово веры в дикие земли, пользоваться данной Всевеликим силой, а не магическими штучками иноверцев, - прошептали обескровленные губы. - Твой отец до последних дней остался идиотом, верным уставу!

- Не смей пятнать его имя! - оскорбился я, непроизвольно сжимая кулаки.

Неужели слово веры несли подобные ничтожества? Неудивительно, что истинная вера до сих пор не завоевала сердца всех жителей Шеехра!

- Я выполнил свою часть договора. Теперь ты исполни свою.

Мое требование проигнорировали. Человек из прошлого словно окаменел, потемнел лицом. Только пальцы мяли листочки письма. Не распознал бы подлога!

В булочную входили и выходили люди, унося с собой ароматную выпечку. Тарвис заказал уже третий кувшин хмельного напитка. Кто там сидит рядышком с нашим болтуном? Уже собеседника нашел? Нет, молчит (просто диву даюсь, отчего), на нас смотрит. Молчать Лягушонок способен только в присутствии начальства. Значит, Ньего собственной персоной пожаловал разговоры послушать. Это хорошо, в присутствии Главного мне спокойней.

Я перевел взгляд на соседа по столику. Скорее уже решайся на что-нибудь, человек из детства. Ты так долго к этому стремился. Разработал изощренный план со множеством участников. Поначалу Энафар с Ассельной и Сварлиг. Потом Дириин Блас. Интересно, что ты пообещал ему, если княжеский племянник (по свидетельствам родственников до этого тихоня тихоней) решился на заговор? Власть? Богатство?

- Что должно было там находиться? - не выдержал я. - Ради чего ты все затеял?

- Мы с Дильтаром были друзьями. Вместе обучались при храме, вместе путешествовали.

Голос проповедника звучал так, как будто его обладатель как минимум час рыдал навзрыд. Глаз на меня он так и не поднял, изучал листочки бумаги.

- Сам знаешь, юго-западные земли хоть и принадлежат формально Шеехру, непроходимы и дики. Туда не то, что мы - люди веры… даже жадные до наживы маги дотянуться неспособны. Во время путешествия по одному из таких мест мы прослышали, что в джунглях, ставших непроходимыми за три века, лежит вымерший от неизвестной болезни город.

Про город читал в письме учителя. Дальше давай, не делай пауз в повествовании.

- Ходили слухи, будто сокровища его до сих пор не тронуты грабителями, но никто не отважился проверить так ли это на самом деле, - продолжал человек проповедник. - Странствующие артисты, к которым мы ненадолго присоединились, поведали эту историю во время одной из стоянок. И мы с Дильтаром по хмельному делу поспорили, что доберемся до города и лично проверим. Молодые были, глупые…

- Это ты о себе?

Рука с огромном изумрудом на пальце опустилась на плечо моего собеседника. Тот прогнулся, вжался в стол, закряхтел под гнетом. А что вы хотели, чтобы Мастер-дракон его по головке погладил и пирожных в утешение заказал?

Оказывается, это Сальвадор все время сидел рядом с Тарвисом, прислушивался. Какова его выгода в этом деле?

- Ну же, мы жаждем знать правду. Тарвис, - Мастер откинул с головы капюшон и обернулся через плечо, - думаю, тебе и так будет все слышно. Заодно за улицей последишь.

Лягушонок разочарованно вздохнул, но подчинился. Власть он уважал.

- Не хочешь рассказывать, Нариро, кто убил отца Ванитара? Я сделаю это за тебя. Можешь дополнять, если пожелаешь.

Я боялся пошевелиться. Мастер заинтересовался историей? Насколько я успел узнать мэтра, он вмешивается лично только, если дело касается чести Ордена.

И Сальвадор не стал медлить.

- Ты, как более старший и опытный товарищ, сумел убедить азартного Дильтара совершить безумство - отправиться в затерянный город, составить тебе компанию для подстраховки. Сам должен понимать, в проповедники, как и в охотники, идут люди с авантюрным складом характера.

Это точно. Мать переживала, что я так похож на отца…

- Они отправились в город. Один из любопытства. Другой из расчета. Нариро не так давно раздобыл записи хроникера - добровольного информатора моего Ордена. Кстати, как именно?

- Его сожгли в одной из новообращенных деревень. Он поклонялся Неназванным, - через силу признал человек из прошлого. Вот оно что, Мастер напал на след вредителя.

- По твоему навету сожгли? - для порядка уточнил Сальвадор, зная ответ. - Среди его записей ты вычитал легенду об амулете Неназванных богов. Будто есть пирамидка из трех секций. Первая отвечает за веру. Вторая за мир. Третья за войну. Следы амулета затерялись в том самом зачумленном городе как раз до появления на юго-западе первых жрецов Всевеликого.

Люди, эта история мне уже не нравится. Во что нехорошее ввязался мой папуля?

- Вы отыскали амулет. Нет не так. Вы отыскали амулеты. Жрецы Неназванных не разбрасываются идеями. Они используют единожды выбранную форму многократно. От чего там были кулоны-пирамидки, ты хоть сам разобрался?

- От пожаров, от разных болезней, от насекомых, - вынуждено ответил Мастеру Нариро.

- Молодец, оценка "отлично", - похвалил его Сальвадор. - Судьбе было угодно, чтобы твой спутник подобрал тот самый, за которым ты явился, но не сказал тебе. Сунул в карман лежащий отдельно от всех брелок и пошел своей дорогой.

- Не так, - все также хрипло отозвался проповедник. - Он взял с собой священные книги. Мы обязаны относить свитки других верований в храм, дабы не расползалась скверна по земле. В тайнике…

- Оригинальное мышление, - тонкие брови Мастера насмешливо изогнулись. - Значит, тайник был в книгах. В тайнике - пирамидка. Вернее две ее части. Третья досталась тебе. Ты не разобрался поначалу, отпустил приятеля в самостоятельное путешествие. А когда понял, было поздно. Дильтар изучил свойства находки и спрятал для сына.

- Но что в ней такое удивительное, кроме способности к убеждению? - недоумевал я. Разве стоило ради нее идти на жертвы, на которые пошел Нариро? И насколько он виновен в гибели отца?

- Правильно действует она только собранная вместе, - не спешил раскрывать всех секретов Сальвадор, похлопывая проповедника по плечу. Тот кривился, гримасничал, будто его клеймили раскаленным железом. Зато третья часть, отвечающая за войну, тянула силы из своего обладателя. Так, недруг мой?

- У-у, - Нариро попытался скинуть руку Сальвадора со своего плеча.

- Тихо, не волнуйся. У нас еще будет время пообщаться более тесно. Когда тебя будут судить по законам моего Ордена.

Бр- р, мне даже страшно, что он сделает с тобой. Он же нелюдь, и логика у него не человеческая. Мастер словно прочел мои мысли (А вдруг прочел? Кто его, дракона, знает?), улыбнулся и покачал головой.

- Сила Неназванных богов и их жрецов отличается от силы магов, ты даже не можешь себе представить насколько кардинально. Чтобы выжить, не превратиться в бесплотный призрак, Нариро додумался совершать человеческие жертвоприношения. Он уподобился последователям темной богини. Твой отец был первой жертвой, Ванитар. Нариро наблюдал, как фанатики расправились с ним. А сам через фрагмент амулета выпивая силу. Потом прислал в храм уцелевшие личные вещи, дабы засвидетельствовать гибель.

Что? Этот человек виновен в смерти отца? Во всех бедах моей семьи?! Не только в моих собственных? Я подскочил из-за стола, но Сальвадор удержал меня, осуждающе скривил губы и продолжал:

- Прости, его будут судить по моим законам, Ванитар. За гибель твоего отца, за смерть моего хроникера, за расправу над свидетелями, в числе которых Сварлиг и его молодчики, и многое-многое другое. И поверь, он свое получит сполна. Преступника хранила сила амулета, потому мои маги не чувствовали след. Если бы не ты с Солевом… Спасибо.

Он подхватил перепуганного Нариро за шкирку, грубо вытряхнул из-за стола, перепугав продавца и посетителей за соседними столиками. Бросил мне: "Загляни за своим настоящим наследством" и испарился вместе с пленником.

Я сжал кулаки и тихо простонал. Зачем ты дал мне узнать правду, Мастер, чтобы после увести главного злодея из-под носа? Зачем?

Боль разочарования вонзила в сердце острые ядовитые коготки. Я так и стоял, вцепившись в спинку стула, пока на редкость молчаливый Тарвис не отодрал меня от нее и не вытащил на улицу, где вручил Малышу. Тот усадил мою полубессознательную тушку в алый Тирелев экипаж и повез в Вольницу - отпаивать успокоительными отварами и убеждать, что жизнь по-прежнему прекрасна, а злодеи наказаны по справедливости.

Я не дергался, не ругался. Просто сидел, упершись взглядом в одну точку, и позволял делать со мной все, что друзьям заблагорассудится. В какой-то момент в общей сутолоке вокруг меня, несчастного, промелькнула гибкая фигурка. Осмелевшая Виреса присела рядом, взяла за руку. Все-таки хорошо, что я напялил на нее тот браслет. Хоть одна душа обо мне теперь будет переживать. За исключением матери, учителя, и, конечно, Нюки…

Вот так я жил. Дни сменялись днями, а я никак не находил в себе сил проверить содержимое банковской ячейки. Потому что боялся разочароваться в отце. Много-много лет я рисовал себе образ вдохновленного верой проповедника, бесстрашно углубляющегося в дикие земли, просветляющего души невежественных людей. Я всегда уважал проповедников и жрецов, ходил в храм не по зову веры (да простят меня Всевеликий Тарден и Милостивая Соэра), а из чувства долга перед отцом. Теперь, после всего рассказанного Мастером терялся в сомнениях.

Я даже не ответил на письмо матери с короткой припиской Солева. Не сомневаюсь, Сальвадор в красках поведал им историю поимки и суда Нариро. Но, Всевеликий, я не желаю связываться со страшными тайнами чужой религии и брать в руки страшное изобретение их жрецов-колдунов. Хватит Вирескиного браслета!

Я струсил? Быть может. Но с другой стороны у меня было оправдание - Виреса. Я сам не заметил, как зачастил в ее съемную квартирку, как перестал обращать внимания на жалобы Нюки на нашу жилищную неустроенность (я по-прежнему тянул с покупкой мебели).

На жизнь и подарки любимой хватало обычного охотничьего жалования. А всякие выплаты сверх него - за удачно разрешенные дела - либо уходили в оплату долга перед Ньего, либо капали на банковский счет. Пойти за этими средствами означало оказаться за черными зеркальными дверьми банка и… И отыскать в себе силы получить наследство.


2. Издержки двуличности | Охотник И Его Горгулья | 4. Дела личные…