home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава вторая

Включение ренфаэльских рыцарских турниров в летнюю ярмарку было сравнительно недавним новшеством, однако эта забава быстро сделалась чрезвычайно популярна в народе. Толпа восторженно ревела, наблюдая за особенно зрелищным поединком, пока Ваэлин пробирался к королевскому павильону, накинув капюшон, чтобы избежать назойливых взглядов. На ристалище рыцарь вылетел из седла в облаке щепок, его противник бросил обломок копья в толпу.

– Ну вот, еще одному надменному ублюдку больше не встать на ноги! – заметил краснорожий мужик, заставив Ваэлина задаться вопросом, что больше нравится народу: смотреть на поединки или на то, как калечатся богатеи.

Стражник у входа в павильон приветствовал его низким поклоном, приличествующим его рангу, и, мельком взглянув на предъявленный королевский мандат, откинул занавес у входа и почти тут же пригласил его внутрь. Ваэлин всего два дня как вернулся с севера, однако слухи о его предполагаемой великой победе над лонаками уже успели разлететься.

У него забрали оружие и препроводили в королевскую ложу. Ваэлин был нимало не удивлен, увидев там принцессу Лирну, одну.

– Здравствуйте, брат! – с улыбкой приветствовала она и протянула ему руку для поцелуя. Ваэлин ненадолго растерялся: прежде она никогда этого не делала, подобные почести мало кому оказывали, тем более на виду у всего населения столицы. Тем не менее он опустился на одно колено и прижался губами к костяшкам ее кисти. Рука у нее оказалась теплее, чем он помнил, и Ваэлин рассердился на себя за то, что ему понравилось это ощущение.

– Ваше высочество, – сказал он, поднявшись и пытаясь говорить как можно безразличнее, что не вполне ему удавалось, – ваш отец призвал меня к себе…

Принцесса махнула рукой.

– Он сейчас придет. Батюшка, кажется, куда-то подевал свой любимый плащ. Он теперь без него на улицу не выходит.

Она указала на скамью рядом с собой.

– Не угодно ли присесть?

Ваэлин сел и стал смотреть турнир. На противоположных концах ристалища собирались две группы рыцарей, около тридцати в каждой, одна под знаменем в красно-белую клетку с изображением орла, вторая – под флагом с рыжим лисом на зеленом поле.

– Кульминация ренфаэльского турнира – общая схватка, – пояснила принцесса. – Рыжий лис – знамя барона Хьюлина Бендерса, это он там в ржавых доспехах. Он прежде был старшим вассалом владыки фьефа лорда Тероса. А орел принадлежит лорду Дарнелу, наследнику владыки фьефа. По-видимому, эта схватка должна разрешить давнишнюю неприязнь между ними двоими.

Она взяла белую шелковую перевязь со стоящего рядом столика.

– Меня уговорили вручить это тому остолопу, которого я сочту агрессивнее остальных. По-видимому, вид громадных мужчин, одетых в броню и лупящих друг друга до потери сознания, обязан растрогать мое женское сердце.

– Чрезвычайно ошибочное суждение, ваше высочество.

Она обернулась к нему и усмехнулась.

– Да, брат, уж вы-то подобной ошибки не совершите.

– Надеюсь, что нет.

Он смотрел, как противники выстроились в две шеренги, как отдали честь, а потом ринулись друг на друга во весь опор, размахивая мечами и палицами. Сошлись они с таким грохотом и лязгом, что Ваэлин с принцессой поморщились. Последующий бой представлял собой сплошное месиво падающих всадников и звенящего оружия. Ваэлин знал, что в таких схватках полагается бить только плашмя, но большинство, похоже, пренебрегали этим правилом: он увидел как минимум три одетые в сталь фигуры, которые упали и остались лежать неподвижно.

– Так вот как выглядит битва! – заметила Лирна.

– Ну, более или менее.

– Ну и как он вам? Наследник владыки фьефа?

Ваэлин посмотрел, как лорд Дарнел ударил противника по шлему рукоятью меча, и тот соскользнул на взрытую землю – из-под забрала у него хлестала кровь.

– Он хорошо сражается, ваше высочество.

– Хотя и не так хорошо, как вы, я уверена. И он не обладает вашей прозорливостью и цельностью. Женщины будут спать с ним ради его влияния и богатства, а не из любви. Мужчины будут следовать за ним за деньги или из чувства долга, но не из преданности.

Она помолчала. Выражение ее лица сделалось слегка раздраженным.

– А отец полагает, будто он станет мне прекрасным мужем!

– Я уверен, что ваш отец желает вам только добра…

– Мой отец желает, чтобы я дала потомство. Он желает, чтобы дворец был полон орущих отродий рода Аль-Ниэрен и чтобы в их жилах текла кровь владыки фьефа Ренфаэль. Как последняя печать на их договоре. Я столько всего сделала, служа Королевству, а отец все равно видит во мне не более чем свиноматку!

– Ваше высочество, «Катехизис соединения» недвусмысленно гласит, что никого, ни мужчину, ни женщину, нельзя принудить вступить в брак против их воли.

– Моей воли! – принцесса горько рассмеялась. – С каждым годом, что проходит вне брака, моя вола слабеет и рушится. У вас есть меч, ножи и лук. А для меня единственное оружие – ум, лицо да обещание власти, что лежит в моем чреве.

Эта открытость и прямота выбивала из колеи. Куда только делось напряжение, сознание общей вины? «Не забывай, – предупредил он себя, – не забывай, кто она такая. И что мы сделали вместе». Он обратил внимание, как принцесса следит глазами за лордом Дарнелом в гуще схватки, как оценивающе и расчетливо она смотрит, как кривятся ее губы в еле скрываемой усмешке отвращения.

– Ваше высочество, – сказал он, – сомневаюсь, что вы устроили эту встречу лишь ради того, чтобы узнать мое мнение о человеке, за которого вы даже не собираетесь выходить замуж. Быть может, вы хотели поделиться новой теорией?

– Если вы имеете в виду – насчет резни аспектов, то, боюсь, мое мнение осталось неизменным. Хотя я обнаружила еще один фактор. Скажите, вы слышали о Седьмом ордене?

Она пристально смотрела на Ваэлина, и он понимал, что ложь она обнаружит.

– Это предание, – он пожал плечами. – Почти легенда. Некогда существовал орден Веры, чьей целью было изучение Тьмы.

– Так вы в это не верите?

– Историю я оставляю брату Каэнису.

– Тьма… – негромко произнесла принцесса, пробуя слово на вкус. – Захватывающая тема. Сплошные суеверия, разумеется, однако они чрезвычайно регулярно встречаются в исторических источниках. Я сходила в Большую библиотеку и заказала все книги, что имеются по данной теме. Из-за этого случился небольшой переполох: оказалось, что почти все более старые книги украдены.

Ваэлин вспомнил брата Харлика, швыряющего книги в огонь у себя в разрушенном городе.

– А как эта легенда связана с резней аспектов?

– Об этом злосчастном происшествии тоже ходят легенды. Я взяла на себя труд собрать их все – втайне, разумеется. В основном это всякий вздор, преувеличения, разрастающиеся с каждым разом, особенно там, где речь идет о вас, брат. Знаете ли вы, что вы в одиночку убили десятерых наемников, каждый из которых был вооружен магическими клинками, что пьют кровь убитых?

– Я такого не припомню, ваше высочество.

– Вот и я сомневалась. Но, хотя эти рассказы и вздор, все они объединены общей темой: каждая из них окрашена частицей Тьмы, а в самых необузданных фантазиях содержатся упоминания о Седьмом ордене.

Невзирая на все свое недоверие, Ваэлин не мог не признать, что принцесса умна. То, что он прежде принимал за низменную хитрость, оказалось лишь одной из граней незаурядного интеллекта. За минувшие три года Ваэлин не раз размышлял о смысле откровений Харлика из разрушенного города, пытаясь свести воедино разрозненные нити сведений. Но все никак не клеилось: кажущаяся подлость аспектов по отношению к Верным, могущество Одноглазого, знакомый голос непонятного существа, что смотрело на него глазами Хентеса Мустора. Сколько он ни бился, а связи не видел. Его преследовало ощущение чего-то недосягаемого, глубокого вывода, к которому не могла привести даже песнь крови. «А она сможет? И, даже если сможет, можно ли ей доверить такие сведения?» Идея довериться принцессе была, разумеется, абсурдной. Но даже те, на кого нельзя положиться, могут быть полезны…

– Скажите, ваше высочество, – спросил он, – а для чего бы ученому человеку, всецело преданному знанию, прочитав книгу, тут же швырять ее в огонь?

Принцесса озадаченно нахмурилась.

– А это важно?

– Будь это неважно, разве я стал бы спрашивать?

– Нет. Я сомневаюсь, что вы стали бы меня о чем-то спрашивать без особой необходимости.

На ристалище теперь осталось не больше десятка рыцарей, продолжающих сражаться. Лорд Дарнел обменивался ударами с бароном Бендерсом. Заржавленные доспехи последнего отнюдь не мешали ему свирепо сражаться.

– Будь этот человек и в самом деле предан знанию, – продолжала принцесса, как будто предыдущего замечания и не было, – то сожжение книги показалось бы ему чудовищным преступлением. Случалось и прежде, что книги жгли: король Лакрил Безумный прославился тем, что как-то раз устроил костер из всех книг Варинсхолда, объявив, что любой подданный, умеющий читать – изменник, достойный казни. К счастью, Шестой орден вскоре после этого его сместил. Однако безумие Лакрила было не лишено логики. Ценность книги – в знаниях, которые она содержит, а знания всегда опасны.

– Значит, сожжение книги устраняет опасность, связанную со знанием.

– Быть может. Вы сказали, что тот человек был ученый. Насколько ученый?

Ваэлин замялся, не желая называть его имя.

– Он некогда работал в Большой библиотеке.

– Значит, и правда ученый…

Она поджала губы.

– Вам известно, что я никогда не перечитываю книги? В этом нет нужды. Я прекрасно помню каждое слово.

Она говорила об этом как о чем-то само собой разумеющемся, и Ваэлин понял, что это не хвастовство.

– Значит, человеку, обладающему подобным даром, ни к чему хранить книгу – опасную книгу. После того, как он ее прочел, знания и так останутся при нем.

Она кивнула.

– Возможно, тот человек пытался сберечь такие знания, а не уничтожить их.

«Так вот в чем задача Харлика! Он похитил из Большой библиотеки Темные книги. Уничтожить их, чтобы скрыть содержащиеся в них знания, но сперва прочитать, чтобы сохранить их, защитить их. Но для чего?»

– Вы мне так и не скажете, верно? – спросила принцесса. – Кто он был. Где вы его нашли.

– Всего лишь любопытный случай, коему я был свидетелем…

– Я уважаю вас, брат, и знаю, что это не взаимно. Я понимаю, что вы обо мне не слишком высокого мнения. Но мое уважение к вам всегда основывалось на том, что вы мне не лжете. Правда, которую вы говорите, может быть неприятной, но это всегда правда. Говорите правду, прошу вас.

Он встретился с ней взглядом и был потрясен, обнаружив, что в глазах у нее стоят слезы. «Она и вправду плачет? Не может быть!»

– Я не знаю, могу ли я вам довериться, – честно ответил Ваэлин. – Мы с вами некогда совершили чудовищное деяние…

– Я же не знала! – яростно прошептала принцесса. Она подалась ближе и взволнованно заговорила: – Линден пришел ко мне с этой безумной идеей похода в Мартише. Отец велел мне благословить это его предприятие. Я Линдену ничего не обещала, я действительно любила его, но как сестра любит брата. А вот он любил меня куда больше, чем сестру, и услышал то, что хотел услышать. Клянусь, я не знала истинной подоплеки отцовского замысла! В конце концов, туда отправлялись и вы тоже, а я знала, что вы на убийство не способны!

Слезы пролились у нее из глаз и покатились по безупречному овалу лица.

– Я же провела свое собственное расследование, Ваэлин. Я знаю, вы не убивали его, вы просто избавили его от мучительной смерти. Я вам говорю все это, потому что теперь мне надо, чтобы вы мне поверили. Вы должны прислушаться к моим словам. Вы должны отказаться сделать то, о чем сегодня попросит вас мой отец!

– А о чем он меня попросит?

– Принцесса Лирна Аль-Ниэрен!

Голос был мощный. Властный. Королевский. Ваэлин не видел Януса более года и обнаружил, что король состарился еще сильнее: морщины на лице сделались глубже, в медной гриве появилось больше седых прожилок, плечи сутулились заметнее. Но голос по-прежнему был королевский. Оба они встали и поклонились, внезапно заметив гробовое молчание толпы.

– Дочь Королевского рода Аль-Ниэрен, – продолжал король, – принцесса Объединенного Королевства, вторая в очереди наследница трона.

Худая, усеянная пигментными пятнами рука появилась из-под горностаевой королевской мантии и указала на ристалище у них за спиной.

– Вы забываете о своих обязанностях!

Ваэлин обернулся и увидел лорда Дарнела, преклонившего колено перед королевским павильоном. Позади него разбредались с поля поверженные рыцари. Иных уносили на носилках. В числе последних был и барон Бендерс в своих ржавых доспехах. Невзирая на смиренную позу, лорд Дарнел стоял, вскинув голову, прижимая к боку свой шлем. Его взгляд, устремленный на Ваэлина, сверкал лютой, пугающей ненавистью.

Лирна проворно утерла слезы и еще раз поклонилась.

– Простите, батюшка, – сказала она с наигранным кокетством. – Мне так давно не доводилось беседовать с лордом Ваэлином…

– Вашего внимания, миледи, сейчас заслуживает не лорд Ваэлин.

На ее лице промелькнул гнев, но принцесса быстро овладела собой и натянуто улыбнулась.

– Да, конечно же!

Она обернулась, вскинула белую перевязь и жестом подозвала к себе лорда Дарнела.

– Вы прекрасно сражались, милорд.

Лорд Дарнел отвесил подчеркнуто официальный поклон, протянул руку в латной рукавице, взял перевязь и заметно поморщился, когда принцесса отвела руку прежде, чем он успел ее поцеловать. Он отступил назад и вновь устремил свирепый взгляд на Ваэлина.

– Насколько я понимаю, лорд Ваэлин, – сказал он дрожащим от ярости голосом, – братьям Шестого ордена запрещено биться на поединках.

– Вы правы, милорд.

– Жаль, весьма жаль.

Рыцарь еще раз поклонился Лирне и королю и, не оглядываясь, зашагал прочь с ристалища.

– Похоже, наш блестящий юноша вас невзлюбил, – заметил король.

Ваэлин встретился взглядом с королем и снова увидел ту же совиную расчетливость, которую помнил по их первой отвратительной сделке.

– Меня многие не любят, ваше величество. Я привык.

– Ну мы-то вас любим, верно, дочь моя? – спросил король у Лирны.

Принцесса кивнула и ничего не сказала. Лицо у нее было непроницаемое.

– Возможно, даже слишком, похоже. Когда она была девочкой, я опасался, что ее сердце окажется слишком холодным и не позволит ей привязаться к мужчине. А теперь вот я предпочел бы, чтобы оно застыло снова.

Ваэлин не привык смущаться, и ему это показалось невыносимым.

– Вы посылали за мной, ваше величество.

– Да.

На этот раз король задержал взгляд на принцессе Лирне на секунду дольше.

– Да, посылал.

Он повернулся и указал на выход из павильона.

– Я хотел познакомить вас с одним человеком. Дочь моя, пожалуйста, останьтесь и постарайтесь показать собравшемуся простонародью, что мы с вами, как бы то ни было, все-таки выше их.

– Конечно, батюшка, – ответила принцесса бесцветным голосом.

Ваэлин опустился на одно колено, взял протянутую ею руку и еще раз запечатлел поцелуй на теплой коже. «Даже те, на кого нельзя положиться, могут быть полезны».

– Ваше высочество, – сказал он, вставая и отчетливо сознавая, что король рядом, – мне кажется, вы не правы.

– Не права?

У него было множество причин не делать этого, это было чудовищное нарушение этикета, однако он подступил ближе, поцеловал ее в щеку и шепнул на ухо:

– Тьма – это не суеверия. Порасспрашивайте в южных кварталах, пусть вам расскажут про Одноглазого.


Глава первая | Песнь крови | * * *