home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвертая

Пришла весна. Занесенное снегом тренировочное поле потемнело и покрылось густой зеленой травой, а мастер Соллис все мучил их своими наставлениями. Их умения росли вместе с синяками. Ближе к концу месяца онасур у них начались новые занятия: подготовка к испытанию знанием под руководством мастера Греалина.

Каждый день они толпой спускались в похожие на пещеру подвалы и там слушали его повествования об истории ордена. Говорил Греалин хорошо: он был прирожденный рассказчик. Перед ними, как наяву, вставали великие подвиги, героические деяния, поборники справедливости. Большинство мальчиков слушали как завороженные. Ваэлину тоже нравились рассказы Греалина, но его интерес несколько умалялся тем, что во всех этих историях говорилось о великих свершениях или битвах и ни словом не упоминалось об отрицателях, о том, как их преследуют, точно диких зверей, или заточают в Черную Твердыню. В конце каждого урока Греалин задавал им вопросы о том, что они сегодня услышали. Мальчики, которые отвечали верно, получали в награду сладости, а если кто-то не мог ответить на вопрос, мастер Греалин лишь качал головой и грустно упрекал нерадивых. Он был наименее жестоким из всех наставников, никогда их не порол, наказывая лишь словом или жестом, никогда не ругался – в отличие от всех прочих мастеров: даже немой мастер Сментиль виртуозно изображал грязную брань жестами.

– Ваэлин, – сказал Греалин, поведав им об осаде замка Баслен из времен первой Объединительной войны, – кто удерживал мост, чтобы братья успели закрыть ворота у него за спиной?

– Брат Нолнен, мастер.

– Молодец, Ваэлин, вот тебе кусок ячменного сахара.

Ваэлин еще обратил внимание, что каждый раз, угощая их, мастер Греалин и себя не забывает.

– Ну-с, – сказал он, и его внушительные брыли затряслись оттого, что он ворочал во рту языком ячменный сахар, – а как звали того, кто командовал войском Кумбраэля?

Он обвел их взглядом, выискивая очередную жертву.

– Дентос!

– Э-э… Верлиг, мастер!

– Ох ты!

Мастер Греалин показал ириску и печально покачал своей массивной головой.

– Дентос награды не заслужил! Кстати, напомни мне, маленький брат, сколько наград ты получил на этой неделе?

– Ни одной… – пробормотал Дентос.

– Прошу прощения, Дентос, что ты сказал?

– Ни одной, мастер! – громко ответил Дентос. Голос его разнесся эхом по подвалам.

– Ни одной. Да. Ни одной. Насколько я припоминаю, ты и на прошлой неделе не получил ни одной награды. Верно ли это?

У Дентоса был такой вид, словно он предпочел бы получить трепку от мастера Соллиса.

– Да, мастер.

– Хм…

Греалин сунул ириску в рот и смачно зачавкал. Подбородки у него заколыхались.

– А жаль. Ириски и впрямь превосходные. Каэнис, может быть, ты сумеешь нас просветить?

– На осаде замка Баслен войском Кумбраэля командовал Верулин, мастер.

Каэнис всегда отвечал четко и правильно. Ваэлин временами подозревал, что историю ордена Каэнис знает не хуже мастера Греалина, если не лучше.

– Совершенно верно. На тебе засахаренный орешек.

– Ублюдок! – кипятился потом Дентос за ужином в трапезной. – Жирный, хитрожопый ублюдок! Ну и кого волнует, что там совершил какой-то урод две сотни лет тому назад? Кому и зачем это сейчас надо, а?

– Уроки прошлого руководят нами в настоящем, – процитировал Каэнис. – Знания о тех, кто жил прежде нас, крепят нашу Веру.

Дентос исподлобья уставился на него через стол.

– Да иди ты!.. Это все оттого, что этот здоровенный балабол так тебя любит. «Да, мастер Греалин, – он на удивление точно передразнил мягкий голос Каэниса, – битва при нужнике длилась два дня, и в ней погибли тысячи таких же бедолаг, как мы. Дайте мне леденец на палочке, я вам еще и задницу вытру!»

Сидевший рядом с Дентосом Норта мерзко захихикал.

– Попридержи язык, Дентос! – предупредил Каэнис.

– А то что? Ты уморишь меня очередной нудной побасенкой про короля и его бастардов?..

Каэнис неуловимым для глаза движением перемахнул через стол и отточенным ударом пнул Дентоса в лицо. Брызнула кровь, голова у Дентоса откинулась назад, оба клубком покатились по полу. Драка была короткой, но кровавой: навыки, приобретенные тяжким трудом, делали их всех слишком опасными бойцами, и потому драк они обычно старались избегать даже во время самых жарких споров. К тому времени, как их растащили, у Каэниса был выбит зуб и вывихнут палец. Дентос выглядел не лучше: у него был сломан нос и несколько ребер.

Обоих отвели к мастеру Хенталю, целителю ордена, и тот принялся штопать драчунов, пока они мрачно зыркали друг на друга с противоположных коек.

– Что произошло? – спросил у Ваэлина мастер Соллис, пока они ждали снаружи.

– Братья не сошлись во мнениях, мастер, – сказал ему Норта. Это был стандартный ответ в подобных ситуациях.

– Я не тебя спрашивал, Сендаль! – рявкнул Соллис. – Возвращайся в трапезную! И ты тоже, Джешуа.

Баркус с Нортой поспешно удалились, озадаченно оглянувшись на Ваэлина. Мастера обычно не особенно интересовались причинами мальчишеских драк. В конце концов, мальчишки есть мальчишки, они всегда дерутся.

– Ну? – спросил Соллис, когда они ушли.

Ваэлин хотел было соврать, но холодная ярость в глазах мастера Соллиса подсказала ему, что это очень плохая идея.

– Это из-за испытания, мастер. Каэнис наверняка его сдаст. А Дентос провалит.

– Ну и что ты намерен предпринять по этому поводу?

– Я, мастер?!

– Здесь, в ордене, у каждого из нас своя роль. Большинство из нас воюют, некоторые ловят еретиков по всему Королевству, иные уходят в тень, чтобы вершить свои тайные дела, кое-кто воспитывает и учит, и немногие, очень немногие, становятся командирами.

– И вы… хотите, чтобы я стал командиром?

– Аспект, похоже, полагает, что такова твоя роль, а он редко ошибается.

Мастер оглянулся через плечо на комнату мастера Хенталя.

– А тот, кто сложа руки смотрит на то, как его братья избивают друг друга в кровь, командиром не станет. И тот, кто позволяет им проваливать испытания, – тоже. Сделай с этим что-нибудь.

Он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Ваэлин привалился головой к каменной стенке и тяжело вздохнул. «Стать командиром… Или моя ноша без того недостаточно тяжела?»

– А вы с каждым годом становитесь все злее и злее! – весело сказал Ваэлину мастер Хенталь, когда мальчик вошел в комнату. – Были времена, когда мальчишки по третьему году могли друг другу, самое большее, синяков насажать. Мы вас явно слишком хорошо обучаем!

– Мы благодарны вам за ваши наставления, мастер, – заверил его Ваэлин. – Могу ли я поговорить с братьями?

– Как хочешь.

Он прижал ватный шарик к носу Дентоса.

– Сиди и держи, пока кровь не остановится. И не глотай кровь, выплевывай. Да смотри, в тазик плюй, а не на пол, а то пожалеешь, что твой брат тебя не убил!

И он вышел, оставив мальчиков в напряженном молчании.

– Ты как? – спросил Ваэлин у Дентоса.

– Ос собад! – прохрипел Дентос, хлюпая кровью.

Ваэлин обернулся к Каэнису. Тот баюкал перебинтованную руку.

– А ты?

Каэнис посмотрел на свои перевязанные пальцы.

– Мастер Хенталь все вправил. Сказал, поболит и пройдет. Но за меч я взяться не смогу примерно неделю.

Он помолчал, отхаркнулся и сплюнул большой сгусток крови в тазик рядом со своей койкой.

– Остаток зуба пришлось вырвать. Он натолкал туда ваты и дал мне красноцвета, чтоб не болело.

– И что, помогло?

Каэнис слегка поморщился.

– Не особо.

– Вот и хорошо. Поделом тебе.

Лицо у Каэниса вспыхнуло от гнева.

– Да ты слышал, что он сказал?..

– Я слышал, что он сказал. Я слышал и то, что ты сказал перед этим. Ты видел, что у него неприятности, и вздумал ему нотации читать.

Он обернулся к Дентосу:

– А ты мог бы быть поумнее и не нарываться. У нас предостаточно возможностей калечить друг друга на тренировках. Можешь делать это там, раз уж тебе так хочется.

– Од бедя достад, – пробулькал Дентос. – Тоже бде, убник нашедся!

– Раз он такой умный, возможно, тебе стоит у него поучиться. Он много знает, ты нуждаешься в знаниях, к кому и обратиться, как не к нему?

Он сел рядом с Дентосом.

– Ты же знаешь, что, если ты не выдержишь этого испытания, тебе придется уйти. Ты что, этого хочешь? Вернуться в Ренфаэль, помогать дядюшке натаскивать собак для боев и рассказывать пьянчугам в кабаках, как ты чуть было не стал братом Шестого ордена? Это наверняка произведет на них большое впечатление.

– Заткдись, Баэлид!

Дентос наклонился, и из его носа в тазик, стоящий у ног, упала огромная кровавая сопля.

– Вы оба знаете, что я не был обязан тут оставаться, – сказал Ваэлин. – Знаете, почему я остался?

– Ты ненавидишь своего отца, – сказал Каэнис, отступая от общепринятых правил.

Ваэлин, который не сознавал, что его чувства настолько очевидны, с трудом сдержался, чтобы не сказать резкость.

– Я не мог просто взять и уйти. Я не смог бы жить вне ордена и постоянно ждать, что в один прекрасный день до меня дойдут вести о том, что случилось с остальными, и думать о том, что, быть может, если бы я был с вами, ничего бы и не случилось. Мы потеряли Микеля, мы потеряли Дженниса. Мы не можем потерять кого-то еще.

Он встал и направился к двери.

– Мы уже не мальчишки. Я не могу заставить вас что-то делать. Все зависит от вас.

– Прости меня, – сказал Каэнис, остановив его. – За то, что я сказал про твоего отца.

– У меня нет отца, – напомнил ему Ваэлин.

Каэнис рассмеялся. По губе у него заструилась кровь.

– Ну да, и у меня тоже.

Он обернулся и бросил окровавленную тряпку в Дентоса.

– А как насчет тебя, брат? Есть у тебя отец?

Дентос расхохотался, громко и заливисто. По лицу у него струились багровые ручейки.

– Да я бы не признал этого урода, даже если бы он дал мне фунт золота!

Они долго-долго хохотали все вместе. Боль отступила и была забыта. Они хохотали и не говорили о том, как им больно.


* * * | Песнь крови | * * *