home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Ваэлин никогда прежде не напивался. Ощущение оказалось неприятное, вроде того головокружения, которое он испытывал, получив на тренировке сильный удар по голове, только длилось оно дольше. Эль был горьким на вкус, и, сделав первый глоток, Ваэлин скривился.

– Ничего, привыкнешь! – заверил его Баркус.

Трактир находился неподалеку от западной городской стены, и посещали его в основном стражники и местные купцы. Большинство из них предпочли не обращать внимания на пятерых братьев, хотя кое-кто встретил Ваэлина поздравлениями.

– Лучшее пари в моей жизни! – воскликнул багроволицый старик, приветственно вскинув свою кружку. – Я на тебе нынче неплохо заработал, брат! Когда все подумали, что тебя вот-вот грохнут, за тебя давали десять к одному!..

– Заткнись! – бросил старику Норта. Левая рука у него висела на перевязи, предплечье было туго перебинтовано, но лицо у юноши было достаточно угрожающим, чтобы старичок побледнел и молча плюхнулся на место.

Они нашли свободный столик, Баркус заказал выпивку на всех. Он прихрамывал – его ранили в лодыжку, – и по пути от стойки к столику довольно много пролил.

– Урод неуклюжий! – буркнул Дентос. – В следующий раз сам пойду.

Он был единственным, кто не получил на испытании ни единой царапины, хотя глаза у него испуганно блестели, и он почти не мигал, словно боялся того, что увидит, когда закроет глаза.

Каэнис пригубил свой эль и озадаченно нахмурился.

– Судя по тому, как люди к нему стремятся, я думал, эта штука вкуснее!

Вдоль скулы у него тянулось восемь швов. Брат из Пятого ордена, зашивавший рану, заверил его, что шрам останется на всю жизнь.

– Ну, – сказал Норта, поднимая кружку, – мы все здесь.

– Ага, – Дентос поднял свою и чокнулся с Нортой. – Ну, за… наверно, за то, что все здесь.

Они выпили. Ваэлин через силу хлебал эль, но выпил свою кружку до дна.

– Полегче, брат! – предупредил его Баркус.

Ваэлин обнаружил, что все они нервно переглядываются через стол. Он смотрел на пену, осевшую на дне кружки. Перед этим в Круге имела место неприглядная сцена с мастером Соллисом: Ваэлин осведомился, кто такой был этот высокий, и получил короткий ответ: «Убийца».

– Он был не убийца! – возразил Ваэлин. Нарастающий гнев перевесил привычную почтительность. Перед глазами все стояло лицо высокого, которого он отправил навстречу смерти. – Мастер, кто был этот человек? Почему мне следовало его убить?

– Городская стража каждый год предоставляет нам некоторое количество приговоренных к смерти, – отвечал Соллис. Его терпение явно было на исходе. – Мы отбираем самых сильных и опытных. Кто это такие – не наше дело. И не твое, Сорна.

– Сегодня – мое!

Ваэлин подступил ближе. Его все сильнее охватывал гнев.

– Ваэлин! – предостерег его Каэнис, перехватив его за запястье.

– Я убил ни в чем не повинного человека! – бросил Ваэлин в лицо Соллису, стряхнув с себя руку Каэниса и подходя еще ближе. – Зачем? Чтобы доказать вам, что убивать я умею? Это вы и так знаете. Это вы его выбрали, верно? Зная, что он – самый опытный. Зная, что именно мне предстоит с ним сразиться.

– Легкое испытание – не испытание, брат.

– Легкое?!

Перед глазами встала багровая пелена, Ваэлин почувствовал, как рука сама тянется к мечу.

– Ваэлин!

Дентос и Норта встали между ними, Баркус оттащил его назад, Каэнис цепко ухватил его за правую руку.

– Уберите его отсюда! – приказал Соллис, и товарищи поволокли Ваэлина к выходу. Он буквально двух слов связать не мог от ярости. – До завтра можете быть свободны. Помогите своему брату прийти в себя!

Ваэлин не был уверен, что эль – лучший способ прийти в себя. Его гнев ничуть не утих; наоборот, его страшно бесило то, что комната как будто движется сама по себе.

– Мой дядюшка Дерв мог выдуть за один присест больше эля, чем любой другой человек на свете, – сказал Дентос после четвертой кружки. Голова у него безвольно раскачивалась. – Они, бывало, каждый раз на летней ярмарке устраивали состязание. Люди за м-много миль схдились, во как! Но его н-никто одолеть не мог. Он б-был чемпионом пять лет кряду. Стал бы на шстой, да зимой упился насмерть.

Дентос умолк и громко рыгнул.

– Вот же старый дурень!

– Вот это и называется «веселиться»? – осведомился Каэнис, держась за стол обеими руками, словно боялся упасть.

– Ну, мне лично совсем неплохо! – сказал Баркус, радостно ухмыляясь. Рубаха у него промокла от эля, но он, похоже, совсем не обращал внимания на то, что каждый раз, как он прихлебывает из кружки, по подбородку у него стекают ручейки эля.

– Двое братьев… – говорил Норта. Он уже больше часа талдычил про свое испытание. Судя по тому, что удалось разобрать Ваэлину, двое из тех, кого он убил, были братья, по всей видимости, разбойники. – Близнецы… по-моему. Выглядели совершенно одинаково и даже перед смертью издали один и тот же звук…

Желудок у Ваэлина скрутило неприятной судорогой, и юноша понял, что его сейчас стошнит.

– Пойду выйду, – пробормотал он, встал и поплелся к двери. Ноги, казалось, начисто разучились ходить по прямой.

На улице в легкие хлынул свежий воздух, тошнота немного унялась, но Ваэлин все равно провел несколько минут, блюя над сточной канавой. Потом привалился спиной к стене трактира и медленно сполз на мостовую. Дыхание клубилось в холодном воздухе. «Жена моя», – сказал высокий. Может быть, он звал ее. Или просто призывал воспоминание, чтобы ее лицо было последним, что он унесет с собой Вовне.

– Человеку, у которого так много врагов, нельзя позволять себе становиться настолько уязвимым.

Стоящий над ним мужчина был среднего роста, но хорошо сложен, с худощавым, изборожденным глубокими морщинами лицом и пронзительным взглядом.

– Эрлин! – сказал Ваэлин, высвобождая рукоять ножа. – А вы совсем не изменились.

Он обвел мутным взглядом пустынную улицу.

– Я что, уснул? Вы действительно здесь?

– Здесь, здесь, – Эрлин наклонился и подал ему руку. – А тебе, по-моему, хватит на сегодня.

Ваэлин взял протянутую руку и не без труда поднялся на ноги. К его собственному удивлению, он обнаружил, что сделался минимум на полфута выше Эрлина. Когда они виделись в прошлый раз, Ваэлин едва доставал ему до плеча.

– Я так и думал, что ты вымахаешь высоким, – сказал Эрлин.

– А Селла? – спросил Ваэлин.

– С Селлой все было в порядке, когда я виделся с нею в последний раз. Я знаю, что она бы попросила меня поблагодарить тебя за все, что ты для нас сделал.

«Я стану воином, но не убийцей! – вспомнилось Ваэлину его мальчишеское решение. – Я буду убивать в честном бою, но не обращу меча против невинных». Какой пустой, какой наивной выглядела теперь эта детская решимость! Он вспомнил, с каким отвращением слушал рассказы брата Макрила об убитых отрицателях. Велика ли теперь разница между ним и братом Макрилом?

– Ее платок по-прежнему при мне, – сказал Ваэлин, стараясь думать о чем-нибудь более приятном. – Не могли бы вы ей его вернуть?

Он принялся неуклюже рыться за пазухой в поисках платка.

– Не уверен, что сумел бы ее найти, даже если бы и захотел. К тому же, думаю, она бы предпочла, чтобы ты оставил его себе.

Эрлин взял Ваэлина под локоть и повел его прочь от трактира.

– Пошли, пройдемся. Пусть в голове проветрится. К тому же я хотел бы тебе о многом рассказать.

Они шли пустынными улочками западных кварталов, мимо мастерских, которые говорили о том, что это район ремесленников. К тому времени, как они вышли к реке, в затылке у Ваэлина заныло, а ноги мало-помалу начали обретать уверенность. Ваэлин понял, что начинает трезветь. Они постояли на берегу, глядя на то, как лунный свет играет в стремнине, вспенивающей непроглядно-черные воды.

– Когда я побывал тут впервые, – сказал Эрлин, – река была такая вонючая, что к ней и близко подходить не хотелось. До того, как построили канализацию, все городские нечистоты стекали в реку. Теперь вода такая чистая, что из реки даже пить можно.

– Я вас видел, – сказал Ваэлин. – На летней ярмарке, четыре года назад. Вы смотрели представление кукольного театра.

– Да. Я был там по делу.

Судя по тону Эрлина, он не собирался рассказывать, по какому именно.

– Вы сильно рискуете, возвращаясь сюда. По всей вероятности, брат Макрил до сих пор вас ищет. А он не тот человек, чтобы бросить охоту.

– Это верно. Прошлой зимой он меня поймал.

– Да?! Но как вы тогда?..

– Это очень долгая история. Короче говоря, он припер меня к стенке на склоне горы в Ренфаэле. Мы сразились, я проиграл, он меня отпустил.

– Он вас отпустил?!

– Да. Я и сам сильно удивился.

– А он не сказал почему?

– Да он вообще почти ничего не сказал. Я пролежал связанным всю ночь, а он сидел у костра и напивался до бесчувствия. Через некоторое время я потерял сознание – он меня довольно-таки сильно избил. А поутру, когда я очнулся, мои путы исчезли, и сам Макрил ушел.

Ваэлин вспомнил слезы, блестевшие в глазах Макрила. «Может, он все-таки лучше, чем я о нем думаю…»

– Я видел твой сегодняшний бой, – сказал ему Эрлин.

Ваэлин почувствовал, как затылок заныл сильнее прежнего.

– Вы, должно быть, богаты, раз смогли купить билет.

– Отнюдь. В Круг можно пробраться путем, о котором мало кто знает: проходом под стеной, из которого открывается отличный вид на арену.

Молчание все тянулось. Ваэлину не хотелось обсуждать свое испытание, к тому же его сильно тревожило ощущение, что его вот-вот снова стошнит.

– Вы говорили, что хотите мне что-то сказать, – заметил он, в основном в надежде, что разговор поможет ему отвлечься от нарастающей тошноты.

– У одного из людей, которых ты убил, была жена.

– Знаю. Он мне сказал.

Ваэлин взглянул на Эрлина и обнаружил, что тот смотрит на него очень пристально.

– Вы его знали?

– Мало. В основном я общался с его женой. Она помогала мне раньше. Можно считать, что мы с ней друзья.

– Она из отрицателей?

– С твоей точки зрения – да. Сама она зовет себя «ищущей».

– И ее муж тоже разделял эти… верования?

– О нет! Его звали Урлиан Джурал. Некогда его звали братом Урлианом. Он был, как и ты, братом Шестого ордена, но ушел оттуда ради Иллии, своей жены.

«Тогда неудивительно, что он так хорошо сражался!»

– Я принял его за солдата.

– Уйдя из ордена, он сделался кораблестроителем, стал уважаемым человеком, у него была своя верфь, он строил баржи – говорят, лучшие на реке.

Ваэлин грустно покачал головой. «Послужил, называется, Вере: убил ни в чем не повинного корабела!»

– А как он попал на арену? Я же знаю, что он не был убийцей.

– Это случилось во время мятежей. Местные пронюхали про то, что Иллия иной веры, как именно – понятия не имею. Может, сынишка ее проболтался за игрой, дети такие доверчивые. Ну и за ней пришли, десять мужиков с веревкой. Урлиан двоих убил, еще троих ранил, остальные сбежали, но вернулись с городской стражей. Урлиана задавили числом и отвели в Черную Твердыню, и жену его тоже.

– А сына?

– Сын спрятался по приказу отца, когда началась драка. Он теперь в безопасности. У моих друзей.

– Но если Урлиан защищал жену, какое же это убийство? Суд не мог этого не учесть.

– Разумеется. Но у судьи были богатые друзья, которые воспользовались удобным случаем. Ты знал, что против тебя в этом испытании почти никто не ставил? У тебя были слишком высокие шансы. Если выпустить на арену Урлиана, это позволило бы их уравнять. И ему сделали предложение: признать себя преступником и быть избранным для испытания. Устроить это было несложно: твои мастера не могли не оценить его умения. Если бы он убил тебя, он и его жена получили бы свободу.

Ваэлин обнаружил, что полностью протрезвел. Тошнота развеялась, вытесненная холодной, неукротимой решимостью.

– Его жена по-прежнему в Черной Твердыне?

– Да. Теперь она, должно быть, уже знает о судьбе мужа. Боюсь подумать, на что может толкнуть ее горе.

– А имена этого судьи и его богатых друзей вам известны?

– А если я тебе их скажу, что ты станешь делать?

Ваэлин устремил на него холодный пристальный взгляд.

– Убью их всех. Вы ведь на это рассчитывали? Толкнуть меня на путь мести. Хорошо, я согласен. Просто сообщите мне имена.

– Ваэлин, ты меня не понял. Мести я не хочу. В любом случае, всех их тебе и не убить. У богатых людей из знатных семей много защитников и охранников. Одного ты, может, и убьешь, но не всех. Тебя зарубят, а Иллия по-прежнему будет ждать своей судьбы в Черной Твердыне.

– Зачем тогда было мне об этом рассказывать, раз сделать я ничего не могу?

– Ты можешь выступить в ее защиту. Твое слово дорогого стоит. Если бы ты пошел к своему аспекту и объяснил…

– Она отрицательница. Они не станут ей помогать, пока она не отречется от своей ереси.

– Этого она не сделает. Она привязана душой к своим верованиям куда сильнее, чем ты можешь себе представить. Сомневаюсь, что она могла бы отречься от них, даже если бы хотела. Но я знаю, что ваш аспект, Ваэлин, человек сострадательный, и он выступит в ее защиту.

– Даже если и так, со времени последнего конклава Черная Твердыня уже не охраняется Шестым орденом. Она попала в руки Четвертого. Я встречался с аспектом Тендрисом – он не станет помогать нераскаянному отрицателю.

Ваэлин отвернулся к реке. Грудь его терзали гнев и беспомощность, перед мысленным взором вновь и вновь всплывало бледное лицо Урлиана, просящего за свою жену.

– Так, значит, ты ничего сделать не можешь? – спросил Эрлин. В его голосе звучала безнадежность. Ваэлин понял, что Эрлин решился встретиться с ним в порыве отчаяния и сильно рисковал при этом.

– Придя сюда, вы проявили большое доверие ко мне, – сказал Ваэлин. – Спасибо.

– Я прожил достаточно долго, чтобы уметь видеть в людских сердцах.

Эрлин отступил от реки, протянул руку Ваэлину.

– Извини, что взвалил на тебя эту ношу. Отныне я больше не потревожу тебя.

– По мере того, как я становлюсь старше, я все больше убеждаюсь, что знание правды лишним не бывает. Это не ноша, а дар.

Ваэлин пожал протянутую руку.

– Назовите мне имена.

– Я не стану открывать тебе путь, ведущий к твоей собственной смерти.

– Этого не будет. Доверьтесь мне. Я кое-что придумал.


* * * | Песнь крови | Глава десятая