home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвертая

– Насильников, убийц и красноцветников нам не надо, – сержант Крельник вручил королевский указ главному тюремщику, отвесив едва заметный поклон. – И слабаков тоже. Нам из них солдат делать.

– От жизни в темнице человек, знаете ли, здоровее не становится, – заметил главный тюремщик, проверив печать на указе и пробежав глазами текст. – Но мы всегда стараемся предоставить его величеству все самое наилучшее, тем более когда он посылает самого прославленного воина в Королевстве.

Он улыбнулся Ваэлину. Была ли эта улыбка задумана как заискивающая или ироническая, сказать трудно: слишком уж он был чумаз. Ваэлин поначалу принял главного тюремщика за заключенного, такой он был оборванный и грязный. Только внушительное пузо да огромная связка ключей на поясе выдавали его ранг.

Королевские Темницы представляли собой несколько древних, соединенных между собой крепостей близ гавани, заброшенных два века назад, после того, как был построен город. Однако правители города сочли их просторные подземелья идеальным хранилищем для преступных элементов столицы. Точное число узников было, по всей видимости, никому не известно.

– Они так часто помирают, что я уж и со счета сбился, – объяснил главный тюремщик. – Самые здоровые и злые выживают дольше прочих: уж они-то себе поесть всегда раздобудут.

Ваэлин вглядывался во тьму за прочной железной решеткой, которой был перегорожен вход в подвалы, противясь искушению прикрыть лицо плащом от разящей оттуда вони.

– А многих ли вы передаете в королевскую стражу? – спросил он.

– А это зависит от того, насколько времена беспокойные. Вот когда с мельденейцами воевали, подвалы почти совсем опустели.

Главный тюремщик, звеня ключами, вышел вперед, отпер решетку и знаком приказал четырем крепким стражникам следовать за ним.

– Ну что ж, поглядим, богат ли будет сегодняшний улов.

Улов состоял примерно из ста человек, все в разной степени истощения, одетые в лохмотья и покрытые толстым слоем грязи, крови и нечистот. Они жмурились от солнечного света, опасливо поглядывали на стражу на стенах вокруг главного двора: все стражники целились в кучку узников из арбалетов.

– Это что, лучшее, что у вас есть? – скептически спросил сержант Крельник у главного тюремщика.

– Несколько штук мы вчера повесили, – ответил тот, пожав плечами. – Нельзя же держать их тут вечно!

Сержант Крельник покачал головой со стоическим отвращением и принялся строить людей, помогая себе ударами хлыста.

– Стой ровнее, мерзавцы! – покрикивал он. – Какой от вас прок в королевской страже, если вы даже прямо стоять не можете?

Он размахивал хлыстом и бранился, пока, наконец, узники не выстроились в две неровные шеренги, потом обернулся к Ваэлину и отдал честь:

– Новобранцы к осмотру готовы, милорд!

«Милорд…» Это обращение все еще казалось ему странным. Ваэлин не чувствовал себя «лордом», он выглядел и чувствовал себя братом Шестого ордена. У него нет земель, нет слуг, нет состояния, и тем не менее король объявил его лордом. Ваэлин воспринимал это как ложь – одну из многих.

Он кивнул сержанту Крельнику и пошел вдоль строя. Ему было тяжко смотреть в эти перепуганные глаза, наблюдающие за его продвижением. Некоторые держались прямее прочих, некоторые выглядели почище, некоторые были такие тощие и изможденные, что удивительно, как они вообще держались на ногах. И от всех них воняло – той густой, липкой вонью, которая была так хорошо знакома Ваэлину. От них несло их собственной смертью.

Он шел вдоль строя, пока что-то не остановило его. Одна пара глаз не следила за ним, а продолжала смотреть в землю. Ваэлин остановился и подошел поближе. Этот человек был выше большинства узников и шире в плечах, обвисшая плоть у него на груди говорила о том, что когда-то это тело было весьма мускулистым, но ослабело от долгого недоедания. Под слоем грязи на предплечье виднелся глубокий след от плохо зажившего шрама.

– Все по стенкам лазишь? – спросил Ваэлин.

Галлис поднял голову, нехотя посмотрел ему в глаза.

– При случае, брат.

– И за что на этот раз? Еще один мешок пряностей?

На изможденном лице Галлиса промелькнула слабая усмешка.

– Нет, серебро. Из богатого дома. И все бы хорошо, кабы мой парнишка, что стоял на стреме, не потерял головы.

– И давно ты тут?

– Пару месяцев, наверно. Тут, в подземельях, как-то теряешь счет времени. Меня вчера должны были повесить, да телега оказалась переполнена.

Ваэлин кивнул на шрам на руке.

– Все еще беспокоит?

– По зиме ноет малость. Но по стенкам я все равно лазаю лучше любого другого, не беспокойся!

– Это хорошо. Верхолазы мне могут пригодиться.

Ваэлин подступил на шаг ближе, глядя узнику в глаза.

– Но имей в виду, я до сих пор зол на то, что ты пытался сделать с сестрой Шерин, так что, если вздумаешь сбежать…

– Не вздумаю, брат. Может, я и вор, но слово мое железное!

Галлис попытался придать себе вид бравого солдата, выпятив грудь и расправив плечи.

– Я почту за честь служить под началом…

– Ладно!

Ваэлин жестом велел ему замолчать, отступил на пару шагов и повысил голос, так, чтобы его слышали все:

– Меня зовут Ваэлин Аль-Сорна, я брат Шестого ордена и, по королевскому слову, командир тридцать пятого пехотного полка. Король Янус милостиво соизволил заменить ваш приговор на привилегию служить в королевской страже. За это вы в течение десяти лет будете ходить в походы и сражаться по его слову. Вас будут кормить, вам будут платить жалованье, вы будете беспрекословно подчиняться моим приказам. Любой, повинный в нарушении дисциплины или пьянстве, будет высечен. Любой, кто попытается дезертировать, будет казнен.

Он обвел взглядом их лица, ожидая какой-то реакции на свои слова, но увидел в основном тупое облегчение. Даже тяготы солдатской службы были лучше, чем лишний час в темнице.

– Сержант Крельник!

– Здесь, милорд!

– Отведите их в Дом ордена. А у меня дела в городе.


* * * | Песнь крови | * * *