home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Особняк благородного дома Аль-Гестианов находился в северных кварталах, самом богатом районе города. Это было внушительное здание из красного песчаника со множеством окон и обширной прилегающей территорией, окруженное прочной стеной, увенчанной грозными железными пиками. Безукоризненно одетый привратник выслушал Ваэлина с заученным равнодушием, попросил его подождать и ушел в дом за распоряжениями. Несколько минут спустя он вернулся.

– Молодой хозяин сейчас находится в саду за домом. Он приветствует вас и просит присоединиться к нему.

– А лорд-маршал?

– Лорда Аль-Гестиана нынче утром вызвали во дворец. Его ожидают только вечером.

Ваэлин про себя вздохнул с облегчением. Ожидающее его испытание было бы куда более тяжким, если бы пришлось иметь дело не только с братом, но еще и с отцом.

Миновав ворота, он обнаружил расположившийся на лужайке отряд королевских стражников, один из которых держал под уздцы красивую белую кобылу. Чувство облегчения тут же испарилось, как только он сообразил, что означает их присутствие. Стражники приветствовали его вежливым поклоном. Похоже, весть о его новом ранге распространилась стремительно. Ваэлин поклонился в ответ и торопливо прошел дальше, стремясь как можно быстрее покончить с этим и вернуться в Дом ордена, где можно, наконец, будет заняться обучением своего полка. «Моего полка…» Это звучало странно. Ему едва сравнялось восемнадцать, а король дал ему полк, и, хотя Каэнис в два счета припомнил целый список знаменитых воинов, которые с юных лет были командирами, Ваэлину это все равно казалось абсурдным. Возвращаясь в Дом ордена после встречи во дворце, он пытался добиться объяснений от аспекта, но на все вопросы получал один ответ: следуй приказам. Однако, судя по озабоченной складке меж бровей аспекта, поступок короля задал ему непростую задачу.

Сад представлял собой обширный лабиринт живых изгородей и клумб, распускающихся с приходом весны. Ваэлин нашел их прячущимися от солнца в тени клена. Принцесса была так же прекрасна, как и прежде. Она сияла улыбкой и потряхивала огненно-рыжими волосами, слушая, как серьезный юноша, сидящий рядом с ней на скамейке, читает что-то вслух из небольшой книжицы. Ваэлин уловил лишь отдаленное сходство с братом: Алюций Аль-Гестиан был худенький мальчик лет пятнадцати, с тонкими, почти девичьими чертами лица, с пышной гривой черных кудрей, падающих ему на плечи. Одет он был в черное в знак траура. Ваэлин крепко стиснул ножны принесенного с собой меча-бастарда, сделал глубокий вдох и двинулся вперед, собрав все мужество, что в нем было. Подходя, он расслышал последнее четверостишие из того, что читал мальчик: «Не плачь, не плачь по мне в ночи, напрасных слез не лей, пусть утра теплые лучи осушат их с очей…»

Когда на них упала тень Ваэлина, мальчик умолк.

– Лорд Аль-Сорна!

Алюций вскочил, приветствуя его, и запросто протянул руку, пренебрегши всеми обычными церемониями, которые Ваэлин находил столь утомительными.

– Это в самом деле большая честь для нас! Брат с таким уважением отзывался о вас в своих письмах…

Вся уверенность Ваэлина увяла и развеялась по ветру.

– Ваш брат временами бывал чрезмерно великодушен, сударь.

Он пожал мальчику руку и коротко кивнул принцессе Лирне:

– Здравствуйте, ваше высочество.

Она кивнула:

– Приятно видеть вас снова, брат. Или вам теперь приятнее слышать «милорд»?

Он встретился с ней взглядом. Нарастающий гнев грозил заставить его наговорить много лишнего.

– Как вам будет угодно, ваше высочество.

Она сделала задумчивое лицо, провела рукой по подбородку. Ноготки у нее были выкрашены в голубой цвет и украшены мелкими самоцветами, сверкающими на солнце.

– Пожалуй, я все-таки буду по-прежнему называть вас «братом». Это как-то… уместнее.

В ее голосе слышалась чуть заметная резкая нотка. Ваэлин не мог определить, то ли она сердится, по-прежнему дуясь на него за то, что он отверг ее предложение, то ли попросту насмехается над человеком, которого она считала глупцом за то, что он упустил шанс завладеть властью, коей так жаждала она сама.

– Хорошие стихи, – он обернулся к Алюцию, пытаясь уйти от этого противостояния. – Это что-то из классики?

– Да нет.

Мальчишка, похоже, слегка смутился и поспешно отложил книжицу.

– Так, безделица.

– Ах, Алюций, не скромничайте! – поддела его принцесса. – Брат Ваэлин, вы имеете честь присутствовать при чтении стихов одного из лучших поэтов в Королевстве. Уверена, с годами вы сможете этим гордиться!

Алюций застенчиво пожал плечами:

– Лирна мне льстит.

Его взгляд упал на меч в руках Ваэлина. Мальчик узнал его, и его взгляд затмился грустью.

– Это мне, да?

– Ваш брат хотел, чтобы я передал его вам.

Ваэлин протянул мальчику меч.

– Он просил, чтобы вы не вынимали его из ножен.

Мальчик, поколебавшись, взял меч, крепко стиснул рукоять, его лицо внезапно сделалось свирепым.

– Он всегда был куда добрее меня. Его убийцы еще поплатятся, клянусь!

«Мальчишеские речи, – подумал Ваэлин, чувствуя себя ужасно старым. – Слова из легенды или из поэмы…»

– Человек, убивший вашего брата, уже мертв, сударь. Мстить больше некому.

– Но ведь это кумбраэльцы отправили своих воинов в лес Мартише? Они до сих пор злоумышляют против нас. Отец слышал об этом. Это владыка фьефа Кумбраэль послал еретиков, которые убили Линдена!

«Да, дворцовые слухи и впрямь расходятся стремительно…»

– Это дело короля. Я уверен, что он направит Королевство верным путем.

– Единственный путь, которым я готов следовать, – это путь войны!

Видно было, что мальчишка говорит от всей души: в глазах у него стояли слезы.

– Алюций, – принцесса Лирна мягко положила руку ему на плечо, голос ее звучал умиротворяюще, – я знаю, Линден ни за что бы не хотел, чтобы ваше сердце было отягощено ненавистью. Прислушайтесь к словам брата Ваэлина: мстить уже некому. Дорожите памятью Линдена и не обнажайте его меча, как он и завещал.

Ее забота выглядела столь неподдельной, что Ваэлин почти забыл свой гнев, но перед глазами, как наяву, встало мраморно-белое лицо Линдена в тот момент, когда он вонзил свой кинжал ему в шею, и это начисто развеяло всякое хорошее отношение к ней. Однако же ее слова, похоже, действительно успокоили мальчишку. Гнев с его лица исчез, хотя слезы остались.

– Прошу прощения, милорд, – выдавил он, – мне надо побыть одному. Я… я хотел бы поговорить с вами потом, о моем брате и о том времени, что вы провели с ним.

– Вы можете найти меня в Доме Шестого ордена, сударь. Я буду рад ответить на все ваши вопросы.

Алюций кивнул, отвернулся, коротко поцеловал в щеку принцессу и, не переставая плакать, ушел в дом.

– Бедный Алюций! – вздохнула принцесса. – Он все принимает так близко к сердцу! Всегда таким был, еще с тех пор, как мы были детьми. Вы понимаете, что он намерен просить вас взять его в ваш полк?

Ваэлин обернулся к ней и обнаружил, что она уже не улыбается. Ее безупречное лицо было серьезным и внимательным.

– Нет, даже не подозревал.

– Ходят слухи, что будет война. Он уже мечтает, как вместе с вами вступит в столицу Кумбраэля и как вы вместе покараете владыку фьефа. Я была бы весьма признательна, если бы вы ему отказали. Он совсем еще мальчик, и, даже когда он вырастет, вряд ли из него выйдет хороший солдат – разве что красивый труп.

– Трупы красивыми не бывают. Если попросится, я ему откажу.

Ее лицо смягчилось, губы, подобные розовому бутону, изогнулись в мягкой улыбке.

– Спасибо.

– Я не мог бы его принять, даже если бы захотел. Мой аспект решил, что все офицеры в полку должны быть братьями ордена.

– Понятно.

Ее улыбка сделалась грустной: принцесса признала его отказ принимать участие в игре во взаимные услуги.

– А как вы думаете, война действительно будет? С Кумбраэлем?

– Король думает, что нет.

– А вы, брат, что думаете?

– Я думаю, нам надлежит доверять суждениям короля.

Он скованно поклонился и развернулся, собираясь уйти.

– Я не так давно имела удовольствие повстречаться с одной вашей знакомой, – продолжала принцесса, вынудив его остановиться. – Сестра Шерин – так ведь, кажется? Она заведует лечебницей Пятого ордена в Варнсклейве. Я ездила туда, чтобы внести пожертвование от имени моего батюшки. Милая девушка, хотя чересчур уж целеустремленная. Я упомянула о том, что мы с вами подружились, и она просила напомнить вам о ее существовании. Хотя она, кажется, думает, что вы ее, верно, забыли.

«Молчи, – сказал себе Ваэлин. – Не говори ей ничего. Ее оружие – знание».

– Что же вы, так ничего ей и не ответите? – настаивала принцесса. – Я могла бы передать ей весточку с королевским гонцом. Терпеть не могу, когда ни с того ни с сего обрываются дружеские связи.

Она теперь ослепительно улыбалась – той самой улыбкой, которую Ваэлин помнил по разговору в ее тайном саду, улыбкой, говорящей о неколебимой уверенности в себе и о не по годам обширной осведомленности. Той улыбкой, которая говорила ему, что принцесса думает, будто знает, что у него на уме.

– Я рада, что судьба вновь свела нас, – продолжала она, видя, что Ваэлин не отвечает. – В последнее время я много размышляла над одной проблемой, которая может вас заинтересовать.

Он ничего не говорил, глядя ей в глаза, отказываясь играть в затеянную ею игру, независимо от того, что это за игра.

– Я обожаю загадки, – продолжала принцесса. – Как-то раз я разрешила математическую загадку, над которой Третий орден бился в течение столетия. Но, разумеется, никому об этом не сказала: не к лицу принцессе блистать ярче светлейших умов.

Голос у нее снова изменился – теперь в нем звучала горечь.

– Острота вашего ума делает вам честь, ваше высочество, – ответил Ваэлин.

Она кивнула, по-видимому, не заметив, что это был пустой комплимент.

– Но в последнее время меня занимает загадка, в которой вы принимали непосредственное участие: резня аспектов. Правда, ума не приложу, отчего ее так называют. Ведь погибло всего двое.

– Отчего вас занимает столь неприятное событие, ваше высочество?

– Разумеется, оттого, что оно загадочное! Это же тайна. Почему убийцы напали на аспектов именно в ту ночь, в ночь, когда в Домах трех орденов присутствовали юные братья Шестого ордена? По всей видимости, это чрезвычайно непродуманная стратегия.

Ваэлину, помимо его собственной воли, сделалось любопытно. «Она хочет чем-то поделиться. Но почему? Что она этим выигрывает?»

– И к каким же выводам вы пришли, ваше высочество?

– Есть такая альпиранская игра, она называется «кешет», на нашем языке это означает «хитрость». Игра очень сложная: двадцать пять разных фигур ходят по доске в сотню клеток. Альпиранцы обожают стратегию, торговлю и войну. Надеюсь, что мой отец не забудет об этом в ближайшие годы…

– Простите, ваше высочество?

Она махнула рукой.

– А, неважно. Партия игры в кешет может тянуться в течение нескольких дней, и немало мудрецов посвящали всю жизнь тому, чтобы овладеть всеми ее тонкостями.

– Уверен, что вы этого уже добились, ваше высочество.

Она пожала плечами:

– Не так уж это сложно. Все зависит от начала. Существует всего лишь около двухсот вариантов начала, и наиболее удачный из них – «атака лжеца», серия ходов, которые, на первый взгляд, представляются чисто оборонительными, однако на самом деле таят в себе наступательные возможности, которые приносят победу всего лишь за десять ходов, если сделать все правильно. Успех атаки зависит от того, удастся ли вам привлечь внимание противника к отдельному очевидному ходу на другом краю доски. Весь секрет в том, что тайное нападение узконаправленно: оно имеет всего одну цель – убрать с доски «ученого». Это далеко не самая сильная фигура, однако она имеет решающее значение для успешной обороны. Противник же, разумеется, пребывает в убеждении, что имеет дело с хаотическими атаками по всему фронту.

– Атака на всех аспектов была отвлекающим маневром… – сказал Ваэлин. – Они намеревались убить всего одного из них.

– Быть может, а может, и двоих. На самом деле, если взглянуть чуть шире, возможно, подлинной целью были вы, а аспекты просто подвернулись под руку.

– Это и есть ваш вывод?

Она покачала головой.

– Любая теория требует исходных предположений, и в данном случае я предположила, что те, кто планировал это нападение, стремились причинить урон орденам и Вере. Разумеется, если просто убить аспектов, это соответствовало бы данной цели, но ведь вместо них будут назначены новые аспекты, такие, как аспект Тендрис Аль-Форне, а будет вполне логично предположить, что его избрание вызвало раскол между орденами. Итак, ущерб причинен.

– То есть вы хотите сказать, что все нападение было задумано ради того, чтобы сделать Аль-Форне аспектом Четвертого ордена?

Она обратила лицо к небу и прикрыла глаза, предоставив солнцу согревать ее кожу.

– Да, хочу.

– Это опасные речи, ваше высочество.

Она улыбнулась, не открывая глаз.

– Я говорю это только вам. И, если можно, называйте меня просто Лирна.

«Она посулила власть, и это не сработало, – подумал Ваэлин. – И вот теперь она искушает меня знаниями…»

– А как называл вас Линден?

Принцесса замялась лишь на миг, прежде чем отвернула лицо от солнца и посмотрела ему в глаза.

– Он называл меня Лирной, когда мы были наедине. Мы дружили с детства. Он посылал мне из леса множество писем, так что я знаю, как сильно он вами восхищался. У меня сердце болит при мысли, что…

– «Ради любви следует рискнуть всем либо погибнуть», – Ваэлин чувствовал, что голос у него сделался хриплым от гнева и лицо гневно хмурится. Он видел также, что принцесса больше не улыбается. – Так вы ему сказали?

Он точно видел, что по ее лицу пробежала тень сожаления, хотя и всего лишь на миг, и впервые за все время в ее голосе послышалась неуверенность.

– Он сильно страдал?

– Яд в крови заставил его кричать от боли и исходить кровавым потом. Он говорил, что любит вас. Он говорил, что отправился в Мартише ради того, чтобы добиться одобрения вашего отца, чтобы вы смогли пожениться. Перед тем как я перерезал ему горло, он просил меня передать вам письмо. Когда мы предали его огню, я это письмо сжег.

Принцесса на миг прикрыла глаза – воплощение красоты и скорби, – но, когда она открыла их снова, все исчезло, и в ее голосе не было слышно никаких чувств, когда она ответила:

– Я во всем следую желаниям моего отца, брат. Так же, как и вы.

Понимание того, что она права, хлестнуло его, как бичом. Они оба замешаны в этом на равных. Оба втянуты в это убийство. Быть может, он устоял и не спустил тетиву, но все равно, именно он подставил Линдена под тот роковой выстрел, точно так же, как именно она отправила его в Мартише. Ваэлину пришло в голову, что, быть может, именно таков и был план короля с самого начала: связать их воедино гнусным убийством и общим чувством вины.

Теперь он понимал, что враждебное отношение к ней было лишь обманом, попыткой отречься от своей собственной доли вины. И, несмотря на это, он все равно держался за него. «Она холодная, она расчетливая, ей нельзя доверять». Но, в первую очередь, Ваэлин ненавидел то, что она по-прежнему имеет власть над ним и без труда способна вызывать его интерес.

В глазах у нее блеснуло нечто непонятное. Ваэлин осознал, как пристально он на нее смотрит. «Страх, – решил он. – Единственный мужчина, который ухитрился ее напугать».

Он поклонился снова. Чувство вины у него в душе смешалось с удовлетворением.

– С вашего разрешения, ваше высочество…


Глава четвертая | Песнь крови | * * *