home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Книга

Вернувшись в бар, развлекаю себя игрой с котом. Запускаю по полу винные пробки и смотрю, как Миша бросается за ними, стремясь сцапать в два прыжка. Коту игра надоедает быстрее, чем мне. Он пару раз провожает взглядом катящуюся пробку, потом фыркает и залезает под стол. В глубине хозяйственных помещений раздаются трели звонка скайпа. Нажимаю «ответить».

– Доброй ночи, – камера выключена, абонент все тот же Mersault.

Молчу.

– Приве-е-е-ет, – говорит он нараспев. – Есть кто? – Стучит по микрофону. – А Володя дома? Гулять выйдет?

– Чего надо, придурок? – огрызаюсь я.

– Фу, какой ты грубый! Я тебя разбудил? Могу перезвонить, если хочешь.

– Ты такой заботливый, как медсестра в больнице. Или как дальний родственник, который денег хочет занять.

– Совсем и не дальний, – хрипло смеется он. – Ты забыл, что ли? Ближе меня у тебя никого нет.

– Нет, не забыл. Даже соскучиться успел. Ты совсем пропал, не навещаешь братика. Может, встретимся, выпьем?

– Вот, считай, и встретились. Только я не пью, – продолжает он подхихикивать.

– Жалко. В моей квартире хороший запас алкоголя. И еще там кран на кухне течет. Поменяй прокладку, а то у меня руки не доходили.

– Течет? Я не замечал. Видимо, редко бываю… дома.

– А что так? А-а-а-а-а… понимаю… Ты все больше у девушки своей? То есть моей. То есть бывшей моей. – Злость подступает к кадыку. – Как она, кстати? Позовешь ее? Я с ней хотя бы поздороваюсь. Давно не виделись. Скучает по мне? Оксана-а-а-а! – кричу я в динамик. – Скажешь пару слов своему бывшему? Оксан! Ну ответь! Не молчи. Ты неделю назад за меня замуж собиралась, между прочим, а теперь даже поздороваться стесняешься.

– Ее нет рядом, – сухо замечает он.

– Правда? А где же она?

– Вышла, – он закашливается, – ненадолго. Передам от тебя привет.

– Передай. Еще передай ей, что… впрочем, я думаю, она рядом стоит. – Я склоняюсь к динамику. – Оксан, я тебе хочу сказать только одно: Жанну вы вдвоем убили. И даже не тешь себя надеждой, что вроде как не участвовала. Участвовала, даже больше, чем этот пидорас! В аду черти людей вилами на сковородки пихают, слышала? А тебя, сука, там сначала на сашими порежут. Потом каждый кусочек с обеих сторон прихватят на сковороде. Ты же «сашими нью стайл» любила. Потом опять соберут воедино и опять порежут. И так – целую вечность. Слышишь меня, тварь?!

– Ой хватит, – манерным голосом прерывает меня Двойник. – Я устал от ваших семейных разборок. Скажи мне лучше, как ты устроился? Волнительно мне.

– Плохо, – подыгрываю я. – Познал, что такое потерять себя.

– Ну, это ты давно познал.

– Теперь познал окончательно. Спиваюсь, думаю присесть на героин. Максим Горький, «На дне», помнишь такое?

– Помню, – покашливает он. – Где живешь, чем занимаешься?

– Где живу? – настораживаюсь я, чувствую, что «пробивает». – В сквоте. С наркоманами, алкоголиками и проститутками. В целом, это не особенно отличается от моего прежнего круга общения.

Безумие ситуации заключается в том, что со стороны это выглядит так, будто беседуют старые знакомые. Расслабленно болтают ни о чем, желая убедиться, что с каждым из них все в порядке. И, кажется, с каждой минутой этого разговора я в самом деле схожу с ума. Злоба белой пеной застилает глаза, не дает сосредоточиться, и единственное желание – повторять каждую секунду: «Я достану тебя, сука. Я уничтожу тебя. Я вырву тебе кадык».

– А чего ты камеру не включишь? – Все-таки бессильные угрозы лучше выкрикивать в лицо, нежели в темный да еще и смеющийся над тобой монитор.

– Не хочу, – отвечает.

– Стесняешься? Ты после очередной пластической операции? В кого на этот раз целишься? В Кобзона? В Стаса Михайлова?

– В Аллу Пугачеву.

– Там петь придется, старичок.

– Я разберусь.

– Разберешься, конечно разберешься, – закуриваю я. – Ну а как вообще дела? Обжился… – я даже не знаю, какое слово подобрать, – …во мне? Слова во рту не вяжут? Может, какой-то внутренний дискомфорт? В неловкие ситуации с моими знакомыми часто попадаешь?

– Дискомфорт? – Он щелкает зажигалкой. – Практически нет. Ничего толком не изменилось. Знаешь, это даже грустно. Никто ничего не заметил. Удивительно черствые, нечуткие люди. И как ты с ними жил все это время?

– Ума не приложу. Вот смотрю сейчас на себя со стороны и не понимаю. Тебе трудно, наверное. Кстати, ты чего в последнее время такой нервный? Вроде бы у тебя все получилось, а неудовлетворенность сквозит. Будто ты на экзамене, а тетрадка с чужими лекциями только на половину билетов.

– Следишь за мной? Не пропускаешь ни одной программы, ни одного поста в фейсбуке? – цедит он сквозь зубы. Кажется, каждое слово дается ему с трудом. – Может, какие-то советы по стилю? Ты себе уже завел дневник с замечаниями по поводу моей скромной деятельности?

– Пока нет, но обязательно заведу. Я же правда ни одной программы не пропускаю. Когда еще посмотришь на живой манекен имени себя? Не соскакивай: я стал замечать неестественность. Ты какой-то картонный. Понимаю, что копировать всегда сложнее, но все-таки. Больше импровизаций, Вася.

– Я не Вася.

– А кто ты?

– Я Володя.

– Нет, старичок. Ты не Володя. Ты копия Володи.

– Ты ошибаешься, – шипит он, – я не копирую, я исправляю!

– Ах, я ж забыл. Ты «воин сна»! – Я ржу в голос. – Исправляешь неверные коды или как там? Это правда очень смешной текст…

– К делу, – обрывает он меня на полуслове. – Мне нужна моя книга.

– Книга? Ты эту белиберду называешь книгой?

– Мне нужна моя книга, – говорит он с нажимом. – Она должна быть издана.

– Вась, ты прикалываешься, что ли?

– ПРЕКРАТИ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ВАСЕЙ! – орет он так, что микрофон слегка фонит.

– Не ори, придурок! – Кажется, я попал в его слабое место. – Я же не знаю, как тебя зовут. А всех козлов я зову Васями. Так уж повелось.

– Отдай мою книгу!

– Вась, давай серьезно. Это издавать нельзя. Ты меня пойми. Как родного, сука, человека. – Чувствую, что он срывается, стараюсь довести его. – Допустим, я на какое-то время смирился с тем, что ты от моего имени портишь программы и несешь околесицу в фейсбуке. Но издать это говно под моей фамилией… Я готов остаться в истории автором легкого жанра. Но вот запись в википедии: «а в последней книге автор сошел с ума» – это уже too much.

– Эти записи больше не о тебе, понял? Это теперь моя история! Она всегда была моей! – верещит он.

– Слушай, если ты продолжишь визжать, как сучка, я, пожалуй, воздержусь от предложения.

– Какого еще предложения?

– Я предлагаю разделить сферы влияния, – медленно, с расстановкой проговариваю я. – Пусть каждый играет на своем поле.

– В смысле?

– Ну, допустим, ты оставляешь себе телевизор. Ты же любишь публичность. А я уж останусь там, с чего начинал. С книг. Тебе книги точно не нужны. Поверь, это не твое.

– Что за бред?

– Бред? Это слово произносит человек, само существование которого является жесточайшим бредом. Это деловое предложение, Вася. Предлагаю по-честному. Или я вернусь, зайка. Ты же не думаешь, что я так это оставлю?

– Верни мне книгу. Ты себе только хуже сделаешь. Я тебе обещаю.

– Хуже? Куда уж хуже? Мне, Вася, терять нечего. Ты у меня все уже украл. Хуже быть не может.

– Может, – шипит он.

– Ты про то, чтобы опубликовать свои шизофренические записки под моим именем? Пожалуй, ты прав. Это хуже. Вот поэтому я тебе и предлагаю поменять мое писательство на твой телевизор. Согласись, это широкий жест с моей стороны.

– Хватит кривляться! С твоей стороны больше ничего нет! Никаких жестов! Никаких обменов! Никакой твоей стороны! Никакого «тебя» больше не существует, понимаешь? Я говорю с пустым местом, с тенью! Верни книгу!

– Вась, чего-то ты меня утомил…

– ПРЕКРАТИ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ЭТИМ ИДИОТСКИМ ИМЕНЕМ!

– Давай так: я тебе даю три дня на решение. Либо мы меняемся территориями, либо в пятницу я выкладываю твою книгу в свой блог. После этого ее точно никто не опубликует. Представь, как это глупо будет выглядеть – писатель Богданов (то есть ты) оспаривает со своим двойником (то есть со мной) авторство книги! – Я закатываюсь смехом.

– Ты этого не сделаешь.

– Ты, видимо, плохо меня изучил.

– Я найду тебя, – шипит он. – Я тебя уничтожу.

– На прощанье бесплатный совет: больше юмора в эфире. Собери что-то из моих старых записей. Порепетируй. А то совсем как-то пресно.

– Верни мне книгу, тварь!

– Все, Вась, надоел. Я спать хочу. Три дня у тебя есть. После этого – потеряешь лицо. То, которое мое.

– Ты еще узнаешь, что значит потеря.

– Вась, ты загоняешься.


Отключаюсь, захлопываю крышку ноутбука, некоторое время сижу, тупо глядя в стену, пока физически не ощущаю в помещении чье-то присутствие. В панике оборачиваюсь, вижу Макса, облокотившегося о дверной косяк.

– Ты еще здесь! Откуда? – вскрикиваю я.

– Вообще-то это мой бар, – тихо отвечает Макс.

– Прости. – Я закрываю лицо рукой, протираю глаза. – Прости, я не в том смысле. Просто ты меня напугал.

– Это он? – указывает Макс на ноутбук.

Молча киваю.

– Чего хотел?

– Книгу свою вернуть.

– Какую книгу?

– Я в его компьютере нашел текст.

– Ну и как? Дашь почитать?

– Я тебя умоляю!

– Что ты ему ответил?

– Нахер его послал. Не хватало еще, чтобы этот бред был под моей фамилией издан.

– А может, попытаться организовать встречу? – Он щелкает пальцами. – И при передаче книги его, ну…

– Это электронная книга, Макс, – хмыкаю я.

– Я в курсе, – вздыхает он, подходит ближе. – Давай наконец поговорим серьезно.

– О чем? – спрашиваю я с безнадегой в голосе.

– О том, как ты… как мы дальше собираемся жить.

– Хочешь, чтобы я больше не ночевал у тебя в баре? Понимаю.

– Ты идиот?

– Нет, скорее просто шизофреник, нужно у твоего доктора спросить.

– Короче. Я тут последил за ним…

– За кем?

– За твоим ночным собеседником. У твоего дома покрутился несколько дней, сел на хвост. Довел его до студии, до издателей. Посмотрел, как он время проводит, с кем встречается, чем дышит.

– Сколько ж ты на это времени угробил?

– Ну, я же не везде сам. Да и опасно это, можно засветиться. Я попросил ребят одних. Знакомых.

– Макс, может тебе не бар, а детективное бюро открыть?

– Может и открыть.

– Ну и как он… вообще?

– Освоился. Охранника завел. Ходит по ресторанам, открыто.

– А чего ему прятаться? Прятаться теперь нужно мне.

– Раз в неделю заезжает к Жоре на Пресню, там вся ваша компания собирается. Пару раз они тусовались по клубам.

– На покер подсел, – оскаливаюсь я. – Надеюсь, что он лох. Ребята хоть на нем денег наживут.

– Возможно. Пару раз он у Оксаны был… ночевал… видимо… Но вместе я их не видел.

– И зачем мне эта информация? Ты мне, типа, оставляешь надежду? Чтобы я встряхнулся и побежал отвоевывать женщину? Эта тварь меня предала. «Мы с тобой на вокзале встретимся», потом компьютер этот. Неужели не понятно?

– Вов, не быкуй. Я не об этом.

– Я тоже! Я… Знаешь, о чем я думаю? – собираюсь было закурить, но в сердцах отбрасываю пачку в сторону. – Вот читаешь в газетах или, там, в интернете всякие истории о том, как телки разводят состоятельных мужиков на женитьбу с целью последующего отъема половины состояния. Фиктивная беременность, брак, потом контракт и подставная любовница. Или о том, как из-за любовниц люди теряют бизнес и политическую карьеру. Читаешь и думаешь: «Вот же какая расчетливая и бессердечная сука!».

– Угу, – кивает Макс.

– А здесь… здесь я даже не знаю, как ее назвать. Тут такой спектр эпитетов: от «твари» до «лупить бейсбольной битой, пока не превратится в сплошное месиво».

– Ты не сможешь.

– А ты бы смог?

– Убийство – это тяжкий грех, Володя.

Закрываю лицо руками. Начинаю бубнить в ладони. Каждое слово стоит диких усилий:

– Я ей звонил, а телефон все время был вне зоны доступа. А потом «абонент сменил номер» и все такое. Я, конечно, человек глупый, но не до такой степени, чтобы поверить в серию нелепых совпадений. Сначала бесился, потом запивал. – Поднимаю глаза, Макс расплывается в одно большое фиолетовое пятно, и я слышу свой голос гулким эхом, будто говорю из подвала, тогда как на самом деле практически кричу. – Потом просто выключил ее из головы. Знаешь, я за это время ловко научился исключать неприятные моменты из мыслительного процесса. Когда невозможно исправить, лучше забыть. Тупо не помню. Это не со мной было. Все, что было до той ночи в «Мариотте», было не со мной, врубаешься?

– Прекрати истерику. Это у него нет истории, а у тебя есть!

– Макс, дружище, нахер мне теперь такая история?!

– Помнишь, ты как-то ко мне сюда заехал, до того как все это началось? Мы еще за смысл жизни с тобой терли.

– Ну… так, – отвечаю уклончиво, хотя отлично все помню.

– Ты говорил что-то вроде «ходил бы за мной кто-то с камерой и записывал, а я бы посмотрел на себя со стороны».

– Посмотрел, блин…

– И вот этот кто-то за тобой и пришел. Мысль материальна, Вова.

– Это ты к тому, что мне теперь нужно усиленно думать, чтобы его случайно машина сбила?

– Это я к тому, что ты снова стоишь у камня. На развилке.

– Только в этот раз указатели развилок совсем стремные. Коня и себя я уже потерял. Осталось только голову потерять.

– Без сомнения, лучше всего было бы этого парня потерять. Грохнуть. Натурально замочить.

– Максим Борисович, что это у вас за нотки из девяностых? А как же «тяжкий грех»?

– Он бес. Его можно. Жалко, людей, которые могли бы исполнить, у меня не осталось. А искать по знакомым стремно. Не машину же покупаешь. Да и дорого. Если человека правильного нанимать.

– Ты предлагаешь самим?! – в ужасе переспрашиваю я.

– Самим – затея бессмысленная. Я предлагаю бить его поэтапно.

– Это как?

– Он же не все изучил. Невозможно все про тебя изучить. И не всех забрал.

– Ты сейчас кого конкретно имеешь в виду? – осторожно уточняю я.

– Таньку. Жену вашу бывшую, Владимир Сергеевич. Которая, насколько я помню, дружит с женой твоего издателя. Сначала вернем писателя Богданова, а потом телеведущего.

– Макс, ты сбрендил? Ты как себе это представляешь?

– Я себе легко это представляю! – Он выходит из комнаты, возвращается с бутылкой воды. – Приедешь, расскажешь все как есть. Я готов свидетельствовать. Еще лучше – вытащим ее на встречу с читателями, как меня. Он же еще будет их проводить? Дальше крутим жену издателя, встречаемся с мужем. К тому времени в отношениях твоего двойника с издателем столько косяков обнаружится, что вскрыть его – дело техники. Копировать тебя он научился, а вот писать книги, даже такие говенные, как твои, – это вряд ли.

– Я попросил бы…

– Издателя попросишь. – Макс закрывает глаза и делает первый глоток.

– Знаешь, из-за чего Двойник сегодня впервые вышел из себя?

Макс отрицательно качает головой, внимательно глядя мне в глаза.

– Я его «Васей» называл.

– А почему Васей-то?

– Я спросил, как его на самом деле зовут. Он не ответил. Тогда я решил назвать его сам. Как собаку.

– Понятно. – Макс разворачивает шоколадную плитку, надкусывает. – То есть мы имеем помешавшегося на тебе человека, страдающего, как следствие, от отсутствия самоидентификации и литературного признания. Ну и по мелочи – убийцу.

– Ты же как-то обвинял меня в том, что я умею претворять в жизнь только старые пошлые анекдоты, – хмыкаю я. – Вот тебе новый.

– Я говорил про анекдоты, а не про триллеры с маньяками. Короче говоря, книгу ты ему верни, когда мы с издателем договоримся. Он рукопись принесет, а там мы очную ставку забабахаем.

– Макс, я не уверен, что Таня согласится во всем этом участвовать.

– У тебя есть другие варианты? Прояви фантазию. Я не знаю… Намекни на восстановление отношений, туда-сюда.

– Макс, ты понимаешь, о чем говоришь?! В какую нелепую ситуацию ты меня загоняешь!

– Нет, ну вы посмотрите на эту девственницу! – Он хлопает себя ладонями по коленям. – Нелепая ситуация, Вова, – это когда человек, похожий на тебя, ведет твою программу, живет с твоей женщиной и выдает себя за автора твоих книг. Кстати про Оксану. Она – наша единственная страховка. Именно из-за нее он к Таньке не суется. Он бы попытался еще и в семью твою влезть, но Оксана быстренько устроит ему сеанс магии с последующим разоблачением!

– Макс, я не верю в эту историю. Я не смогу… я так не сыграю…

– А ты смоги, Вовка, смоги. У тебя вариантов нет. Сыграй, как в телевизоре играл. Осталось последнее шоу, в котором ты должен сыграть так, чтобы поверил единственный зритель.

– А если… если у меня не получится?

– Тогда, дружище, ты нашел свое истинное предназначение, – заметно раздражается он, – столы в баре протирать. А все эти книги и телепрограммы – это в самом деле не твое. Это просто рядом, на дороге валялось, а он подобрал.

– Кажется, я сейчас с ума сойду, – обхватываю я голову руками.

– Да, в образе психа ты выглядишь убедительней. – Макс достает из кармана пустую сигаретную пачку, сминает ее и аккуратно кладет на стол. – Ты уж определись, кто ты: псих или ничтожество!


предыдущая глава | Дyxless 21 века. Селфи | Ветер усиливается