home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19 Старая боль


***


Роберто вернулся домой после очередной сессии из находившегося под его патронатом закрытого клуба. Нельзя было сказать, что он совершенно бездарно провел время, но с некоторых пор его перестали радовать привычные роли и техники. Он начал замечать, что по роскошному и причудливому зданию его жизни пошла скрытая трещина, которая грозила разрушить созданный им уклад и утвержденные им правила игры. Его мироощущение, сводившееся к господству над окружающими, было поражено каким-то изъяном, который не позволял ему, как прежде доминировать, полностью контролируя жизнь людей, как во время сессий, так и в реальности.

Он прошелся по многочисленным комнатам своего особняка, включая и выключая свет, налил на два пальца виски, немного отхлебнул, но отставил стакан. В одной из комнат он сбросил с себя одежду и продолжил свои, на первый взгляд, бесцельные блуждания. Но его рассеянность была кажущейся - он напряженно думал, перебирая события последних дней, недель, месяцев, пытаясь вспомнить, когда он впервые ощутил это несоответствие. Вскоре ему надоело кружить по комнатам, он подхватил стакан и початую бутылку, и направился к одной из удаленных и редко посещаемых комнат, где никогда не бывали посторонние.

Убранство комнаты было самым скромным: старое, потертое, но очень удобное кресло, небольшой рабочий стол, странного вида диван-кровать, изготовленный, наверное, лет сорок назад. Все стены были увешаны фотографиями, вырезками из газет и журналов, старыми афишами, окон в комнате вовсе не было. На стене, напротив которой стояло кресло, висел портрет мужчины, лицо которого обрамляли буйные кудри черного цвета, взгляд был опущен, весь его облик был полон достоинства, но, в то же время, излучал сдерживаемую страсть. Если бы мы пригляделись, то могли бы увидеть, что на фотографиях и афишах изображен тот же человек.

Роберто опустился в кресло, подлил себе еще виски и сделал большой глоток:

- Ну, здравствуй! - обратился он к портрету - Давно не виделись...

Он задумчиво потер подбородок, потом рука безвольно, почти неконтролируемо скользнула ниже. Подбодрив себя еще одним глотком, Роберто продолжил:

- У меня к тебе есть небольшой разговор, ты можешь продолжать изображать оскорбленную невинность и прятать глаза, но тебе все равно придется меня выслушать.

- Ты ведь знаешь, что смерть - это не конец, это только начало. Кстати, совершенно необязательно, что в этом случае что-то начинается только у мертвецов (которым ты являешься, ты ведь это помнишь!) - Роберто повысил голос, будто убеждая своего молчаливого собеседника - Ты даже не представляешь, что начинается у близких людей покинувшего этот бренный мир: ад, пустота, тоска, нехватка воздуха для дыхания, жестокая нехватка ушедшего. И я говорю сейчас не о том убогом, которого ты оставил вместо себя, я говорю о себе. И ты не замыкайся в презрении и отвращении, я же говорю то, что я вижу. Да, мальчик был хорош, да, он походил на тебя, и с годами сходство все усиливалось. Но, черт побери! Что ты сделал с его душой? Он оказался неспособен ни на нормальное послушание, ни на полноценное господство. Ни то, ни се! Ни рыба, ни мясо! - Роберто чувствовал нарастающую дрожь внутри - Давай-ка я напомню тебе его инициацию. Да, я знаю, я рассказывал про это тысячу раз, но ты не представляешь, какое удовольствие доставляет мне это воспоминание. Такое удовольствие, что я периодически освежаю его, напоминая мальчику об основных правилах существования в этом мире, МОЕМ мире!

Мы встретились у ворот интерната. Ты бы видел его в тот момент: высокий, стройный, гордый, но прячущий эту фамильную гордость под чарующей улыбкой. Ох, как же я возбудился, у меня даже на тебя так не вставал! Он повернулся ко мне, протянул руку для пожатия, и тут я начал свою игру. Улыбка погасла, как только я проигнорировал протянутую руку, отвернулся от него, лишь жестом указав на машину. Я боялся преждевременно испортить себе удовольствие, но пока мы ехали к месту инициации, я в красках представлял себе, что я буду делать с ним, с той лишь разницей, что в моих мыслях я все проделывал с тобой. Англичане говорят про двойные неприятности, но эти ослы ничего не знают о двойных удовольствиях, зато я с тех пор, полной мерой испытываю на себе эти ощущения.

Мы подъехали к одному из дальних павильонов киностудии, где давным-давно выстроили декорации к научно-фантастическому фильму: сталь, пластик, скобы в стене, крючки и непонятные детали на потолке, и ослепляющий неоновый свет - идеальное место для воплощения моей задумки. Сначала я попросил малыша завести руки за спину, без промедления скрепил из наручниками, настоящими полицейскими наручниками, никакого реквизита, потом, не дав ему времени опомнится и оказать сопротивления, подцепил наручники за очень кстати оказавшийся поблизости крючочек и поднял его так, чтобы он едва мог стоять на цыпочках. Потом я ему объяснил свою нехитрую жизненную философию: я олицетворяю волю и силу, он - слабость и подчинение, пока он не осознает ценность присущих мне качеств, он будет подчиняться и страдать. О, как бы я хотел, чтобы на его месте был ты, но в сложившейся ситуации была своя прелесть. "Старый друг становиться старшим другом сына погибшего друга"! Я не чувствую в этом никакой иронии, да и над чем смеяться: я положил столько сил, чтобы помочь ему продвинуться в жизни, получая лишь крохи удовольствия, да и то, связанные не столько с ним самим, сколько с мыслями о тебе.

Но я отвлекся, что же было дальше? А дальше пошло веселье, правда, вот странность, веселился только я, но мне этого было достаточно. Я бил его сначала розгой сквозь одежду, потом когда в рубахе начали появляться прорехи, и она покрылась кровью, я разорвал ее в лоскуты и перешел на хлыст. Я оставил его на некоторое время, чтобы мальчик пришел в себя и ОСОЗНАЛ происходящее, заодно лохмотья подсохли и накрепко прилипли к струпьям на коже. Я заговорил, напоминая о базовых принципах, изложенных мною, приказал повторить, но вот незадача, я так и не услышал ответа. Мне пришлось повторить эту сессию. Возмутительно, говоришь? А кто привил ему упрямство и неумение слушаться сильных этого мира? Молчишь? Вот и он молчал - Роберто наслаждался растущим сексуальным напряжением, дополнительные манипуляции не потребовались, все сделали воспоминания.

- Возвратившись во второй раз, я не стал тратить время на разговоры. Я опустил крюк таким образом, чтобы твой ненаглядный сын оказался стоящим на коленях. Я милосердно решил освежить его: накинул тряпку ему на голову, и устроил ему полноценный и продолжительный душ, он, конечно, чуть было не захлебнулся, но "чуть" не считается. И вот тогда я познакомил его с основой жизни нашего общества и, собственно, инициировал обормота. Это самое сладкое: я сорвал насквозь мокрую тряпку, за волосы на затылке оттянул назад его голову, предусмотрительно вставил в рот фиксатор, для того чтобы держать его открытым (с его то гонором, от него можно было ожидать чего угодно) и хорошенечко отымел его спереди. Конечно же, пришлось поработать за него, придерживая за волосы на затылке, но ничего, мне не привыкать. - голос Роберто прерывался от подступавшего оргазма, но тем не менее он продолжал - А потом я повернул юнца, спустил с него штаны, с десяток раз ударил его по его идеальной заднице и "инициировал" его и в этой позиции. - Роберто излился и на некоторое время замолчал, шумно дыша и постанывая. Через некоторое время, допив остатки виски, он продолжил:

- Ночь была длинной, но, к сожалению, не бесконечной. Пару недель после встречи со взрослой жизнью ему пришлось поваляться в полицейском госпитале, но, я думаю, что шрамы и ранения только украшают мужчину. Ты, как всегда, со мной не согласен. Но ты должен знать, что виной всему тому, что приключилось с твоим мальчиком, был ты и только ты! Что тебе стоило впустить меня в свою жизнь? - в голосе Роберто послышались слезы - После той ночи я встал, ощущая себя новым человеком, я любил, но, как выяснилось потом, я не был любимым. И уж окончательным уничтожившим меня плевком было то, что я узнал о своем сопернике! Точнее, соперни.... Боже, у меня язык не поворачивается произнести ЭТО! Будь ты проклят! Ты и твой род! Я не верю ни в какого Бога, поэтому сам прослежу за тем, чтобы мои пожелания воплотились в жизнь!




Глава 18 Новые откровения | Единство вопреки (СИ) | Глава 20 Стена за спиной



Loading...