home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 33 Возвращение домой


***


Беатриче чуть было не сошла с ума, когда увидела, как дверь вагона с шипением закрылась перед лицом Алекса, и поезд тронулся, стремительно набирая скорость. Последнее, что она успела выхватить взглядом: полицейские окружили Алекса и начали что-то ему говорить. Обеими руками вцепившись в поручень, Биче неотрывно смотрела перед собой, оглушенная собственным неродившимся криком. Мимо промелькнула освещенная платформа следующей станции с черными фигурами полицейских, но поезд только прибавил ход и на высокой скорости ворвался в тоннель. Беатриче почувствовала сильный рывок и с трудом устояла на ногах. Наконец через несколько минут поезд начал торможение и остановился на станции, интерьер которой показался Биче смутно знакомым. Женщина не могла пошевелиться, судорожно сжимая поручень. Поезд стоял, и не думая трогаться, словно намекая, что Беатриче уже на месте. На перроне стояла полная тишина, столь непривычная для этого места. Беатриче с трудом оторвала руки от поручня, сделала пару несмелых шагов и оказалась на платформе. Только сейчас она поняла, что вышла на станции, с которой началось ее путешествие.

Казалось бы, она должна была радоваться тому, что вернулась домой, непосредственная опасность ее жизни миновала. Но радости не было и в помине. Сердце сжималось от тоски и безысходности. Мир опять поблек. Ей показалось, что она потеряла половину чувств. Так, в сером тумане, едва передвигая ноги, Би добрела до выхода из станции. Работники пожалели ее и не стали закрывать ворота, дождавшись, пока она покинет вестибюль.

Город, буквально обрушившийся на нее какофонией звуков, хлопающими на ветру рекламными растяжками и остатками новогодней иллюминации, ослепил и оглушил ее. Не в силах выносить эту пытку, Беатриче нырнула в такси, услужливо остановившееся по первому требованию. С трудом припомнив собственный адрес, прерывающимся голосом она назвала его водителю.

Беатриче вышла из машины и неуверенно двинулась к собственной двери. Добросердечный водитель даже предложил свою помощь, но Беатриче не расслышала ни слова из того, что он сказал. Она рухнула на пол, едва переступив порог и защелкнув замок.

Тоска обострила воспоминания, нахлынувшие на женщину. Их яркость усилила иллюзию раздвоения. Беатриче чувствовала, будто она в одно и то же время находится в двух разных местах - в маленькой прихожей своей квартиры и на платформе страшной станции рядом с Алексом. Слишком коротким оказался временной зазор между бегством из того мира и возвращением домой.

Беатриче с трудом поднялась на ноги и, держась за стены, доковыляла до спальни. Там, не раздеваясь, она без сил опустилась на застеленную кровать и закрыла глаза в надежде, что, открыв их в следующий раз, почувствует хоть какую-то определенность. А может быть, ее возвращение - это лишь сон, наваждение, и когда она проснется, то рядом с ней будет Алекс? Но сон не шел к ней. Остаток ночи она провела, блуждая в страшных или прекрасных видениях, которые грезились ей наяву.

Поздний зимний рассвет заглянул в ее широко раскрытые глаза. От непролившихся слез было тяжело на сердце, но рассудок взял свое. Он подсказал Беатриче, что если она очутилась здесь, надо понять во что превратилась ее жизнь в ее отсутствие.

Би потянулась к телефону, стоявшему у изголовья кровати, и набрала номер матери. Автоответчик бодро проинформировал ее, что с новой семьей ее матери, которая повторно вышла замуж вскоре после развода с отцом Беатриче, связаться нельзя, поскольку они находятся в новогоднем путешествии. "Однако!" - подумала Беатриче. Звонок отцу оказался еще более странным: сначала в трубке звучали длинные гудки, которые внезапно сменились короткими и отрывистыми, словно кто-то снял и положил трубку, не желая принимать вызов. "Как же я могла забыть, ему нельзя звонить до девяти утра и после девяти вечера! Но уже давно миновало девять" - Беатриче тяжело вздохнула и решила проверить свой автоответчик. За время ее отсутствия ей пару раз звонила мама (поздравляла с Днем рождения и предупреждала об отъезде), несколько раз друзья и приятели по танцевальной студии. Больше всего звонков было сделано из ее фирмы. Очевидно, что ей звонили не реже чем раз в неделю с офисного телефона, и также часто мелькали сообщения ее непосредственного руководителя. "Хоть кому-то я оказалась нужна! Как жаль, что мне, скорее всего, придется уйти с работы. Кто же потерпит такую злостную прогульщицу?" - печально усмехнулась Биче и набрала номер шефа.

- Господин Смит? Здравствуйте, говорит Беатрикс Лафайет - хриплым голосом произнесла Биче.

- Да неужели?- скептически поинтересовался мужской голос на том конце провода - Не прошло и трех месяцев, как вы решили все-таки объявиться.

Беатриче показалось, или в его словах послышалось облегчение?

- Приношу свои извинения - бесцветным голосом произнесла Биче - Могу ли я подъехать в офис, дать объяснения и прояснить мой теперешний статус?

- Извольте. Жду Вас через час в моем кабинете - господин Смит дал понять, что на данный момент разговор окончен.

Биче ополоснула лицо, опасаясь заглядывать в зеркало, чтобы не видеть безжизненную маску вместо своего лица, переоделась в деловой костюм, быстро набросала заявление об увольнении по собственному желанию и решительно вышла из дома.


Точно в назначенное время она переступила порог кабинета шефа. За эти три месяца в конторе ничего не изменилось. Только сотрудники почти в полном составе отсутствовали, догуливая свои рождественские отпуска. Беатриче порадовало это обстоятельство, поскольку она не хотела ни с кем ни общаться, ни объясняться, ни, даже, здороваться.

Ее руководитель внешне был достаточно суровым человеком, не склонным к сантиментам. Будучи лет на 15 старше Беатриче и имея на руках большую семью, он приучил себя не растрачивать эмоции попусту и не баловал подчиненных безоглядным одобрением, не признавал панибратства. Однако, своих он никогда не сдавал, и, в сущности, его работники, отдаваясь работе по максимуму, были за ним, как за каменной стеной. Но, стараясь не признаваться даже самому себе, он немного выделял Беатриче и всегда беспокоился о ней, как о непутевой младшей сестре. Вот и сейчас, он почувствовал, как камень упал с его души, когда он услышал ее голос в телефонной трубке. Как только он увидел женщину на пороге, его беспокойство многократно усилилось. Перед ним стояла не Беатриче, а ее призрак, бледный, пустоглазый, казалось, колыхающийся от малейшего движения. Он внимательно смотрел на Биче, готовый в любой момент подоспеть и подхватить ее. Но Биче медленно преодолела расстояние между дверью и его столом и опустилась на стул для посетителей. После короткого молчания Беатриче положила на стол заявление об увольнении по собственному желанию и, откашлявшись, сказала:

- Господин Смит, я осознаю, что мое, столь долгое отсутствие не может быть приемлемым. Тем более, что кому, как не мне, знать о правилах поведения в нашей компании. У меня есть объяснение, но оно настолько абсурдно, что я не думаю, что необходимо его оглашать, поэтому я прошу Вас принять заявление. Мы обсудим детали увольнения, и Вы меня больше не увидите.

Господин Смит скептически поднял брови и не без сарказма произнес:

- Госпожа ЛаФайет, позвольте мне самому принимать решения относительно начала и окончания трудовых отношений с моими работниками? У меня есть, по крайней мере, полчаса, чтобы выслушать Вашу историю, обдумать ее и высказать свое мнение по этому вопросу. Вы меня очень обяжете, если уложитесь в это время.

Беатриче провела рукой по лбу, недоумевая, но стараясь не выдать своего удивления, и начала рассказ. В нескольких словах она описала то, как она очутилась в другом мире, рассказала про Алекса, про устройство общества и об угрозах, нависших над ней, и опять вернулась к Алексу. Биче старалась избегать подробностей, и постоянно ловила себя на том, что ее рассказ сводится к описанию становления их отношений. "Он действительно был ... и есть - средоточие моего мира" - подумала Биче.

- Я вернулась сегодня ночью на ту же станцию метро, на которой я села в поезд три месяца назад - закончила рассказ Беатриче и вздрогнула, когда услышала вопрос шефа.

- А он?

Слезы подступили к глазам, но так и не смогли пролиться и принести хоть какое-нибудь облегчение. Она отрицательно мотнула головой.

- Та-а-ак, заявление об увольнении свидетельствует о Вашей щепетильности, это просто прекрасно, но, к чертовой матери, никому не нужно, поэтому - шеф наклонился и запустил принесенную Беатриче бумажку в настольный шредер - Три месяца считаются Вашим неоплачиваемым отпуском, к нему суммируются три дня, которые я даю Вам на восстановление. В понедельник жду Вас на рабочем месте. В течение же ближайших трех дней настоятельно рекомендую побольше гулять - у Вас неважный цвет лица. Извините за прямоту. До свидания.

Шеф жестом показал, что аудиенция закончена, и она может не задерживаться. Глубоко потрясенная Беатриче скомкано поблагодарила руководителя и на ватных ногах вышла в коридор.




Глава 32 Крушение надежд. | Единство вопреки (СИ) | Глава 34 Надежда вопреки



Loading...