home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Потерянный и найденный 

Бренд был сильно пьян.

В последнее время такое бывало с ним часто.

Лучшая работа, которую он смог найти, это грузчик в доках, и за день от нее разыгрывалась сильная жажда. Так что он начал пить, и обнаружил, что к пьянству у него настоящий дар. Похоже, в конце концов, он унаследовал что-то от отца.

Набег был весьма успешным. Островитяне были так уверены, что их защитит благосклонность Верховного Короля, что их застали врасплох, половину их кораблей захватили, а половину сожгли. Бренд наблюдал, как воины Гетланда, высадившись, шли с важным видом по изогнутым улочкам Торлби, нагруженные трофеями и покрытые славой, и их приветствовали из каждого окна. Он слышал, Раук захватил двух рабов, а Сордаф добыл серебряный браслет. Он слышал, Утил вытащил голого старого короля Стира из его замка, заставил встать на колени и поклясться клятвой солнца и клятвой луны никогда не обнажать меч против гетландца.

Все новости были геройскими, такими, о которых слагали песни, но от чужих успехов свои неудачи колют куда сильнее.

Бренд шел, шатаясь, по переулкам, между домами, и кричал на звезды. Кто-то крикнул в ответ. Может, звезды, а может кто-то из окна. Ему было все равно. Он не знал, куда идет. И это было уже неважно.

Он был потерян.

– Я волновалась, – сказала Рин.

– А ты попробуй, каково это, когда все твои мечты украли. – Выплюнул он в ответ.

Что она могла сказать на это?

Он попытался вернуть ей кинжал.

– Мне он не нужен, и я его не заслуживаю.

– Я сделала его для тебя, – сказала она. – И горжусь тобой несмотря ни на что.

Ничто не могло заставить Рин плакать, но в этот раз в ее глазах стояли слезы. И они ранили сильнее любых ударов, что Бренд когда-либо получал, а получал он немало.

Так что он попросил Фридлиф снова наполнить его чашу. И еще. И еще. Фридлиф покачала седой головой, видя, как юная жизнь тратится попусту и все такое, но вряд ли это было впервые. Наполнять чаши было ее работой.

По крайней мере, напившись, Бренд мог притворяться, что виноваты другие. Хуннан, Колючка, Раук, Отец Ярви, боги, звезды на небе, камни под ногами. Трезвому ему приходилось думать, что все это он навлек на себя сам.

В темноте Бренд врезался в стену, и та его развернула. В нем закипел гнев, и он взревел:

– Я делал хорошее! – Он ударил кулаком по стене и промазал, что было удачей, и упал в канаву, что удачей не было.

Потом Бренда стошнило ему на руки.

– Ты Бренд?

– Я был им, – сказал он, вставая на колени и видя очертания человека. Или быть может двух.

– Тот Бренд, который тренировался с Колючкой Бату?

Он фыркнул на это, но его фырканье воняло рвотой, и его чуть снова не стошнило.

– К сожалению.

– Тогда это тебе.

Холодная вода ударила его в лицо, он закашлялся, попытался вскочить и поскользнувшись, свалился в канаву. Пустое ведро покатилось прочь по мостовой. Бренд соскреб с глаз мокрые волосы, увидел полоску света на старом морщинистом бородатом лице, покрытом шрамами.

– Надо бы врезать тебе за это, старая сволочь, – сказал он, но ему показалось, что подъем вряд ли стоил усилий.

– Но тогда я врезал бы тебе в ответ, а сломанный нос не исправит твоих проблем. Я знаю. Я пробовал. – Старик положил руки на колени и придвинулся ближе. – Колючка сказала, что ты был лучшим из тех, с кем она тренировалась. Хотя, парень, не похоже, что ты лучший в чем бы то ни было.

– Время было немилосердным.

– Оно всегда такое. Боец все равно продолжает сражаться. Я думал, ты боец?

– Был, – сказал Бренд.

Старик протянул широкую ладонь.

– Хорошо. Меня зовут Ральф, и у меня есть бой для тебя.


В качестве тренировочной площадки они осветили факелами сарай. Веревки на старых досках обозначали края. Публики было не так много, как Бренд привык, но от той, что была, его опять начало тошнить.

На одном стуле сидела Лаитлин, Золотая Королева Гетланда. На ее груди блестел ключ от сокровищницы королевства. Рядом с ней сидел человек, который когда-то был ее сыном, а теперь ее министром, Отец Ярви. За ними стояли четыре раба в серебряных ошейниках – два огромных инглинга с суровыми топорами на поясах и еще более суровыми выражениями на хмурых лицах, будто высеченных из камня, и две девушки, как две половинки грецкого ореха, обе с такими длинными косами, что им пришлось обмотать их вокруг руки.

И, прислонившись к дальней стене, поставив одну ногу на каменную кладку, и с легкой насмешливой кривобокой улыбочкой на губах, стояла самая нелюбимая спарринг-партнерша Бренда, Колючка Бату.

И вот что странно, несмотря на все те часы, которые он провел в пьяном угаре, обвиняя ее во всех своих несчастьях, Бренд рад был видеть ее лицо. Сейчас он был счастливее, чем за долгое время. Не потому что она ему так уж нравилась, но потому что ее вид напоминал ему о том времени, когда он сам себе нравился. Когда он видел свое будущее, и ему нравилось то, что он видит. Когда его надежды гордо реяли, и мир, казалось, был полон вызовов.

– Думала, ты уж никогда сюда не доберешься. – Она вдела руку в ремни щита и взяла деревянный меч.

– Думал, тебя раздавили камнями, – сказал Бренд.

– Это все еще весьма вероятно, – сказал Отец Ярви.

Ральф толкнул Бренда в спину, и он, шатаясь, пошел на площадку.

– Начинай уже, парень.

Бренд знал, что он не самый смышленый, и сейчас его разум был еще затуманен, но суть он уловил. Он почти по прямой дошел до тренировочного оружия, выбрал щит и меч, старательно избегая холодных глаз королевы, оценивающих каждое его движение.

Колючка уже выходила на позицию.

– У тебя чертовски жалкий вид, – сказала она.

Бренд посмотрел на свою жилетку, испачканную в чем-то похожем на рвоту, и был вынужден кивнуть.

– Ага.

Ухмылка на её губах стала насмешливой.

– Разве не ты постоянно говорил, что станешь богачом после первого набега?

Это его укололо.

– Я не поехал.

– Не думала, что ты трус.

Это укололо еще сильнее. Она всегда знала, как его ужалить.

– Меня не взяли, – проворчал он.

Колючка расхохоталась, несомненно рисуясь перед королевой. Она не уставала разглагольствовать, как она восхищается этой женщиной.

– Я тут исхожу на зависть, ожидая, что ты будешь важничать, как герой, и кого я вижу? Какого-то пьяного попрошайку?

Бренд почувствовал, что его пронзил прилив холода, от которого он протрезвел лучше, чем от ледяной воды. Он немало попрошайничал на своем веку, это правда. Но это такая правда, которая жалит.

Колючка всё хихикала, радуясь своей сообразительности.

– Ты всегда был идиотом. Мое место украл Хуннан, а как ты упустил свое?

Бренд хотел бы рассказать ей как. Он хотел бы выкрикнуть ей это в лицо, но не мог выдавить ни слова, поскольку начал рычать, как зверь, громче и громче, пока все помещение не стало вибрировать от его рыка, и его грудь не загудела от него. Его губы изогнулись, а челюсть стиснулась так сильно, что зубы, казалось, раскрошатся. Колючка хмуро смотрела на него из-за кромки щита, словно он обезумел. Может, так оно и было.

– Начинайте! – крикнул Ральф, и Бренд набросился на нее, отбил ее меч и ударил так сильно, что от ее щита полетели щепки. Она быстро изогнулась, она всегда была смертельно быстрой, освободила достаточно места, чтобы взмахнуть мечом, но в этот раз он не колебался.

Он не обратил внимания на удар в плечо, едва почувствовал его и взревел, без оглядки наступая, заставляя ее отшатнуться. Кромки щитов столкнулись, он почти поднял ее, она отлетела за веревку и врезалась в стену. Колючка постаралась освободить меч, но он плотно прижал его к плечу, схватил ее щит левой рукой и потащил вниз. Для оружия слишком близко, так что он отбросил тренировочный клинок и начал бить ее, со всей своей злостью и разочарованием, словно она была Хуннаном или Ярви, или всеми этими так называемыми друзьями, которые так преуспели в ничегонеделании, украли его место и его будущее.

Он ударил ее в бок, услышал, как она застонала, снова ударил ее, и она сложилась пополам, выпучив глаза. Вновь ударил ее, и грузно осела, кашляя и рыгая у его ног. Он бы наверное принялся пинать ее, когда Ральф схватил его за шею большой рукой и оттащил.

– Думаю, достаточно.

– Ага, – пробормотал он, обмякнув. – Более чем.

Он стряхнул с руки щит, внезапно потрясенный тем, что сделал, и ничуть не гордясь этим. Он отлично знал, каково это, быть избитым. Возможно, он унаследовал от отца не только пьянство. Он не чувствовал, что стоит сейчас в свете. Совсем не чувствовал.

Колючка кашляла и пускала слюни позади. Королева Лаитлин тяжело вздохнула и повернулась на стуле.

– Я все думала, когда ты прибудешь.

И только сейчас Бренд заметил еще одного наблюдателя, который стоял в тени в углу, в накидке из лохмотьев всех оттенков серого.

– Как всегда, когда во мне больше всего нуждаются и меньше всего ожидают. –Раздался из-под капюшона женский голос со странным акцентом. – Или когда я голодна.

– Ты видела? – спросил Ярви.

– Имела эту сомнительную честь.

– Что думаешь?

– Она жалкая. Она гордая и злая. Слишком самонадеянная и слишком маленькая. Она себя не знает. – Фигура откинула капюшон. Пожилая чернокожая женщина с худым, словно от голода, лицом и седой щетиной волос. Она сунула длинный палец в нос, тщательно исследовала результат и отбросила прочь.

– Девчонка тупая, как пень. Даже хуже. Большинству пней хватает достоинства, чтобы тихо гнить, не совершая преступлений.

– Я вообще-то здесь, – умудрилась прошипеть Колючка с четверенек.

– Прямо там, куда тебя отправил пьяный мальчишка. – Женщина блеснула Бренду улыбкой, в которой, казалось, было слишком много зубов. – Но мне он нравится: он симпатичный и отчаянный. Мое любимое сочетание.

– А с ней можно что-нибудь сделать? – спросил Ярви.

– Что-нибудь всегда можно сделать, если достаточно постараться. – Женщина отделилась от стены. Она очень странно ходила – изгибаясь, подергиваясь, выхаживала – словно танцевала под музыку, которую слышала только она. – Сколько ты заплатишь мне за трату времени на ее бесполезную оболочку, вот в чем вопрос. В конце концов, ты мне уже и так должен. – Длинная рука, извиваясь, показалась из-под накидки, держа что-то в ладони.

Это была коробка, величиной, наверное, с голову ребенка – темная, квадратная, идеальная, с золотыми письменами, выгравированными на крышке. Бренд обнаружил, что его взгляд прикован к ней. Было трудно заставить себя не подойти ближе, не взглянуть внимательней. Колючка тоже уставилась. И Ральф. И рабы королевы. Все зачарованные и одновременно напуганные, словно при виде ужасной раны. Конечно, никто из них не умел читать, но не надо быть министром, чтобы узнать на коробке эльфийские буквы. Буквы, написанные до Разбиения Бога.

Отец Ярви сглотнул и пальцем своей изувеченной руки открыл коробку. Что бы ни было внутри, оно излучало бледный свет. Рот министра раскрылся, и свет оттенил впадины на его лице. Свет отразился от расширившихся глаз королевы Лаитлин – а еще секунду назад Бренд думал, что ее ничто неспособно удивить.

– О, боги, – прошептала она. – Ты его достала.

Женщина экстравагантно поклонилась, подол ее накидки поднял облако соломенной пыли с пола сарая.

– Я доставляю то, что обещала, моя самая позолоченная из королев.

– Значит, он все еще работает?

– Заставить его вращаться?

– Нет, – сказал Отец Ярви. – Заставишь его вращаться для Императрицы Юга, не раньше.

– Остался вопрос…

Не отрывая глаз от коробки, королева протянула свернутую бумагу.

– Все твои долги погашены.

– Тот самый вопрос, о котором я думала. – Чернокожая женщина нахмурилась, взяв бумагу двумя пальцами. – Раньше меня называли ведьмой, но вот где настоящее волшебство – спрятать столько золота в клочке бумаги.

– Мы живем в меняющееся время, – прошептал Отец Ярви и захлопнул коробку, пряча свет. Лишь тогда Бренд заметил, что задержал дыхание, и медленно выдохнул. – Найди нам команду, Ральф. Ты знаешь, какую.

– Из суровых людей, полагаю, – сказал старый воин.

– Гребцов и бойцов. Изгоев и отчаянных. Тех, кто не ослабнет от мысли о крови или от ее вида. Путешествие будет долгим, и ставки высоки как никогда. Мне нужны те, кому нечего терять.

– Как раз такие команды по мне! – Чернокожая женщина хлопнула себя по бедру. – Запишите меня первой! – Она скользнула между стульев и важно зашагала к Бренду. На миг ее накидка из лохмотьев распахнулась, и он увидел блеск стали. – Купить тебе выпить, молодой человек?

– Думаю, парень и так выпил достаточно. – Серые глаза королевы Лаитлин смотрели на него, как и глаза ее четырех рабов. Бренд сглотнул, а его рот, в котором все еще был привкус рвоты, внезапно пересох. – Хотя мой первый муж подарил мне двух сыновей, за что я всегда буду ему благодарна, он слишком много пил. Пьянство портит плохого человека. И разрушает хорошего.

– Я… решил завязать, моя королева, – пробормотал Бренд. Он знал, что не вернется. Ни к кружке эля, ни к попрошайничеству, ни к работе грузчиком в доках.

Черная женщина разочарованно надула щеки, направившись к двери.

– У молодежи нынче никаких амбиций.

Лаитлин ее проигнорировала.

– То, как ты сражаешься, напомнило мне о старом друге.

– Благодарю вас…

– Не стоит. Мне пришлось его убить. – И королева Гетланда удалилась прочь, и ее рабы последовали за ней.

– Мне надо собрать команду. – Ральф взял Бренда под руку. – И, несомненно, канава по тебе соскучилась…

– Обойдется без меня. – Ральф был силен, но Бренд не двинулся. Он вспомнил, каково это, сражаться, и каково побеждать, и теперь он был более, чем когда-либо в своей жизни, уверен в том, что хорошего должен делать. – Тебе повезло, старик, теперь тебе нужно искать на одного меньше.

Ральф фыркнул.

– Это не двухдневная прогулка, мальчик, и даже не набег на Острова. Мы направляемся далеко по Священной реке и потом по Запретной, через высокий волок и еще дальше. Мы собираемся пообщаться с принцем Кальива. И даже получить аудиенцию у Императрицы Юга в Первом из Городов! В этом путешествии будут все виды опасностей, даже если б нам не нужно было искать союзников против самого могущественного человека в мире. Нас не будет много месяцев. Если мы вообще вернемся.

Бренд сглотнул. Конечно, опасности, но возможности тоже. Мужчины завоевывали на Священной славу. Люди привозили оттуда добычу.

– Тебе нужны гребцы? – сказал он. – Я могу тянуть весло. Надо поднимать грузы? Я могу поднимать грузы. Тебе нужны бойцы? – Бренд кивнул на Колючку, которой удалось встать. Теперь она морщилась, щупая побитые ребра. – Я могу сражаться. Тебе нужны те, кому нечего терять? Не ищи больше.

Ральф открыл рот, но вместо него заговорил Отец Ярви.

– Дорога может и будет трудной, но мы собираемся сгладить путь Отцу Миру. Мы собираемся найти союзников. – Министр едва заметно кивнул Бренду. – Нам на борту пригодится человек, который иногда размышлял о том, как делать хорошее. Дай ему метку, Ральф.

Старый воин почесал бороду.

– У тебя будет худшее место, мальчик. Худшая работа за самое маленькое вознаграждение. Заднее весло. – Он кивнул в сторону Колючки. – Напротив этой особы.

Колючка долго хмуро посмотрела на Бренда, а затем сплюнула, но он от этого лишь шире улыбнулся. Он снова видел будущее, и ему нравилось то, что он видит. По сравнению с работой грузчика в доках, это ему нравилось намного больше.

– Не терпится начать. – Он выдернул из рук Ральфа метку, на которой была нарисована министерская голубка, и до боли сжал ее пальцами.

Похоже, Мать Война все-таки нашла ему команду. Или Отец Мир.


предыдущая глава | Полмира | Первый урок