home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Странные времена 

Лес уступил место широкой степи. Ужасно широкой. Безжалостно плоской. Миля за милей сочной, зеленой, развевающейся травы.

Для Колючки, воспитанной среди холмов, гор и утесов Гетланда, было что-то давящее во всей этой пустоте, во всем этом пространстве, тянущемся под бездонным небом за далекий-далекий горизонт.

– Почему никто не возделывает ее? – спросил Колл, сидя на спущенной мачте. Ветер выдергивал стружки из-под его ножа.

– Конный Народ использует ее как пастбища, – сказал Досдувой. – И не любит, когда находит здесь кого-то еще.

Одда фыркнул.

– В самом деле, они настолько этого не любят, что сдирают с них кожу живьем.

– Этому их научил принц Кальива.

– Который научился этому в Первом из Городов, – сказал Фрор, вытирая пальцем изуродованный глаз.

– Хотя, как я понимаю, туда это занесли путешественники из Сагенмарка, – сказал Ральф.

– Которые этому научились, когда на них впервые напал Байл Строитель, – сказал Ярви.

– Так с живодеров сдирают кожу, – задумчиво сказала Скифр, наблюдая, как ветер рисует узоры в траве, – и кровавые уроки возвращаются на круги своя.

– Недурно. – Ральф осматривал реку впереди, и позади, и ровную местность вокруг, прищурив глаза еще яростнее, чем обычно. – Если только нас никто поучить не захочет.

– Почему ты так волнуешься? – спросила Колючка. – Мы уже много дней не видели корабля.

– Именно. Где они все?

– Вон там два, – сказал Отец Ярви, указывая вниз по реке.

У него был острый глаз. Пока они не приблизились достаточно близко, Колючка, заглядывая через плечо, не могла увидеть, чем были черные кучи на берегу реки. Обуглившиеся скелеты пары маленьких кораблей на большом пятне вытоптанной травы. Почерневший круг потухшего костра. В точности такого же костра, у какого они каждый вечер грели руки.

– Не похоже, что для команд это закончилось хорошо, – пробормотал Бренд, со своим умением высказать то, что всем и так очевидно.

– Мертвы, – весело сказала Скифр. – Некоторые счастливчики быть может попали в рабство. Или несчастные. Конный Народ не славится своей мягкостью в качестве хозяев.

Одда хмуро посмотрел на ровный травяной простор.

– Думаешь, придется с ними познакомиться?

– Зная мою удачу, – пробормотал Досдувой.

– Теперь для лагеря будем искать высокую площадку! – рявкнул Ральф. – И удвоим охрану! Будет дежурить по восемь человек!

Так что все нервничали, хмуро смотрели на степь и дергались от каждого звука, когда заметили корабль на веслах, плывущий вверх по реке.

Он был размером с Южный Ветер, около шестнадцати весел по борту. На носу у него был вырезан черный волк, так что Колючка догадалась, что команда состояла из тровенов, и судя по зарубкам на щитах, висевших на бортах, они были людьми, готовыми к бою. Может даже жаждали его.

– Оружие держите наготове! – крикнул Ральф, его роговой лук уже был у него в руках.

Сафрит нервно смотрела, как мужчины пытались одновременно управиться с веслами и с оружием.

– Разве мы не должны сглаживать путь для Отца Мира?

– Конечно. – Отец Ярви ослабил свой меч в ножнах. – Но слова вооруженного человека звучат намного слаще. Какая встреча! – крикнул он.

На носу другого корабля во весь рост стояла бородатая фигура в кольчуге.

– И вам, друзья! – это звучало бы более миролюбиво, если бы по обеим сторонам от него не было людей с натянутыми луками. – Наш корабль называется «Черный Пес», поднимаемся по Запретной из Первого из Городов!

– Южный Ветер, идем со Священной из Ройстока! – крикнул Ярви в ответ.

– Как прошли высокий волок?

– Иссушающая работенка для тех, кто тащил. – Ярви поднял изувеченную руку. – Но меня пронесло.

Другой капитан расхохотался.

– Начальник должен делить работу со своими людьми, но если будет делить поровну, они утратят к нему все уважение! Можем мы подплыть ближе?

– Можете, но знайте, что мы вооружены.

– В этих краях подозрение вызывают невооруженные. – Капитан махнул команде, группе бывалого народа, все в шрамах, бородатых и все сияли от колец-денег. Они умело подвели Черного Пса на середину течения рядом с Южным Ветром, нос к корме.

Их капитан недоверчиво расхохотался.

– А что это у вас за старый ублюдок у руля? Это ведь Плохой Ральф, или я кусок окорока! Я был уверен, что ты помер, и поверь, не стал от этого спать хуже!

Ральф тоже расхохотался.

– Ты точно кусок окорока, и к тому же протухший, Синий Дженнер! Я был уверен, что ты сдох, и раскупорил бочонок, чтобы это отпраздновать!

– Плохой Ральф? – пробормотала Колючка.

– Это было давным-давно. – Старый кормчий отмахнулся, укладывая лук. – Обычно с годами люди становятся не такими плохими.

Команда Черного Пса бросила с носа веревку над водой и, несмотря на несколько проклятий из-за спутавшихся весел, команды стащили два корабля вместе. Синий Дженнер наклонился и схватил руку Ральфа. Оба мужчины сияли.

Колючка не улыбалась и свою руку держала на отцовском мече.

– Как, черт возьми, ты выбрался из той заварухи, в которую затащил нас младший Хальстам? – спросил Ральф.

Дженнер снял свой шлем и бросил его своим людям, почесав путаницу редких седых волос.

– Стыдно сказать, но я рискнул с Матерью Морем и поплыл.

– Тебе всегда везло с погодой.

– И все же мне попала стрела в задницу. Но несмотря на то, что я был тощим, боги благословили меня мясистым задом, так что болело не долго. Я посчитал стрелу удачей, поскольку она определенно спасла меня от невольничьего ошейника.

Ральф мягко коснулся пальцами шеи, и Колючка увидела отметины под бородой, которых никогда не замечала.

– Мне повезло меньше. Но благодаря Отцу Ярви, я теперь снова свободный человек.

– Отец Ярви? – Дженнер выпучил глаза. – Министр Гетланда? Который был когда-то сыном Золотой Королевы Лаитлин?

– Он самый, – сказал Ярви, проходя между морскими сундучками к корме корабля.

– Тогда это честь для меня, поскольку я слышал, что вас называют весьма хитроумным человеком. – Синий Дженнер приподнял брови, увидев Колючку. – У тебя теперь женщины тянут весла?

– У меня тут все, кто способен двигать мой корабль, – сказал Ральф.

– Почему у тебя такие странные волосы, девочка?

– Потому что пошел ты нахрен, – прорычала Колючка, – вот почему.

– О, а она свирепая! Черт с ним, с веслом, я сказал бы, что она может сломать мужика пополам.

– Не терпится попытаться, – сказала она, ничуть не польщенная.

Дженнер показал ряд желтеющих зубов с несколькими прорехами.

– Был бы я лет на десять моложе, вцепился бы в такой шанс. Но с возрастом приходит осторожность.

– Чем меньше остается времени, тем меньше хочется рисковать тем, что осталось, – сказал Ральф.

– Это верно. – Дженнер покачал головой. – Плохой Ральф вернулся из-за Последней Двери, девчонки сидят на веслах, и небеса ведают, что еще. Да уж, странные времена.

– А какие времена не странные? – спросил Отец Ярви.

– И это тоже верно! – Синий Дженнер покосился на мутное солнце. – Дело идет к обеду. Выйдем на берег и обменяемся новостями?

– Под обменом новостями ты имеешь в виду выпивку? – спросил Ральф.

– Имею, и немало.


Они нашли извилину реки, которую было легко оборонять, поставили сильный дозор и соорудили огромный костер, языки пламени которого хлестали во все стороны от непрерывного ветра, разбрасывая над водой фонтаны искр. Затем каждая команда откупорила свой бочонок эля, и было много завываний совершенно немелодичных песен, абсолютно невероятных историй, и веселье становилось все более буйным. Кто-то неблагоразумно дал Коллу пива, и он его быстро распробовал, а потом вскоре ему стало плохо, и наконец он заснул, к чрезвычайному отвращению его матери и чрезвычайному веселью остальных.

Но Колючку развлечения никогда особенно не развлекали. Несмотря на улыбки, все держали клинки поближе к рукам, а несколько человек смеялись так же мало, как и она. Кормчий Черного Пса по прозвищу Горбатый с белой полоской на лысеющей голове, казалось, вынашивал какую-то особенную неприязнь к миру. Когда он пошел отлить в реку, Колючка заметила, что он основательно осмотрел припасы Южного Ветра, и особенно окованный железом сундук Отца Ярви.

– Не нравится мне его рожа, – пробормотала она Бренду.

Он уставился на нее поверх своей плошки.

– Тебе ничья рожа не нравится.

Она никогда ничем не порицала рожу Бренда, но держала это при себе.

– Значит, его рожа мне не нравится больше других. Он один из тех, в ком нет ничего, кроме суровых взглядов и суровых слов. Морда, словно отбитая задница.

На это он ухмыльнулся, глядя в свой эль.

– О, ненавижу таких людей.

Ей тоже пришлось ухмыльнуться.

– Но под моей отталкивающей внешностью есть скрытые глубины.

– Отлично скрытые, – сказал он, поднимая чашку. – Но быть может, я начинаю их постигать.

– Как это храбро. Постигать девушку без ее позволения.

Он фыркнул элем через нос, разразился кашлем, и Одде пришлось постукать его по спине. Он как раз улучил момент и гудел свою корявую песню о том, как Бренд поднимал корабль. Спуск становился все круче, опасность все больше, и подвиг делался все более впечатляющим с каждым пересказом. Сафрит, сияя, смотрела на Бренда и говорила: «Он спас жизнь моему сыну». Единственный, кто спорил с сомнительными фактами, был сам Бренд, которому, казалось, было вовсе не комфортно от всех этих восхвалений, и он сидел словно на иголках.

– Как там, вокруг Расшатанного моря? – спросил Синий Дженнер, когда закончилась песня. – Прошел год с тех пор, как мы видели дом.

– По большей части все так же, – сказал Ярви. – Праматерь Вексен требует все больше от имени Верховного Короля. Последний разговор был о налогах.

– Чума на него и на его Единого Бога! – бросил Дженнер. – Владеть надо тем, что добудешь сам, а не требовать с других воров, только потому, что у тебя стул больше.

– Некоторые люди чем больше получают, тем больше хотят, – сказал Ярви, и народ с обеих сторон костра согласно загудел.

– Священная была свободна?

– Во всяком случае нам проблем не встретилось, – сказал Ральф. – А Запретная?

Дженнер втянул воздух через щели в зубах.

– Проклятый Конный Народ взбудоражен, как разозленные пчелы. Нападают на лодки и караваны и жгут хутора в пределах видимости Кальива.

– Какой клан? – спросил Ярви. – Ужаки? Вармеки?

Дженнер непонимающе уставился на него.

– У них есть кланы?

– И все со своими обычаями.

– Ну, они в основном стреляют одинаковыми стрелами, насколько я видел. И принц Кальива тоже не делает между ними особых различий. Его уже начинает тошнить от их насмешек, и он собирается преподать им кровавый урок.

– Такие уроки самые лучшие, – сказал Одда, обнажая рифленые зубы.

– За исключением того, что он не собирается делать это своими руками.

– Принцы редко что-то делают своими руками, – сказал Ярви.

– Он перекрыл Запретную цепью и не позволяет проплыть ни одной команде бойцов, пока северяне не помогут ему наказать Конный Народ должным образом.

Ральф выпятил свою широкую грудь.

– Он не станет останавливать министра Гетланда.

– Ты не знаешь принца Варослава, и ни один здравомыслящий человек знать не захочет. Неизвестно, что этот лысый ублюдок сделает сейчас или потом. Единственная причина, по которой нам удалось свалить, это то, что я наплел ему баек, как буду распространять новости и приведу еще больше воинов со всего Расшатанного моря. Если бы я был вами, я бы развернулся и поплыл с нами.

– Мы плывем дальше, – сказал Ярви.

– Тогда желаю вам всем самой лучшей удачи в погоде, и будем надеяться, что удача в оружии вам не понадобится. – Синий Дженнер сделал долгий глоток из чашки. – Но боюсь, понадобится.

– Как может понадобиться и всякому, кто идет высоким волоком. – Скифр легла на спину, положив руки под голову и протянув босые ноги к костру. – Возможно тебе стоит испытать свою удачу в оружии, пока есть такой шанс.

– Что у тебя на уме, женщина? – прорычал Горбатый.

– Дружеское испытание оружия с тренировочными клинками. – Скифр широко зевнула. – Уже все в нашей команде проиграли тому, кого я обучаю, и теперь нужны новые соперники.

– И кого ты обучаешь? – спросил Дженнер, глядя на Досдувоя, который казался горой в дрожащих тенях.

– О, нет, – сказал гигант. – Не меня.

Колючка состроила самое храброе выражение лица, встала и вышла на свет костра.

– Меня.

Опустилась тишина. Затем Горбатый недоверчиво хихикнул, и вскоре к нему присоединились остальные.

– Полулысая оборванка?

– А девчонка может вообще поднять щит?

– Думаю, она может поднять иголку. Мне как раз нужно зашить дыру в носке!

– Когда она закончит, дыру нужно будет зашивать в тебе, – прорычал Одда.

Парень, может быть годом старше Колючки, умолял дать ему шанс первому побить ее, и две команды выстроились в шумный круг с факелами, чтобы осветить соревнование, выкрикивая оскорбления и слова поддержки, делая ставки на своих напарников. Он был здоровенным детиной с огромными запястьями и со свирепостью во взгляде. Отец Колючки всегда говорил, что страх это хорошо. Страх заставляет тебя быть осторожнее. Страх позволяет тебе выжить. Это было тем лучше, что сердце Колючки билось так сильно, что ей казалось, ее череп может взорваться.

– Ставить на это пустое место? – завопил Горбатый, разрубая напополам одно из своих колец топориком и ставя его против Колючки. – С тем же успехом можно бросить деньги в реку! Сам-то поставишь?

Синий Дженнер тихо погладил свою бороду, так что его браслеты застучали.

– Мне нравится, когда мои деньги там, где они есть.

Нервозность испарилась, в тот миг, когда их деревянные клинки впервые столкнулись, и Колючка уже знала, что побьет парня. Она уклонилась от его второго удара, отвела третий и дала ему, споткнувшись, пролететь мимо. Он был силен, но напал на нее гневно, слепо и совершенно неправильно распределил свой вес. Она нырнула под небрежным взмахом, чуть не засмеявшись над тем, каким он был неуклюжим, подцепила его щит вниз и коротко врезала ему по лицу. Он жестко уселся в грязь, глупо моргая, и кровь текла из его носа.

– Ты буря, – услышала она шепот Скифр сквозь крики. – Не жди их. Заставь их бояться. Заставь их сомневаться.

Она с криком бросилась на следующего мужика в тот миг, когда Дженнер прокричал начало, толкнула его на удивленных приятелей, рубанула его тренировочным мечом по животу и оставила вмятину на его шлеме звенящим ударом деревянного топора. На миг он пьяно споткнулся, а команда Южного Ветра смеялась, пока он пытался поднять край шлема обратно выше бровей.

– Те, кто привык сражаться в стене щитов, начинают думать только прямолинейно. Щит становится слабостью. Используй фланги.

Следующий мужчина был коротышкой, но коренастым, как ствол дерева, осторожным и бдительным. Она позволила ему достаточно долго отводить себя назад своим щитом, пока неодобрительные возгласы команды Черного Пса не сменились радостными. Затем она ожила, сделала обманный выпад влево, бросилась вправо, высоко подняла свой меч, и когда он поднял щит, подцепила его лодыжку своим топором, перевернула его, визжащего, и пощекотала его горло кончиком своего меча.

– Да. Всегда будь не там, где тебя ожидают. Всегда атакуй. Бей первой. Бей последней.

– Бесполезные псины! – выкрикнул Горбатый. – Мне стыдно быть одним из вас! – Он схватил упавший меч, взял щит с нарисованной на нем белой стрелой и шагнул в круг.

Он был злобным, быстрым и умным, но она была быстрее и умнее, и намного злее. К тому же Скифр научила ее уловкам, о которых он не мог и мечтать. Она танцевала вокруг него, выматывала его, осыпала его ударами, пока он почти не перестал понимать, куда смотрит. Наконец она обогнула его выпад и так шлепнула клинком плашмя по заднице, что звук, должно быть, был слышен в Кальиве.

– Это было нечестное испытание, – прорычал он, вставая. Было очевидно, что ему отчаянно хотелось потереть горящие от боли ягодицы, но он заставлял себя не делать этого.

Колючка пожала плечами.

– Битва честной не бывает.

– На поле битвы мы сражаемся сталью, девочка. – И он бросил тренировочный меч. – С настоящими клинками итог был бы другим.

– Это верно, – сказала Колючка. – Вместо того, чтобы залечивать побитую гордость и тыл, ты бы сейчас разбрызгивал кишки из разрубленной задницы.

От команды Южного Ветра в ответ на это раздался смех, и Дженнер попытался успокоить своего кормчего, предлагая ему еще эля, но тот от него отмахнулся.

– Дайте мне мой топор, и мы посмотрим, сука!

Смех тут же стих, Колючка скривила губу и плюнула ему под ноги.

– Тащи свой топор, я готова!

– Нет, – сказала Скифр, положив руки на грудь Колючке. – Еще придет время тебе встретить смерть. Пока еще не пришло.

– Ха! – сплюнул Горбатый. – Трусы!

Колючка зарычала, но Скифр снова ее оттащила, прищурив глаза.

– Ты полон ветров, кормчий. Ты пустой человек.

Одда шагнул мимо нее.

– Он далеко не пустой, он до макушки наполнен дерьмом. – Колючка удивилась, увидев обнаженный нож, блестящий в его руке. – У меня не было напарника по веслу храбрее, мужчины или женщины. А на следующее твое оскорбление я сам тебя прикончу.

– Тебе придется посоревноваться со мной за это, – прогрохотал Досдувой, отбрасывая одеяло и выпрямляясь во весь рост.

– И со мной. – И Бренд тоже встал рядом с ней, держа перевязанную руку на этом своем замечательном кинжале.

Множество пальцев потянулось к кинжалам на обеих сторонах и – из-за эля, из-за уязвленной гордости или потерянного серебра – все могло быстро обернуться чрезвычайно скверно. Но прежде чем пролилась кровь, Отец Ярви проворно выскочил между двумя ощетинившимися командами.

– У всех нас и без того достаточно врагов, чтобы еще превращать в них друзей! Кровь, пролившаяся здесь, будет пролита напрасно! Давайте раскроем сжатый кулак! Давайте предоставим Отцу Голубей его день. Вот! – Он сунул руку в карман и бросил Горбатому что-то блестящее.

– Что это? – прорычал кормчий.

– Серебро королевы Лаитлин, – сказал Ярви, – с ее лицом на нем. – у министра, возможно, не хватало пальцев, но те что оставались, были по-настоящему быстрыми. Монеты крутились и блестели в свете костра, когда он разбрасывал их среди команды Черного Пса.

– Нам не нужна ваша милостыня, – прорычал Горбатый, хотя многие из его напарников по веслу уже плюхнулись ради монет на колени.

– Тогда считайте это авансом! – вскричал Ярви. – К тому, что королева заплатит вам, когда вы явитесь в Торлби. Она и ее муж король Утил всегда ищут храбрых мужчин и хороших бойцов. Особенно тех, кто не очень любит Верховного Короля.

Синий Дженнер высоко поднял свою чашу.

– Тогда за прекрасную и щедрую королеву Лаитлин! – И вся его команда одобрительно закричала, и наполнила чаши, и он добавил чуть тише, – и за ее хитроумного министра, – и еще тише, подмигнув Колючке, – не говоря уже о грозном заднем весле.

– Что происходит? – вскричал Колл, который, пошатываясь, пытался встать, с дикими глазами и всклокоченными волосами. Запутавшись в своем одеяле, он снова упал и его снова стошнило, что вызвало взрыв безудержного смеха.

Уже вскоре обе команды снова обменивались историями и находили общих товарищей, и спорили о том, у кого нож лучше, пока Сафрит утаскивала своего сына за ухо прочь, и макала его голову в реку. Горбатого оставили одного лелеять свою злость. Он стоял уперев руки в бока и метал в Колючку взгляды-кинжалы.

– Похоже, ты тут завела врага, – пробормотал Бренд, убирая свой кинжал в ножны.

– О, я постоянно их завожу. Что там говорит Отец Ярви? Враги это цена успеха. – Она положила одну руку ему на плечо, другую на плечо Одды и крепко сжала обоих. – Удивительно то, что кроме того мне удалось завести нескольких друзей.


Человек, который сражался с кораблем  | Полмира | Красный день