home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Замерзшие озера

Придворные короля остановились под брызгами дождя, лившего над лагерем. Тысячи огней расползались под темнеющим небом, точки факелов сочились в долину – собирались воины Гетланда. Колючка спрыгнула и предложила руку королеве. Не то чтобы Лаитлин нуждалась в помощи – она была в два раза лучшей наездницей, чем Колючка. Но Колючка отчаянно хотела быть полезной.

В песнях Избранные Щиты защищали своих королев от убийц, или носили секретные послания в жерло опасности, или сражались в поединках, на которых решались судьбы страны. Наверное к этому времени ей пора было научиться не воспринимать песни слишком серьезно.

Она обнаружила, что потерялась среди бесконечно двигающегося легиона рабов и слуг, следующих за Золотой Королевой, как хвост кометы, осаждающих ее тысячами вопросов, на которые у нее всегда был ответ, нянчила ли в это время она наследника трона или нет. Может, король Утил и сидел на Черном Стуле, но после нескольких дней в компании Лаитлин, Колючке было ясно, кто на самом деле правит Гетландом.

Здесь не было и следа тех легких товарищеских отношений, которые были у нее с Виалиной. Ни искренних разговоров, ни требований называть ее по имени. Лаитлин была более чем в два раза старше Колючки: мать и жена, несравненный торговец, госпожа огромного двора, и она была настолько же прекрасной, насколько хитроумной и властной. Она была всем, чем должна быть женщина, и даже больше. Всем, чем Колючка не была.

– Благодарю, – прошелестела Лаитлин, принимая руку Колючки и даже сползание с седла в ее исполнении выглядело изящно.

– Я хочу лишь служить.

Королева не выпустила ее руку.

– Нет. Ты не была рождена, чтобы стоять на скучных встречах и считать монеты. Ты хочешь сражаться.

Колючка сглотнула.

– Только дайте мне шанс.

– Довольно скоро. – Лаитлин наклонилась ближе, крепче сжимая руку Колючки. – Клятва верности бьет в оба конца. Однажды я забыла это, но больше не забуду никогда. Нам вместе с тобой предстоит совершить достойные деяния. Деяния, о которых будут петь.

– Мой король? – раздался резкий от беспокойства голос Отца Ярви.

Утил оступился, слезая со своего седла, и теперь тяжело опирался на своего министра. Серый, как призрак, его грудь вздымалась, и он прижимал к ней свой обнаженный меч.

– Поговорим позже, – сказала Лаитлин, отпуская Колючкину руку.

– Колл, вскипяти воды! – Крикнул Отец Ярви. – Сафрит, неси мои травы!

– Я видел, как этот человек прошел сотни миль по льдам и даже не споткнулся, – сказал Ральф, стоя перед Колючкой, сложа руки. – Королю нездоровится.

– Да. – Колючка смотрела, как Утил ковыляет в свою палатку, держа руку на плечах министра. – И приближается великая битва. И в самом деле, неудачно.

– Отец Ярви не верит в неудачу.

– Я не верю в кормчих, но они все равно меня преследуют.

Ральф хихикнул.

– Как твоя мать?

Колючка хмуро на него посмотрела.

– Как обычно, недовольна моими решениями.

– Все еще высекаете искры друг из друга?

– Раз уж ты спросил, далеко не так много, как раньше.

– О? Полагаю, одна из вас, должно быть, немного повзрослела.

Колючка прищурилась.

– Быть может, у одной из нас был старый мудрый воин, научивший ее семейным ценностям.

– Вот бы всем так везло. – Ральф уставился в землю, теребя свою бороду. – Я тут думал, может… стоит нанести ей визит.

– Ты спрашиваешь у меня разрешения?

– Нет. Но все равно хотел бы, чтобы оно у меня было.

Колючка беспомощно пожала плечами.

– Негоже было бы мне вставать между двумя юными возлюбленными.

– Как и мне. – Ральф многозначительно глянул мимо нее исподлобья. – Вот поэтому, думаю, пойду-ка я…

Колючка обернулась – к ней шел Бренд.

Она надеялась, что сможет его увидеть, но вместе с тем, ощутила прилив нервозности. Словно она в первый раз выходила на тренировочную площадку, и он был ее соперником. Они ведь должны быть близкими друг другу, да? Но внезапно она поняла, что у нее нет ни малейшего понятия, как вести себя с ним. Колко-шутливо, как один напарник по веслу с другим? Жеманно-мягко, как девица с ухажером? Прохладно-царственно, как королева Лаитлин с должником? Медленно-осторожно, как искусный игрок, который хорошо прячет свои игральные кости?

И каждый шаг, что он делал к ней, был похож на шаг по замерзшему озеру, лед под ней трещал, и не было ни малейшего понятия, чем окончится следующий.

– Колючка, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Бренд, – сказала она, глядя в ответ.

– Не утерпела и приехала ко мне, а?

Значит, колко-шутливо.

– Ухажеры выстроились в очередь у моего дома до самых чертовых доков. Вытерпеть я могу что угодно, кроме толп мужиков, рыдающих о моей красоте. – И она прижала палец к одной ноздре и высморкала соплю в грязь из другой.

– У тебя новый меч, – сказал он, глядя на ее пояс.

Она сунула палец под простую крестовину и наполовину вытащила его, так чтобы Бренд мог с легким звоном вытащить его дальше.

– От лучшего мастера клинков на Расшатанном море.

– Боги, она стала хороша. – Он большим пальцем коснулся клейма Рин, махнул клинком туда-сюда, поднял его, чтобы осмотреть по всей длине, Мать Солнце блеснула на яркой стали и вспыхнула на острие.

– Не было времени сделать с ним что-нибудь затейливое, – сказала Колючка, – но мне начинает нравится, что он простой.

Бренд тихо присвистнул.

– Отличная сталь.

– Сваренная с костями героя.

– Неужели?

– Я решила, что достаточно долго носила пальцы отца на своей шее.

Он ухмыльнулся, протягивая меч ей обратно, и она обнаружила, что тоже ухмыляется.

– Я думал, что Рин тебе отказала?

– Никто не отказывает королеве Лаитлин.

На лице Бренда появилось то старое озадаченное выражение.

– Э?

– Она пожелала, чтобы ее Избранный Щит был вооружен подобающим образом, – сказала она, убирая меч обратно в ножны.

Он изумленно смотрел на нее, пока это до него доходило.

– Знаю, что ты думаешь. – Плечи Колючки резко поникли. – У меня даже щита нет.

Наконец он захлопнул рот.

– Я думаю, что ты сама – щит, и лучше тебя никого нет. Если бы я был королевой, то выбрал бы тебя.

– Не хочу рушить твои надежды, но сомневаюсь, что ты когда-нибудь станешь королевой.

– Мне ни одно платье не подойдет. – Он медленно покачал головой, снова начиная улыбаться. – Колючка Бату, Избранный Щит.

– А что насчет тебя? Ты уже спас Гетланд? Видела, как вы собирались на берегу. Прямо толпа юных победителей. Не говоря о парочке древних.

Бренд поморщился.

– Не могу сказать, что мы многое спасли. Убили старого фермера. Украли несколько колбас. Сожгли деревню, потому что она была не на том берегу реки. Взяли раба. – Бренд почесал голову. – Я отпустил ее.

– Просто не можешь прекратить делать хорошее?

– Не думаю, что Хуннан видит это так же. Он бы с радостью сказал всем, что я – позор, но тогда придется признать, что весь его набег был позорным, так что… – Он надул щеки, выглядя более озадаченно, чем обычно. – Завтра я приношу клятву воина. С несколькими парнями, которые никогда не махали клинком с яростью.

Колючка сказала голосом Отца Ярви:

– Пусть Отец Мир проливает слезы над методами! Мать Война улыбается результатам! Ты должен быть доволен.

Он опустил голову.

– Наверное.

– А ты не доволен?

– Ты когда-нибудь чувствуешь себя плохо? Из-за тех людей, которых убила?

– Вовсе нет. А с чего бы?

– Я и не говорю, что ты должна. Просто спрашиваю, чувствуешь ли.

– Нет.

– Ну, тебя коснулась Мать Война.

– Коснулась? – Колючка фыркнула. – Она закатила мне пощечину так, что кожа покраснела.

– Я всегда хотел быть воином, чтобы у моего плеча были мои братья…

– Нет большего разочарования, чем получить то, чего всегда хотел.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы их ждать, – сказал он, глядя ей в глаза.

Она совсем не сомневалась, что этот взгляд означает сейчас. Она начала размышлять, что перебираться через это их замерзшее озеро может быть не так уж и трудно. Может надо просто делать один шаг за раз, и пытаться наслаждаться волнением от этого. Так что она на маленький шажок приблизилась к нему.

– Где ты спишь?

Он не попятился.

– Под звездами, наверное.

– У Избранного Щита есть палатка.

– Хочешь, чтобы я позавидовал?

– Нет, она маленькая. – Она сделала еще один маленький шаг. – Но в ней есть постель.

– Эта история мне начинает нравиться.

– Впрочем, немного холодная. – Она сдвинулась еще на один шаг, и они оба улыбались. – Когда я в ней одна.

– Я мог бы сказать Сордафу, думаю, он может согреть одеяло, пукнув один раз.

– Сордаф – это все, о чем может мечтать большинство женщин, но у меня всегда были странные вкусы. – Она потянулась, убрала волосы с его лица, используя пальцы как гребень. – У меня на уме кое-кто другой.

– Много народу смотрит, – сказал Бренд.

– Как будто мне не наплевать.


Риссентофт  | Полмира | Трусость