home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Назначенное место

Армии Ванстерланда и Гетланда сердито смотрели друг на друга через узкую долину с сочной зеленой травой.

– Хорошее место, чтобы пасти стадо овец, – сказал Ральф.

– Или чтобы сражаться в битве. – Колючка прищурила глаза, глядя на противоположный гребень. В своей жизни она никогда не видела и вполовину такого большого войска. Воины чернели на гребне, на фоне светлого неба, здесь и там блестели клинки, поймав свет Матери Солнца. Стена щитов ванстеров свободно растянулась, их каплевидные щиты были раскрашены в яркие цвета, и позади них ощетинились лесом копья. Темное знамя Гром-гил-Горма висело в центре, горстки лучников выведены вперед, и на каждом фланге стояли вооруженные легче застрельщики.

– Они так похожи на нашу армию, что мы словно смотрим в огромное зеркало, – прошептал Ярви.

– За исключением этой чертовой эльфийской башни, – сказал Колючка.

Зуб Амона возвышался на скалистом выступе на дальнем конце линии ванстеров. Полая башня в тридцать раз выше человеческого роста, высокая и стройная, как сужающийся клинок меча, сделанная из паутины полых прутьев эльфийского металла.

– Чем она была раньше? – спросил Колл, изумленно глядя на нее.

– Кто теперь может сказать? – сказал министр. – Сигнальная башня? Монумент заносчивости эльфов? Храм Единому Богу, которого они разбили на множество?

– Я скажу, чем это будет. – Ральф мрачно смотрел на войско, собравшееся в тени башни. – Могильной отметкой. Могила для многих сотен.

– Многих сотен ванстеров, – бросила Колючка. – Полагаю, наше войско больше.

– Ага, – сказал Ральф. – Но в битвах побеждают бывалые воины, а их число примерно одинаковое.

– И Горм известен тем, что прячет конников вне поля зрения, – сказал Отец Ярви. – Наши силы примерно равны.

– И только у одной из армий есть король. – Ральф глянул назад на лагерь. Утил не покидал свою постель с предыдущего вечера. Некоторые говорили, что Последняя Дверь открылась перед ним, и Отец Ярви не отрицал этого.

– Даже победа ослабит Гетланд, – сказал министр, – и Праматерь Вексен отлично это знает. Эта битва – часть ее плана. Она знает, что король Утил никогда не откажется от вызова. Здесь может быть лишь одна победа – если мы не будем сражаться вовсе.

– Вы разработали какое-то эльфийское заклинание, чтобы это случилось? – спросила Колючка.

Отец Ярви неуверенно улыбнулся.

– Надеюсь, министерская магия поможет добиться цели.

Колл подергал свою редкую тень бороды, глядя через долину.

– Интересно, есть ли среди них Фрор.

– Может быть, – сказала Колючка. Человек, с которым они вместе тренировались, с которым смеялись, сражались и гребли.

– Что будешь делать, если встретишь его в битве?

– Возможно, убью его.

– Тогда давай надеяться, что не встретишь. – Колл поднял руку, указывая. – Они приближаются!

Знамя Горма двигалось, группа всадников выехала из центра войска и спускалась по уклону. Колючка протолкалась мимо самых уважаемых воинов короля к Лаитлин, но королева сделала ей знак удалиться.

– Держись сзади, Колючка, и надень капюшон.

– Мое место подле вас.

– Сегодня ты не мой щит, но мой меч. Иногда клинок лучше спрятать. Когда твой миг настанет, ты об этом узнаешь.

– Да, моя королева.

Колючка неохотно натянула капюшон, подождала, пока остальные из королевской группа тронутся, и, сгорбившись в своем седле, как вор, последовала за всеми позади, в том месте, о котором не поют песен. Они шли рысью по длинному спуску, копыта выбивали грязь из мягкой земли. С ними шли два знаменосца, золотой флаг Лаитлин и железно-серый Утила отважно развевались, когда ветер подхватывал их.

Ванстеры приближались все ближе и ближе. Двадцать самых бывалых воинов в высоких шлемах сурово хмурились. В их волосы были вплетены тесемки, и золотые кольца в их кольчуги. Впереди, в ожерелье из наверший от мечей поверженных врагов, четырежды обернутом вокруг его огромной шеи, ехал человек, убивший Колючкиного отца. Гром-гил-Горм, Ломатель Мечей, во всей своей боевой славе. Слева от него ехал его знаменосец, огромный раб-шенд в усеянном гранатами невольничьем ошейнике, черная ткань развевалась позади него. Справа ехали два коренастых светловолосых парня. Один с насмешливой улыбкой и огромным щитом Горма на спине, а другой с воинственной усмешкой и огромным мечом Горма. Между ними и королем ехала Мать Скаер, и ее желваки ходили так сильно, что казалось, ее скальп изгибается.

– Приветствую, гетландцы! – Копыта огромной лошади Горма захлюпали, когда он направил ее в болотистое дно долины и ухмыльнулся в яркое небо. – Мать Солнце улыбается, глядя на нашу встречу!

– Хорошее предзнаменование, – сказал Отец Ярви.

– Для кого из нас? – спросил Горм.

– Быть может, для обоих? – Лаитлин понукнула свою лошадь, выезжая вперед. Колючка очень хотела подъехать к ней поближе, где смогла бы ее защитить, но заставила свои пятки не двигаться.

– Королева Лаитлин! Как могут ваша мудрость и ваша красота так противостоять проходящим годам?

– А как могут противостоять ваша сила и храбрость? – спросила королева.

Горм задумчиво почесал бороду.

– В прошлый раз в Торлби, я, кажется, не удостоился столь высокого мнения о себе.

– Как всегда говорит мой муж, боги не могут дать подарка лучше, чем хороший враг. Гетландцы не могут просить лучшего врага, чем Ломатель Мечей.

– Вы льстите мне, и мне это очень нравится. Но где же король Утил? Я с таким нетерпением ожидал, когда мы возобновим нашу дружбу, которую выковали в Зале Богов.

– Боюсь, мой муж не сможет прийти, – сказала Лаитлин. – Он послал меня вместо себя.

Горм разочарованно надул губы.

– Немногие воины столь знамениты. Без него битва будет не такой значительной. Но Мать Ворон никого не ждет, какой бы ни была его слава.

– Есть и другой вариант. – Ярви вывел свою лошадь перед лошадью королевы. – Путь, при котором можно обойтись без кровопролития. Путь, при котором мы, северяне, сможем освободить себя от ярма Верховного Короля в Скекенхаусе.

Горм поднял одну бровь.

– Вы не только министр, но еще и волшебник?

– Мы молимся одним богам, поем об одних и тех же героях, страдаем от одной и той же непогоды. И все же Праматерь Вексен заставляет нас враждовать друг с другом. Если сегодня случится битва у Зуба Амона, то кто бы ни победил, выиграет лишь она. А чего Ванстерланд и Гетланд не смогли бы достичь вместе?

Он страстно наклонился в седле.

– Давайте превратим кулак в раскрытую ладонь! Да будет союз между нами!

Колючка задохнулась от этих слов, и не она одна. По воинам с обеих сторон пошел гул бормотания, шепот проклятий и сердитые взгляды, но Ломатель Мечей поднял руку, призывая к тишине.

– Смелая идея, Отец Ярви. Несомненно, вы весьма хитроумный человек. Вы говорите за Отца Мира, как и подобает министру. – Горм недовольно пошевелил губами, глубоко вдохнул через нос и выдохнул. – Но боюсь, это невозможно. Мой министр другого мнения.

Ярви удивленно посмотрел на Мать Скаер.

– Она?

– Мой новый министр.

– Приветствую вас, Отец Ярви. – Молодые беловолосые мече- и щитоносец Горма разъехались, чтобы пропустить всадника. Всадницу в плаще на бледной лошади. Она откинула капюшон, и подувший холодный ветер, хлестнул ее светлыми волосами по сухопарому лицу. Ее глаза жарко сияли, она улыбалась. Ее улыбка настолько искривилась от горечи, что на нее было трудно смотреть.

– Думаю, вы знаете Мать Исриун, – пробормотал Горм.

– Дурно воспитанное дитя Одема, – прошипела королева Лаитлин, и по ее голосу было ясно, что это не входило в ее планы.

– Вы ошибаетесь, моя королева. – Исриун криво улыбнулась ей. – Теперь моя единственная семья – это Министерство, в точности как у Отца Ярви. Наш единственный родитель – это Праматерь Вексен, а, брат? После полного провала в Первом из Городов она перестала чувствовать, что Сестре Скаер можно доверять. – Лицо Скаер дернулось от этого титула. – Так что она отправила меня занять ее место.

– И вы это допустили? – пробормотал Ярви.

Горм кисло поводил языком во рту, ему самому это явно не очень нравилось.

– Я должен принимать во внимание свою клятву Верховному Королю.

– Ломатель Мечей столь же мудрый, сколь и сильный, – сказала Исриун. – Он помнит свое должное место в мировом порядке. – От этого Горм стал выглядеть еще кислее, но хранил задумчивую тишину. – Вы в Гетланде кое-что забыли. Праматерь Вексен требует покарать вас за вашу заносчивость, за ваше высокомерие, за вашу нелояльность. Прямо сейчас Верховный Король поднимает огромную армию бесчисленных тысяч нижеземцев и инглингов. Он призывает их чемпиона, Светлого Иллинга, командовать ими! Величайшая армия из тех, что когда-либо видело Расшатанное море! Готовая маршировать по Тровенланду ради славы Единого Бога!

Ярви фыркнул.

– И вы встанете с ними, Гром-гил-Горм? Преклоните колени перед Верховным Королем? Падете ниц перед его Единым Богом?

Длинные волосы трепетали от ветра на покрытом шрамами лице Горма, его хмурый вид был словно вырезан из камня.

– Я встану там, куда меня поставят мои клятвы, Отец Ярви.

– И все же, – сказала Исриун, жадно потирая тонкие ручки, – Министерство всегда говорит о мире. Единый Бог всегда предлагает прощение, как бы мало оно не было заслужено. Избежать кровопролития – это благородное желание. Мы поддерживаем наше предложение поединка королей, чтобы разрешить этот вопрос. – Ее губы скривились. – Но боюсь, король Утил слишком стар, и слаб, и подавлен болезнью, чтобы сражаться. Несомненно, это наказание Единого Бога за его неверность.

Лаитлин глянула на Ярви, и министр едва заметно кивнул.

– Утил послал меня вместо себя, – сказала она, и Колючка почувствовала, как ее сердце, уже громко стучавшее, начало биться за ребрами. – Вызов королю – это так же и вызов его королеве.

Мать Исриун пренебрежительно расхохоталась.

– Вы будете сражаться с Ломателем Мечей, позолоченная королева?

Губы Лаитлин скривились.

– Королева не сражается, дитя. Мой Избранный Щит постоит за меня.

И Колючка почувствовала, как на нее нашло ужасное спокойствие, и под своим капюшоном она начала улыбаться.

– Это жульничество, – бросила Исриун, и ее улыбка исчезла.

– Это закон, – сказал Ярви. – Министр короля должен понимать это. Вы бросили нам вызов. Мы его приняли.

Горм махнул огромной рукой, словно отгонял надоедливую муху.

– Жульничество или закон, все равно. Я буду сражаться с кем угодно. – Казалось, он почти скучает. – Покажите мне вашего чемпиона, Лаитлин, и завтра на рассвете мы встретимся на этой земле, я убью его, сломаю его меч и добавлю навершие к своей цепи. – Он повернул глаза на воинов Гетланда. – Но ваш Избранный Щит должен знать, что Мать Война дохнула на меня в колыбели, и было предсказано, что ни один мужчина не сможет меня убить.

Лаитлин холодно улыбнулась, и все встало на свои места так гладко, словно детали замка, и предназначение богов для Колючки Бату неожиданно раскрылось.

– Мой Избранный Щит не мужчина.

Итак, пришло время показать меч. Колючка стащила плащ и отбросила его прочь. В тишине воины Гетланда разделились, и она провела свою лошадь между ними, сосредоточив взгляд на короле Ванстерланда.

Увидев, как она приближается, он сморщил от сомнения свое огромное чело.

– Гром-гил-Горм, – тихо сказала она, проехав между Лаитлин и Ярви. – Ломатель Мечей. – Лошадь Матери Исриун отпрянула с ее пути. – Создатель Сирот. – Колючка осадила лошадь перед ним, его хмурое лицо освещалось красным от ослепительного света ее эльфийского браслета, и она наклонилась в седле, чтобы прошептать.

– Твоя смерть идет. 


Трусость  | Полмира | Храбрый вид