home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


В свете

Бренд еще несколько раз со звоном ударил молотком по заготовке и сунул ее обратно в угли в фонтане искр.

Рин с отвращением цокнула языком.

– А в тебе нет того, что называют «нежным прикосновением», а?

– Для этого здесь ты. – Бренд ухмыльнулся ей. – Надо ведь как-то сделать так, чтобы ты чувствовала себя особенной?

Но она уже смотрела мимо него, на дверь.

– К тебе посетитель.

– Отец Ярви, какая честь. – Бренд опустил молот и вытер лоб предплечьем. – Пришли купить клинок?

– Министр должен поддерживать Отца Мира, – сказал Ярви, входя в кузню.

– Хороший министр и с Матерью Войной тоже дружит, – сказала Рин.

– Мудрые слова. И сейчас более, чем когда-либо.

Бренд сглотнул.

– Значит, будет война?

– Верховному Королю понадобится время, чтобы собрать воинов. Но думаю, война будет. И все же. Война – это хорошо для тех, кто кует мечи.

Рин подняла брови, взглянув на Бренда.

– Мы бы согласились и на худой мир, полагаю. Но, по крайней мере, я слышала, что король Утил идет на поправку.

– Его сила стремительно возвращается, – сказал Ярви. – Вскоре он снова будет мучить своих воинов тренировкой на мечах, и будет использовать для этого твою прекрасную сталь.

– Хвала Отцу Миру, – сказала Рин.

– Отцу Миру и вашему мастерству, – сказал Бренд.

Ярви скромно поклонился.

– Делаю что могу. А как боги обходятся с тобой, Бренд?

– Неплохо. – Он кивнул на сестру. – Если бы не мой мастер-тиран, я бы наслаждался работой. Оказалось, что работа с металлом нравится мне куда больше, чем я помнил.

– Легче, чем работа с людьми.

– Сталь честная, – сказал Бренд.

Отец Ярви искоса посмотрел на него.

– Можем ли мы где-нибудь поговорить наедине?

Бренд посмотрел на Рин, которая уже раздувала меха. Она пожала плечами.

– Сталь еще и терпеливая.

– Зато ты нет.

– Иди, говори. – Она прищурила глаза. – Пока я не передумала.

Бренд стащил рукавицы и вывел Ярви в маленький дворик, где было шумно от звуков бегущей воды. Он сел на скамейку, которую Колл для них покрыл резьбой в пятнистой тени дерева, ветерок прохладно дул на его блестящее от пота лицо, и предложил Отцу Ярви сесть рядом.

– Приятное место. – Министр улыбнулся, глядя на Мать Солнце, которая вспыхивала и мерцала через листья. – Вы с сестрой устроили себе прекрасную жизнь.

– Это она устроила. Я лишь оказался рядом.

– Ты всегда играл свою роль. Я помню, как ты принял на свои плечи вес Южного Ветра. – Ярви посмотрел на шрамы, змеящиеся по предплечьям Бренда. – Это был подвиг, достойный того, чтобы о нем пели песни.

– Я понял, что меня меньше заботят песни, чем раньше.

– Ты учишься. Как Колючка?

– Уже вернулась к тренировкам по три четверти каждого дня.

– Она вырезана из дерева, да.

– Ни одной женщины Мать Война не касалась сильнее.

– И все же она была иголкой, которая сшила два великих союза. Возможно, ее коснулся и Отец Мир.

– Не говорите ей этого.

– Вы двое все еще… вместе?

– Ага. – У Бренда было чувство, что министр знал ответы, но в каждом вопросе скрывался еще один. – Можно и так сказать.

– Хорошо. Это хорошо.

– Наверное, – сказал он, думая о шумном споре, который был у них утром.

– Не очень хорошо?

– Хорошо, – сказал он, думая о том, чем они занялись после. – Просто… Я всегда думал, что быть вместе – это уже конец трудностей. Оказалось, тут трудности как раз и начинаются.

– Любой путь, по которому стоит идти, нелегок, – сказал Отец Ярви. – У каждого из вас есть сильные стороны, которых не хватает у другого, и слабые, которые восполняет другой. Это прекрасно, это редко, найти кого-то, кто… – Он нахмурился, посмотрев на шевелящиеся ветки, словно думал о чем-то далеком, и его мысли были болезненными. – Делает тебя целым.

Бренду потребовалось немного времени, чтобы набраться храбрости и заговорить.

– Я думал расплавить монету, которую дал мне принц Варослав.

– Чтобы сделать ключ?

Бренд попинал сапогом пару упавших листьев.

– Возможно она предпочла бы кинжал, но… ключ это традиция. Как думаете, что об этом подумает королева Лаитлин?

– У королевы было три сына и ни одной дочери. Я думаю, она очень привязывается к своему Избранному Щиту. Но уверен, ее можно убедить.

Бренд еще раз пихнул те листья.

– Конечно, народ думает, что это мне следует носить ключ. Я не очень популярен в Торлби.

– Не все королевские воины – твои почитатели, это верно. Особенно мастер Хуннан. Возможно, это цена убеждений.

– Или цена трусости.

– Бренд, только глупец посчитает тебя трусом. Стоять перед воинами Гетланда и говорить то, что говорил ты? – Отец Ярви сложил губы и присвистнул. – Быть может, люди и не станут петь об этом героических песен, но это была редкая храбрость.

– Вы так думаете?

– Да, и храбрость – не единственное твое поразительное качество.

Бренд не знал, что сказать на это, так что не сказал ничего.

– Ты знал, что Ральф переплавил на ключ свои заработки от путешествия?

– Для кого?

– Для Колючкиной матери. Они женятся в Зале Богов на следующей неделе.

Бренд удивленно моргнул.

– Ох.

– Ральф стареет. Он никогда этого не скажет, но он хочет сделать шаг назад. – Ярви посмотрел вбок. – Думаю, ты хорошо бы подошел на его место.

Бренд снова удивленно моргнул.

– Я?

– Однажды я говорил тебе, что возможно мне понадобится рядом человек, который думает о том, чтобы делать хорошее. Я все больше так считаю.

– Ох. – Бренд не мог больше ничего вымолвить.

– Ты мог бы присоединиться к Сафрит и Коллу и стать частью моей маленькой семьи. – Каждое слово, что ронял Отец Ярви, было тщательно взвешено, и эти были обронены не случайно. Он точно знал, что предложить. – Ты был бы близок ко мне. Близок к королеве. Близок к ее Избранному Щиту. Кормчий министерского корабля. – Он вспомнил тот день на рулевой платформе, когда команда стучала по своим веслам, и яркий солнечный свет на воде Запретной. – Ты бы стоял по правую руку от человека, который стоит по правую руку от короля.

Бренд помедлил, потирая большими пальцами кончики остальных. Несомненно, ему нужно хвататься за такой шанс. У такого, как он, их не бывает слишком много. И все-таки что-то его удерживало.

– Вы весьма хитроумный человек, Отец Ярви, а я не славлюсь своим умом.

– Может и прославишься, если будешь его использовать. Но мне ты нужен за твою сильную руку и твое сильное сердце.

– Могу я задать вопрос?

– Задать можешь. Но убедись, что хочешь услышать ответ.

– Как давно вы планировали использовать Колючку в поединке с Гром-гил-Гормом?

Ярви немного прищурил свои бледные глаза.

– Министр должен иметь дело с вероятностями, со случайностями, с возможностями. Конкретно эта пришла мне на ум давно.

– Когда я пришел к вам в Зале Богов?

– Я говорил тебе, что хорошее отличается для каждого человека. Я рассматривал возможность того, что женщина, которая может управляться с мечом, может однажды каким-то образом бросить вызов Горму. Такой великий и знаменитый воин, как он, не сможет отказаться от вызова женщины. И все же он бы боялся ее. Больше, чем любого мужчину.

– Вы верите в пророчество?

– Я верю, что он в него верит.

– Поэтому вы поручили Скифр тренировать ее.

– Это одна из причин. Императрица Теофора любила редкие вещички, а еще любила смотреть, как проливается кровь, и я подумал, что сражающаяся девчонка с далекого севера может заинтересовать ее достаточно надолго, чтобы я мог с ней поговорить и преподнести свой дар. Смерть проводила Теофору через Последнюю Дверь прежде, чем мне выпал такой шанс. – Ярви вздохнул. – Хороший министр старается смотреть вперед, но будущее – это земля, укрытая туманом. События не всегда текут по каналам, которые выкапываешь для них.

– Как ваша сделка с Матерью Скаер.

– Еще одна надежда. Еще одна игра. – Отец Ярви откинулся на ствол дерева позади. – Мне был нужен союз с ванстерами, но Мать Исриун испортила эту идею. Зато она бросила вызов, а поединок лучше, чем битва. – Он говорил спокойно, холодно, словно говорил о фигурах на доске, а не о людях, которых знал.

Бренд почувствовал, что у него во рту сильно пересохло.

– А если бы Колючка умерла, что тогда?

– Тогда бы мы пели грустные песни над ее курганом, и веселые песни о ее великих подвигах. – Глаза Ярви были как у мясника, который смотрит на скотину, оценивая, какую выгоду от нее получит. – Но мы и ванстеры не тратили бы наши силы, сражаясь друг с другом. Королева Лаитлин и я распростерлись бы у ног Праматери Вексен и принесли бы золотые извинения. Король Утил бы выздоровел, свободный от бесчестья. И в свое время мы смогли бы вновь бросить игральные кости.

Что-то в словах Отца Ярви зацепило Бренда, как крючок в его голове, и не давало покоя.

– Мы все думали, что король Утил был у Последней Двери. Откуда вы знали, что он восстановится?

Ярви замер на миг с полуоткрытым ртом, потом осторожно закрыл его. Он посмотрел на дверь, откуда эхом доносился лязг ударов молота Рин, и снова на Бренда.

– Я думаю, ты более хитроумный человек, чем притворяешься.

У Бренда появилось ощущение, что он стоит на тонком льду, и трещины расходятся под его сапогами, но назад пути не было, только вперед.

– Если я буду стоять у вас за плечом, то должен знать правду.

– Я говорил тебе однажды, что правда, как и хорошее, для каждого своя. Моя правда в том, что король Утил – человек из железа. Железо сильное, и оно долго остается острым. Но железо может быть хрупким. А мы иногда должны сгибаться.

– Он никогда бы не заключил мир с ванстерами.

– А нам нужен мир с ванстерами. Без них мы одни против половины мира.

Бренд медленно кивнул, видя, как кусочки встают на свои места.

– Утил согласился бы на поединок с Гормом.

– Он сразился бы с Гормом на площадке, из-за своей гордыни, и он бы проиграл, ведь каждый год делает его слабее. Я должен защищать своего короля. Ради его блага, и ради блага нашей земли. Нам нужны союзы. Мы отправились искать союзы. Я нашел союзы.

Бренд подумал о том, как министр склонялся над огнем и бросал сушеные листья в варево.

– Вы отравили его. Своего собственного дядю.

– У меня нет дяди, Бренд. Я отказался от семьи, когда присоединился к Министерству. – В голосе Ярви не было вины. Ни сомнений. Ни сожалений. – Иногда великие праведные вещи должны быть сшиты из маленьких неправедных. У министра нет роскоши просто делать хорошее. Министр должен выбирать величайшее благо. Министр должен выбирать меньшее зло.

– Власть означает, что одно плечо всегда в тени, – пробормотал Бренд.

– Так и есть.

– Понимаю. Я не сомневаюсь в вас, но…

Отец Ярви удивленно моргнул, и Бренд подумал, видел ли он когда-нибудь его удивленным.

– Ты отказываешь мне?

– Моя мать говорила мне стоять в свете.

Некоторое время они сидели, глядя друг на друга, а потом Отец Ярви медленно начал улыбаться.

– Я восхищаюсь тобой за это, правда восхищаюсь. – Он встал, положив здоровую руку Бренду на плечо. – Но когда Мать Война расправит свои крылья, она может все Расшатанное море погрузить во тьму.

– Надеюсь, не погрузит, – сказал Бренд.

– Что ж. – Отец Ярви повернулся. – Знаешь, как бывает с надеждами. – И он пошел в дом, оставив Бренда сидеть в тени дерева, раздумывая, как обычно, сделал он хорошее или плохое.

– Тут нужна помощь! – раздался голос сестры.

Бренд встал.

– Иду! 


Вздох | Полмира | Приближается буря