home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Яд 

Та Кто Напевает Ветер напела чертовски ужасный ветер на пути из Скекенхауса, и их снесло на много лиг от курса.

Они яростно гребли, а Ральф рычал ругательства, пока не охрип. Весла спутывались, и каждый из команды промок насквозь от соленых брызг Матери Море и фыркал, как рыба. Колючка весьма сильно боялась, но напускала на себя храбрый вид. Все виды, которые она на себя напускала, были храбрыми, но этот был еще и зеленым, поскольку корабль скакал, как необъезженная лошадь, и Колючку от этого тошнило так, как никогда прежде. Казалось, все что она когда-либо съела, отправилось за борт, на весло или ей на колени, и половина вышла через нос.

Внутри Колючки тоже бушевал сильный шторм. Головокружительная волна благодарности за то, что ей вернули жизнь, теперь отошла, оставляя ее пережевывать горькую правду о том, что она променяла будущее отважного воина на будущее министерского раба, скованного своей же поспешной клятвой, ради целей, которыми Отец Ярви не собирался делиться.

Хуже того, она чувствовала, как приливает кровь, в животе кололо от боли, грудь ныла, и гнев закипал даже сильнее обычного. Насмешливый хохот команды над ее тошнотой мог бы довести до убийства, если бы она могла отодрать крепко сжавшиеся пальцы от весла.

И вот на трясущихся ногах она, шатаясь, спустилась на причал Йельтофта. Камни Тровенланда были покрыты лужами от вчерашнего шторма, блестящими на утреннем солнце. Спотыкаясь, она шла через толпу, подняв плечи до ушей, и каждый вопль торговца, каждый крик чайки, каждый грохот фургона и стук бочонка впивался в нее, словно нож. Излишне сердечные хлопки по спине и фальшивые смешки тех, кто должны были быть ее приятелями, ранили еще сильнее.

Она знала, о чем они думали. Чего ожидать, если ставишь девчонку на место мужчины? И она бормотала проклятья и клялась придумать месть, но не смела даже поднять голову, боясь, что ее снова вырвет.

Это была бы та еще месть.

– Только не сблевани перед королем Финном, – сказал Ральф, когда они подошли к видневшемуся вдали замку, мощные балки которого были покрыты красивой резьбой и позолочены. – Он знаменит своим нравом.

Но там был не король Финн, а его министр, Мать Кира, которая приветствовала их с высоты дюжины ступенек, каждая из которых была вырезана из мрамора разного цвета. Она была привлекательной женщиной, высокой и стройной, с заученной улыбкой, которая не очень подходила ее глазам. Она напомнила Колючке мать, и это с самого начала было плохим знаком. Колючка мало кому верила, и вряд ли у кого-то из них была заученная улыбка, и уж точно никто из них не был похож на ее мать.

– Приветствую вас, Отец Ярви, – сказала министр короля Финна. – Вам всегда рады в Йельтофте, но боюсь король не может с вами встретиться.

– Боюсь, это вы посоветовали ему не встречаться со мной, – ответил Отец Ярви, ставя мокрый сапог на нижнюю ступеньку. Мать Кира не отрицала этого. – Быть может, я смогу встретиться с принцессой Скарой? Ей было не больше десяти лет, когда мы виделись последний раз. Тогда мы были кузенами, прежде чем я прошел испытание на министра…

– Но вы прошли испытание, – сказала Мать Кира, – и отказались от всей вашей семьи, сделав своей семьей Министерство, как и я. В любом случае, принцессы здесь нет.

– Боюсь, вы отослали ее, только услышав, что я приеду.

Мать Кира и этого не отрицала.

– Праматерь Вексен послала мне орла, и я знаю, почему вы здесь. Это не значит, что я не сочувствую.

– Мать Кира, ваше сочувствие приятно, но еще приятнее была бы помощь короля Финна в беде, которая надвигается. Она вполне могла бы предотвратить эту беду.

Мать Кира поморщилась, как кто-то, кто не собирается помогать. Как морщилась мать Колючки, когда та рассказывала о своих героических надеждах.

– Вы же знаете, мой господин любит свою племянницу королеву Лаитлин, – сказала она. – И вы знаете, что он пошел бы с вами против половины мира. Но вы так же знаете, что он не может пойти против воли Верховного Короля. – Эта женщина – просто море слов, но таковы уж министры. Отец Ярви был не более прямолинеен. – Так что он послал меня, в отчаянии от сожаления, чтобы отклонить вашу аудиенцию, но смиренно предложить вам пищу, тепло и кров под его крышей.

За исключением еды, все звучало для Колючки неплохо.

Замок короля Финна назывался «Лес», поскольку он был наполнен чащей огромных колонн. Говорили, что их привезли по Священной реке из Кальива. Они были покрыты прекрасной резьбой и украшены сценами из истории Тровенланда. Не таким прекрасным было огромное количество охранников, которые внимательно наблюдали за растрепанной командой Южного Ветра, пока та проходила мимо них. Колючка была растрепана больше всех, и прижимала руку к больному животу.

– Наш прием в Скекенхаусе не был… теплым. – Ярви придвинулся ближе к Матери Кире, и Колючка услышала его шепот. – Если бы я не знал, что к чему, то сказал бы, что я возможно в опасности.

– Отец Ярви, здесь вам ничто не угрожает, уверяю вас. – Мать Кира указала на двух охранников самого ненадежного вида из всех, кого когда-либо видела Колючка, стоявших по бокам у двери в общий зал, где стоял затхлый запах дыма.

– Здесь для вас есть вода. – Она указала на бочку, словно это был величайший дар. – Рабы принесут вам еду и эль. Комната, в которой будет спать ваша команда, уже готова. Несомненно, вы захотите отбыть с первым проблеском Матери Солнца, чтобы поймать отлив и донести новости королю Утилу.

Ярви с несчастным видом почесал светлые волосы ладонью скрюченной руки.

– Похоже, вы обо всем позаботились.

– Хороший министр всегда подготовлен. – Мать Кира закрыла дверь, покинув их, и только поворота ключа не хватало, чтобы можно было считать их заключенными.

– Как раз на такое теплое приветствие ты и рассчитывал, – проворчал Ральф.

– Финн и его министр предсказуемы, как Отец Луна. Они осторожны. В конце концов, они живут в тени Верховного Короля.

– Да уж, это длинная тень, – сказал Ральф.

– И все удлиняется. Колючка Бату, ты какая-то зеленая.

– Меня тошнит от разочарования, что мы не нашли союзников в Тровенланде, – ответила она.

Отец Ярви слегка улыбнулся.

– Еще посмотрим.


Глаза Колючки распахнулись в темноте, наполненной шипящими звуками.

Она озябла от пота под одеялом, сдернула его, почувствовала вязкую влагу крови между ног и прошипела проклятье.

Рядом с ней Ральф особенно резко всхрапнул и перевернулся на другой бок. Она слышала, как остальные члены команды дышат, ворочаются, бормочут во сне, тесно сжавшись на грязных ковриках, плотно, как свежепойманная рыба в базарный день.

Для нее не было особых условий, она их и не просила. Она их и не хотела. Во всяком случае, никаких, кроме свежей тряпки под штанами...

Спотыкаясь, она пошла по коридору, со спутанными волосами и болью в животе, ее пояс был расстегнут и пряжка хлопала по бедрам, одну руку она засовывала в штаны, чтобы понять, насколько дело плохо. Чтобы прекратить насмешки, ей не хватало только огромного пятна в паху. И она проклинала Того Кто Взращивает Семя за то, что впутал ее в это дурацкое дело, и проклинала глупых женщин, которые считали, что тут есть что праздновать, и первой среди них свою глупую мать, а еще…

В тени общей комнаты был человек.

Он был одет в черное и стоял около бочки с водой. В одной руке он держал крышку. В другой небольшой сосуд. Словно только что вылил что-то в бочку. Светила лишь одна оплывшая свеча, а у него было сильное косоглазие, но Колючка отлично чувствовала, что смотрит он прямо на нее.

Они стояли не двигаясь, он со своим сосудом над водой, она с рукой в штанах, наконец мужчина сказал:

– Ты кто?

– Кто я? Кто ты?

Ее отец всегда говорил: «знай, где находится ближайшее оружие», – и она взглянула на стол, где были разбросаны остатки вечерней еды. В дерево был воткнут столовый нож, короткое лезвие слабо блестело. Не похож на геройский клинок, но если тебя застали в ночи с расстегнутым поясом, будешь использовать, что есть.

Она осторожно вытащила руку из штанов, осторожно потянулась к ножу. Мужчина, не сводя с нее глаз (или, во всяком случае, глядя куда-то в ее сторону), осторожно убрал сосуд.

– Тебя не должно быть здесь, – сказал он.

– Да ну? Что ты вылил в воду?

– Зачем тебе этот нож?

Она вытащила его из стола и выставила вперед. Нож слегка трясся в ее руке, ее голос взвился:

– Это яд?

Мужчина отбросил крышку бочки и шагнул к ней.

– Так, девочка, не делай глупостей. – Когда он повернулся, она увидела меч у него на поясе, его правая рука тянулась к рукояти.

Возможно, она запаниковала. Или, быть может, мыслила яснее обычного. Она прыгнула на него, прежде чем сама поняла, что делает, схватила его запястье одной рукой, а другой вонзила нож ему в грудь.

Это было не трудно. Намного проще, чем можно было подумать.

Он хрипло вздохнул, его меч был обнажен не более чем на четверть, глаза скосились сильнее прежнего, он схватил ее за плечо.

– Ты… – И он рухнул на спину, таща ее за собой.

Колючка стряхнула его вялую руку и с трудом поднялась. Его черная одежда почернела еще сильнее, намокнув от крови. Столовый нож был вогнан по рукоять в его сердце.

Она зажмурила глаза, но когда открыла их, он все еще был там.

Не сон.

– О, боги, – прошептала она.

– Они редко помогают. – В дверях стоял и хмурился Отец Ярви. – Что случилось?

– У него был яд, – пробормотала Колючка, слабо показывая на лежащий сосуд. – Или… думаю, был…

Министр сел на корточки перед мертвецом.

– У тебя есть привычка убивать людей, Колючка Бату.

– Это плохо, – очень тихо сказала она.

– Это сильно зависит от того, кого ты убиваешь. – Ярви медленно встал, осмотрел комнату, подошел к ней и уставился ей в лицо. – Он ударил тебя?

– Ну… нет…

– Да. – Он врезал ей в челюсть, и она растянулась у стола. К тому времени он уже распахивал двери.

– Кровопролитие в зале короля Финна! К оружию! К оружию!

Первым прибежал Ральф, который удивленно посмотрел на труп и тихо сказал:

– Сработало.

Потом прибежали охранники, удивленно посмотрели на труп и достали оружие.

Потом прибежала команда, они качали косматыми головами, терли щетинистые челюсти и бормотали молитвы.

И наконец, пришел король Финн.

С тех пор, как Колючка убила Эдвала, она вращалась в влиятельных кругах. Она встретила пять министров и трех королей, один из которых был Верховным, и впечатлил ее лишь тот, который убил ее отца. Финн, возможно, и был знаменит своим гневом, но первое, что отметила Колючка, это насколько странно бесформенным был король Тровенланда. Его подбородок перетекал в шею, шея в плечи, плечи в живот, а его редкие седые волосы были всклокочены после королевской постели.

– Вставать на колени – не твоя сильная сторона, да? – прошипел Ральф, таща Колючку вниз вслед за всеми. – И ради богов, застегни свой чертов ремень!

– Что здесь случилось? – взревел король, брызгая слюной на своих содрогающихся охранников.

Колючка, пока возилась с пряжкой, опустила глаза в пол. Теперь казалось неизбежным, что ее раздавят камнями. Ее уж точно. Возможно и остальную команду тоже. Она увидела выражения их лиц. Вот что случается, если дать девчонке клинок. Даже если он маленький.

Мать Кира, безукоризненно опрятная даже в ночной рубашке, подняла упавший сосуд двумя пальцами, понюхала и сморщила нос.

– Ух! Яд, мой король.

– Боги всевышние! – Ярви положил руку на плечо Колючки. Ту же самую руку, которой только что ее ударил. – Если бы эта девочка соображала медленнее, я и моя команда, возможно, к утру прошли бы через Последнюю Дверь.

– Обыскать каждый угол зала! – взревел король Финн. – Доложите, как мерзавец проник внутрь!

Воин, который встал на колени, чтобы обыскать одежду мертвеца, поднял руку, в которой сверкало серебро.

– Монеты, мой король. Отчеканенные в Скекенхаусе.

– Слишком многое в последнее время в моем зале из Скекенхауса. – По челюсти Финна пошли розовые пятна. – Монеты Праматери Вексен, орлы Праматери Вексен, приказы Праматери Вексен. Приказы мне, королю Тровенланда!

– Но мой король, подумайте о благополучии ваших людей, – убедительно проговорила Мать Кира, все еще цепляясь за свою улыбку, хотя теперь она едва касалась ее рта, не говоря уже о глазах. – Подумайте об Отце Мире, Отце Голубей, который превращает кулак в…

– Я терпел множество унижений от лица Отца Мира. – Розовые пятна распространились на щеки короля Финна. – Раньше Верховный Король был первым среди братьев. Теперь отдает приказы, словно он отец. Как должны сражаться мужчины. Как женщины должны торговать. Как все должны молиться. Храмы Единому Богу растут по Тровенланду, как грибы после дождя, и я сдерживал свой язык!

– Вы были мудры, поступая так, – сказала Мать Кира, – и будет мудро…

– А теперь Праматерь Вексен посылает наемных убийц в мою землю?

– Мой король, у нас совсем нет доказательств…

Финн взревел на своего министра, его рыхлое лицо из розового цвета разгорелось в пылающий алый.

– В мой собственный дом? Травить моих гостей? – Он ткнул в труп пальцем, похожим на сосиску. – Под моей собственной крышей и под моей защитой?

– Я бы посоветовала осторожность…

– Вы всегда советуете осторожность, Мать Кира, но моему терпению есть предел, и Верховный Король перешагнул через него! – С лицом, ставшим теперь совершенно пурпурным, он сжал здоровую руку Отца Ярви. – Скажите моей возлюбленной племяннице, королеве Лаитлин, и ее высокочтимому мужу, что у них есть друг в моем лице. Друг, чего бы это ни стоило! Я клянусь!

Для этого момента у Матери Киры не нашлось никакой улыбки, зато определенно нашлось у Отца Ярви.

– Ваша дружба это все, о чем они могут просить. – И он высоко поднял руку короля Финна.

Охранники поприветствовали этот неожиданный союз между Тровенландом и Гетландом несколько удивленно, команда Южного Ветра с огромным облегчением, а Колючке Бату, несомненно, следовало бы аплодировать громче всех. Убийство человека по случайности сделало ее злодейкой. Убийство другого намеренно сделало ее героем.

Но она лишь хмуро смотрела, когда труп утаскивали прочь, и чувствовала в этом что-то очень странное.


Кольчуга мертвеца  | Полмира | Потерянный и найденный