home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


22

Когда я говорил, что Флери-Мерожи показался мне летним лагерем, я несколько преувеличивал. Клянусь, что надзиратели обращаются с заключенными словно мамаши с детьми, сексуального насилия там нет, круговорот материальных ценностей происходит по договоренности, а не по принуждению. Но все-таки я несколько смягчил негатив.

В первые дни меня посадили в камеру к двум другим заключенным. Теснота – единственное, чего я не мог выносить. Я был готов пожертвовать свободой, есть из металлической миски, как собака, иметь прямо под боком отхожее место вместе со всеми его запахами. При условии, что эти запахи – мои..

Мои сокамерники сначала решили: мы его быстро обломаем… Я тут же предупредил начальников: нас надо развести по разным камерам, иначе потасовок не избежать. Они меня не послушали, и вскоре один из моих сокамерников отправился в больницу Иври по каким-то неотложным делам. Приняв во внимание, что я защищался, и стараясь как можно скорее замять инцидент, мне дали отдельную камеру.

С этого момента надзиратели реально вели себя со мной как мамочки, потому что я вел себя как хороший мальчик. Во время прогулок я держался в центре двора, подальше от стен, возле которых шла торговля наркотой. Почтой «йо-йо» нельзя передавать пакетики с «колесами», они слишком легкие, и ребята шли на риск, торгуя прямо во дворе.

Но выбора у них не было. Из громкоговорителя раздавался голос:.

– Синяя куртка и желтая, около столба, немедленно разойтись!

В тюрьме голоса раздавались всегда и повсюду. Камеры были звуконепроницаемыми: чужой телевизор начинал мешать, только если владелец включал его на полную громкость. Но крики раздавались постоянно. Я говорил, что надзиратели были нам как родная мать только потому, что действительно не видел во Флери ничего другого.

Зато слышал..


* * * | Ты изменил мою жизнь | * * *