home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



* * *

Я должен встать, должен выйти! Этот порыв охватывает меня неожиданно и неудержимо, как тошнота.

Я отодвигаю пюпитр для письма, чернильница чуть не падает, и откидываю в сторону перину. Барк вскакивает и помогает мне встать с кровати. По моему лицу он видит, что надо спешить, не говоря ни слова, он помогает мне одеться, и мы вместе вываливаемся на крыльцо, залитое ярким солнцем, щуримся от света, медлим, пыхтим, постепенно я успокаиваюсь и замечаю, что сердце больше не частит, и мы, уже спокойнее, идем через двор к песчаным дюнам. Барк осторожно поддерживает меня, ведет по тяжелому песку, который засасывает наши ноги. Мы стараемся не наступать на острые стебли, эта трава по-датски называется песчанка, норвежского слова я не знаю, потому что в Вестфолде такая трава не растет, я сажусь, тяжело дыша, и смотрю на бескрайний берег. Дети играют в пятнашки возле подставок для сушки сетей и вокруг вытащенных на песок лодок. Барк идет пройтись, надеясь найти выброшенный морем плавник.

– Scribo, Ergo crucior, – бормочу я про себя и смотрю в морскую даль. Я пишу, значит, страдаю. Не может… не должно быть неожиданным, чтобы прошлое вызывало во мне такое волнение, чтобы оно правило моими чувствами и открывало плотины, о существовании которых я уже давно забыл. Раньше такое случалось не раз, и я уверен, что это может повториться. Но почему?

На острове спокойный день, светит солнце, и почти нет ветра, так бывает летом, в июле, но сейчас сентябрь. Вода неподвижна, она синяя и зеркальная, и далеко-далеко на горизонте я вижу слабое темное пятно, это Ютландия, в середине пятно сине-зеленое, по краям, где оно сливается с водой, серое. Оно пропадает. Становится водой и больше ничем.

Свет режет глаза, и я перевожу взгляд на землю. Хочу ли я страдать? Может, я пишу только по этой причине? Я могу перестать в любую минуту. После того, как князь в гневе меня покинул и предоставил самому себе, никому от меня ничего не нужно, никто ничего от меня не требует. Никто, кроме меня самого.

Может, я пишу, чтобы снова пережить те минуты, воссоздать страдания прошлого, снова его испытать?

Стебли клонятся к песку, слабый, игривый ветер засыпает верхушки стеблей песчинками, и я вдруг замечаю зигзаги следов, оставленных здесь ветром, стеблями, прихотью природы. Богом. Вижу рисунок со сложным узором посередине и менее четким по краям, потом он исчезает окончательно и в конце концов становится ничем. Неужели и все так? Неужели и человеческая жизнь тоже такая? Неужели я близок к тому, чтобы, ослабев, стать ничем? Оказаться забытым?

Может, именно поэтому я не помню хрупкого начала своей жизни, своего детства? Потому что тогда я был ничем, сначала ничем, а потом стал более и более…

Мысли переходят в сон. Сон, который снился мне постоянно во время моей первой поездки в Норвегию, не отпускал меня и которым я пользовался как памятью в той степени, в какой можно доверять сну. Был ли он частью ничего или был частью меня, моей жизни? Был ли он частью воспоминаний?

Не знаю, чему можно верить… или на что можно надеяться.


Глава 14 | Второй после Бога | * * *



Loading...