home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 33

Я не видел, как он вошел.

Лишь когда стражник схватил меня, чтобы вести в подвал, я обнаружил, что Томас стоит в конце зала рядом с дверью. Он выглядел усталым, со шляпы и плаща падали капли, и он смотрел в мою сторону, но под полями шляпы я не мог видеть его глаз. Только чувствовал его взгляд. И меня охватило недоброе предчувствие.

Томас что-то сказал, но в зале стоял такой шум, что его никто не услышал.

Стражник тянул меня к двери в соседнюю комнату.

– Стойте! – Этот окрик заставил даже бургомистра умолкнуть на полуслове и поглядеть в зал. Томас снял шляпу и стряхнул с нее капли. – Одну минуту, – сказал он уже своим обычным голосом и взмахнул шляпой. – Не спешите уводить этого молодого человека.

Он подошел к бургомистру и попросил разрешения говорить. Бургомистр поинтересовался, по какому праву Томас явился сюда и требует слова на собрании горожан.

– Я вам все объясню, – пообещал Томас и получил в ответ милостивый кивок.

– Меня зовут Томас Буберг. – Два ремесленника, бочар и портной, с которыми он вчера играл в кости, удивленно разинули рты. – Его Величество король назначил меня генеральным вице-прокурором и поручил временно наблюдать за Норвегией. После посещения Христиании я два дня назад прибыл в Тёнсберг. Что может засвидетельствовать инспектор таможни, которого я имел честь посетить.

Властного вида господин в первом ряду натянуто кивнул, когда все глаза устремились на него. Томас пошарил под плащом и выложил перед бургомистром документы, подтверждающие его полномочия. Тот коротко взглянул на них и кивнул. В главе города появилось что-то бессильное, словно присутствие представителей короля, одного за другим, сделало его положение мелким и незначительным. Он пододвинул бумаги к городскому судье, который внимательно прочитал их, а потом передал секретарю.

Томас не стал ждать их признания.

– Я с прискорбием узнал, что торговец Тругельс Гулликсен Туфт скончался и что это было убийство. Я только что вернулся сюда после короткого посещения Фредрикстада, где беседовал с городским судьей Мунком об убийстве, случившемся там несколько дней назад. Должен сказать, что эти два убийства очень похожи друг на друга.

Томас оглядел зал, люди сидели, наморщив лбы.

– Вас, наверное, интересует, откуда я узнал про убийство, которое произошло во Фредрикстаде, тогда как сам находился в Христиании, об убийстве, о котором ничего не знаете даже вы, живущие на другом берегу фьорда. – Томас замолчал и прошелся по залу. “Словно пастор, идущий к своей кафедре”, – невольно подумал я. Люди глазами следили за его крупной фигурой, они медленно повернули головы направо, когда Томас пошел вдоль стены и дальше, ко мне, стоявшему в открытых дверях. Он встал между мной и стражником, словно огромный щит, повел меня обратно и поставил перед горожанами. – Я узнал об убийстве во Фредрикстаде потому, что этот молодой человек, господин Петтер Хорттен, написал мне и поведал о том, что там случилось. Он сообщил мне, что все улики указывают на то, что один крестьянин, бывший солдат, умер от яда, но что городской судья Фредрикстада счел, что эта смерть наступила в результате болезни. Как я уже сказал, я только что вернулся из Фредрикстада, где познакомился с этим делом, поговорил с городским судьей и многими свидетелями… и считаю, что господин Петтер Хорттен несомненно прав в своем предположении. А городской судья Фредрикстада ошибается.

– Однако купец Туфт умер от удара по голове, а не от яда, – раздраженно прервал Томаса помощник судьи.

Томас поднял руку.

– Позже мы выясним это вместе с вами, господин Корнелиусен. О вас идет молва, что вы прекрасно разбираетесь в своем деле, поэтому я уверен, что вместе мы придем к верному выводу.

Помощник судьи гордо выпрямился и серьезно кивнул Томасу. А я неожиданно почувствовал, что у моей шеи, возможно, есть будущее.

– Папский посол, господин нунций Микеланджело дей Конти, с которым вы уже имели честь познакомиться, прибыл в Данию месяц тому назад. Когда он изъявил желание посетить Норвегию, король назначил молодого господина Хорттена переводчиком и секретарем своего гостя, ибо наш король с большим уважением относится к способностям и честности этого молодого человека. Кроме обычной работы секретаря и слуги, в обязанности господина Хорттена входила также и охрана посла, он должен был следить за тем, чтобы с послом ничего не случилось, а также – за всеми его поступками.

Быстрым движением Томас сбросил с себя плащ, положил его на соседний стул, на него – шляпу и продолжал:

– Петтер Хорттен сразу обратил внимание на то, что с королевским гостем что-то не так, однако не мог назвать ничего конкретного. Вначале не мог. Свои наблюдения он сообщал мне в Христианию, и, когда нунций дей Конти пожелал отправиться в Тёнсберг, мы с господином Хорттеном встретились здесь, и я получил от него устное сообщение. Думаю, нет надобности говорить уважаемым господам, что нунций дей Конти, естественно, даже не подозревал, что находится под наблюдением Петтера Хорттена.

Мне захотелось сесть. Во-первых, цепь оказалась слишком тяжелой, а во-вторых, история, которую Томас, не моргнув глазом, сочинил и раздул, могла лопнуть в любую минуту.

– Однако работа секретаря-помощника Петтера Хорттена принесла плоды. Вскоре его наблюдения стали такими обоснованными и их накопилось так много, что мы увидели за ними контуры существующего заговора. Ибо, если папский посол и не убийца, то его планы так беспредельны, что их можно назвать Crimine Majestatis – Его Величество Преступление. – Томас сделал паузу, чтобы люди поняли весь ужас его слов, а потом продолжал: – Петтер Хорттен раскрыл, что нунций дей Конти приехал в Норвегию, дабы основать здесь подпольную Католическую Церковь!

Я от удивления открыл рот, потом опомнился и уставился в пол.

– Когда нунций посещал Фредрикстад, Петтер Хорттен обратил особое внимание на вышедшего в отставку военного, который многие годы был денщиком генерала Юхана Каспари де Сисиньона. Когда генерал вышел в отставку, этот человек арендовал у него усадьбу в Тросвике всего за один шиллинг, однако все это, судя по всему, не представляло большого интереса для папского посла. Петтер Хорттен видел, что его временный господин связался с этим человеком и ночью имел с ним тайную беседу. Некоторым жителям вашего города, конечно, известно, что генерал Сисиньон до самой смерти оставался истым католиком. Его большие познания в строительстве военных укреплений сделали его незаменимым для короля Христиана Пятого, таким незаменимым, что в тысяча шестьсот восемьдесят втором году король разрешил во Фредрикстаде свободу вероисповедания, собственно говоря, только из-за генерала.

Томас провел рукой по бороде.

– Но сейчас все изменилось.

Желудок у меня был совершенно пуст, в глазах рябило так, что мне пришлось сделать шаг в сторону, чтобы не упасть.

– Дайте ему стул! – рявкнул Томас на стражников. – И снимите с него эти цепи. Я еще не все сказал, что хотел.

Красномордый подошел и снял с меня ручные кандалы. Я потер запястья и сел на стул, принесенный для меня другим стражником.

– Когда папский посол со своими спутниками прибыл сюда, на западный берег фьорда, секретарь Хорттен вскоре обнаружил, что здесь тоже начинает появляться подпольное католическое движение в районах Бёрре и Тёнсберга. Возглавлял это папистское движение, по-видимому, торговец Туфт.

Возник шум, люди растерянно оглядывались по сторонам и громко выражали свои чувства. Я не мог определить, чего в них было больше, недоверия, удивления или испуга, а может, и еще чего-то, ясно было одно: слова Томаса упали как неожиданный и нежеланный камень из мирового пространства.

– Тихо! – крикнул бургомистр. Он был в испарине и стучал костяшками пальцев по столу. – Тихо! Дайте сказать генеральному прокурору.

Люди успокоились, любопытство победило, и Томас продолжал:

– Когда вчера господин Хорттен увидел, что папский посол передал торговцу Туфту какое-то письмо, он сразу понял, что дело нечисто. Что-то готовилось, в том числе и в этом городе. Возможно, какая-то новая встреча. Он сообщил мне об этом в письме и еще о том, что намерен особенно внимательно следить за послом. – Томас глубоко вздохнул и посмотрел на своих слушателей, словно хотел каждому заглянуть в глаза. – Поэтому я знаю, что Петтер Хорттен не убивал торговца Туфта. Это не входило в наши планы. Все очень просто. Должен признаться, я не знаю подробностей того, что произошло нынче ночью. И, тем не менее, – сказал он тихим проникновенным голосом, – тем не менее я ни минуты не сомневаюсь, что этот молодой человек не имеет ни малейшего отношения к смерти уважаемого торговца.

Я поднял голову и встретился с ним глазами. Усталости в них как не бывало. Теперь в них горел огонь.

– Но у Корнелиусена есть свидетель, что этот Хорттен был нынче ночью в усадьбе Туфта, – сказал городской судья и заглянул в бумаги, полученные им от его помощника. – Кто знает, может, Туфт отказался поддержать посла в его злодеянии и за это поплатился жизнью? Мне представляется вполне вероятным, что этот молодой человек мог оказаться свидетелем злодеяния и пытается скрыть преступление посла. Или, если не так, может быть, этот Петтер Хорттен взял закон в свои руки и сам убил купца Туфта. Вопреки вашим уверениям, простите меня. – Последнее было сказано с ироническим жестом в сторону Томаса, и многие горожане выразили свое согласие с судьей криками “Согласны!” и “Браво!”. Моя шея опять неожиданно оказалась уязвимой, а больной зуб задергало в такт с выкриками горожан.

– Прозелитизм!.. – крикнул Томас, чтобы перекричать шум. – Прозелитизм, то есть попытка распространить католическое лжеучение, находится вне закона и потому строго карается. По словам Петтера Хорттена, Тругельс Гулликсен Туфт в течение многих лет каждое лето устраивал католические богослужения и проповедовал ересь в маленькой церкви в Бёрре. – Гул и возгласы продолжались. Томас повысил голос. – Собрания у святого источника посещались жителями окрестных мест, и Петтер Хорттен обнаружил, что торговец Туфт не единственный человек в этом городе, который подозревается в симпатиях к папизму. – Кто-то зашикал, крики утихли. – И еще он обнаружил, что господин Туфт не единственный человек, который искал встречи с нунцием дей Конти, а потому он составил список этих людей. – В зале воцарилась мертвая тишина. Лбы под нарядными париками в первом ряду прорезали глубокие морщины.

Томас помолчал, опустив глаза. Словно задумался над собственными словами. Это и впрямь были странные слова. Обычно Томас никогда не прибегал к явной лжи.

– Нам известно, что в Тёнсберге существует неприятная традиция поддерживать жизнь в католических идеях. Сын богатого купца из вашего города, Лауритц Нильссон, под именем Лассе Монах, был одним из ярых противников новой Церкви. Вполне возможно… – Томас задумчиво прижал палец к нижней губе. – Было бы интересно посмотреть, кто из бюргеров состоит в родстве с этим старым папистом, и основательно расследовать их делишки.

Томас задумчиво повернулся к окну, позволяя людям обдумать его слова. Потом снова, прищурившись, уставился на горожан.

– Список, о котором я говорил, находится в распоряжении господина Петтера Хорттена, и я думаю, не объясняется ли стремление осудить его на смерть за убийство, которого он, без сомнения, не совершал, желанием уничтожить вместе с ним и этот список, дабы все осталось в тайне.

В ратуше воцарилась гробовая тишина, никто не хотел первым открывать рот. Я сидел, опустив голову и закрыв глаза, и тихо молился, чтобы безумные слова Томаса напугали бы горожан настолько, чтобы они поверили им и отпустили меня.

Но, очевидно, нельзя желать невозможного, никакие страшные слова не могут испугать всех без исключения. Все-таки это были только слова. В углах опять началось брюзжание, сердитые взгляды в сторону Томаса означали, что горожане не испугались, а городской судья шуршал бумагами и, по-видимому, собирался с духом для контрудара.

Томас с загадочной улыбкой поглядел на особенно недовольных и разыграл последнюю козырную карту.

– Кроме того, – сказал он, – я как генеральный прокурор не без оснований подозреваю, что здесь в городе имеется обыкновение обходить законы и указы короля, и таким образом налоги в большом количестве не доходят до королевской казны. Если господин Петтер Хорттен останется под арестом и будет ждать суда, это будет означать, что все это время я тоже пробуду в Тёнсберге и, естественно, использую это время на то, чтобы проверить счета торговцев, квитанции и договора за последние годы. Основательно проверить.

Больше Томас ничего не сказал. Этого и не требовалось. Я поднял голову и понял, что битва выиграна. Козырь все побил. Угроза кошельку действует безотказно, даже если не поражает насмерть. Достаточно одного страха перед мыслью о возможности такой угрозы. Жители Тёнсберга хотели, чтобы мы с Томасом как можно скорее убрались из их города, чтобы жизнь и торговля пошли в Тёнсберге так, как будто нас никогда здесь и не было. Таково было их единственное желание.

Я вздохнул и выглянул в окно. Дождь уже кончился.


Глава 32 | Второй после Бога | Глава 34



Loading...