home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Суббота, 2-е число, 12:10–19 часов

– Это больно? – спрашивает Адам.

Врач смотрит на него.

– Зачем спрашиваешь, когда сам знаешь ответ?

Клиника подключений – это пустая комната в здании мэрии. Адам сидит в ней, пристегнутый к металлическому стулу. Лицо стоящего перед ним доктора словно высечено из камня. Впалые щеки и длинный подбородок. Глаза темно-синие, почти черные. На нем хирургическая маска и резиновые перчатки. В правом кулаке зажат электроскальпель, подсоединенный к пищащему аппарату. Белый халат заляпан бурой кровью.

– Каждый здесь задает один и тот же вопрос, – продолжает доктор. – При том что знает ответ.

Адам непроизвольно вздрагивает. В комнате холодно. Он обрит налысо. Еще одно условие гонки. Все бреют головы. Даже девушки.

– Ты из какой группировки? – спрашивает доктор и, склонив голову набок, разглядывает Адама с любопытством маньяка. Взгляд у него пристальный. – Явно не Мертвец. Не такой бледный. Пес-воин? Ворон?

Адам качает головой и смотрит в сторону. Замечает стеклянную банку, заполненную желтой жидкостью, и узнает свернувшуюся в ней кольцом тварь. Это змея. Красная, жирная, в формалине. Адам резко отворачивается.

Док оглядывается на банку.

– Змей?

– Нет.

– Значит, одиночка. Ни разу не видел, чтобы одиночка выиграл гонку Блэкуотера.

– Все когда-то бывает в первый раз, – замечает Адам.

Док указывает на шею Адама зажатым в кулаке скальпелем.

– Я быстро сделаю надрез. Ты сперва даже ничего не почувствуешь. Больно будет потом.

Так частенько говаривал папа. Повторял эту вот фразу. Адам ушибет ногу или упадет, а папа улыбнется и скажет: «Больно будет потом». Непонятно, почему столько всего забываешь, а это помнишь.

Адам следит за дыханием и старается не думать о металлических оковах на запястьях и щиколотках. Врач замечает его страх и кладет руку Адаму на бедро, чтобы тот успокоился, однако этот жест оказывает обратное действие. По ноге Адама от ужаса пробегает холодок. Парень чувствует, как его руки начинают дрожать.

– Больно, когда подключаешь, – поясняет доктор. – А не когда режешь.

– Пожалуйста, давайте уже быстрее.

Взгляд врача темнеет.

– Расслабься, парень. Я знаю, что делаю. Не впервой.

Он убирает руку с бедра Адама и кладет ему ладонь на голову. Поворачивает череп, так что Адам вынужден смотреть на змею в банке. Он догадывается, что док это нарочно: специально положил змею в банку, чтобы попугать гонщиков. Это обряд посвящения, то бишь Подключения. Это придумано не для удовольствия и не должно быть легким. Это должно внушать страх. Его нужно прочувствовать на собственной шкуре.

Раздается визг. Док включает аппарат.

– Скольких ребят ни подключал, все ревели, – сообщает он Адаму, перекрикивая шум. – Как бы ни старались держаться.

Он с силой наклоняет голову Адама, и тот зажмуривается.

Подумаешь, ерунда. Обычная боль. Что я, боли не видал?

Врач протирает кожу Адама ниже кости за левым ухом. Пахнет эфиром и каким-то обезболивающим. Вдруг что-то царапает и жжет кожу Адама. Это скальпель. Адам стискивает зубы, сжимает кулаки, дышит часто и неглубоко.

В левом кулаке у него запачканный кровью камень. Адам чувствует его гладкость и приятную тяжесть в руке.

Мне не больно.

Мне не больно.

Мне не больно.

Но это ложь. Еще как больно! Так, словно с него заживо сдирают кожу. Боль нарастает, заставляя тело корчиться. Она сдавливает его, как голодный удав. Адам щелкает языком, хватает воздух ртом. Запрокидывает голову. Налитые кровью глаза вылезают из орбит. Боль не отступает. Перед глазами все расплывается, как на большой скорости. Адам скалит зубы, как умалишенный. Сознание заволакивает белой горячей пеленой. Боль клубится вокруг него, выкручивает кости до хруста. Он кричит про себя. Молит, чтобы это скорее кончилось, но пытка длится и длится, пока, наконец, его не обступает чернота. Он разжимает руки и с облегчением проваливается в пучину забытья.


* * * | Дорога ярости | * * *