home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Покушение

– Здоров, дядя Коля.

– Здравствуй, Мишаня. Принимай поселенца. – Машинист по-приятельски опустил руку на плечо Александра, одновременно слегка подталкивая его на выход. – Все, Саня, приехали. Теперь тобой займутся профессионалы.

– В смысле? – уперся было Александр.

– Ну, ты даешь! Через границу ездишь, досмотр проходишь? Проходишь. А тут та же граница. Да не тушуйся, у нас тут все демократично. Мишаня, чтобы мне без глупостей, мужик из сидельцев, резкий, как понос, шуток ваших служивых может и не понять. Уяснил?

– Дядя Коля, ну ты за кого меня держишь. Ну чего глядишь, давай уже, спускайся, сиделец.

Хм, не все то истина, что кажется. Вот так и тут. При виде группы военных при полной боевой, появившихся в этом каменном мешке, где остановился поезд, Александр понял, что ничего хорошего ждать не следует, тем более когда вдоль состава пробегают матерые бойцы. А то, что они именно матерые, видно невооруженным глазом.

Пока остальные проверяли состав на предмет, не затесался ли тут какой супостат, тот самый боец – или все же скорее командир группы по имени Мишаня – просмотрел документы Александра. Не нашел ничего предосудительного, ловко и привычно обыскал, потом столь же профессионально проверил сумку.

– Не тушуйся, сиделец. У нас это обычная процедура, – вполне доброжелательно пояснил он.

– И что, всех переселенцев вот так в этом каменном мешке досматриваете?

– Всех. Коридор сейчас под прицелом минимум дюжины пулеметов. Так, на всякий случай. Мало ли что наша любимая Родина решит учудить.

– Не такая уж и любимая, как я погляжу.

– Любимая, любимая, ты не передергивай. Россию мы любим, но там сейчас слишком много разных паразитов развелось. Дай им волю, так они и тут развернутся так, что любо-дорого. Вот и не пускаем их сюда.

– Командир, здесь «заяц», – вдруг послышался голос одного из бойцов, который что-то тянул из-под состава.

– Малец, что ли? – выкрикнул Михаил.

– Он, родимый, – ответил боец.

– Вот же паршивцы. Сколько их уже отловили, одному Богу известно, – это уже к Александру, наблюдавшему за тем, как к ним за шиворот ведут нарушителя, мальчонку лет тринадцати. – Перед их изобретательностью даже спецназ ГРУ отдыхает. Это я тебе авторитетно заявляю: каждый раз умудряются учудить что-то эдакое, чтобы просочиться на охраняемый Объект. Виртуозы!

– И что с ним теперь будет? Со следующим сеансом на Землю?

– Мы что, больные, от таких добровольцев вот так за здорово живешь отказываться? Сейчас выясним, кто он, откуда, сделаем фото– и видеосъемку, после чего отправим на Землю. Если из семьи каких алкашей, детдомовский или беспризорник, хрен его наша любимая Родина увидит. Станет колонистом.

– И там вот так все просто схавают?

– Пока не давятся. Да и что они нам могут сделать? Колония – это сфера стратегических интересов. По мелочам нас раздражать не будут, а то еще решим вдруг отгородиться окончательно. А они еще не успели к нам ключик подобрать.

– Думаешь, подбирают?

– Слушай, сиделец, ты вроде на дурака не похож, а глупости говоришь.

– Ясно. А если семья нормальная? – вновь кивнув в сторону мальца, поинтересовался Александр.

– Тогда ничего не попишешь. Семья здесь самое святое. Правда, пока будем выяснять, обязательно ему организуем экскурсию, чтобы все своими глазами посмотрел. Свозим на полигон пострелять. Школу обязательно покажем, чтобы четко понимал, что и тут за партой придется сидеть. А потом обратно, до совершеннолетия.

– Это что же, вы и их как вербовочный ход используете?

– Ну так, самую малость. – Мишаня широко улыбнулся и, слегка разведя пальцы, показал, какую именно «малость» они отводят в своих действиях вербовке.

Угу. А ведь может статься и так, что благодаря вот таким мальцам сюда валом повалит молодежь. Пацаны восемнадцати-девятнадцати лет, у которых вместо мозгов одни эмоции. К гадалке не ходи, повалят. И правительство на это все смотрит сквозь пальцы? Да не бывает такого.

В России чиновники, конечно, чуть не самые жадные и самые наглые. Уж он-то это знает точно, сам в этой системе крутился. Но это вовсе не значит, что страной руководят такие же тупые и жирные ублюдки. Поделать пока ничего не могут или не хотят – это да, но в том, что касается стратегических интересов…

Крым, с территории которого можно контролировать чуть не всю акваторию Черного моря, четко и ясно показал: в России не разучились думать стратегически и все еще могут блюсти интересы страны. А тут целый мир. Параллельный или другая планета – не суть важно. Это целый девственный мир! Да тут никто не станет спокойно стоять в сторонке, а уж Россия и подавно.

– О! Юрка, твою дивизию! Опять ты? – Михаил в удивлении вскинул брови.

– Здрасть, дядь Миш.

– Старый знакомый? – поинтересовался Александр.

– Есть такое дело. Уже снимали его разок. А он, вишь, опять просочился. Ладно, сиделец, тебе в ту дверь. Тебя там встретят. Пройдешь первичное обследование, а дальше тебя отправят в поселок с первым же транспортом. А нам с мальцом в другую сторону. Пошли, Буратино.

– Чего это сразу Буратино? – возмутился мальчишка.

– Да потому что твердолобый, сиречь деревянный, с первого раза не понимаешь. Теперь-то хотя бы не станешь нас пичкать сказками про родителей алкашей.

– А чего брехать, если вы все одно все знаете. Смысла нет, – рассудительно ответил малец, а потом умоляюще посмотрел на мужчину: – Дядь Миш, не отправляйте меня сразу, а? Ну как будто я здесь в первый раз. А то столько мучился – и облом…

– Пострелять хочется?

– Хочется.

– Не боись. На сегодня окон больше не будет, а до завтра времени у нас целый вагон. Так что настреляешься. Только смотри…

Этот диалог двух давних знакомых с разницей в возрасте лет в двадцать Александр слушал уже вполуха, так как собеседники отдалялись от него. А до чего они договорились, так и вовсе не услышал, дверь перед ним открылась, впуская в ярко освещенный коридор, пролегавший в бетонной толще.

В районе портала его продержали недолго, всего-то минут десять. Короткое обследование в каком-то кресле, затем вручили пластиковый контейнер с электронной медицинской картой, ну и направление в поселковую больницу. После этого вывели с другой стороны стены, где обнаружилась стоянка автомобилей. Усадили в один из УАЗов, который тут же сорвался с места по направлению к поселку. Матросов удивился было этому, мол, столько внимания одному-единственному переселенцу. Но водитель только отмахнулся и заявил, что здесь это в порядке вещей.

– У нас тут мелочей не бывает. К каждому переселенцу со всем вниманием. Конечно, если бы вас было несколько человек, то отправили бы на микроавтобусе. Но мне и так нужно по делам в поселок, вот и попросили малость обождать.

– А если алкаш какой или бомж?

– Это там алкаши и бомжи, а здесь простые переселенцы. Про второй шанс слышал? Вот он, родимый, тут каждому и предоставляется. Я сам наркошей конченым был. А теперь ничего, завязал, причем куда легче, чем на Земле. Я и там пытался, да без толку.

– И что, прямо все используют свой второй шанс?

– Отчего же. Не все. Но большинство. Тут ведь как, подъемные тебе выделяют, и не малые, не вопрос. Если не шиковать, то этой тысячи тебе хватит надолго: продукты тут дешевые, так что с голоду загнуться сложно. Но деньги все одно закончатся. Милостыню подавать никто не станет. Не принято тут это, скорее пинка получишь. Работы кругом – только работай, причем за вполне достойную зарплату.

– Понятно… – Александр с любопытством осматривался вокруг.

Дорога пролегала между крутым склоном горы слева и решетчатым забором справа. По верху ограды была натянута егоза. Как пояснил водитель, здесь без нее вообще ни одно ограждение не обходится, приходится защищаться от хищников, у которых все еще есть определенные проблемы с уважением к человеку. За забором располагался целый железнодорожный узел. В разрывах между вагонами порой просматривалось большое озеро и причал с грузовым терминалом.

Серьезного грузооборота здесь пока нет, так что все это сделано на вырост. Но зато, когда время придет, никто не растеряется, и процесс уже будет отработан в мелочах. Александр вспомнил то, как сегодня разъезжались два состава, и вынужден был с этим согласиться.

До поселка добрались довольно быстро. Как говорится, даже не успел заскучать. Впрочем, чему удивляться, если тут ехать всего-то километра три. А вот сам поселок удивил. Нет, во многих местах все еще ведутся строительные работы. Но, во-первых, все довольно прилично, и грязь не развозится по округе. Во-вторых, уже сейчас видно, что халупы здесь не предвидятся.

– Я не пойму, тут что, дома одинаковые ставят?

– Не одинаковые, а в одном стиле. Ладыгин настоял на том, чтобы никаких безвкусных коробок. Архитектора под это дело специально затащили. Не сказать, что выдающийся мастер, но свое дело все же знает. Вишь, как все пристойно получается, – охотно пояснил водитель.

– А кирпич откуда? Заводик поставили?

– Поставили. Это там, километрах в шести от южного берега Большого озера. Поначалу предлагали завозить с Земли, но Ладыгин уперся. Мол, строиться нужно на века или не мучить задницу.

– А если не хочешь строить дом в этом стиле?

– А тут уже нравится не нравится, терпи, красавица. У тебя есть только два варианта: либо вот такой кирпичный дом, либо деревянный коттедж в финском стиле. Эти подешевле будут. Строительного леса вокруг просто завались.

– Но я гляжу, тут и модульных домов хватает.

– Угу. Это времянки. Такие дома тут получить – без проблем. В смысле семейным. Бобылям типа тебя – только комнаты в общаге. Там самый минимум.

– А если, к примеру, я захочу вот такой отдельный домик?

– Не вопрос. Сразу такие дома выделяются руководству, специалистам или в кредит. Но процент самый что ни на есть божеский.

– Погоди. Но мне говорили, что у вас тут займы, а не кредиты.

– Заем, это если решил дело какое открыть или хутор поставить. Да и то, там не деньгами дают. Администрация берется поставить временное жилье, технику, оборудование, семенной фонд. По маковку не завалят, но единовременно выделят столько, чтобы ты сразу мог работать на прибыль, а не мелкими шажочками раскручивался. Словом, разберешься еще. А вот улучшение жилищных условий – тут песня уже иная. Жить-то и в маленькой комнатушке можно.

– Логично.

– Ну а я о чем. Ну все, приехали. Вот она, наша больница.

Александр посмотрел на здание. Ничего особенного. Обычное двухэтажное, из желтого кирпича. Разве только сам кирпич – не привычный силикат, а керамика. Очень похоже на дома старой постройки, еще девятнадцатого века, что все еще стоят, несмотря на полное отсутствие ухода за ними. Угу, предки ставили на века. Вот и местные, похоже, решили последовать их примеру. Ну что же, все за то, что у них это может получиться.

– Слушай, а если я не хочу проходить медосмотр?

– Вариантов нет, – убежденно возразил водитель. – Без медосмотра твоя карта не активируется, и ты не будешь иметь доступа к своему банковскому счету. Без этого не сможешь купить оружие, а оно тут простая жизненная необходимость. Не получишь комнату в общежитии для переселенцев, а ночевать под открытым небом, в одиночку – затея не из лучших. Такое могут себе позволить только бывалые охотники. Поселок, конечно, с лесом или степью не сравнить, но и здесь пока еще не все слава богу.

– Не разоряйся. Я все понял.

Любому россиянину доподлинно известно, что такое больница и чем чреват поход туда. Вот и Александр не ожидал от этого похода ничего хорошего. Переступая порог больницы, он был убежден в том, что весь день пошел насмарку. Оно, конечно, населения здесь кот наплакал, но и вряд ли тут наберется много врачей. Хотя здание-то вполне себе серьезное, но оно, скорее всего, как и железнодорожный терминал, строилось с прицелом на будущее.

Естественно, Александр очень удивился, когда уже через полчаса он оказался на улице, с направлением в общежитие для переселенцев. Нет, врачей здесь и впрямь оказалось всего трое, причем похоже, что все достаточно широкого профиля. Или же весь этот осмотр был чистой воды профанацией, хотя… Должны же они были понимать, что за анализы берут, чем его пичкают и колют. Он насчитал пять различных прививок.

Кстати, пришлось отложить все свои первоначальные планы и срочно искать это самое общежитие. По заверению главврача Натальи Игоревны, надо заметить весьма представительной женщины, уже через час у него начнет подниматься температура. Ухудшение в результате прививок может продержаться от нескольких часов до пары дней – все зависит от реакции организма. Так что к тому моменту, когда его состояние ухудшится, лучше бы успеть определиться с жильем и придерживаться постельного режима.

Общежитие нашлось без проблем и именно там, где ему объяснили. Андреевский – сравнительно небольшой поселок, с прямыми улицами, и ориентироваться здесь проще простого. Разве только пришлось побить ноги. Общественного транспорта тут не предвидится еще долго, так что ножками, ножками, да еще и с сумкой на плече.

Комнату в двухэтажном модульном здании он получил сразу, без каких-либо проволочек. Правда, его обязали ознакомиться с правилами проживания, нарушать которые никоим образом не рекомендовалось. В противном случае придется отрабатывать провинность на принудительных работах. Здешняя администрация не очень любила выписывать штрафы, все больше полагалась на трудотерапию.

Комната оказалась один в один, как и занимаемая им на Земле, на перевалочной базе. Похоже, это здешний стандарт. Впрочем, если тебе достаточно иметь место для того, чтобы просто бросить куда-нибудь кости, то вполне достойно.

При вселении ему выдали лист с отрывными талонами для питания. Столовая находилась на первом этаже. Вряд ли стоило рассчитывать на изобилие разносолов, но запахи оттуда доносятся вполне аппетитные. Проживание в общежитии и питание – за счет администрации, сроки сугубо индивидуальные: кому-то сутки, а кому-то и две недели, это максимум. Ну, прямо коммунизм в отдельно взятом поселке.

Как и предсказывала главврач, вскоре ему стало плохо. Причем настолько, что ни о какой еде не могло быть и речи. Он даже обратился к коменданту общежития за разрешением воспользоваться телефоном и позвонил в больницу. Ответивший молодой девичий голос поинтересовался относительно симптомов, потом успокоил: мол, все в пределах ожидаемого.

Хотя он и сумел нормально заснуть только глубоко за полночь, проснулся с ощущением, что он отлично выспался. Впрочем, чему тут удивляться, если время уже подбиралось к полудню. Как не стоило удивляться и прямо-таки зверскому аппетиту. Поэтому, едва только успев привести себя в порядок, он тут же устремился в столовую.

Повариха встретила его с понимающей улыбкой и навалила пайку от души. А может, это у них тут самая обычная норма, кто его знает. Как и ожидалось, с разносолами здесь было не очень, но зато сытно и вкусно. Да и касаемо разносолов: за этим вполне можно было обратиться в кафе, в центре поселка. Цены там вполне божеские, кстати, и на местные икру с осетриной тоже.

Покончив с завтраком, Александр решил навестить «Оружейную лавку Вертинского». Все в один голос утверждали, что без оружия тут не обойтись. Мало того, каждый поселенец обязан был получить дробовик за счет администрации. И это не входило в подъемные. Разве только перед тем, опять же в обязательном порядке, требовалось пройти курс по обращению с оружием. Ну да у Александра в этом плане имелось преимущество.

– Вы куда, Александр Николаевич? – окликнула его комендант, пухленькая женщина очень даже добродушной наружности.

– В оружейный собрался.

– А чего пешком-то?

– Ну так машины-то у меня нет, а общественный транспорт здесь не предвидится еще лет десять.

– Вот зря вы так об Андреевском. Где в другом месте, может, и нет, а у нас имеется.

– Что-то я не видел ни маршруток, ни автобусов, ни такси.

– Так вы не туда смотрите, оттого и не видите. Вот же наш общественный транспорт.

С этими словами комендант указала на стойку с горными велосипедами. В наличии имелось шесть единиц транспорта, с простой системой подстройки сиденья и руля. Наличествовали еще четыре свободные стойки с уже отсутствующим транспортом. Не сказать, что Александр не видел их раньше. Просто он думал, что велосипеды – частная собственность. В Андреевском вообще велосипеды пользовались популярностью, так что велосипедистов можно было встретить повсеместно. И вот такие стойки были не редкостью, в основном рядом с присутственными местами.

– То есть ими может пользоваться любой?

– Небесплатно, но да, любой.

– А платить кому?

– Так мне и платить. У местных-то в каждом дворе по паре велосипедов, а эти я для новичков выписала. Очень удобно.

– Так это не администрация?

– А чего им в каждую мелочь лезть?

– И как бизнес?

– Миллионы так не заработать, но транспорт уже давно себя отбил и даже начал приносить прибыль.

– А не боитесь, что украдут?

– Кто? Да тут Андреевского того… в одном конце воздух испортишь, в другом воняет. А за поселком на велосипеде лучше не появляться. Проблем можно огрести лопатой.

– Понятно. Только денег-то у меня нет.

– Ясное дело. Так в банк зайдете, а потом заплатите. Какие трудности? Иль пешочком хочется?

– Не, я, пожалуй, оседлаю железного конька-горбунка.

– Вот это правильно.

Как же он давно не ездил на велосипеде! Очень давно. Да еще и в его босоногое детство такие велики вообще были за гранью мечты. Поэтому не вдруг и разобрался, как переключать скорости. Но зато потом… Нет, удовольствие, конечно, получил и вполне терпимо смог брать подъемы, но как же он вымотался. А ведь проехал-то всего ничего. Правильно говорится, во всем нужна сноровка, закалка, тренировка, а он на велосипеде в последний раз катался больше двадцати лет назад.

Хорошо хоть климат здесь мягкий. Вроде и солнышко, и на небосводе ни единой тучки, и температура под тридцать пять, но в то же время жара не ощущается. Нет, пот из него конечно же выгнало. Еще бы, после езды. Но ничего сверхъестественного. По идее должно было быть куда как хуже.

А вот и оружейная лавка, с привычной стойкой для велосипедов. Нет, стоянка для машин тоже в наличии, но парковочные устройства для двухколесного транспорта тут у всех заведений. Популярен здесь велосипед. Прямо Китай какой-то.

Продавец в лавке встретил его, не проявив никаких эмоций. Так, оторвал взгляд от верстачка, за которым работал, и вновь вернулся к своему занятию. Как видно, необщительный мужик. Нельзя так-то с покупателями. Клиент любит ласку и обхождение. Впрочем… лавка в поселке одна, конкуренции никакой, и этот лавочник точно знает, что его товар залеживаться не станет.

И кстати, тут было на что посмотреть, хотя с разнообразием моделей дело обстояло и не очень. Представлен только отечественный производитель. А какой же мужчина пройдет мимо оружия? Правильно, никакой, если он мужчина, конечно. Потому как уважение к оружию и тяга к нему в нем на генетическом уровне заложена, все-таки охотник, защитник и надежа. И так было от века.

Первое, что бросилось в глаза, это ПТР, занимавшее почетное место в центре экспозиции. Странное какое-то ружьецо. Александру никогда не доводилось видеть такое. Разумеется, в фильмах или в музеях, где он порой бывал в детстве, – где бы он еще мог увидеть подобное? Он точно помнил, что ПТР бывает однозарядным, а тут газоотводная трубка, автоматика, снизу магазин, вроде как неотъемный. И дульный тормоз компенсатор на знакомом ему пэтээре был вроде как квадратный, а тут круглый. Иностранец, что ли?

Справа на стенде были представлены… ну точно, мосинки! Нет, в верхних он без труда опознал карабин и драгунку, а вот ниже шли уже другие образцы. В смысле по железу вроде бы мосинки, но ложа и приклад имели различную форму. К гадалке не ходи, эти были куда как более удобными, но как у них с прочностью – непонятно. Вроде как не фанера, а из дерева делать такие образцы не рекомендуется.

Слева стояли СВТ и СКС и тоже с различным исполнением деревянных частей. Впрочем, не только. Там и коллиматоры, и оптика, и дульный тормоз компенсатор. Переделанные образцы СКС сплошь имели укороченные автоматные магазины. Основательно так над ними поработали. Вдумчиво.

Рядышком ППС и ППШ. Последние – под секторный магазин. И опять-таки все либо в стандартном исполнении, либо с переделанным прикладом. Модернизированные образцы имели вполне комфортное по виду ложе, а еще и деревянное цевье. С диском подобное не вышло бы, слишком неудобно, а вот с магазином – вполне.

На стене за спиной владельца пристроились гладкоствольные ружья. Ни одного одноствольного или двуствольного образца не видно. Два полуавтомата вроде МР и МЦ, а также помпа располагались отдельно, и возле них никаких ценников. Остальные уже привычно выстроились по вертикали сверху вниз. Тут и полуавтоматы, и помпы, был даже револьверный МЦ. Все стволы под двенадцатый калибр, никакого выбора.

Чуть в стороне видны несколько модификаций мелкашек, с обычными болтовыми или кривошипно-шатунными затворами. Но ложа вполне привычного вида, не такие, как на переделках более серьезных образцов. Интересно, что же там за дерево такое используется. По текстуре не определить, да и не знаток он.

У окна, справа от входа… Он даже удивился. Два самых натуральных ручных пулемета Дегтярева. Один – под винтовочный патрон, только отчего-то без привычного диска. И второй, под автоматный, тот, который промежуточный патрон «семь шестьдесят два миллиметра». Этот тоже одно время состоял на вооружении, но потом его заменили на унифицированный РПК.

Под стеклом витринных столов видны были приспособления и комплектующие для самостоятельного снаряжения патронов, как и сами патроны к представленным образцам оружия. Хм, даже к ПТР: вполне нормальные «четырнадцать и пять миллиметров», хотя и дорогие. Может, ружье все же отечественное? Рядом всевозможные кобуры, от глухих кожаных до оперативок, как в кожаном, так и в синтетическом исполнении, причем под разные образцы пистолетов.

А вот и сами пистолеты, под стеклом соседнего стола. И снова небогато в плане разнообразия. Из отечественных – «макаров», «стечкин», ТТ. Иностранцы также представлены тремя образцами: маузер, парабеллум и Р-38. Несмотря на то что состояние вполне приличное, все они явно побывали в употреблении. Трофейные, со складов длительного хранения, не иначе.

Пистолеты Александра заинтересовали особо. Оно бы раньше озаботиться, да все как-то недосуг было. Сначала медики, без резюме которых в этой лавке нечего делать, потом побочный эффект от прививок плюс акклиматизация. С самого момента прибытия у него то и дело случались головокружения. Как ему пояснили, это нормально. В местной атмосфере повышенное содержание кислорода, отсюда и реакция. Вскоре организм адаптируется и все придет в норму. Утром все как бы устаканилось, но вот стоило прокатиться на велосипеде, как опять поймал легкую эйфорию. Вроде и ничего страшного, но на ближайшее будущее это нужно учесть. Ему неожиданности ни к чему.

– Ну что, насмотрелся? – наконец отложив свое занятие в сторону, обратил на него внимание хозяин, протирая руки чистой тряпицей. – О как! Да ты не зыркай на меня, не из пугливых я. Откинулся недавно, что ли?

– Кхм, – только и смог прокряхтеть Александр, отводя взгляд.

Долго еще из него зона выветриваться будет, ой как долго. Вот и этот сразу определил в нем урку. Судя по виду, сам он из бывших ментов, вон как сразу стойку сделал. Надо бы себя в руках держать, а то он какой-то нервный стал. А ему нежелательно светиться, как костер в ночи.

– Ладно. Проехали, – примирительно произнес лавочник. – Тут у каждого второй шанс, и это без дураков. А обидеть я тебя не хотел. Просто новичка сразу видно. Даже если он к тюрьме на сотню километров не приближался, – хохотнув, добавил он. – Поэтому сразу отвечу тебе на распространенные вопросы. Итак, переделанные ложа из местной лиственницы, которая куда легче сосны и прочнее березовой фанеры. Гражданским положено только полуавтоматическое оружие или вот эти пистолеты-пулеметы. АК только для армейцев. Ручники только для хуторян и по предъявлении соответствующей бумаги от безопасников. Пэтээры только для охотников-промысловиков. Машинка наша, Симонова, образца одна тысяча девятьсот сорок первого года. Ружье было распространено не менее, чем однозарядная Дегтярева, но кинозвездой не стало. Оружие с магазином менее пяти патронов у нас к реализации запрещено. Дробовики только двенадцатого калибра. Если кто привез с собой какую двустволку или оружие калибром поменьше и с головой дружит, то постарается задвинуть свои стволы подальше. Каждому переселенцу положен бесплатный дробовик. Оружие, бывшее в употреблении, но исправное, вполне способное прослужить не один год. Дробовик, потому что расчет на среднестатистического мазилу, основной патрон – картечь. Здешние зверушки в сравнении с нашими обладают героическими пропорциями, но вполне убиваемы. На этом стенде – бесплатные образцы. Рядом – уже за деньги или с доплатой, если отказываешься от бесплатного образца. Далее – все нарезное оружие со складов длительного хранения, но большинство новьё и в отличном состоянии. Еще что интересует?

– Я тут вижу у вас патроны винтовочные с тупоносой пулей.

– Верно. Образца одна тысяча восемьсот девяносто первого года. Это местная переделка. Тут небольшой цех организовали, вот и клепают пули, а потом переснаряжают патроны. Пуля на четыре грамма тяжелее, с крестообразными надрезами рубашки, благодаря чему фактически является разрывной. Против зверя самое то. На тэтэшных пулях тоже надрезы делаем. Но в продаже есть и обычные. СВТ, мосинки и пулеметы переделаны под тупоносую пулю. Ничего страшного не случилось, все работает отлично.

– А что же с эскаэсами?

– Популярный карабин. Легкий, оборотистый, не в пример той же светке. Но пуля пока обычная. Заказали на Земле разработать патрон с тупоносой пулей, ждем.

– А что у вас тут мелкашки делают? Они же на мелкого зверя.

– Это для детей. У нас ведь детвора уже с четырнадцати лет может иметь полноценный ствол. Так что практика нужна, ну и культура обращения с оружием прививается. У нашей ребятни непроизвольные выстрелы случаются на порядок реже, чем у новичков. А о несчастных случаях я и вовсе помолчу.

– Да, прививание культуры обращения с оружием просто необходимо. Слушай, я тут много слышал о дуэлях.

– Нет, дуэльные пистолеты не покажу. В наличии нету. Я их только под заказ, для поселковых администраций делаю. Дуэли ведь только по решению дуэльного комитета поселения. Там в принципе ничего особенного. Курковая однозарядка-переломка, выполненная под старинный пистолет: ствол гладкий, четыреста десятого калибра, длина двадцать сантиметров, прицельных приспособлений нет, пуля круглая, стальная.

– И как из такого чуда с тридцати шагов попадать?

– А чем реже попадают, тем лучше. Тут расчет на то, чтобы отрезвить горячие головы. Сам посуди, если хороший стрелок, так он будет иметь преимущество. А с этим чудом не все так однозначно, потому как элемент везения присутствует.

– Логично, – вынужден был признать Матросов.

– Итак, начнем с того, есть ли у тебя допуск на ношение оружия.

– Допуск есть.

– Можно карточку? – Хозяин быстро вставил карточку в считывающее устройство и удовлетворенно кивнул: – Бывший мент, охотник. Где служил, если не секрет?

– Не хочу об этом. Прошлое осталось там.

– Извини. Что решаем? Берем бесплатный дробовик, дробовик с доплатой или смотрим сразу нарезной ствол?

– Смотрим пистолет.

– Без длинного ствола тебя за территорию не выпустят. Не поручусь за остальные поселения, но в подведомственных Андреевской администрации – однозначно.

– Так я пока и не собираюсь за ворота, просто длинный ствол неудобен, а тут, я гляжу, без оружия не ходят. Получается, не так все гладко.

– Ну, сгущать краски не стоит. Зверю сюда не прорваться, птички стараются поселок облетать. Хотя конечно же и на старуху бывает проруха.

– Вот и я о том же. Тут вроде и со стволом особой спешки нет, и без него как-то не очень. Тем более имею право на бесплатное посещение стрельбища. Присмотрюсь, какой ствол лучше ляжет в руки, потом и остановлюсь с выбором. Ведь если я возьму бесплатный ствол, ты на вариант с доплатой уже не пойдешь?

– Почему это? Они и так бэушные. Но твоя правда, если со стволом еще не определился, то лучше не торопиться. Только и без оружия оно как-то не то. Тогда советую маузер.

– Зачем мне эта бандура? – тут же отмел притязания лавочника Александр.

Мужика понять можно, на маузере ценник в триста рублей, на сотню больше, чем на том же «стечкине». А это на секундочку двадцать тысяч российских рублей. Не сказать, что хотя бы один из представленных стволов новый, но цены поражают. Впрочем, тот же «макаров» лежит всего-то за сотню, это дешевле, чем травматик.

Понятно, что цены на оружие безбожно накручиваются, себестоимость того же «макарова» где-то в районе пяти тысяч рублей. Ну да и сюда оружие попадает не прямо с завода. А ведь могли бы заключить договор с изготовителем. Коль скоро сумели заказать разработку автоматного патрона с тупоносой пулей и приобрести оборудование для изготовления винтовочной и перекрутки патронов.

– Я похож на миллионера? – вскинул бровь Александр в ответ на попытку оружейника впихнуть ему дрогой товар.

– Ну, тысчонка подъемных у тебя в любом случае имеется. А этот пистолет просто мечта. И заметь, я сейчас не про романтический ореол. Ствол я заменил под «семь шестьдесят два», так что тэтэшный патрон идет в полный рост, без каких-либо допусков. К тому же это по большому счету и не пистолет, а мини-карабин: пристегиваешь приклад из местной лиственницы, и готово. Прицельная дальность до трехсот метров. Причем, заметь, реальная, а не надуманная и притянутая за уши.

– Насколько я помню, у «стечкина» реальная прицельная дальность до двухсот метров, плюс стрельба очередями, емкость магазина на двадцать патронов, калибр в девять миллиметров, а отсюда и останавливающее действие побольше.

– Приятно беседовать с разбирающимся в оружии человеком. Все сказал правильно. Разве только забыл упомянуть, что хотя «стечкин» обладает большей живучестью, так как тэтэшные патроны не лучшим образом сказываются на автоматике маузера, но именно он остается оружием последнего шанса. Многие здешние зверушки отчего-то толстокожие, а потому оружию не мешало бы иметь еще и достаточно серьезную проникающую способность. Маузер в этом плане куда как более предпочтителен и на дистанции до двухсот метров будет точнее. Недостаток с калибром частично решается за счет насечек на рубашке пули. Магазины есть, емкостью до двадцати патронов, имеется и кобура с прорезью под такой магазин. Но да, габариты никуда не деть.

– Я тебя понял. Но нет, спасибо. Уж лучше иметь в руке что-то более привычное.

– Тогда «стечкин»?

– «Макаров».

– Пугач. Самый натуральный пугач. Потому здесь и нет новых образцов, хотя наладить поставки проще простого.

– Может, и так. Но он мне привычнее. И потом, если передумаю, я ведь могу всегда его заменить с доплатой?

– Можешь, но цена на прием будет уже другой, даже если просто выйдешь за порог.

– И это справедливо. Тогда «макаров», два магазина, оперативную кобуру и пачку патронов.

– На стрельбище не собираешься?

– А разве к пистолету там не выдадут?

– Бесплатно выдается только сотня патронов, но все к длинностволу. С пистолетами можно тренироваться только за свой счет.

– Понятно. Нет, тренироваться я не буду. Всегда хорошо стрелял из этой машинки.

– Ну-ну, тебе виднее, – с явным сомнением произнес оружейник.

Александр остановил свой выбор на этом оружии вовсе не из-за дешевизны, а именно потому, что пистолет был ему хорошо знаком. Сейчас это обстоятельство для него было определяющим. Не мог он себе позволить рисковать, используя другую модель. Взять тот же парабеллум, про удобство которого говорят все. Может, это и так, но он его раньше никогда в руках не держал. Из того же ТТ он когда-то выстрелил несколько раз. Но все же этого слишком мало. А вот штатный «макаров» ему приходилось использовать довольно часто. В тире, разумеется. А за последние годы он прошел достаточно суровую школу, чтобы рука не дрогнула при стрельбе по живой мишени.

Расплатиться за оружие сразу не получилось. Карточки тут не принимали. Впрочем, Александр и не рассчитывал на это. Просто понятия не имел, сколько нужно снять наличных. Да и нет в этом никаких проблем. Банк находился неподалеку, пару минут на велосипеде, а товар мог пока спокойно подождать своего нового владельца в сторонке.

Покончив с приобретением оружия, Матросов с удовлетворением отметил, что вполне уложился в намеченные рамки. Время приближалось к часу дня – пора посетить местное кафе и немного пообедать. Еще пара минут на велосипеде – и вот оно, кафе с летней площадкой.

Расположено кафе на центральной площади поселка, не заасфальтированной, как все улицы, а забранной в тротуарную плитку. Впрочем, ничего удивительного: здесь располагается пешеходная зона, устроен фонтан, разбиты клумбы, засеяны газоны, расставлены скамейки с дарящими тень и прохладу козырьками, увитыми зеленью, – словом, тут люди отдыхают.

Напротив кафе – администрация. Справа – местный клуб, двухэтажное кирпичное здание с парадным крыльцом и колоннадой. Далее по периметру площади разбросаны различные магазинчики, салоны красоты, ателье. Все как в нормальном городке и даже как-то театральнее, – ну прямо картинка какая-то. Впрочем, вполне возможно, что местными это воспринимается как норма. К хорошему вообще быстро привыкаешь.

Пристроив велосипед у стойки (кстати, свободных место практически не было, время-то обеденное), Александр поднялся на площадку. Быстро окинул взглядом все столики. Но, как видно, того, кого искал, не обнаружил, потом прошел внутрь. Отдельных кабинетов там не было, так что все посетители как на ладони, – в общем, и здесь мимо.

К удивлению владельца и официантов, Александр отказался сделать заказ и вышел на улицу. Правда, ни забирать свой велосипед, ни отходить далеко не стал. Вместо этого он пристроился на одной из лавочек, откинулся на спинку и надвинул на глаза козырек прикупленной кепки. А что, вполне нормальная картина. Человеку спешить некуда, вот и решил посидеть в тишине. А то, что он из-под козырька следит за всеми проходящими мимо, не больно-то и понятно.

Ну наконец-то. Вот и он. Хм, не один. С ним какой-то мужик, о чем-то увлеченно говорит, активно при этом жестикулируя. Впрочем, плевать. Александр и не думал, что будет легко. Он вообще не рассчитывал, что ему это сойдет с рук. Просто поступить иначе он никак не мог. Для него это была уже идея фикс, из-за нее он даже решил отправиться сюда. Впрочем, какая, собственно говоря, разница, если его жизнь уже давно пошла под откос. Оставалось только посчитаться.

Позиция выбрана правильно. Эти двое пройдут буквально в десятке шагов от него. Плевое расстояние. Даже для «макарова» это стрельба буквально в упор. Опять же, так будет надежнее, все-таки пять лет оружие в руках не держал. Да еще и что-то потряхивает. Нет, не от страха, от охватившего возбуждения и нетерпения.

Двое прошли мимо. Матросов оказался у них сбоку и за спиной. Пора! Ну, здравствуй, Ладыгин. Александр поднялся на ноги, одновременно выхватывая пистолет и отработанным движением взводя курок. Все как когда-то в тире. Разве только стрелять он собирался не в мишень, а в живого человека. Но у него не было и тени сомнений. Единственное, чего он сейчас хотел, это увидеть его труп.

Кто-то сильный схватил его за руку, так и не позволив поднять оружие. Матросов непроизвольно нажал на спусковой крючок, выстрел огласил площадь, пуля с визгом ушла в рикошет от тротуарной плитки. И это было последнее, что выхватила память. А нет, еще локоть, несущийся в сторону его лица. Все, дальше только темнота…


– Ну, здравствуй, Володя. – Ладыгин, опираясь локтями о рабочий стол и скрестив кисти рук, подался вперед, рассматривая сидящего напротив.

Ничего так, крепким оказался или успел на зоне задубеть. В челюсть ему прилетело от души, так что выключило на добрых пять минут. Без сотрясения, конечно, не обошлось, но выглядит вполне пристойно, и никаких следов соприкосновения с локтем пластуна. А там ребята не подарок, работают качественно. Впрочем, долгая отключка клиента говорит сама за себя.

– Не могу в ответ пожелать тебе здоровья, Саша.

– Еще бы. Ты ведь собирался понаделать во мне лишних дырок. О каком здоровье тут можно вести речь. Но как говорится, хорошо все то, что хорошо кончается.

– Для кого как, – не согласился собеседник.

– Это точно. Но ты ведь и не собирался выжить, а, Володя? Вон даже имечко себе выбрал, чтобы грудью да на амбразуру.

– Не собирался, твоя правда, – тряхнув головой, ответил Валковский. – Только сначала должок получить бы, а там можно и на вечный покой. Так, чтобы знать, что и тебе не все масленица.

– Костя, снимите с него наручники и обождите все за дверью, – приказал Ладыгин.

– Сергеич…

– Костя, мне нужно повторять? Просто сделай, как я говорю.

Наручники сняли, и тут же все присутствовавшие покинули кабинет. Впрочем, совсем одни они не остались, как бы на этом ни настаивал Ладыгин. Близость людей, готовых ворваться в помещение, ощущалась даже сквозь массивную дверь.

– Не боишься, а, Саша? Я ведь уже не тот Валковский, что был твоим начальником. На зоне учителя были хорошие.

– Да плевать мне, Володя. Я тоже не пальцем деланный. Или думаешь, обложился охраной и начисто позабыл, как стрелять или махать кулаками. Да и не нужно мне этого по большому счету.

– Это ты на гипноз намекаешь?

– На него. И ты его учитывал, когда в спину собирался стрелять. Иначе обязательно заглянул бы мне в глаза. Не так?

– Так, – пожав плечами, согласился Валковский.

– Вот только не возьму в толк – за что, Володя?

– Надо же?.. А то, что ты всю мою жизнь пустил под откос, это ничего?

– Ну так откупился бы. Ты же всегда говорил, что все вопросы решаемы.

– Не взяли ублюдки. Даже когда предложил все, что у меня было, не взяли. И в суде не взяли. А все из-за тебя, Ладыгин. Побоялись связываться с таким ублюдком. Ты ведь и судью зарядил, и следователя. Не поскупился.

– Напрасно думаешь, что это стоило так уж дорого. Тут скорее сработала моя репутация. Как видишь, не все определяют деньги.

– Спасибо за науку, теперь я это понял. Потому и должок решил взять кровью, а не деньгами, – сквозь зубы процедил Валковский.

Нда-а. Ненависть из него буквально сочится. Если останется жив, то к гадалке не ходи, будет искать варианты добраться до Александра. И ведь не успокоится, пока не добьется своего или его самого не остановят. Можно, конечно, прибегнуть к гипнозу. Но полную гарантию он не даст. Можно просто отправить на пару метров под землю, но…

– У тебя ведь жена была, сын. Начал бы жизнь сначала.

– Вот именно, что они у меня были. Жена выскочила за моего бывшего подчиненного, и укатили они в Хабаровск. Он там самым молодым начальником отдела полиции стал. К чему ей бывший зэка? И сына отвадили.

– Я должен тебя пожалеть, Володя? А вот мне не жаль. Я тебе сколько раз говорил: забудь о том, что я вообще существую. Но ты же упертый. Тебе всех под себя загнуть нужно. Так что сам виноват. Нарвался на лом. Ладно. Хотя и не в наших это правилах. В общем, сегодня же переправлю тебя обратно на Землю. Ну и конечно же компенсирую твои затраты. А хочешь, оставайся здесь. Найдешь себе занятие.

– Предлагаешь землю пахать? – ухмыльнулся Валковский.

– Боюсь, что хуторянин из тебя никакой. Но мы оказываем помощь в любом деле. Так что поживи, оглядись, а там решишь, чем заняться. Во всяком случае, на Земле тебе такую поддержку точно не получить. А от былого жирка, как я понимаю, у тебя не осталось ничего, все увели бывшая жена и ее муж.

– А ведь ты виновен, Саша, – вдруг невпопад произнес Валковский. – И тогда я тебя по делу прессовал. Доказать ничего не смог, но рыльце у тебя в пушку. Ты же ответку врубал, только если тебя не по делу задеть. А тут вдруг решил спонсорскую помощь оказать, да еще и без предъяв. А ведь я тебя грохнул бы. Не подоспей твой преторианец, грохнул бы и даже не поморщился.

– Для тебя это так принципиально? Ладно. В то утро, когда гражданка Знойная позвонила в отдел, один ушлепок решил меня убить. Я оказался быстрее, потом вывез тело сюда и выбросил в озеро. Кроме того, мы совершали хищения техники из государственных контор. И часть денег с ограбления сбербанка я прикарманил, с этого все и началось. Помнишь ту историю с черными банкирами? Тоже мы. Первые колонисты вообще сплошь все здесь не по доброй воле. Так что рыльце у меня не в пушку, а с окладистой бородой, причем по самые брови. Не смотри на меня так, Володя. Ты бабки греб себе в карман, хотел, чтобы золото на тебе килограммами, чтобы Куршавель, Мальдивы, чтобы все, как у самых-самых. А я хотел освоить этот мир, ради этого я был готов на самые тяжкие преступления. И знаешь, ничуть об этом не жалею. Потому что так уж вышло, что ты для себя, а я для других. Нас здесь уже перевалило за десять тысяч, и большинство из колонистов воспользовались возможностью снова стать нормальными людьми, а не быдлом и бомжами, кем они были раньше.

– Большинство? Но не все?

– Да даже если бы меньшинство. Оно того стоило. И меня греет то, что я к этому приложил руку. Кем они были там? А кем стали здесь. И знаешь, ведь для этого нужно совсем немного. Дать работу, достойную зарплату и самую малость закрутить гайки. Те же, кто не захотел исправляться… А какая им разница, где подыхать, там или здесь.

– А ничего, что они сами могут решать, где им умирать?

– Этот грех я уж как-нибудь переживу. Что ты решил?

– Это насчет твоей подачки?

– Не моей. И не подачки. Это программа развития Колонии. Так что заем ты получишь под конкретное дело. Чин чином закроешь долг, сможешь получить следующий заем. В сумме ограничений практически нет, если сможешь обосновать.

– А если я попрошу осмотреться? – склонив голову набок, забросил камень Валковский.

– Решение нужно принимать сейчас. Я и без того не знаю, что ты за эти сутки успел узнать, а через несколько дней дорога на Землю будет заказана однозначно.

– А чего тебе опасаться? Боишься, что там узнают о твоих преступлениях? Так, я думаю, они и без того уже все знают.

– Боюсь ненужной огласки в некоторых вопросах. Это может отрицательно сказаться на имидже и как следствие в значительной степени уменьшить поток переселенцев.

– Знаешь, а я останусь. И если ты решишь от себя лично мне что-нибудь в качестве компенсации подогнать, ничуть не откажусь. Пусть будет подачка. Я же теперь пес подзаборный, так что мне не зазорно.

– Подзаборные псы зачастую очень умные и хитрые, Володя. Но беда к ним приходит тогда, когда они решают, что они самые умные. – Александр внимательно посмотрел на Валковского и нажал кнопку селектора: – Костя, войди вместе с Витей и Мишей.

Дверь открылась, и в кабинете появились трое. Начальник службы безопасности, боец из спецподразделения – тот самый пластун, успевший вовремя обезвредить покушавшегося, и давний знакомый Валковского, Конев. Этот когда-то служил под его началом вместе с Ладыгиным.

Валковский обернулся и смерил всех троих ироничным взглядом. Он и прежде не выглядел побитой собакой, а сейчас и вовсе имел вид победителя. Александр едва не заскрипел зубами, но все же сумел совладать с собой.

– Витя, сегодня в поселке новичок сдуру пальнул в белый свет как в копейку, за что был задержан. Какое у нас там наказание за подобное нарушение?

– Если в первый раз, то пять суток административного ареста и исправительных работ, – глухо ответил Конев, являвшийся начальником Управления внутренних дел, как бы это громко ни звучало.

– Все еще остаешься или на Землю? – Александр вновь посмотрел на задержанного.

– Виноват, начальник. Ну а коли виноват, то отвечать надо. Так сказать, в новую жизнь с чистой совестью и руками.

– Ну что же, ты выбрал, Вова. Витя, после того как отбудет свое наказание, обеспечь его УАЗом, ну и в оружейной лавке пусть себе подберет что по душе. Это за мой личный счет. После чего Колония в полном его распоряжении.

– Ясно.

– Костя, ты не против, если Миша доставит и сдаст его в отдел милиции?

– Нет конечно же.

– Миш, не забудь сдать там же и его пистолет.

– Мне этого добра и даром не нужно. Сделаю в лучшем виде, Александр Сергеевич. Пошли, сиделец, – это уже к Валковскому.

– Как мне выписать документы на свое имя? – поднявшись, но все же не торопясь выходить, уточнил Владимир.

– Это в милиции, в рабочем порядке, – указав на дверь, ответил Александр.

– Ты что же, его вот так отпустишь? – возмутился Конев, когда дверь за задержанным и его конвоиром закрылась.

– А в чем проблема?

– Ты предлагал ему вернуться на Землю, как собирался? – в свою очередь задал вопрос Лукин, присаживаясь у приставного столика.

– Он отказался. Решил остаться здесь.

– Зря ты его оставил. Ничего особенного узнать он не успел. Мы полностью отработали все его контакты. А от своего не отступится. Потому и остался. Матросов, мать его!

– Ты не на него ругайся, а на себя. Как так случилось, что он сумел вот так запросто ко мне подобраться?

– Извини, но откуда мне было о нем знать? Ты многих отправил в места не столь отдаленные, и сегодня часть из них – уважаемые граждане Колонии. Вот и не выставили на него сторожки. А вообще я сколько раз говорил о необходимости телохранителей, но ты же у нас упертый. Спасибо вон Конев случайно увидел его фотографию, когда в управлении обрабатывали данные по переселенцам, и сразу же всполошился. Протяни он еще хотя бы пару минут… Миша с парнями едва успели взять площадь под контроль.

– Но ты же говорил, что я нужен и России, и Америке живим и непотресканным. Что, мол, и те и другие будут водить хитрые хороводы с подходцами, а если и решат действовать радикально, то в самом крайнем случае.

– Правильно. Но ведь есть еще и вот такие идиоты. Словом, я предлагаю закопать проблему. Ну, или отправить его на Землю, – поправился Лукин, заметив взгляд Ладыгина.

– Значит, так, ребятки. Насчет телохранителей – делайте. Надо, значит, надо. Насчет Валковского, если с ним что-то случится и я узнаю, что это имеет какое-то отношение ко мне, пеняйте на себя. Минимум, получите подъемные для обустройства хутора у черта на куличках. Максимум… Пока не знаю, все зависит от того, насколько разозлюсь.

– Что так, Сергеич? – с глухим недовольством поинтересовался Конев.

– Витя, я привык жить по принципам. От многого мне пришлось отступиться, но я до сих пор уверен, что каждый раз я делал это для воплощения в жизнь чего-то достойного. Валковского же я упрятал за решетку просто потому, что он меня достал.

– Он мог стать помехой, – возразил Лукин.

– Его можно было убрать с дороги и иначе. Например, устроить перевод куда-нибудь, хоть с повышением, хоть с понижением. Или вообще уволить, с намеком, что ему в городе не рады. Но я поступил иначе, причем тогда, когда он пытался прижать меня за дело. Как бы то ни было, по конкретно тому факту как минимум статью за незаконное хранение и ношение оружия я нарушил. Словом, не обсуждается. Мое решение останется неизменным.

– Саш, ты понимаешь, что если человек решил тебя убить, то остановить его практически нереально? – внимательно посмотрев на Ладыгина, произнес Конев.

– Слушайте, он не американский рейнджер и не боец спецназа ГРУ, он даже не омоновец и вообще не имеет боевого опыта. И если наше УВД и СБ не смогут остановить такого парня, то грош вам цена. С этим вопросом все. Извини, Витя, мне тут с Костей пошептаться нужно.

– Я понял, – тут же поднялся из-за стола Конев.

Обиды? Да бога ради, о каких обидах может идти речь. Когда-то, в самом начале, вопросы безопасности лежали на Коневе. Потом появился Лукин, ставший его помощником. Капитан ФСБ с соответствующим опытом работы, он вскоре оттеснил Конева в сторону, полностью забрав бразды правления колониальной конторой в свои руки. И по праву.

Сам бывший опер возглавил Управление внутренних дел, которое было создано по настоянию того же Лукина. Кстати, несмотря на свои дружеские отношения с Виктором, Константин всячески насаждал конкуренцию между их ведомствами. Все гениальное уже давно создано до них, и не стоит сбрасывать со счетов тот простой факт, что конкуренция между силовыми структурами пойдет на пользу обеим. Она не позволяет службам заплесневеть и превратиться в болото.

– Как там Даша?

– Все нормально. Сейчас вместе с подругой проходит курс огневой подготовки. Беда у девочки с оружием, так что еще около недели будет тренироваться, и вряд ли у нее получится полностью избавиться от боязни стрелять. Не ее это, однозначно. С ближайшими перспективами полный порядок. У нее уже есть место преподавателя в школе в Рыбачьем. Глава даже машину за ней прислал с сопровождающим. Сидит парень и мается, пока дивчина на стрельбище пропадает.

– Смотри, чтобы за девочкой глаз да глаз.

– Не переживай. У меня в Рыбачьем позиции сильные, присмотрят. А через годик, глядишь, и утащим ее сюда под каким-нибудь благовидным предлогом. Девочка-то хорошая, правильная.

– Ты что же, в сводники решил податься? – невольно улыбнулся Александр.

– А почему бы и нет? Да вон хоть с тем же Мишаней окручу. Этому медведю давно пора семьей обзаводиться, а он все по красным фонарям шляется.

Даша Дрожкина, одна из последних переселенок, и сама не представляла, насколько ценна для Колонии. Турбину, продолжавшему изучение природы портала уже на протяжении шести лет, все же удалось систематизировать и обобщить данные. В результате ему удалось выработать алгоритм отбора кандидатов на роль дублеров.

Именно этим и объяснялось обследование всех переселенцев в непосредственной близости от портала. Таких кандидатов было мало, буквально единицы. Но даже из их числа далеко не все могли стать дублерами. За последние полтора года Даша была первой.

Александр сумел активировать ее, после чего вычеркнул из ее памяти этот факт. Она еще вернется в Андреевский, и с ее мнением никто считаться не будет. Но ввиду секретности проделать это нужно так, чтобы не вызвать никаких подозрений.


Глава 2 Переселенец | Дубликат | Глава 4 Новый знакомый