home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Золушка и Алые паруса

Закончилось занятие – с меццо сопрано Кальвадовской разучивали арию Далилы. Был перерыв, но пианистка Вера задержалась в зале – листала ноты к следующему часу. Вера Бугаева прошла к окну, и не напрасно – начинался снегопад. На улице был небольшой мороз, безветренно, тяжелые снежинки опускались равномерно и отвесно. Её показалось удивительным, что провода на близкой стройплощадке – будто нотный стан: их было пять, натянутых почти что параллельно.

«По ним раскинутся снежинки нот, а чуткий композитор прочитает с них мелодию», – так размышляла эта хрупкая и романтическая Вера.

Тут прозвонил мобильный.

– Вера Матвеевна? – заговорила Катина учительница по литературе, – я вас не отрываю?

– Да, что вы, Дарья Львовна, рада слышать. Что случилось?

– Случилось, то есть – да, но, к счастью, нет. Но, Катя. Что там – я, весь класс смеялся, Она мне чуть урок не сорвала. Я задавала приготовить любимое стихотворенье. И, сразу после Вихревой, которая прочла: «то, что есть красота? И почему её обожествляют люди?», ваша Катя нам такого начитала. Послушайте, я записала:

Восемь лет прощелкало в ушах у тебя,

Пятьдесят минут простучало в сердце твоем,

Десять раз протекла река пред тобой,

Прекратилась чернильница желания твоего Трр и Пе.

– Представьте, что за бред! Ну, просто ужас.

Вера робко попыталась вставить:

– Так это же из Хармса.

– Ну, что вы, сразу – хамство, – старалась сгладить Дарья Львовна. – Она – ребенок, вы поговорите.

«А ей уже пятнадцать, – взгрустнулось Вере той зимой, – как быстро утекает время».


* * * | Кавалер умученных Жизелей (сборник) | * * *



Loading...