home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Литературные потуги Катерины

– Где нам удобней побеседовать? – спросил Олег Андреевич у грустной спутницы, как он запомнил – Аллы Гольдиной, опустошенной горем гражданки США.

– Мне надо в центр, – гражданка размышляла вслух. – Но я взяла с собой бумаги, документы, вам надо ознакомиться. И я, что надо – расскажу. Так, может быть, к вам в офис?

– Значит – в центр, – промолвил Порываев. – А после отвезу, куда вам надо.

Дороги были незагружены, до центра добрались минут за двадцать. Она молчала. Ведь ехали, чтоб Порываев задавал вопросы. Но Алла вдруг сама спросила:

– Вы окончили юрфак?

– Ну, да, – он удивился, – получал образованье.

– Из философии – не вспомните, что есть свобода выбора?

Он посмотрел на эту Гольдину с огромным удивлением. Немного помолчал, потом спросил:

– Я не могу понять, о чем вы говорите. Верней – зачем? Вступление к тому, что вы хотите рассказать?

– Да, это верно, – кивнула Гольдина. – Мне кажется, что мы сумеем говорить, чтоб понимать, – добавила она слегка косноязычно.

Они приехали и скоро оказались в кабинете. Порываев уж собрался спрашивать, но Гольдина опять сама заговорила. Как бы нуждаясь в подтверждении своих предположений:

– Вы занимаетесь убийством Маргариты? И думаете, может, что способствовал племянник? Или – Валера Шанцев? Он так стремительно погиб, и у него ключи.

– Про Шанцева доподлинно известно – он тут не причем, – отмел одну из версий Порываев. – Он целый день и вечер находился дома, он работал. Там множество свидетелей – родители, соседи заходили.

– А я ещё скажу вам, что для него везла контракт – на целый год в Париже, в небольшом музее, реставратором. С Валерой я была знакома, он был на крыльях, как узнал об этих перспективах.

– А про пропажу двух картин, вы ничего не знаете?

– Вот я-то всё как раз и знаю. И именно Валера помогал мне их продать. Но только, раз мы разбираемся – давайте по порядку. И про племянника вам тоже будет ясно. Я рассказала Катерине после свадьбы, она решила записать, чтобы потом была история семьи. Чем мне рассказывать – пройдитесь по её запискам, займет не слишком много времени. А что там непонятно – объясню. И, напоследок, я скажу из философии: «Свобода есть свободный выбор между разными аспектами возможностей».

Алла вынула из сумки файл с листками той истории, записанной Катюшей.

Сначала шли воспоминанья Аллы после свадьбы Катерины, со слов:

«Борис Альцшулер не был в Вильнюсе два года, с тех пор, как умерла Агнешка», и далее, до слов: «Его теперь никто не мучил – он потерял сознание» – отрывок существует в тексте (смотрите выше).

Но Порываев всё внимательно прочел, естественно, что с самого начала. Вот что записано у Катерины дальше:

«Тем летом братья изувечили парнишку, не удержав на злополучной крыше. Удар был сокрушительно жесток, и повредились половые железы. А хуже, чем физическая травма – у мальчика случился нервный срыв. В двенадцать лет – какие нервы у ребенка? С душою тонкой и настроенной к искусству?

Он долго тогда в клинике лечился, там, в Вильнюсе, под боком тети Инги. Туманные прогнозы терапевтов неутешительно готовили к проблемам – мужские функции стояли под вопросом, а, если быть точней – под знаком минус. Как следствие жестокого падения явилась «эректильная дисфункция с посттравматической частичной атрофией», что уж скрывать – «репродуктивных органов». Все, важное для будущего мужа, разбито при падении с козырька. А главная и страшная проблема – ребенок плачет и не хочет больше жить.

Ах, эта тетушка, великая Ингиба!

Она работала в различных направлениях, и ряд из гормональных препаратов, принесший ей всемирную известность, был – все к тому вело – не за горами.

Но все ж, сначала, сделали лекарство с эффектом, корректирующим память. Тот психотропный Ингин препарат по формуле был очень необычен, а по эффекту – поразительно хорош. Он был, как корень мудрости для каждого, удваивал хорошее из прошлого, топил тревожный гнет воспоминаний.

А Ингеборга знала лишь одно: «Малыш в беде, во мне спасенье ищет. И, значит, я спасу, или умру!»

Она почти жила в лаборатории, и «колдовала», и смотрела на животных. Эффект, сначала, долго не присутствовал. И был получен, может, в сотый раз. Когда в итоге комбинаций элементов явилась чудотворная субстанция, по силе действия – сродни «живой воде», речь о которой есть в старинных книгах.

Она открыла – при особом сочетании

в отдельности известных элементов,

мы получаем ряд новейших препаратов

для «корректирования функций эндокринной,

а, также, дисбаланса гормональной

глубинной биосферы человека».

В итоге испытаний в ряде клиник

– на практике творили чудеса.

Профессор Ингеборга Голдунайте взошла звездой на медицинском небосклоне.

Успех принес признание и премии. Но, главное, своими препаратами она смогла помочь в лечении племянника. И мальчик ожил, и увидел в жизни смысл. Конечно, его только подлечили. Но за «клинический период» Алекс очень повзрослел, от тяжких дум вернулся к оптимизму, и это – главная заслуга Инги.

Он прожил в Вильнюсе почти, что целый год, и вовсе бы, наверно, не уехал. Но, видел в жизни цель, пришла решимость. И Инга, как ни трудно ей далось, благословила Алексея на отъезд, в тревожный, трудный путь познанья мира.

На памятных занятьях в детском хоре он выносил желанье стать певцом.

Действительно – природа одарила.

Дискант после мутации воскрес.

Развился у него прекрасный тенор,

и не писклявый, а летящий, неземной.

Все педагоги громогласно говорили:

«Прекрасный будет камерный певец.

Он и в спектаклях мог бы быть хорош,

но вот, увы, фактура подкачала.

Такой нескладный, худощавый, не артист».


* * * | Кавалер умученных Жизелей (сборник) | * * *



Loading...