home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Три года спустя


– Лаура, Синтия, Рина, Эли – на вас спальни для гостей. Убрать чехлы, проветрить комнаты, принести чистое белье, развесить гобелены, портьеры выбить. Ковры внесете последними. Комнаты, на дверных ручках которых я привязала пряжу, – для леди, туда ковры помягче и цветы в вазы. Все понятно?

Мы синхронно кивнули.

– Тогда за работу! До приезда князя осталось всего ничего! – Госпожа Миара, наша экономка, ушла, позванивая ключами на поясе.

На ней были праздничный обед и подготовка комнат для гостей, прибывавших в замок на праздник Излома Лета, и в общем-то спокойная женщина превратилась в фурию. Она носилась по замку не хуже родового призрака, бренчавшего кандалами в картинной галерее, появляясь в самых неожиданных местах и выплевывая задания быстрее новой модели арбалета, опробованной графом на прошлой неделе. Чем-то она напоминала мне старую Магду, повариху на низкой кухне в замке князя Луара. Такая же полная, с бьющей через край энергией и своей собственной справедливостью – могла надавать плюх за пролитое вино и, наоборот, прикрыть от наказания за разбитый сервиз.

– Ну что, девочки, разделимся или вместе? – спросила Рина. Симпатичная, смешливая, райана на три четверти, она была любимицей госпожи Миары.

Длинноносая Эли недовольно фыркнула.

– Да без разницы, что так, что так упашемся.

– Ой, ну надо же, работница, – сладеньким голоском пропела Синтия, – так устает, так устает… Спать по ночам надо, а не по казармам шастать! Как оно там, на постельной ниве жнется?

– Синтия! – возмутилась Рина.

Эли фыркнула, огладила ладонями бедра и новый пояс, густо украшенный колотой, местами чуть позеленевшей бирюзой.

– Красиво, правда? – усмехнулась она. – Не то что твои обноски. – И добила: – Дэрек подарил.

– Шлюха! – выплюнула побледневшая Синтия, тайком вздыхавшая по симпатичному пикинеру.

– Зато ты у нас праведница… – Эли завозилась, распахивая окно. – Носишься со своей девственностью, как курица с яйцом…

– Эли, хватит! – топнула ногой Рина. – Девочки, ну сколько можно?!

– А что такого? – удивилась Эли. – Она первая начала.

– Пойду за цветами, – процедила Синтия, хлопнув дверью – я, прятавшаяся в углу, аж подпрыгнула.

Ссоры этих двух служанок, чуть ли не дравшихся за любвеобильного Дэрека, давно стали притчей во языцех, и обычно домоправительница держала девушек как минимум на разных этажах замка – но сегодня нам с Риной не повезло. Эти двое весь день теперь будут переругиваться…

– Лаура, – присела передо мной Рина, – сними все чехлы с мебели и отнеси их в прачечную, потом поможешь мне мыть окна, хорошо?

– Хорошо, – тряхнула я недавно остриженными под мальчишку, чуть ниже ушей, волосами. Ох, и ругались Рина на пару с Тимаром, когда увидели, как я себя обкорнала! А мне просто надоело распутывать каждый день длинные пряди, которые, вдобавок ко всему, начали завиваться и выгорать на солнце, со спины превращая меня в настоящую райану. Когда же я оборачивалась… Цвет кожи и глаз, доставшиеся от матери, выдавали во мне лизарийку, и, введенные в заблуждение люди, чаще всего женщины, норовили обругать. Мужчины, наоборот, тянули руки потрогать косы или рассмотреть лицо.

Мужчин я не любила. Не боялась, нет. С тех пор как Тимар объявил меня своей сводной сестрой, меня не обижали, не били. Не смели. Но взгляды, что я порой на себе ловила, беспокоили – так же смотрел граф, когда я едва не сбила его с ног у княжеских конюшен.

…Кампанию по превращению себя в мальчишку я начала исподволь, сначала старательно убив несколько пар туфель в течение месяца. Портить хорошую обувь острыми камнями, которыми я ковыряла дырки, было до слез жалко, но я справилась, и плюнувшая госпожа Миара выдала мне мужские ботинки с тяжелыми подметками – мол, попробуй их порвать. Потом я сажала пятна на платья, несколько раз нарочно в них падала, пока Тимар не пригрозил одеть меня в штаны – чего я, собственно, и добивалась.

Последним штрихом были волосы, и я безжалостно обрезала их кинжалом. Увидев получившуюся «красоту», Тимар сначала обалдел, потом обругал, даже пару шлепков отвесил, а потом за ухо повел к куаферу госпожи Галии, чтобы хоть как-то сгладить торчащие во все стороны лохмы. Слова, услышанные от парикмахера, я рискнула повторить, только когда мне исполнилось пятнадцать.

С вечно чумазым лицом, с короткими волосами и в мальчишеской одежде, меня принимали за маленького пажа, часто посылая с поручением передать записку, приказ или просьбу.

В общем и целом, жилось мне неплохо. Даже хорошо. Нет, великолепно, по сравнению с княжеским замком. Организм, сообразивший, что еды хватает не только для поддержания жизни, резко пошел в рост – я вытянулась аж на четыре ладони, вечно сопливый от постоянных простуд нос перестал хлюпать, а колено, выбитое Джайром, наконец перестало болеть. Я ела как не в себя, поражая поваров, но оставалась тощей, как вобла. Госпожа Миара тайком посмеивалась – вся, мол, в брата. Тот тоже сухота девичья, и кожа бледная, и волосы, будто солнце поцеловало.

Тимар действительно стал мне братом. Он выправил документы, согласно которым я теперь именовалась Лаурой Орейо, и на левом запястье у меня появилась выпуклая искристо-белая татуировка. Момент нанесения знака Рода был единственным, когда я снова встретилась со змееглазым магом. Он внимательно осмотрел рисунок на руке Тимара и закрутил пальцем в маленький вихрь белый порошок в нефритовой плошке. Тонкий смерч поднялся над столом и, замедляясь, принял форму приготовившегося к атаке тигра. Сибилл слегка подправил ему уши, усы, и маленький полосатый котенок прыгнул на мое запястье.

Тогда же маг протянул широкий браслет из серого металла, приказав не снимать.

– Амулет приглушит флер. Чем старше она становится, – змееглазый ни разу не назвал меня по имени, только «она», – тем ярче флер, а когда девочка созреет, у мужчин крышу сносить начнет.

Я сглотнула. Тимар крепко сжал мою руку, успокаивая.

– Благодарю, господин Сибилл. Сколько я вам должен за браслет и татуировку?

– Нисколько, – отказался маг. – Приказ хозяина.

«Хозяин». Это слово больно резануло по ушам, напомнив мне, по чьей милости я еще жива.

Раду Виоре, новый граф Йарра, большую часть времени проводил в разъездах. Дела Совета Четырех, военные походы, объезд своих и патронажных земель, а теперь еще и флот забирали все его время, позволяя проводить в замке от силы три-четыре месяца в году, заставляя беситься рыжеволосую Галию, его любовницу, вынужденную ждать его день за днем. Когда же Йарра приезжал, Галия преображалась, из мегеры превращаясь в пушистую кошечку, а я пряталась по углам, стараясь не попадаться ему на глаза.

Вот и сейчас, нагруженная пыльными чехлами, услышав резкий, отрывистый голос, нырнула обратно в комнату.

– Забыла что-то? – удивилась Рина.

– Там его сиятельство.

– И что? Ты же работаешь, а не гуляешь.

Я упрямо помотала головой, сквозь щель наблюдая, как по коридору неспешно шествовали граф и Галия, виснувшая на его локте. И только когда пара свернула на галерею, я побежала на задний двор.

За три года замок неузнаваемо изменился. Исчезла лепнина на потолке, которую я восхищенно рассматривала в первые недели, южные цветы и пальмы в кадках, требовавшие особого климата, переселились в оранжерею, многочисленные картины и статуи снесли на чердак и в подвал, оставив нетронутой лишь портретную галерею. Вместо магических шаров – дешевые свечи, вместо ковров-фризе – отполированная плитка пола, вместо бальной залы – оружейная, вместо сорока служанок, ухаживавших за всей этой хрустально-фарфорово-шелковой красотой, – семь человек, поддерживающих чистоту в жилых помещениях.

Зато замок нарастил два этажа вверх и один вниз, расширил территорию двора, на котором теперь размещался плац и казармы, некогда ровное турнирное поле покрылось ямами, столбами с натянутыми между ними веревками, насыпями, превратившись в полигон. Войско тоже выросло, правда, не в количестве. Граф лично фехтовал с каждым из солдат, и тех, кто не мог продержаться против него хотя бы пару минут, высылали для охраны окраин Леса. Сам Йарра творил с оружием что-то запредельное. Вот он стоит, худой, жилистый, с двумя кхопешами, и вдруг взрывается движением, столь быстрым, что глаз не может уследить. И его соперник, великан вдвое шире, оседает, не сразу понимая, что без мага больше не сделает и шагу – подрезаны сухожилия. Другое дело, что полезными ресурсами граф не разбрасывался – и гигант, сейчас молившийся на Йарру, закованный в доспехи, мог поднять на пике лошадь вместе со всадником.


Чихая от набившейся в нос пыли, я отнесла чехлы за оранжерею и начала выбивать их о столб, врытый для просушки белья; потом отдала прачкам. Ф-фух, еще несколько таких ходок – и мыться, а то Тимар по шее надает. Он такой, он может. Хорошо хоть ворчать по поводу мужской одежды перестал, это его «ты-же-девочка» раздражало неимоверно. Но парень и сам понимал, что мне лучше оставаться неприметной замарашкой неопределенного пола, и только, со вздохом, помогал смазывать руку под браслетом лечебными составами.

Серый металлический обруч в полпальца толщиной напоминал мне кандалы каторжников. И следы он оставлял точно такие же, розовые, периодически нагреваясь. Сильнее всего он раскалялся в последнюю декаду каждого месяца, и в эти дни я была готова выть от боли. Тимар ходил к Сибиллу, но тот отказался снимать браслет, дал лишь мазь от ожогов, чтобы на запястье не оставалось шрамов от лопнувших волдырей. Приходилось терпеть. Вот как сейчас.

Сняла я браслет всего один раз.

Весной, в один из тех ярких дней, когда облачная пена над головой растекается молочной пленкой, а порывистый ветер доносит от далекого океана неуловимый запах йода, браслет раскалился впервые. Я терпела, ныла, скулила, пытаясь засунуть под него хотя бы рукав, и, наконец, сняла. Вздохнула с облегчением, засунув кисть в бочку с ледяной водой, и порадовалась наступающему теплу. А потом я услышала шаги.

– Доброго дня, – раздалось из-за спины.

Я обернулась, перекинув косу через плечо. Оруженосцы, игравшие в кости, бросили забаву, столпившись, как стая баранов.

– Меня зовут Джайр, – подмел пером на берете камни мальчишка лет пятнадцати, – а вас?

Солнце стояло у меня за спиной, и мальчишки, щурясь от ярких лучей, видели лишь райанские волосы, а не светлые лизарийские глаза.

Парень раздувал ноздри, будто принюхивался к чему-то, а я лихорадочно искала браслет в кармане.

– Джайр, отвали от юной леди, – шутливо толкнул его приятель, – ты ее пугаешь. Разрешите представиться, Стиф Ройен, оруженосец господина Лейара.

Браслет наконец-то нашелся, и я спешно натянула его на мокрую по локоть руку. Вовремя. На солнце набежала тучка, позволив рассмотреть цвет моих глаз.

– Лизарийка, – выдохнул Джайр, нахлобучивая берет на голову. – А чего это ты вырядилась, а? Компании ищешь?

Я отскочила в сторону.

– Не трогай меня!

Джайр хмыкнул.

– А то что?

Стиф оказался более сообразительным, схватил его за плечо, пытаясь удержать.

– Джайр, она не похожа на служанку…

Я, порадовавшись неожиданной помощи, шагнула еще дальше и дернула рукав на рубашке, показав татуировку.

– Брату пожалуюсь, – прошипела я.

Стиф присвистнул.

– Она сестра Орейо! Та самая, которую он привез из княжеского замка!

Более крупный Джайр стряхнул руку приятеля. Хотел что-то сказать, но сдержался, широко зашагал во внешний двор.

Стиф подобрал брошенные кости и побежал за ним, потом вернулся.

– Прости его, на Джайра порой находит.

Я недоверчиво смотрела на парня. Чего это он извиняется?

– А ты очень похожа на отца. И брата, – улыбнулся он. – Передай от меня привет Тимару, он совсем книжной крысой стал в последнее время. И если тебе вдруг что понадобится, то спроси Стифа Ройена, меня здесь все знают.

И убежал.

Тем бы эта встреча и кончилась… Но я явно не была любимицей Анары. Неделю спустя, когда я вприпрыжку неслась в свою комнатушку, чья-то сильная рука схватила меня за плечо и втащила в укромный угол, где раньше стояли кадки с розами. Джайр зажал мне рот ладонью, одной рукой легко удерживая на месте. В панике я забилась, пытаясь его пнуть, но парень был гораздо сильнее.

Тяжело дыша, он провел носом от моего плеча до макушки, снова спустился к уху и, наконец, наклонился, заглядывая в глаза.

– Да ты на мышь похожа, – скривился он, отталкивая меня. – Пошла прочь!

Не мешкая, я рванула к Тимару. Влетела к нему в комнату без стука, как раз когда он переодевался.

– Твою мать, Лира! – рявкнул он, сдергивая простынью, чтобы прикрыться. Потом увидел зареванное лицо и наметившиеся синяки вокруг рта.

– Что случилось?

Всхлипывая, я вывалила на него произошедшее, на этот раз не скрывая, что снимала браслет.

Тимар тихо выругался.

– Брыг, тебе же девять только будет! Проклятый флер… Я обязательно поговорю с господином этого Джайра, а когда приедет граф, попрошу его убрать их из замка. Не бойся, маленькая. Хочешь спать сегодня у меня?

Я торопливо закивала. Ночевать у Тимара я любила. Он отдавал мне одну из подушек, одеяло, и я сворачивалась на кушетке, наблюдая, как парень просматривает почту и пишет черновики ответов. После нашего возвращения Тимара повысили, сделав секретарем. Или понизили, ведь он никогда не станет рыцарем из-за хромоты. Нет, Сибилл, конечно, вылечил его, остановив начинавшееся заражение крови. Вот только мышцу пришлось вырезать, и с тех пор Тимар хромал, приволакивая левую ногу. Наполненные силой амулеты, позволившие бы восстановить ткани, стоили слишком дорого.

Не знаю, что сказал Тимар хозяину Джайра, но оруженосец начал меня избегать. Долгое время я лишь изредка ловила на себе его пристальный взгляд и расслабилась. Зря. Он снова подстерег меня в пустых переходах.

– Думаешь, хромоножка будет всегда тебя защищать? Он секретутка, и граф, скорее всего, заберет его с собой. А ты останешься здесь… И я тоже, – похабно хохотнул он, вцепившись в косу.

После этого волосы я и отрезала, чтобы больше ничья рука не могла вцепиться в пряди, наматывая их на кулак, заставляя выворачивать шею…

Злая усмешка Анары… В княжеском замке меня преследовал Джайр, и здесь парень с тем же именем не дает мне прохода.

– Тимар, – спросила я тогда. – А граф может взять тебя в свиту?

Названый брат почесал нос кончиком пера.

– Теоретически это может случиться. Но вряд ли. Зачем я ему… такой? – горько усмехнулся парень, кивнув на ногу, разнывшуюся к дождю. – Только амулеты на переходы тратить. Да и не все документы можно возить с собой или читать с опозданием. Некоторые лучше сразу расшифровывать, – поднес он к свече маленькую бумажку, совсем недавно снятую с голубя, – и уничтожать.


Глава 9 | Кукла советника | Глава 11



Loading...