home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четырнадцатая,

в которой корона лишается камня, а один старый лорд теряет выдержку

Первое, чему учится всякий охотник за тайнами, — ожидать худшего. «Влезть всегда легче, чем выбраться», — мудро твердят средь этого брата, а потому пути к отступлению продумывают не только с дальновидностью, делающей честь любому генералу, но и с поразительной дотошностью: впору всем столичным счетоводам-писарям от зависти сдохнуть!

«Вот кому гильдийных раздолбаев отдать бы в обучение!» — с трудом сдерживал тоскливую досаду Огнезор, в пятый раз уже выслушивая жаркий спор Кудесника с Риссой о том, нужно ли свернуть в третьем по счету подземном коридоре Дворца направо иль налево, а оттуда — прямо или вверх… Сам Гильдмастер разницы не видел: соваться ни в тот, ни в другой проход, коли все пройдет благополучно, вообще нужды не было. А если и придется бежать, так этот путь у господ охотников уже четвертый, да, по всему видать, не последний… Эх, зря он час назад не поддержал Храша, когда тот, отметив на плане злосчастную развилку, благоразумно предложил монетку бросить! В ремесле темного мастера, выходит, есть преимущество: коли уж добрался, куда нужно, — о бегстве беспокоиться не придется: или противник будет мертв или ты сам…

Судя по внезапному среди охотников молчанию, последнее он сказал вслух. Все-таки полумысленные беседы с Лаей знать о себе давали! Досадно. Но и толк, впрочем, был: бесполезный спор вдруг решился сам собой — господин Кудесник лишь кивнул безропотно, когда Огнезор ткнул в один из проходов наугад; Ночная Леди, всерьез задавшаяся целью добавить к своей коллекции трофеев сердце Гильдмастера, впервые сменила раздражающие жаркие взгляды на привычный и милый душе всякого убийцы взгляд опасливый; а от настороженного прежде Храша, напротив, ощутимо потянуло благодарностью.

«Можешь быть собой доволен! — сразу поскучнела Лая, с живым интересом до сих пор внимавшая спорщикам. — И как я теперь узнаю, почему Рисса не любит лестниц, а Кудесник — окон? Еще чуть-чуть — и в ход байки пошли бы, поучительные, из богатой на злоключения жизни…»

«Нам не до баек сейчас, — вздохнул Огнезор. — Прием уже послезавтра, а приятели твои все о ерунде спорят!..»

Стащить императорский камешек планировалось во время празднования сорокасемилетия Его Божественности — события не просто громкого и пышного, но и весьма важного, ибо было это первое большое торжество, устроенный новым Императором, а потому политиками, интриганами да просто знатными честолюбцами со всех концов Империи возлагались на него преогромные надежды. Охотники тоже не могли упустить такого случая. Проникнуть во Дворец под праздничный гомон, как известно, куда легче. К тому же, и Его Божественности в этот день появиться пред подданными полагалось при полном параде, со всеми регалиями власти — а значит, корону извлекут из Сокровищницы, дабы могла она украсить Императорское чело во время полуденной Церемонии Вручения Даров; после же оставят ее в Императорских Покоях до ночи, когда сиятельному имениннику надлежит почтить своим присутствием бал в собственную честь. А в предзакатное время, пока будет Император по обычаю отдыхать в купальнях, вмешаются господа воры… Не так-то просто проникнуть в личные комнаты Его Божественности — но хотя бы возможно. Случаев успешной кражи из той же Сокровищницы, к примеру, история не сохранила…

Времени до торжества оставалось немного — потому и сидела сейчас преступная четверка в знакомой библиотечной комнатке, среди местных обитателей гордо именуемой «пристанищем».

Многие тайные дворцовые переходы Гильдмастер изучил еще в свою бытность просто лордом Таргелом — и теперь с легким сердцем набросал охотникам карту, про себя посмеиваясь над их жадным любопытством: ведь он точно знал, что ни Кудесник, ни Рисса после ничего не вспомнят; Храш же и без вмешательства мастера Разума цепкой памятью на детали не отличался — досадный недочет даже для воришки, не говоря уж о начальнике городской стражи! Впрочем, олланский люд на Храшеву забывчивость никогда не жаловался, да и вообще, по сведеньям Гильдмастера, был сим фактом подозрительно доволен. Печально для Оллана. Но совсем неплохо для одной важной государственной персоны, решившей вдруг влезть в безумнейшую авантюру…

Огнезор сейчас и сам не сказал бы, что ведет его вперед. Любопытство? Остатки надежды на чудо? Жажда заполучить знание, запретное и древнее? Интуиция одаренного?..

Или просто гордое упрямство? Взлелеянное Гильдией неумение отступать?

Вот уж чему не учат темных мастеров — так это сдаваться! И совершенно не готовят к поражению. Ведь поражение и смерть в их ремесле — одно и то же…

План «вторжения» во Дворец — святая святых Империи! — был прост и неказист. Со стороны могло даже показаться, что полагался он больше на удачу да наглость, чем на здравый смысл, — но это коли не приглядываться. На самом деле господа охотники придирчиво рассмотрели и продумали каждый свой вдох — так что Огнезор, несмотря на всю свою досаду по поводу бесконечных споров, невольно проникся к ним уважением. Войти в Императорское обиталище троице предстояло еще до рассвета, через кухонную дверь, вместе с дюжиной-другой городского люда, нанятого для подготовки к торжеству. Попасть в ряды дворцовой прислуги, пусть даже на один день, оказалось куда сложнее, чем заговорщики поначалу надеялись — внутренняя стража недаром ела свой хлеб: даже полотеров и мойщиков брали не с улицы, но только по проверенным рекомендациям. Однако не зря славились охотники за тайнами самыми ушлыми проходимцами во всей Империи! Нужные люди были найдены да подкуплены, бумаги получены — и теперь числился господин Кудесник уважаемым плотником Ольдом, запросто сбивающим для гостей недостающие скамьи, столы да стулья; Храш — Рором Бородатым, чей род занятий («ну, там притащить чего, потяжелее и побольше!») определялся с первого взгляда; а госпожа Рисса — посудомойкой Рушкой, продолжательницей почтенной прислужьей династии, среди коей, поговаривали, даже был когда-то один дворецкий.

Оставаться в сих обличьях преступной троице предстояло до самого вечера, усердно исполняя свои обязанности, дабы не вызвать среди прочих слуг и охраны подозрений или попросту не быть раньше времени изгнанными с позором за лень и нерадивость.

Конечно, эта часть плана вызывала среди непривычных к честному труду охотников наибольшее недовольство, но другого пути во Дворец не было: все шесть тайных ходов, ведущих за пределы толстых каменных стен, строились для срочного побега вовне, но никак не для проникновения внутрь. Даже найти их (не то, что открыть!) снаружи не представлялось возможным. Был, по слухам, еще и седьмой проход, двусторонний и ведущий к Храму, но разузнать о нем в точности Огнезору не удалось. А значит, придется господам ворам в кои-то веки почувствовать на своей шкуре все прелести обычной трудовой жизни. Втайне Гильдмастер даже чуточку этому злорадствовал: живо еще помнились ему собственные годы в Военной Школе, да и гильдийное ученичество, где черной работы выпадало порой больше, чем знаний… Но охотники — люди веселые, очень быстро о своей трудовой повинности сокрушаться перестали, обратив все в шуточки, — и лишь вопрос о том, как пронести мимо стражи, блюдущей средь прислуги трезвость, флягу с укрепляющей настойкой, обсуждали со всей серьезностью. Неудивительно! После дня тяжелой работы не всякому хватит сил, умений (да и просто желания!) отправиться на преступные авантюры, а уставший человек, как известно, теряет бдительность — противное же варево, улучшенное по Лаиному рецепту, давало еще часов десять-двенадцать бодрости, оборачиваясь, правда, ужаснейшей головной болью наутро…

Самое сложное начиналось, когда короткий зимний день приближался к закату. Полагалось в сей час охотникам улизнуть как можно незаметней с насиженных рабочих мест — и пробраться к одному из внутренних тайных проходов, ведущих с половины слуг на господскую. А оттуда — в коридорчик внутри стены да через скрытую дверцу прямиком в Императорскую спальню… Дверца, как и прочие входы-выходы, конечно же, запиралась, и не только на хитрый замок да потайной засовчик, но также с помощью гильдийного амулета неизвестной убийственной силы (а может — и не одного) — и тут уж Риссе с Храшем предстояло проявить свои таланты, да при этом сделать все очень-очень тихо. Ибо покои Его Божественности охранялись не просто солдатами, но парой темных мастеров, весьма серьезных да внимательных. Казалось, тут бы Огнезору своим сообщникам и посодействовать — вот только делать этого он не собирался. Меньше всего хотелось Гильдмастеру, чтоб о его фокусах проведали в Гильдии. И все, чем мог он помочь, — это обеспечить в тот день караул из двух подмастерьев-воинов, вместо обычной пары: «боец» — «одаренный». Шансы для охотников остаться незамеченными это, конечно, увеличивало — но вот возможностей уйти живыми, коли все ж поймают, почти не оставалось — о чем и сообщил темный мастер подельникам.

— Значит, не будем попадаться, — хмуро бросил на это Кудесник, да с новым рвением взялся за изучение потайных ходов.

Тут-то и случился спор о злополучной развилке, отнявший у них лишний час времени и нежданно помиривший Огнезора с Храшем. Как раз вовремя. Потому что, очень подозревал Гильдмастер, штука, охраняющая драгоценный ларец, в котором и лежала столь желанная им корона, могла оказаться куда хуже любого, даже самого гадкого, дверного амулета: делали ее давным-давно и мастера не чета нынешним. А соваться к такой даже с Храшевой «дубовой головой» дьявольски опасно! Два дня Огнезор морочился над неприметным защитным колечком — вот только колебался до сих пор, отдавать ли его охотнику. И впрямь, как напялить амулет на того, кто совсем тебе не доверяет? Толку от такой защиты не появится — хорошо, если вреда не будет.

Сейчас же, когда Храш немного подобрел, вручить невзрачное костяное колечко было самое время.

— Держи, — протянул Огнезор «подарок». — На палец наденешь, перед стражей сойдет за венчальное. К ларцу с короной без него не лезь!

Храш взглянул на мастера с сомнением, но кольцо взял и неуверенно кивнул.

«Не наденет!» — тут же обреченно вздохнула Лая.

«Ну, я хотя бы сделал все, что мог…»

Охотница промолчала — и правильно. Времени на уговоры глупого упрямца у них все равно не было. Да и спину ему прикрывать не Огнезоровым было делом: на безумный послезавтрашний день у Гильдмастера хватало и своих, никак с короной не связанных, забот.


предыдущая глава | Плененная душа | cледующая глава