home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестнадцатая,

где взгляд темного мастера опять устремлен на север

Нетерпение — первый шаг к глупости. День за днем напоминал себе об этом Огнезор, борясь с вновь вернувшимся и отпускать не желающим Зовом. Влекло его к Северным горам, тянуло, как никогда, подталкивая сорваться немедля, умчаться очертя голову, — и тем неспешней да обстоятельней принуждал он себя готовиться в путь.

Прежде всего — разобраться с делами, нынешними и будущими, чтоб, вернувшись, не застать лишь руины того, что с таким трудом возводил последние месяцы. С Гильдией, в этом смысле, все обстояло неплохо: молодые мастера да подмастерья (главная здешняя сила) Огнезора поддерживали; Сизобор же, давний Верин соратник, все лучше ухитрялся Совет Семерых за собой вести. Но вот высокие лорды и Его Божественность, с каждым днем теряющий здравомыслие, всерьез вызывали опасения. Очень не хотелось Гильдмастеру предоставлять Императора самому себе — однако возлагать столь деликатное дело на кого-то из прочих мастеров Разума хотелось еще меньше. Могла бы Слава помочь, имей она хоть немного в придворных интригах опыта — но не с ее вздорным характером в подобные игры играть! Старик же Мечеслов (человек в таких вещах, напротив, сведущий) не настолько хорошо с собственным даром управлялся… Что так, что эдак — риск был велик! И не одну неделю, наверное, Огнезор бы между ними метался, если б не нашелся ему вдруг помощник совсем неожиданный.

В срединный день зимы незнамо как вынырнул во Дворце, подле Императорских покоев, отец Гутор, храмовый настоятель, притащив за собой трех пожилых целительниц. Уверенно и резво, несмотря на возраст, разогнал он придворных лекарей, да заявил со всей возможной кротостью, что беречь здоровье Его Божественности — святая Храма обязанность, которую он, Гутор, лично исполнять намерен… Несчастный советник Литарр, пришедший горемыке-Туссу на смену, пытался было святому отцу возражать, но сразу растерял весь свой пыл, схватив под благостным взглядом старца острый приступ заикания, от которого избавиться удалось лишь в храмовый день после трех покаяний — о чем еще долго средь дворцовой челяди, как о чуде, судачили…

Что бы ни сподвигло настоятеля променять свою келью на сквозняки и сырость дворцовых лекарских покоев, Огнезору оставалось лишь довольно потирать руки. Обстоятельства складывались для него как нельзя лучше — так что готов был уже Гильдмастер объявить о своем путешествии, оставалось только назначить дату. Но тут случилось сразу два события, сказавшихся, так или иначе, на его планах. Причиной первого стала чужая беспечность, второго же, к беде или к удаче, — его собственная…

А было вот что.

Вошло у Огнезора за последние недели в дурную привычку злосчастные самоцветы внимательно, подолгу разглядывать. Так-то камешек из короны вместе с храмовым кольцом у него в тайнике, подальше от любопытных глаз, хранился, но, стоило свободной минутке выдаться, — и рука, будто по собственной воле, тянулась к бархатному мешочку, вытряхивала его на стол, выкладывала узоры из двух перстней и одинокого золотистого кружочка, вертела их так и эдак…

Изучая свою добычу, Гильдмастер задумчиво хмурился, вполголоса делясь со Снежинкой растущими с каждым днем сомненьями. Что остальные самоцветы, как и Чернокровь на своем пальце, он не чувствует — еще в первый день стало ясно. Права была Слава — его связь с Лаей перебивает прочие. Но ведь безымянный жрец, не впервые обряд проводивший, о тонкости этой наверняка знал! И знал, выходит, что, отыскав камни, Огнезор к нему вернуться будет вынужден! Потому что своими силами ничего сделать не сможет, а посторонних в такую тайну посвящать опасно и глупо. Значит, ждут его в Пещерном Храме, и, коли по Зову судить, ждут с нетерпением… Но вот чего самому ему ожидать — остается тайной. В сказочку о чудесном воскрешении давно потерял Огнезор веру — и то, как ловко прошлой зимой старый жрец, пользуясь его отчаяньем, эту сказочку подсунул, казалось сейчас особенно подозрительным… А у кого искать, случись что, помощи, мастер даже представить не мог. Оттого и вертел подолгу в руках проклятые самоцветы, надеясь, коли не на чудо, так хоть на озарение — пока однажды утром не прервал сие бессмысленное занятие запыхавшийся, непривычно серьезный Огнеглав, влетев без стука в кабинет главы Гильдии да выложив без приветствий и положенных поклонов прямо с порога:

— Там…Ледогора… привезли! Он ранен!..

Вслед за рыжим парнишкой Гильдмастер в коридор почти вылетел, лишь в последний миг сметя камешек с перстнем со стола в мягкий черный мешочек, брошенный поверх бумаг. Всю дорогу от Верхних Покоев до лекарского крыла сдерживал Огнезор желание плюнуть на свой статус да припустить бегом, как перепуганный ученик-первогодка.

Спешил он, впрочем, напрасно: Ледогора, бледного, осунувшегося и с изрядным количеством новых дыр на и так видавшей виды шкуре, погрузили уже лекари в долгий целительный сон, суетясь вокруг с недовольным бурчанием, лишь чуть-чуть в присутствии главы Гильдии прибавившем подобострастия.

— Последним его приказом, — забубнил, меж тем, мужчине на ухо всезнайка-Огнеглав, — был Пиратский остров между Крамом и столицей. Там опять недавно, по донесениям, целая банда обосновалась…

— Я помню! — взгляд Огнезора полыхнул раздражением. — Сам проклятый приказ подписывал! Только какого дьявола Ледогор его в одиночку выполнять взялся?!

Мальчишка замолчал, не желая попадаться своему мастеру под горячую руку.

— Как будут новости, сообщите! — приказал Огнезор старшему средь целителей перед тем, как вынестись опять в коридор.

А в Верхних Покоях поджидала еще одна неприятность.

Слава расселась в его собственном кресле, задумчиво теребя бледными пальцами золотой самоцвет да перстень с синим камнем. Пустой бархатный мешочек выпотрошенным сухим цветком распластался на кипе донесений.

— У меня все чаще появляется желание забрать прежнее свое приглашение обратно! — наградил мастер сердитым взглядом гостью.

— Итафиан и Астериос, — словно его не услышав, задумчиво проговорила девушка. — Не зря я все-таки после того нашего разговора в книгах покопалась…

— Никак не оставишь привычки лезть в мои дела? — уже злиться начинал Огнезор.

— Любопытные у тебя дела… — не думала Слава униматься. — Даже не спрашиваю, как ты эти камешки достал. Но вот… зачем? Мне нужны объяснения!

— И я обязан их дать? — скептически выгнул мужчина светлые брови.

— Ну, я в некотором роде поймала тебя с поличным, — девушка довольно осклабилась. — Имею право требовать для себя роль сообщника!

Первым (впрочем, и вторым) желанием Огнезора было послать незваную гостью ко всем десяти дьяволам. Гнев на ее бесцеремонность заступил ненадолго все прочие, даже самые тревожные, мысли. Но, к добру ли, к худу ли, он сдержался — а после не на шутку задумался. Что Слава, пока сам мастер по Империи странствовал, усердно на науки налегала, ни для кого секретом не было. Силой дара она вряд ли когда-нибудь с ним потягаться сможет, но вот познаниями в искусстве Разума уже и покойную Веру, должно быть, обогнала! А три проклятых камня, хоть и были здесь, в его руках, но к разгадке все равно не давались…

— Ну, раз так хочешь, — оценивающе присмотрелся Огнезор к своей потенциальной сообщнице, — я мог бы и объяснить кое-что… Только докажи сначала, что риск того стоит! Что ты, и правда, сможешь быть полезной!

Злой румянец вспыхнул на белых Славиных щеках.

— И что же я сделать должна? — вызывающе вздернула она подбородок.

— Для начала хватило бы хорошей идеи… — он наклонился над столом, придвинул к себе кольцо и камень, поморщившись, когда пришлось коснуться девичьих пальцев. Снял свой перстень, нервно покрутил в руке, медленно опустил рядом.

Все три самоцвета теперь насмешливо подмигивали Славе, отражаясь в ее черных глазах.

— Что скажешь?

— Раз спрашиваешь — значит все так же их не чувствуешь, — довольно прищурилась девушка. — Иначе и сам бы понял, что к чему…

— Не чувствую, — согласился Огнезор. — Да только зря надеешься: одного этого для участия в моих делах мало! Не так велика выгода, чтоб я рисковал снова получить круг десяти или, того хуже, стилет под ребра, когда твоя гордыня опять взбрыкнуть решит…

Глубокой яростью полыхнули ее глаза, но Слава, вопреки обыкновению, стерпела. Уроки Сизобора все ж давали о себе знать!

— Ну, здесь у нас точно не круг десяти, — опалив несчастные камни злым черным взглядом, процедила она сквозь зубы. — Связи между ними попроще и покрепче будут… Но и не тройка, — добавила уже спокойней, с легкой ноткой задумчивости, — нет завершенности, звеньев не хватает…

— Всего камней четыре, — с ходу ухватил ее мысль Огнезор. — Выходит, и привязывающий ритуал проводился через круг четырех…

— …И добраться до «заключенных» можно будет, только собрав все полностью, — разочарованно скривившись, закончила за него Слава. — Знаешь, где четвертый? — спросила с сомнением.

— Пока лишь подозреваю, — неохотно сознался Гильдмастер. — Но… я почти уверен, что прав! И, в любом случае, скоро это выясню.

— Полагаю, моих познаний в теории кругов все еще не достаточно, чтоб составить тебе компанию? — придвинулась поближе, вкрадчиво понизила голос девушка.

— Нелегко мне будет забыть, зачем именно ты так усердно эту науку постигала, — прищурился Огнезор, ожидая подвоха.

— Тогда тебе стоит знать, — резко отстранилась она, — что, даже собрав полный круг, ты ни за что не разомкнешь его в одиночку. Для нарушения таких связей сил уйдет слишком много… — голос ее теперь звучал сухо, с плохо скрытой издевкой. — И ты с ума сойдешь, Огнезор! Это еще в лучшем случае!..

— Уверена?

— Твой Риэ оказался на удивленье даровитым: уже третью старинную рукопись из особых хранилищ расшифровал… «Чем меньше круг, тем слабей его внешнее действие, но крепче внутренняя связь». «Нити связующих ритуалов», мастер Чернокровь, пятый год с основания Империи, — ехидно процитировала Слава.

— Вот почему связь двоих разорвать невозможно, — словно невзначай заметил мужчина, наблюдая, как застывает ее лицо. — Не за этим ли ты в трудах истлевшей древности рылась?

— Я должна была хоть попробовать, — холодно проговорила она. — Твою мертвую подружку мне любить не за что… И не надо так смотреть! — огрызнулась на его угрожающий взгляд. — Хотел бы — давно прикончил…

— Зачем же убивать? — совсем недоброй вышла Огнезорова ухмылка. — Для Гильдии ты еще полезна будешь… Златодар вон, ради общего блага, столько лет Темнослова терпел, так что тебя я уж как-нибудь вынесу…

Гнев прорвался на миг сквозь ее напускную бесстрастность, губы плотно сжались, кулак стиснулся, безжалостно комкая бумаги на столе.

— Поосторожней с приказами! — едко произнес Гильдмастер, с нарочитой аккуратностью расправляя истерзанные листы.

— Без другого одаренного те души ты все равно не достанешь! — зло выплюнула девушка. — Выходит, и от меня в твоей авантюре может быть польза!

— Возможно, — кивнул он надменно. — Будь уверена, твое прошение будет рассмотрено в ближайшие дни. Это все?..

В который раз уж за последние месяцы вылетела Слава из Верхних Покоев, оглушительно грохнув дверью.

«Не боишься?» — печально обозвалась Лая, когда утихло за черноглазой издевательски звонкое эхо.

«Чего бояться? — Огнезор довольно ухмыльнулся. — Или любимый Славин стилет уже сегодня ночью мне бока пощекочет, или впредь злючка из кожи вон попытается вылезти, чтоб доказать, как я в ней ошибся… Ставлю на второе: она не дура — свою жизнь за оскорбленную гордость отдавать».

«Не дура. Потому мне за тебя и страшно…»

«Лучше так, Снежинка, — заметил он с мрачной серьезностью. — Лучше сейчас нам с ней все выяснить, чем потом, в безлюдье Северных гор, сцепиться насмерть…»

«Значит, все-таки решился?»

«Ведь не отвяжется от меня проклятый жрец, будет с ума сводить своим Зовом, пока я с этой историей не разделаюсь! Как смогу за наставника быть спокойным, так и отправлюсь. Ждать дольше нет смысла».


предыдущая глава | Плененная душа | cледующая глава