home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


26

После затянувшегося вечера у Эмили совсем не было сил, чтобы посвятить полчаса или более своим обычным рассуждениям. Она почти сразу отпустила Хетти, у которой были и другие дела, и легла в постель. Больная нога ныла, затянувшиеся свадебные торжества с их танцами и долгим стоянием на ногах давали о себе знать, но она заснула, едва успев прошептать короткую молитву.

А рано утром леди Гренвилл уже сидела в своей гостиной и смотрела на чистую страницу дневника, которую ей предстояло заполнить, а за ней другую и третью. Она уже много дней ничего не писала и теперь чувствовала себя так, будто встретилась со старым другом. Дневник помогал ей сохранять память о прошедших событиях, собственных ошибках и радостях, без него она чувствовала себя беззащитной и слабой, словно у нее отобрали одну из опор, на которых держался ее мир.

Чем дольше она не брала в руки перо, тем больше работы ей предстояло. Нужно было уделить несколько страниц описанию свадьбы Кэролайн, записать для памяти подробности некоторых разговоров с матерью и братом, но сейчас Эмили решила пренебречь венчанием сестры ради записей об убийстве и кражах в Гренвилл-парке. Семейное празднество, какому бы важному поводу оно ни посвящалось, может подождать еще день или два, а все, что может помочь найти убийцу, требовало немедленных действий. Пусть даже эти действия заключаются в мерном движении пера на протяжении часа или двух, пока домочадцы и гости Гренвилл-парка не потребуют внимания его хозяйки.

«Я не должна жалеть о том, что пригласила Агнесс и девочек погостить в нашем доме, но я не могу избавиться от вопроса – как все сложилось бы, останься они на Кинг-стрит после смерти мисс Вернон? Полли не стала бы воровкой? Навряд ли. Я не удивлюсь, если она и прежде совершала кражи в других местах, но ни разу не была поймана. Да это и не так важно. А что было бы с Бет – вот о чем я думаю. Настигла бы ее ужасная судьба в доме на Кинг-стрит, или же ее смерть как-то связана с переездом в Гренвилл-парк? У меня остается всего лишь один день, чтобы расспросить трех девушек о тайнике в комнате мисс Вернон и его содержимом. Вчера вечером ни я, ни Джейн, ни Ричард не смогли поговорить с ученицами Агнесс о находке мисс Вернон и Бет, и я не знаю, удастся ли это сделать сегодня, ведь наши мысли теперь занимают этот злосчастный спиритический сеанс и дурные наклонности Полли Клифтон.

Что ж, если задуманное не удастся нам и сегодня, через день или два мы с тетушкой Розалин поедем в Торнвуд посмотреть, как устроились миссис Рэйвенси и ее ученицы – хороший предлог для того, чтобы заглянуть по пути и в аптеку мистера Чемберса. Если он покажет нам книгу с рецептами своей сестры, я буду разочарована, но по крайней мере смогу забыть об этой истории с тайником как о не имеющей никакого отношения к гибели Бет и молоденькой учительницы».

Тут Эмили остановилась.

– Зачем ждать несколько дней, когда можно послать в Торнвуд Ричарда? Он вызвался отвезти миссис Кастлтон все эти бесконечные подушечки и салфетки, что передала моя мать для благотворительной ярмарки. Почему бы Соммерсвилю не заехать к аптекарю? Чем больше он будет занят, тем меньше у него останется времени на переживания о своей несчастной любви. Джейн беспокоится, что ее брат снова начнет проигрывать крупные суммы, теперь, когда вокруг него не мелькают новые места и новые люди, а мистер Несбитт уехал в Лондон, где его заждались дела.

Нетерпение захватывало леди Гренвилл все сильнее, но она заставила себя сосредоточиться на дневнике и записать подробности бесед с миссис Даррем, не забыв перечислить все пропавшие безделушки.

К тому времени, как за дверью ее гостиной послышались голоса, Эмили уже с трудом держала в руке перо, пальцы ныли, а строчки становились все более неровными. Но она была довольна собой – ей удалось написать все, что она собиралась отразить в дневнике сегодня утром.

Соммерсвиль умчался в Торнвуд сразу после завтрака, и леди Боффарт и Агнесс долго подшучивали над рвением, с каким молодой джентльмен исполнял поручения леди Уитмен.

– Будь у твоей матери еще одна дочь, я бы подумала, что он хочет произвести впечатление на будущую тещу, – рассмеялась тетушка Розалин.

– Мой брат уже много лет – верный раб леди Гренвилл, – лукаво заметила Джейн, искоса поглядывая на лорда Гренвилла. – Он говорил, что, если Уильям когда-нибудь разведется с Эмили, он сам тут же женится на ней!

– Коварство твоего брата меня ничуть не удивляет, – проворчал лорд Гренвилл. – Он запросто является в мой дом, пьет мое вино, а сам мечтает похитить мою жену.

Три юные леди тоже уже позавтракали и пошли вместе с Агнесс немного прогуляться, пока дождь ненадолго отступил, так что остальные могли говорить свободно, продолжая сидеть за столом.

– Почему бы вам и вправду не развестись? – Леди Боффарт с удовольствием вторила Джейн, радуясь возможности в шутливой форме намекнуть Уильяму, что ее племянница недостаточно счастлива в браке.

– Что? Зачем? – Лорд Гренвилл от удивления даже не успел разозлиться на это чересчур откровенное высказывание. Но еще большая откровенность ждала его впереди:

– Твой сын скоро станет взрослым и уедет в школу. Ему уже не нужна будет материнская забота, по крайней мере в той степени, как три или четыре года назад, – спокойно продолжала тетушка Розалин, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Эмили. – Думаю, ты согласишься, что моя племянница со всем тщанием исполняет свой долг матери Лоренса и хозяйки Гренвилл-парка, но когда-то ей пора подумать и о себе.

Даже Джейн выглядела смущенной, ведь подобные разговоры не должны выходить за пределы семьи. Несмотря на то что разводы уже не казались чем-то невообразимым, до сих пор о подобных вещах говорить было не принято. Эмили вовсе не испытывала благодарности к тетке, она готова была сбросить на пол всю посуду со стола, лишь бы отвлечь тетушку.

– Что вы подразумеваете под «подумать о себе»? – Уильям оправился от изумления и начал злиться на бесцеремонность леди Боффарт.

– Полагаю, ты достаточно осведомлен об обстоятельствах моей семейной жизни, чтобы догадаться, что я имею в виду, – усмехнулась тетя Розалин.

– Вы предлагаете Эмили сбежать с любовником на континент и дожидаться там, пока я умру и оставлю ей солидное наследство? – Синие глаза лорда Гренвилла потемнели, скулы напряглись.

– Почему бы и нет? Если это сделает ее счастливой хотя бы на несколько лет, ей обязательно нужно попробовать. Но все же развестить и вступить в новый брак – более подходящий для нее путь. Конечно, в храбрости ей не откажешь, но она слишком склонна изводить себя угрызениями совести.

– Мне, пожалуй, лучше пойти прогуляться вместе с Агнесс и девочками, – не выдержала Джейн.

– Отчего же, дорогая? Вы с моей племянницей – самые близкие подруги, и вы не можете не замечать, как она чахнет от одиночества в этой роскошной клетке. Лорд Гренвилл превратил свой дом в мавзолей и похоронил себя в нем, и я ничуть не собираюсь препятствовать его желаниям. Но Эмили – другое дело. За месяцы, что я провела здесь, я утвердилась в одном – ей нужны перемены.

– Тетя Розалин, довольно! Вы ошибаетесь, если думаете, что я несчастна… У меня есть Лори и мои друзья… – Эмили чувствовала, как горит ее лицо, и не могла заставить себя взглянуть на Уильяма.

– О, ну разумеется! У тебя есть друзья, и изо дня в день ты проживаешь их жизнь, а не свою собственную. Я знаю, что после этого разговора мы рассоримся и с тобой, и с твоим супругом, но кто-то в Гренвилл-парке должен же был, наконец, разорвать эту паутину из иллюзий и самообмана, которой вы оба себя опутали!

– Прошу меня простить, я не могу продолжать этот разговор, – сдавленно произнес лорд Гренвилл и торопливо поднялся из-за стола. Ни на кого не глядя, он прошел к двери и исчез за ней прежде, чем Эмили расплакалась.

– Зачем, зачем, тетя? – повторяла она, и Джейн пересела поближе, чтобы утешить подругу.

– Ты же не думала, что после всех наших бесед и моих собственных наблюдений я не попытаюсь открыть глаза этому слепому чурбану? – Леди Боффарт не чувствовала ни малейших сомнений в том, что ее отповедь должна была быть произнесена. – Долгие недели я думала о том, как помочь тебе избавиться от накопившейся горечи, и пришла к единственному выводу – тебе пора освободиться от Уильяма!

– Эмили любит его, вы же знаете, – кроме укоризны, в голосе мисс Соммерсвиль звучало одобрение – леди Боффарт высказала то, о чем думала и сама Джейн, но никак не могла позволить себе сказать это Уильяму.

– Знаю, конечно же, она его любит! В этом-то вся и беда! Если бы она не любила его, ее бы здесь давно уже не было! Но когда-то пора расстаться с любовью, которая тянет назад, как тонущие люди стремятся выбраться из одежды, способной утянуть их на самое дно. Уедем со мной в Италию, дорогая, тебе полезно будет попутешествовать!

Тетушка Розалин убеждала племянницу с таким пылом, что Эмили не могла не уловить хотя бы половины сказанного.

– Уехать? – переспросила она. – И забыть Уильяма? О, я столько раз пыталась излечиться от своей детской любви, говорила себе, что выросла из нее, что пора завести любовника, или уехать в Лондон, или совершить еще что-то столь же безрассудное… И всякий раз чувствовала себя отвратительно при одной только мысли, что больше не увижу его синих глаз…

Джейн безнадежно покачала головой – она была уверена, что этим все и закончится.

– Тебе нужно успокоиться и хорошенько подумать обо всем еще раз, или два, или десять, если понадобится. – Леди Боффарт теперь говорила взвешенно и рассудительно, словно и не было недавней вспышки. – Прежде ты пыталась побороть свое чувство одна, теперь у тебя есть помощница. Вдвоем нам не будет скучно, ты увидишь такие места, о которых не могла даже прочесть в книгах, познакомишься со множеством людей, и кто знает… не будет ли среди них того, чьи глаза окажутся синее, чем у лорда Гренвилла?

– Сейчас я не думаю, что соглашусь уехать, но обещаю подумать. – Эмили вытерла глаза. – Позже, когда все тайны пансиона миссис Рэйвенси будут раскрыты. Пока же я прошу вас, тетя, не задевать больше Уильяма. Даже если вы и правы, он еще не готов услышать эту правду.

– А если он никогда не будет готов? Ваш брак длится уже так давно… Впрочем, я не хочу еще больше расстраивать тебя, а потому соглашусь оставить твоего эгоистичного, себялюбивого мужа в покое. И потом, у меня не будет такой возможности.

– Что вы хотите сказать? – Леди Гренвилл непонимающе посмотрела на тетку.

– После сегодняшней сцены он скорее всего не захочет больше видеть меня своей гостьей, – объяснила леди Боффарт. – И хотя я и сожалею, что мне придется расстаться с тобой, я не стану извиняться за свои слова.

– Этого и не потребуется. Уильям не прогонит вас, я уверена. Вы – моя гостья, и он знает, как много радости доставило мне возобновление нашей связи после долгих лет молчания.

– Я согласна с Эмили, – вставила Джейн. – Лорд Гренвилл не откажет вам от дома. И кто знает, не осядет ли что-нибудь из сказанного вами в его душе? Я и сама не раз хотела поговорить с ним, но опасалась, что моя подруга не простит мне подобного вмешательства в ее семейную жизнь.

– Мне не надо было говорить так резко. – Леди Боффарт сокрушенно покачала головой. – Напряжение последних недель, кражи, убийства… Все это оставило свой след на нашем настроении, сделало нервными и раздраженными. И я не меньше, чем моя племянница, хотела бы поскорее избавиться от груза этих страшных тайн, но, боюсь, некоторые преступления так и останутся нераскрытыми.

– Я все же хочу верить, что убийца будет найден. – Когда Эмили думала о милой рыжеволосой Бет, она испытывала настоящую жажду мести. – А теперь давайте съедим еще по одной булочке и выпьем свежего чая. Если вы помните, сегодня мы надеемся разоблачить хотя бы одного преступника.

– О, я совсем забыла о мисс Клифтон и ее проделках! – всполошилась леди Боффарт. – Попроси Хетти принести еще чая, пока миссис Рэйвенси и ее ученицы не вернулись с прогулки. Удастся нам поймать мисс Клифтон или же нет, я рада, что завтра они уезжают. В этом доме стало слишком тесно из-за обилия леди, чьи прелестные головки отягощают разнообразные затруднения.

– Я буду скучать без Агнесс, и Уильям тоже, – ответила леди Гренвилл. – Но не думаю, что мне будет не хватать Бланш и Полли. В их натурах нет того света и доброты, какие отличали мисс Флинн. Она стала любимицей Лори, и он еще долго будет справляться о ее здоровье, а мне придется лгать, пока он не подрастет достаточно, чтобы встретить известие о ее смерти как подобает мужчине.

Лоренсу сказали, что мисс Флинн заболела и уехала домой. Слугам было запрещено говорить мальчику правду, и гости Гренвиллов обещали хранить трагедию в секрете от ребенка.


предыдущая глава | Пансион благородных убийц | cледующая глава