home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

В последнюю субботу июля в Торнвуде должен был состояться праздник по случаю открытия новой больницы. По правде говоря, старой больницы в Торнвуде никогда не было, и жителям города приходилось ездить в Эппинг, если доктор Сайкс помочь им не мог, но отцы города предпочитали говорить именно так – «новая больница». Важные и почетные гости должны были приехать не только из Эппинга, но и из самого Лондона, и торнвудским властям приятнее было делать вид, что в городке некогда была лечебница, которую теперь расширили и переоборудовали. Доктор Вуд, последние два года способствующий попыткам доктора Сайкса создать в Торнвуде свою больницу, лишь мягко улыбался этой простодушной хитрости, а сам доктор Сайкс с трудом сдерживал негодование.

Лорд и леди Гренвилл обменялись с доктором Вудом понимающими взглядами, но не стали портить горожанам праздник своими насмешливыми высказываниями. Как и жители других окрестных поместий, они приехали в Торнвуд, чтобы поучаствовать в торжественном мероприятии.

На маленькой площади перед лечебницей всем желающим присутствовать при открытии не хватило места, казалось, здесь сегодня собрался весь Торнвуд.

Миссис Рэйвенси со своими ученицами и мисс Вернон не могла пропустить такое событие, как и кухарка и прислуга, которым тоже позволено было присутствовать. Спустя полчаса, когда окончания речей еще не предвиделось, мисс Вернон попросила у Агнесс разрешения вернуться домой. Накануне вечером, по дороге из дома викария, где пила чай в обществе миссис Кастлтон и Джемаймы, Элис подвернула ногу в той самой ямке на мостовой, где несколько дней назад работники едва не погубили школьное фортепьяно. Девушка отказалась послать за доктором Сайксом и надеялась, что наутро боль пройдет. Поначалу так и было, но теперь она чувствовала, что боль вернулась, и необходимость провести на ногах еще бог знает сколько времени беспокоила ее.

– Я уверена, леди Гренвилл или миссис Говард позволят вам вернуться на Кинг-стрит в своем экипаже. Вам нужно немного подождать, пока я проберусь к ним сквозь эту толпу и попрошу одолжить карету, – предложила миссис Рэйвенси.

– Нет-нет, не стоит беспокоить леди такими просьбами. Возможно, они тоже не выдержат этих бесконечных речей, а экипажа не окажется под рукой, – тотчас возразила мисс Вернон. – К тому же я намного быстрее доберусь до Кинг-стрит проулками, в которых карета скорее всего застрянет. Не пройдет и десяти минут, как я уже буду дома и смогу встретить вас горячим чаем!

– Это было бы прекрасно! – оживилась миссис Рэйвенси. – Девочки, должно быть, очень устанут, бедняжка Бет уже сейчас едва способна спокойно стоять на месте. Не захватить ли вам домой и ее?

– Нашей непоседе полезно некоторое время сохранять неподвижность, – улыбнулась Элис. – Пускай остается вместе с другими девушками, эта церемония когда-то все же закончится!

– Надеюсь, это случится прежде, чем Бет примется дергать своих соседок за локоны или передразнивать викария, – в свою очередь, улыбнулась миссис Рэйвенси. – Что ж, ступайте. Если до половины шестого больницу не откроют, я приведу девочек домой.

Так и договорились, и вскоре мисс Вернон, осторожно ступая на больную ногу, пробиралась сквозь толпу к переулку, с которого начинался кратчайший путь на Кинг-стрит. По дороге она бросила сочувственный взгляд на леди Гренвилл – сейчас Элис прекрасно понимала, как тяжело долго стоять с больной ногой, а ведь Элис поправится через день или два, а леди Гренвилл навсегда останется со своей болью. Занятая этими мыслями, мисс Вернон не заметила мужчину, который последовал за ней.


Ко всеобщей радости, в половине пятого избранных гостей проводили в больницу, и начались увеселения для жителей Торнвуда, приготовленные городскими властями в качестве награды за долготерпение горожан. Церемония открытия была омрачена лишь одним неприятным инцидентом – владелица модной лавки подняла крик, обнаружив, что ее сумочка, в которой лежал кошелек и ключи от лавки, исчезла. Очевидно, злоумышленник воспользовался тем, что почтенная дама засмотрелась на приехавшего из Лондона попечителя больниц – представительного седовласого мужчину, и обрезал шелковую ручку сумочки. Констебль Катлер только развел руками – отыскать вора навряд ли удастся. В целом Торнвуд считался спокойным городком, но иногда воришки досаждали честным гражданам. Констебль проводил перепуганную женщину домой и проверил, не влез ли уже кто-нибудь в лавку, после чего посоветовал немедленно поменять замок. На этом работа констебля закончилась, и Катлер направился в приходскую залу с намерением немного потанцевать. Однако повеселиться сегодня ему было не суждено.


Миссис Рэйвенси позволила своим ученицам заглянуть в приходскую залу и послушать музыку, но не более того. Ни к чему давать повод сплетням о пансионе, которые неминуемо появятся, если девушки будут танцевать – в Торнвуде тотчас припишут каждой из них поклонника, а то и двух.

Агнесс разрешила остаться на площади только служанке – Мэри уже взрослая девушка и сама за себя отвечает. Миссис Пиркс направилась к подруге, кухарке в доме торговца зерном и шерстью, а миссис Рэйвенси с воспитанницами устремились домой, к своему новому очагу.

– Мисс Вернон обещала приготовить нам чай, – сказала директриса, чтобы ободрить уставших девушек.

Она заметила, что Бланш и Полли недовольны ее решением вернуться, в то время как половина горожан продолжает развлекаться, но не стала выговаривать им, ограничившись лишь строгим взглядом. Непоседа Бет то забегала вперед, то отставала, чтобы взглянуть на витрину книжной лавки или приветливо кивнуть какой-нибудь старушке, медленно плетущейся по улице к своему домику. Обитательницы пансиона дошли до Кинг-стрит в четверть шестого и могли рассчитывать на то, что Элис уже ждет их. Но дом выглядел темным и пустым, как будто мисс Вернон еще не возвращалась.

– Может быть, у бедняжки так сильно разболелась нога, что она не может спуститься со своего чердака, – озабоченным тоном произнесла миссис Рэйвенси. – Бет, будь добра, сбегай наверх и посмотри, не там ли мисс Вернон. Если она лежит в постели, я немедленно пошлю за доктором Сайксом!

Бет послушно помчалась вверх по лестнице, как будто вовсе не устала за день, а директриса предложила Диане и Бланш заняться чаем. Сама она прошла в свою комнату, чтобы снять шляпку и легкую пелерину. Агнесс Рэйвенси не отказалась вовсе от траура, но выглядела теперь более нарядно, чем в прошлом году, когда только появилась в Торнвуде. Ее нежелание пойти на вечер с танцами объяснялось не только заботой о нравственности своих учениц, но и опасением, что некоторые джентльмены и горожане из публики попроще не оставят ее своим вниманием – красота этой женщины влекла к себе многих.

Полли поднялась в спальню и подошла к окну, чтобы в вечернем свете взглянуть на сад. Она устала и была рада, что ей не досталось никаких поручений. Впрочем, она была уверена, что миссис Рэйвенси заставит ее убирать со стола после чаепития. Что ж, на эту работу пухленькая девушка была согласна, а вот бежать за доктором Сайксом ей было бы тяжело. Но с такими поручениями всегда посылали Бет – та никогда не отказывалась пробежать полмили, чтобы выполнить наказ директрисы или миссис Пиркс.

Высокий забор, окружавший сад, в одном месте был чуть ниже – там находились ворота, через которые в прежние времена привозили товары на заброшенный теперь склад. Поверх них Полли вдруг увидела констебля Катлера, бежавшего по проулку в сторону Кинг-стрит.

– Должно быть, кто-то опять выпил лишнего и устроил драку! – Полли с омерзением передернула плечами – о горестях, которые приносит пьянство, она знала не понаслышке.

Констебль тем временем исчез из виду, а внизу послышались удивленные голоса. Девушка поспешно оставила свои наблюдения и вернулась в кухню, где за большим столом уже собрались все, кроме мисс Вернон. Пока работы в гостиной не были закончены, девушки пили чай в кухне либо в комнате миссис Рэйвенси.

Как оказалось, Бет не обнаружила Элис в ее комнате, и теперь ученицы гадали, куда могла запропаститься их молодая наставница.

– Она могла встретить мисс Кастлтон и заболтаться с ней, – предположила миссис Рэйвенси, вошедшая в кухню вслед за Полли. – Или ей захотелось поговорить с мисс Роули, она приехала в Торнвуд вместе с леди Гренвилл. Вы же помните, мисс Роули и наша мисс Вернон вместе учились…

Стук в дверь прервал ее, но Агнесс тут же продолжила другим тоном, встревоженным и обрадованным одновременно:

– А вот и она. Может быть, она потеряла ключи? Бланш, дорогая, открой дверь, а ты, Бет, достань чашку для мисс Вернон.

Бланш выскочила из кухни, но тут же вернулась вновь, вид ее был напуганным. Миссис Рэйвенси не успела спросить, где мисс Вернон, как за девушкой в кухню вошел констебль Катлер.

– Я прошу прощения, миссис Рэйвенси, что потревожил вас, – начал он вполне любезно, внешность директрисы производила впечатление и на него.

– Разумеется, вы не пришли бы сюда, не будь у вас серьезной причины. – Агнесс шагнула вперед, словно заслоняя своих девочек от невидимой пока опасности. – Что-то произошло с мисс Вернон? Она до сих пор не вернулась домой…

– Вы правы. С молодой учительницей случилось несчастье. – Вытянутое лицо Катлера приняло еще более унылый вид, чем обычно.

– Ее ограбили? Я слышала, как та женщина на площади жаловалась на вора, укравшего ее сумочку…

– Отчасти вы правы, мисс Вернон стала жертвой грабителя, вот только… – Констебль посмотрел на девушек, слушавших его с нескрываемым волнением и испугом. – Стоит ли мне продолжать при этих юных леди?

– Продолжайте, констебль! В моем пансионе они учатся принимать с достоинством любые удары судьбы. – Миссис Рэйвенси уже понимала, что происшествие с ее учительницей выходит за рамки простой кражи сумочки. – Итак?

– Мисс Вернон погибла.

Кто-то из девушек вскрикнул, кто-то ахнул, Бет неверяще уставилась на Катлера, на глаза ее набежали слезы.

Директриса оперлась одной рукой о стол – несмотря на предчувствия, известие лишило ее самообладания.

– И как… почему? – только и смогла спросить Агнесс.

– Ее убили ударом ножа. – Катлер промолчал о том, что ударов было нанесено несколько. – Скорее всего она боролась с негодяем, и он, разозленный сопротивлением, убил ее. Ее сумочки при ней не оказалось…

Бет разрыдалась, опустив голову на сложенные на столе руки, Полли и Диана тоже заплакали, Бланш с возмущением смотрела на констебля, как будто он был повинен в смерти их учительницы.

– Это ужасно… Бедняжка, почему она сразу не отдала ему сумочку, у нее ведь было совсем мало денег… – Миссис Рэйвенси достала платочек, чтобы вытереть выступившие слезы, но так и не поднесла его к лицу.

– Я должен спросить у вас, когда вы видели ее в последний раз? Почему она оставила вашу компанию и пошла домой пустынными переулками? – Констебль явно хотел закончить с расспросами поскорее и покинуть пансион, ставший приютом горя.

– У мисс Вернон болела нога, и она попросила разрешения не дожидаться конца церемонии. Она хотела побыстрее добраться до дома. Обещала встретить нас с чаем…

Молодая женщина говорила отрывисто, резко, словно опасалась, что длинные фразы лишат ее сил.

– У нее в сумочке были ключи от дома? – насторожился констебль.

– Да, конечно, мы все пошли посмотреть на открытие больницы. Я позволила прислуге тоже пойти с нами, и дома никого не оставалось…

– В таком случае советую вам немедленно поискать слесаря и поменять замки. Совсем недавно я провожал домой ограбленную сегодня хозяйку магазина. У нее тоже украли сумочку с ключами, вполне возможно, что вор сделал это нарочно, чтобы проникнуть в дом и ограбить его.

– Но что красть у нас? – растерялась миссис Рэйвенси. – У нас нет ни денег, ни драгоценностей…

– Для негодяев добычей может послужить что угодно, ваши шляпки, платья… их можно продать в Эппинге или другом соседнем городке, где вора никто не спросит, откуда у него эти вещи, – решительно заявил Катлер.

Его слова звучали разумно, и Агнесс ухватилась за них, чтоб удержаться от горестных стенаний. Она должна собраться с силами, теперь она осталась единственной опорой этим бедным девушкам.

– Благодарю вас, констебль, мы так и сделаем, как только немного придем в себя. Нужно написать родным девушки, заняться похоронами… Боже, где нам взять сил, чтобы справиться с этим?

Констебль Катлер видел много подобных сцен и понимал, как тяжело приходится людям в первые минуты, но еще тяжелее им станет позже, когда придет осознание произошедшей трагедии. Мисс Вернон не была чьей-то родственницей, но девушки относились к ней с симпатией, а Бет так и вовсе любила ее, как старшую сестру, которой у нее никогда не было. Ее горе будет самым глубоким.

Констебль оказался столь любезен, что пообещал найти слесаря, где бы он ни был, и прислать его в пансион, лишь бы только тот не выпил больше, чем следует. Миссис Рэйвенси сдавленно поблагодарила его, и Катлер вышел – ему предстояло еще уведомить о совершенном преступлении суперинтендента Миллза, пока констебль Хей опрашивает жителей домиков, выстроившихся вдоль проулка, в котором преступник подкараулил мисс Вернон. Скорее всего, эти расспросы не помогут его найти – большинство горожан отправились на праздник, дома оставались только дети и больные, неспособные встать с постели и подойти к окну, даже если мисс Вернон звала на помощь. По сравнению с убийством недавняя кража казалась Катлеру пустяком, и он даже досадовал на молодую леди, вздумавшую отбиваться от вора, вместо того чтобы отдать ему сумочку и спасаться бегством. Суперинтендент Миллз будет недоволен, в этом у констебля не было никаких сомнений.


предыдущая глава | Пансион благородных убийц | cледующая глава