home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Леннар сидел в клети, куда его перевели сразу же после того, как он вторично побывал у Толкователя… Надо полагать, мнение веселого брата Караала изменилось о нем в худшую сторону. Такой вывод напрашивался не только из-за перевода «гостя Храма» из вполне приличной жилой комнаты в клетушку, в которой можно было растянуться в полный рост только при условии, что ляжешь по диагонали. Нет, не только… Леннар хорошо помнил, как изменилось лицо старшего Толкователя за несколько минут до окончания «приема», как называл эти дознания сам Леннар. Его добродушная физиономия вытянулась, на ней явственно проступили красные пятна, Караал смятенно выругался себе под нос, поминая всех демонов и всех призраков Проклятого леса. А когда Цензоры в голос загнусили о том, что подобные грязные словеса недопустимы в священных стенах Храма, Караал так рявкнул на них, что пергаментные личики Цензоров пожелтели еще больше; оба они трясущимися руками принялись заносить какие-то записи в свои доносные свитки. Не иначе собрались жаловаться Стерегущему Скверну. А потом и вовсе убрались из допросной кельи.

Впрочем, на этот раз брат Караал не обратил на них никакого внимания. Он бросился к полке с целой горой свитков, распотрошил ее, потом выволок из пыли какой-то громадный черный том с холодным серебряным тиснением на массивной обложке. Раскрыл.

Когда Леннара уводили, он слышал быстрые, встревоженные слова Толкователя, сбивчивую скороговорку:

— Стерегущего предупредите, чтобы… пусть он зайдет ко мне… И да спаси нас всех Ааааму, чье истинное Имя неназываемо!

…Углубившийся в свои мысли Леннар очнулся от какого-то подозрительного шума из коридора, отделенного от него прутьями клетки, и от шепота:

— Леннар! Леннар… ты здесь?

— Я-то здесь, — немедленно ответил он, — а вот ты где, что-то я не вижу. И кто ты? Что нужно?

— Подожди… сейчас открою замок. — Послышалось звяканье ключей, недовольное пыхтение: верно, замок не хотел подаваться. Невидимка меж тем бормотал: — Я потом все объясню, а сейчас нужно бежать. Хорошо, что тут был всего лишь жрец-страж, а не Ревнитель… С Ревнителем мне ни за что бы не справиться, я всю дорогу молил богов, чтобы тебя сторожил не человек омм-Гаара.

— А почему ты возишься в темноте? Тут что, нет огня?

— Не стоит зажигать… К тому же я могу и вслепую. Сейчас… сейчас же нужно бежать. Стерегущий Скверну приказал назначить аутодафе на площади Гнева. Тебя будут… Ладно, лучше тебе этого не знать.

Брр… страшная вещь! Да что ж этот проклятый замок, Илдызово отродье!!!

До Бреника (понятно, это был он) донесся спокойный, холодный, доброжелательный голос узника:

— А этот Илдыз, он что, ремесленник, который кует или чинит замки? Мне никак толком не объяснят, хотя склоняют этого бедолагу на все лады.

— Бе-до-ла… — В темноте не было видно, как глаза Бреника поступательно лезут на лоб. — Тсс! Илдыз… лучше тебе и не знать!

— Лучше тебе не знать, лучше тебе не знать! — передразнил Леннар. — Что ж мне, так и подохнуть в темноте и невежестве? Что касается темноты, так я не вижу и кончика собственного носа, не понимаю, как ты там умудряешься еще и возиться с замком?

Тут что-то щелкнуло, и Бреник удовлетворенно вздохнул:

— Ну вот, кажется, порядок. Выходи.

Заскрипела оттягиваемая решетка, и Леннар направился к выходу. По пути больно ударился головой, отчего из глаз брызнул яркий свет — кстати, единственное освещение в этой кромешной тьме.

— Куда идти-то?

— За мной! — выдохнул послушник и чуть присел. — Схвати меня за пояс. Вот так. Не отпускай, я выведу. Яэтот Храм как свои пять пальцев знаю. Идем. Нам нужно пройти через портал, один из восемнадцати выходов, но нужно сделать это в момент, когда будет сменяться караул. Там ведь на страже не какие-нибудь жрецы, те, что стражи, то бишь непосвященные, низшего звена, а — орденские братья, сами Ревнители, Субревнители и порой даже младшие. И не допусти великие боги, чтобы они нас увидели! От Ревнителей нет спасения, и… вот!

— А ты что, хочешь помочь мне бежать?

— Не только! Я помогу тебе бежать, но только при условии, что ты возьмешь меня с собой. Меня… мне нельзя тут оставаться, но я… я не должен бежать без тебя. Это было бы нарушением обета… и…

— Насколько я помню, еще вчера ты был вполне доволен жизнью в этом Храме, — резонно заметил Леннар.

Как спокоен голос этого человека!.. Бреник простонал:

— Да… был. Был доволен… н-но не теперь! Тсс! В нишу! Туда, туда! Я слышу, сюда идут! Да, это Ревнители!

Впереди блеснул свет. В его отблесках зоркие молодые глаза Бреника и не менее цепкий взгляд Леннара выхватили характерные очертания тучной фигуры самого старшего Ревнителя Гаара. В одной руке он нес факел, освещая им путь, в другой держал нечто похожее на большой искривленный веер.

— Боевой нож питтаку! — в ужасе простонал Бреник, утягивая Леннара за собой в темную пустоту стенной ниши. — Оружие Ревнителей… Я только раз видел, как им орудуют… уфф!!!

Омм-Гаар, а с ним двое младших Ревнителей, прошли мимо. Бреник вцепился в руку Леннара и потащил за собой со словами:

— Бежим, бежим! Они наверняка направились к тебе! Клеть пуста, сейчас они поднимут тревогу, и тогда будет поздно!

— Да сейчас и так не утро… — растерянно пробормотал Леннар, не очень понимая, что означает все происходящее и отчего все это происходит именно с ним, а не с кем-нибудь более достойным подобного переплета.

Они продвинулись еще на несколько десятков шагов, свернули за угол, Бреник отодвинул тяжеленную железную дверь. Брызнул свет, они оказались в довольно сносно освещенной просторной галерее. Свет лился сквозь большие отверстия в высоком потолке, затянутые многоцветными витражами. Леннар задрал голову, рассматривая мощное каменное перекрытие галереи и ряд мраморных колонн, поддерживающих его, — и тотчас же из глубин узилища, из-за железной двери, в которую они только что вошли, раздался бешеный вопль изумления и гнева. И Бреник и Леннар не могли не узнать этот характерный басовый рык: это был голос старшего Ревнителя Гаара, и не требовалось доискиваться причин, которые побудили его заорать. Причины были на поверхности. Причины — это они, Леннар и помогший бежать ему послушник Бреник. Последнее обстоятельство Гаару еще неизвестно, но он узнает, непременно узнает.

Спешить! Спешить!

И начался бешеный бег по галереям, то суживающимся до узких коридорчиков, то распахивающимся гигантскими залами; несколько раз приходилось нырять в боковые ходы, потому что на пути попадались жрецы, послушники, простые стражники или же Ревнители. Леннару даже показалось, что в конце какого-то очередного тоннеля, похожего на чрево гигантского питона, мелькнуло бородатое лицо старшего Толкователя брата Караала, а за ним бледными тенями метнулись Цензоры… Впрочем, уже в следующий миг Бреник дернул Леннара за руку и увлек его в какой-то отнорок, разветвившийся через несколько шагов еще на несколько ходов. Леннар уже начал задыхаться, когда Бреник наконец остановился перед небольшой, узорчато откованной металлической дверью и выдохнул:

— Уф! Вот мы и на месте. За этой дверью находится караул портала, через который мы должны попасть наружу. Вот окошечко… Ну-ка!

Он взглянул и тут же, содрогнувшись всем телом, отпрянул. Прямо перед ним в нескольких шагах висело непроницаемое лицо караульного Ревнителя. Контуры фигуры стража были приглушены голубоватым дымом, воскурявшимся от нескольких чаш, полукругом расставленных возле входа — мощных решетчатых ворот с тяжелым кольцом на каждой створке. Голубоватый туман оставлял отчетливо видным только лицо Ревнителя, отчего казалось, будто в воздухе неведомым ухищрением парит одна голова.

— Чаши очищения… — прошептал Бреник. — Если они воскурялись, значит, скоро будет смена караула. Таков порядок. Скорее бы!..

До их слуха донеслись дальние раскаты чьего-то глухого крика из глубин Храма:

— Ищите его! Он не мог далеко уйти!

— Нас могут скоро найти, — простонал Бреник. Леннар посмотрел на его искаженное лицо и произнес:

— Не нас, а меня. Еще никто не знает, что ты помог мне выйти из клети. Ты еще можешь уйти в тень. Если уж меня схватят — я так понял, что все равно хуже не будет.

— Да нет, — шепнул Бреник, вцепившись взглядом в бледное, но спокойное лицо Леннара, — поздно… Поздно, я говорю. У нас один выход — вот через эту дверь. А за ней — младший Ревнитель, который шутя справится с нами одной левой. О великие боги, научите, научите!

— По-моему, не самая удачная затея — обращаться к богам, удирая бегством из их же Храма, — с тусклой ноткой иронии обронил Леннар. — Ладно, будет ныть. Лучше подумаем, как бы нам проскользнуть мимо этого твоего хваленого Ревнителя. А что, он в самом деле такой неуязвимый, как ты говоришь?

— Я думаю, что он даже опаснее, чем я говорю, — затараторил Бреник, — откуда мне, простому младшему послушнику, знать все возможности и все боевые секреты Ревнителей? Ну вот… ну вот, кажется, на нас набрели и сейчас обнаружат!

И в самом деле. Глухо загомонили приближающиеся голоса и звуки множества шагов: «Ему помогли бежать! Сам бы он ни за что не сумел вылезти из клети!», «Что за скот предал Храм?», «Кто-то из послушников, они не так устойчивы, их можно сбить с толку». Роковой бас: «Ну конечно же это Бреник, сожрали б его демоны! Я велел ему идти в келью, а только что проверяли — его там нет! Ну ничего! Доберемся до этих утеклецов — сам выведу мерзавцев на площадь Гнева, а прежде дознание с пристрастием устрою!»

Бреник остолбенел. Все, конец: его раскрыли. Теперь все пути отрезаны, и есть только один выход — тот, что ведет к караулу Ревнителей, к решетчатым воротам с кольцами. И, если придется, лучше умереть под саблей стража, чем обречь себя на страшную муку аутодафе на площади Гнева…

Леннар бесшумно распахнул дверь, отделяющую их от караульного покоя и прошептал:

— Он сменяется.

Ревнитель, стоящий у ворот портала, выступил из массива курящегося дыма и двинулся навстречу другому стражу, который вышел из бокового притвора. На некоторое время вход оставался свободен. Леннар прекрасно понимал, сколь мало времени у них в распоряжении, потому коротко скомандовал:

— Рвем!

И первым вымахнул из-за двери и ринулся к воротам. Мощный, хорошо смазанный засов легко вышел из паза под нажимом Леннара. Беглецы навалились на массивную створку, и она начала отходить. Оба Ревнителя, и сменяющийся и сменяемый, спохватились, наверное, на миг позднее, чем следовало бы. Стоявший на карауле развернулся и совсем не по храмовому уставу бросил свое вымуштрованное тело в направлении беглецов — прыгнул, выстелился в длинном прыжке, как тигр. Он почти настиг Бреника, но тут Леннар, стоявший уже по ту сторону ворот, вцепился обеими руками в створку и с силой толкнул ее от себя. Массивная воротина провернулась на петлях и вписалась прямо в лоб Ревнителя. Удар был так силен, что тот совершенно потерял координацию, его отбросило на несколько шагов, и бедняга страж застыл прямо у ног своего сменщика.

— Бежим, пока они не очухались! — хрипя, напомнил Бреник, хотя это и без его слов было очевидно.

Им снова повезло: неподалеку от выхода из Храма на привязи стояли три лошади. Так как не существовало обычая обносить храмовые постройки стенами (все было расположено внутри Храма), то путь был свободен. Бреник взглянул на скакуна и попятился, бормоча:

— Я… я не прошел еще обряда посвящения… я не имею права садиться на лошадь!.. Я… я не удержусь на ней, до сих пор я ездил только на осле!

Леннар ответил быстрой скороговоркой, из которой Бреник только и уяснил, что если он сам не хочет превратиться в осла, к тому же осла мертвого, то должен немедленно запрыгнуть на лошадь и припомнить навыки езды на этом благородном животном. Неудивительно, что Бреник не мог похвастаться искусством верховой езды: красоваться на лошадях разрешено только среднему и высшему жречеству, знати, личной гвардии правителя, а также, конечно, Ревнителям. В военное время к этому коротенькому списку примыкали элитные военные части; в отсутствие же военных действий даже они не имели права передвигаться на лошадях, ограничивались ослами и мулами.

— Делай, как делаю я!.. — внушительно проговорил Леннар.

Он легко взлетел на одного из животных, Бреник с несколько меньшим изяществом, но так же быстро оседлал своего скакуна (чем удивил сам себя). «Откуда он так здорово ездит верхом? — мелькнула у послушника мысль, когда он увидел, с какой легкостью и умением Леннар правит лошадью. — Воин на покое? Или… бывший Ревнитель?»

Вскоре оба беглеца стрелой удалялись от Храма Благолепия. Леннар успел еще обернуться и увидеть, что в настежь распахнутых воротах стоит Гаар и, оскалив зубы, смотрит им вслед.

…Но они не видели еще одного: как в своей келье сидит, подперев подбородок, старший Толкователь Караал. Расширив глаза, смотрит в раскрытую книгу, ту самую, которую он рьяно искал на самом верху книжных полок и нашел вместе с таинственной «диадемой».

«… Пришедшего узнаешь по стопам его; прилетевшего по крыльям; проснувшийся ведает лишь о том, что видит прямо перед собою. Но даже черные шестирукие демоны, пьянеющие от белой мертвой крови под сердцем, не узнают Имени, ибо… ибо…»

Толкователь Караал был мертвецки пьян. У локтя Толкователя перекатывался опрокинувшийся набок кувшин, и со стола стекала струйка темно-красного вина. Вино то срывалось вниз по капле, то стекало сразу струйкой. Старшему Толкователю чудился во всем этом какой-то подспудный смысл, сродни тому, что он пытался выцедить из черных букв древней рукописи. Строчки путались, застревали в глазу, как соринки. Вино капало, стекало…

—  «… Падет Храм у стоп ЕГО, обагренных кровью Бога, —читал он, покачиваясь взад-вперед, — и…» Хватит! Боги, что я н-н-наделал! Что я наделал! Н-нужно остановить… остановить их!!! К Стерегущему! Немм-медленно! Ведь они убьют его… а он совсем, совсем не… не сможет!..

Он поднялся и, пересчитывая своими упитанными телесами все выступы стен, колонны и дверные косяки, начал преодолевать непростой путь из своих покоев в апартаменты Стерегущего Скверну, предстоятеля ланкарнакского Храма.

Между тем Леннар и Бреник бросили лошадей прямо на одной из улиц Ланкарнака, потому что седла, стремена и поводья были украшены храмовой символикой, по которой было легче всего опознать. Кроме того, на белых в яблоках конях разрешалось ездить либо высшимслужителям Храма, либо представителям правящего королевского дома, а на принцев Бреник и особенно Леннар, поистрепавшийся в своей грязной тесной клети, не особенно походили. Они нырнули в одну из таверн, легко затерялись среди подозрительных личностей, не обративших на них никакого внимания, и, заказав немного слабенького красного вина и еды, перекусили. После пятиминутного чавканья (не до этикета) оба огляделись, потом смерили друг друга пристальным взглядом, словно желали спросить: «Ну что, брат? Что делать-то дальше?» Первым озвучил свой вопрос Бреник. Он хотел спросить у Леннара, кто же тот, собственно, таков, но не решился. Вопрос был выбран более обтекаемый:

— Что, будем скрываться в городе? Предлагаю в таком случае окраины Ланкарнака. Там, конечно, бандиты и ворье, но хоть соберемся с духом. Пересидим.

— Ты погоди, — остановил его Леннар. — Ты объясни лучше, из-за чего такой переполох?

«Сам бы не прочь знать!» — метнулось во взъерошенной голове несчастного послушника.

— Почему они на меня так взъелись? — продолжал Леннар тихим, невыразительным голосом. — Нет, я понял, что этот веселый пьянчуга Толкователь нагадал про мое появление какие-то гадости, и отцов-настоятелей это не порадовало. Но я не понимаю, какая корысть тебе помогать мне бежать, к тому же бежать со мной и самому?

Бреник сглотнул и одним духом выпалил все, что знал. По мере того как послушник (или бывший послушник?) излагал — о смятении Стерегущего Скверну, о его распоряжении уничтожить всех, кто общался или хотя бы взглядом перекинулся с Леннаром о назначенном аутодафе, о задании, данном старшему Ревнителю, — лицо бывшего «гостя Храма» все более темнело. Лишь только Бреник закончил, Леннар вскочил так резко, что повалил табурет, и двинулся к дверям таверны. Бреник крикнул ему вслед, на последнем слоге сорвавшись в визг:

— Ты куда?!

— Если хочешь, иди со мной, — последовал короткий ответ.

— Но куда ты?

— Предупредить крестьян.

Бреника словно окатило ушатом холодной воды: он все понял. Леннар собирается в деревню Куттака, которую своим появлением в ней невольно подставил под страшный удар. Ведь так или иначе, но практически все жители деревни общались с Леннаром, следовательно, все они подлежали уничтожению. Но особенная опасность угрожала семье ремесленника Ингера: ему самому, а также его отцу, старому Герлинну, матери, братьям и сестре Инаре. И Бреник куда лучше Леннара знал, что Ревнители, которые направлены туда Стерегущим Скверну, будут действовать с неукоснительной, беспощадной фанатической целенаправленностью. Если во имя Благолепия, во имя чистоты мира нужно уничтожить сто человек — они умрут. Тысячу — и они умрут. Ибо Бреник, знакомый с канонами Храма на этот счет, знал незыблемость догм Благолепия и ту беспощадность, с какой они претворялись в жизнь.

— Но как же мы доберемся до деревни быстрее Ревнителей? — спросил он у Леннара уже на улице. — Ведь у них лучшие лошади в Ланкарнаке. Ты сам мог оценить резвость тех лошадей, на которых мы сбежали из Храма! А у нас даже мула паршивенького нет…

— Все это так, — сказал Леннар. — Но все-таки мы обязаны успеть быстрее. К тому же я думаю, что Храм сейчас отозвал все отряды Ревнителей для поиска беглецов, нас то есть. И искать нас они будут здесь, в городе… Вот что. Пойдем на рынок. День базарный, и он уже подходит к концу. Я думаю, что Ревнителям не придет в голову искать нас в самой толчее. Они-то думают, что мы сейчас забьемся в самую дальнюю щель и будем дрожать от страха… а мы… — он задумался, — крестьяне едут с ярмарки по домам, и кто-то из них обязательно окажется из Куттаки. Они часто ездят в Ланкарнак торговать. С ними и поедем. В любом случае другого выхода я не вижу, а если мы будем пытаться достать лошадей, то нас схватят уже здесь. Идем, Бреник!

Все вышло так, как сказал Леннар. На рынке они встретили того самого насмешника Лайбо, который совсем недавно ездил с Леннаром к Поющей расщелине. Вместе с ним на телеге, запряженной двумя тощими ослами, ехал ворчливый старик Кукинк. Этот зябнул и, время от времени высовывая из-под куска толстой холстины, которым он укрывался, плешивую голову, возносил молитву богам с вопросом, отчего ему холодно и так ломит кости. Лайбо, напротив, был в прекрасном расположении духа. Хотя в таком настроении, надо отдать справедливость, он находился всегда. Лайбо правил повозкой стоя, не потому, что ему было так удобнее, а вследствие того простого факта, что в таком положении всем окружающим (в частности, хорошеньким ланкарнакским девушкам) было лучше видно его новую красную рубаху и молодецки заломленную шапку, купленную только что тут же, на крестьянском рынке в Ланкарнаке.

Старая же рубаха, истрепанная и не особенно чистая, валялась тут же, на возу. Ею старик Кукинк прикрывал свои опухшие подагрические ноги.

Леннар молча запрыгнул на телегу и, быстро напялив на себя рубаху и старую шапку Лайбо-насмешника, жестом велел послушнику Бренику лезть под холстину к старику Кукинку. Шапку он натянул так, что почти закрыл ею лицо.

Лайбо-весельчак не сразу заметил незваных пассажиров. Лишь после того как зябнущий старик Кукинк протестующе замычал и принялся с нестариковским проворством выталкивать бедного Бреника из-под холстины, Лайбо обернулся и только тут заметил двух новых попутчиков, которых лично он не приглашал.

— Эй, парень, — окликнул он Леннара, — я сам весельчак, но такие шуточки тебе бы лучше не того… не стоит. А ты что… погоди… ты это рубаху мою напялил, а?! — воскликнул он. — Ты случаем не мой кум, в позапрошлом годе пошедший за вином и до сих пор не вернувшийся? Нет? А тогда какого демона ты сидишь на моей телеге?

Леннар молча устроился поудобнее. Он не поднимал головы, потому что телега проезжала через довольно людное место, а неподалеку топталась группа коллег незабвенного стражника Хербурка. Послушник Бреник тоже видел сквозь дырку в ткани стражников и теперь боялся даже высунуть нос из-под холстины. Там он молча боролся за место с упорным ворчуном Кукинком, который весьма наглядно доказывал, что он еще может тряхнуть стариной. Оба горе-борца пыхтели и старались вытолкнуть конкурента всеми имеющимися в наличии конечностями.

Лайбо выпятил грудь и вымолвил, красуясь:

— Ты вот что, сам смоешься или тебя подтолкнуть? Смотри, помну обновку, так разозлюсь.

С этими словами он горделиво расправил на груди ткань рубахи и улыбнулся симпатичной горожанке шедшей по тротуару: мол, я не только красавец и острослов, но еще и храбрец и удалец, каких поискать.

Телега меж тем проехала сквозь толпу и свернула на довольно пустынную улицу, ведущую к выезду из города, к пригородной заставе. Леннар поднял голову и негромко произнес сквозь зубы:

— Помолчи, болтун.

Лайбо широко раскрыл глаза. Он явно не поверил им, потому всячески пучил их и вращал глазными яблоками, словно надеялся таким образом вернуть им временно утраченную дееспособность. Мираж не исчез. Лайбо прекрасно знал все слухи, ходящие по деревне и весьма близкие к первоисточникам: Леннар, найденыш с окраины Проклятого леса, захвачен Ревнителями, руководимыми жрецом ланкарнакского Храма. Оттуда НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ — это Лайбо тоже знал. Если бы старик Кукинк не был так увлечен соперничеством за место под холстиной, он охотно подтвердил бы это.

Но Леннар вернулся.Более того, он сидел на телеге рядом с болтуном Лайбо и смотрел из-под шапки злыми, трезвыми глазами. Лайбо едва ли не пальцами попытался водворить глазные яблоки на исходную позицию и, широко открыв рот, воскликнул:

— Да ты что!!! Старина, это ты, что ли, Лен… н-на…

— Тсс, дурень! — оборвал его «гость Храма». — Что ты орешь как ошпаренный? Я, я. Только не следует об этом вещать на полгорода.

Лайбо немного успокоился. Он кашлянул и, поколебавшись, спросил:

— Ты это… того… оттуда?

— Оттуда, — подтвердил Леннар. — Ты не отвлекайся, правь. Да подгони своих ослов. Нужно как можно скорее попасть в деревню. И скажи этому старому пердуну Кукинку, чтобы он не ворочался и не кряхтел, иначе я его сдам в богадельню!

Лайбо замолчал. Благополучно преодолели заставу и, перевалив через холм, где честь честью красовалась каменная стела с высеченным на ней названием города, выехали в степь. По небу тянулся караван из неаккуратных, слабо подсвеченных изнутри лохматых туч. В ноздри нежно входили ароматы остывающей земли и терпких трав. Покачиваясь в такт телеге, плыли холмы, у подножий поросшие редким кустарником. Они казались особенно успокаивающими, неспешными и кроткими после смятой суеты узких улиц в ремесленных кварталах Ланкарнака, где перекатывались тяжелые запахи дегтя, известки и горелого мяса. Старик Кукинк, который смирился с соседством неизвестного нахала и, пригревшись, задремал, когда телегу тряхнуло на ухабе, закряхтел и высунул из-под холста взлохмаченную голову. Однако увидев, КТО собственной персоной пожаловал на телегу, он в ужасе спрятался обратно, довольно громко, хотя и невнятно забормотал молитвы и охранные заклятия. Конечно же он возомнил, что только демон или сверхъестественное существо может вырваться из цепких, могучих лап Ревнителей. К тому же в его посыпанных нафталином мозгах всплыло, ГДЕ именно кожевенник Ингер обнаружил этого таинственного странника. Проклятый лес!.. Ну конечно же он демон! Вот к Поющей расщелине ездил и бросил в нее камень… А тип, который ворочается с ним, Кукинком, под одним покрывалом, — сообщник демона! О боги!

Усвоив это, Кукинк взвизгнул и пнул «сообщника демона» Бреника, и без того пострадавшего, обеими ногами так, что послушник не удержался да так и грохнулся с телеги прямо под колеса, в клубы дорожной пыли. Счастье, что расторопный Лайбо успел остановить упряжку, вовремя натянув вожжи.

— Ты что, сдурел, старый?! — разом потеряв свою послушническую кротость, сдавленно заорал из-под телеги Бреник. — Совсем рехнулся, развалина?! Ты что меня пинаешь?! Ты что это меня пинаешь, спрашиваю?! Ах ты страшилище, замшелый пень!

— Сам ты…

Перепалку в зародыше прервал голос Лайбо — непривычно серьезный. Задрав голову, Лайбо тыкал пальцем в небо. В его серой пустоте появился огромный черный круг. По краям круга возникли радужные разводы: они налились кроваво-красным, потом ядовито-оранжевым, перетекли в зеленовато-синее и стали расползаться по всему черному пространству, запятнавшему собой купол неба. Лайбо пробормотал:

— Нехорошее предвестье…

— Это потому, что светозарный бог гневается, видя в своем мире таких болванов, как этот старый!.. — не унимался обиженный послушник Бреник, забираясь обратно.

Неизвестно, что бы ответил на это старый Кукинк, а также задорный Лайбо, не терпевший, чтобы какие-то сопляки обижали старожилов из его деревни… Но только никто не успел отреагировать, потому что Леннар (который что-то бормотал на краю телеги, то глядя в странноенебо, то снова пряча глаза), вдруг резко приподнялся во весь рост и, вперив в даль настороженный, неподвижный взгляд, произнес:

— Не будем пока о небе… Я — о земле. Так. Мне кажется, что мы немного опоздали.

— Что значит — опоздали? — пролепетал Бреник.

— Да! Что это… значит? — поддакнул Лайбо, а старик Кукинк согласно закряхтел.

— Там, по дороге, в нескольких сотнях шагов от нас, движется конный отряд, — заговорил Леннар. — Пока что не могу разглядеть подробностей, но уже того, что удалось разобрать, достаточно… Достаточно для неутешительных выводов. — Он сощурился, разглядывая дорогу и приближающуюся по ней группу, и наконец вытолкнул одно короткое, упругое слово: — Ревнители!

Бреник тоже поднялся во весь рост. Его губы безмолвно шевелились. Он прошептал:

— Итак, смерть. В Ланкарнаке нас наверняка уже ищут, а дорогу в деревню Куттака уже преградил отряд Ревнителей. Они едут оттуда, из деревни, это несомненно. О великий Ааааму! Да, это смерть! Смерть с двух сторон!

— Да о чем вы таком говорите? — недоуменно произнес весельчак Лайбо, у которого, наверное, в первый раз совершенно отшибло охоту шутить. — Ревнители едут из нашей деревни? А что им там делать? Они раньше там и не появлялись, вот даже старик Кукинк не припомнит, чтобы Ревнители до этого появлялись у нас в поселении… а тут — во второй раз за три дня, так, что ли?

Его бледное лицо исказилось, когда он повернулся к Леннару. Русый хохолок надо лбом разметало ветром, но могло показаться, что волосы Лайбо встают дыбом.

— Так это ты, — пробормотал он, — ты, ты! Это из-за тебя, проклятого… Ты, ты навел Ревнителей на нашу деревню… а если и не ты, то из-за тебя… из-за тебя, ведь ты оттуда… из Проклятого леса!

Он замахнулся кулаком, но тут же Леннар выбросил вперед свою правую руку и без труда перехватил запястье побледневшего шутника. Стремительность, с которой он исполнил этот несложный прием, снова (как тогда, с Ингером) смутно удивила самого Леннара. Он произнес:

— Лайбо, не время кидаться на меня с кулаками и вздорными обвинениями. Не смотри на меня так злобно. Ты лучше вон туда посмотри. Туда, туда!

— А чего я там не видел? Я уже и сам разглядел, что это Ревнители!

— Не только. Да ты взгляни, болван!..

В голосе Леннара прозвучало столько всесокрушающей властности, что, услышь его сейчас Ингер, он и не поверил бы, что это сказал тот самый грязный, безобразный, мало похожий на человеческое существо жалкий найденыш, которого он, кожевенник Ингер, выволок из оврага близ зловещего Проклятого леса. Наверное, сходные мысли одолели и Лайбо, потому что его стихийный порыв ярости угас, как задутая ветром свечка. Он рассматривал Леннара уже не столько со злобой, сколько с удивлением, замещенным на тревоге. Потом медленно повернул голову.

Леннар был прав.

Отряд, направлявшийся по степной дороге прямо к телеге, на которой ехали наши герои, состоял не только из Ревнителей. Они приблизились уже настолько, что можно было разглядеть в столбе пыли большой крестьянский воз. Воз, следующий за конными Ревнителями, везли два черных кряжистых жеребца-тяжеловоза. На возу стояла огромная клеть, в которой сидели ЛЮДИ. Человек десять.

Вскоре не только молодые Леннар, Лайбо-весельчак и бывший послушник Бреник, но и старик Кукинк сумели разглядеть, кто именно сидит в клети, водруженной на воз. Серая, просто подпоясанная одежда могла принадлежать только крестьянам, рослая фигура и грива спутанных соломенных волос — только кожевеннику Ингеру, а две темные косы, почти до пояса, со вплетенными в них цветными ленточками, и отчаянные черные глаза, разглядывающие издали телегу Лайбо с сомнением и страхом, — только Инаре, сестре кожевенника…

И если беглецы, сбежавшие из Храма, сумели разглядеть такие подробности, то и Ревнители, среди которых не было подслеповатых Кукинков, тем более увидели, КТО попался им на дороге так кстати. Ревнители оценили подарок судьбы. Еще бы!.. Ведь командовал ими не кто иной, как младший Ревнитель Моолнар.

Стегнув плетью своего белого жеребца и издав низкий гортанный крик, похожий на вопль болотной птицы, он поскакал к остановившейся посреди дороги телеге, в которой сидели эти ничтожные беглецы Леннар и Бреник с двумя еще не плененными крестьянами из деревни Куттака. Наливались, как свежий кровоподтек, над головой омм-Моолнара все синие, зеленые, алые краски в черном небесном кругу.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...