home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Элькан поднял тускло рдеющий факел. Тот предательски потрескивал и должен был вот-вот потухнуть. То, что все еще освещал этот факел, было давно в единой цветовой гамме, бедной красками и оттенками. Серые стены, серые перекрытия, черные глазницы ниш и вентиляционных ходов, темно-серая полоса прохода под ногами, изредка перебиваемая участками выходящей на поверхность глинистой красноватой жижи. Жижа местами спеклась в густую массу, кое-где, напротив, стала совсем жидкой и булькала фонтанчиками, словно снизу, из глубин, выходил воздух. Коридор то сужался до ширины обычного воздуховода, где не разойтись и двоим в меру крупным мужчинам, то, напротив, раздавался в стороны и взмывал вверх, обнажая подходы к каким-то громадным сооружениям сложных очертаний, о форме и тем паче о назначении которых сложно судить при таком освещении.

Шли вшестером: к пятерке прилетевших с Земли присоединился тот самый брат Валиир, самовольный отпущенник Храма. Примечательно, но за то время, как они передвигались по горнским катакомбам, они встретили больше людей, чем вчера вечером там, наверху. Сейчас же они едва не наткнулись на группу сардонаров, беспорядочно и бессистемно вооруженных саблями, ножами и копьями (короткими — миэллами,и длинными — гараннидами).Их экипировка тоже выдавала известную меру фантазии: кто-то был облачен в верхний доспех храмовника-Ревнителя, из-под которого торчали короткие, до щиколотки, штаны босяка, другой нацепил тяжелую кожаную рубаху с заклепками и шнурованные боевые сапоги; третий обзавелся походным плащом, не способным, впрочем, прикрыть голую задницу и забрызганные грязью икры… Герои подземелья переговаривались при свете факелов. Пили все. Смеялись, грызли обслюнявленный копченый окорок, передавая его по кругу вслед за кувшином. Патруль… Примерно такой же подземный патруль попался на развилке тоннелей, один из которых вел к площади Гнева. Такие же храбрые ополченцы, набравшиеся наглости и мародерских замашек, демонстративно орущие в голос, хотя и можно было бы говорить негромко — акустика катакомб позволяла слышать даже то, что сказано шепотом. Дескать, нам не от кого прятаться!..

С ними легко разминулись. Благо при такой манере их поведения несложно было пройти буквально в нескольких шагах, выбрав соседний тоннель и оставшись совершенно незамеченными. С потолка что-то капало. В тоннеле пахло гнилью, сырой нефтью и почему-то пережаренными семечками. Хотя вряд ли тут выращивают подсолнечник и используют его семена известным всем российским бабушкам манером, подумал капитан Епанчин. Тут он наступил на почти разложившийся труп какой-то твари с наполовину облезшей шерстью, и неверные мысли о родной планете и ее обитателях как отсекло…

Словно ручейки в грязную лужу, все подземные тоннели стекались к огромной глухой стене, покрытой толстым, в ладонь человека, слоем какой-то липкой черной дряни. Местами из-под этого черного налета проглядывал желтоватый металл. Оценить высоту стены не представлялось возможным: чахлый свет, испускаемый факелом, был в состоянии раздвинуть темноту разве на два анния.

У стены торчал высоченный «вечный» фонарь, на длинной шее которого красовался рубец от удара саблей. Неподалеку валялось несколько трупов. Людей умертвили одним и тем же способом — вспороли живот и выпустили наружу кишки.

— Это дайлемиты орудовали, — сказал Валиир. — Их много в сардонарском воинстве теперь развелось.

— Дайлемиты? Это то есть из Нижних земель, Кринну, город-государство Дайлем? Там еще рядом Нежные болота, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — сдержанно откликнулся сухощавый отпущенник, нарочито избегая называть Элькана одним из его многочисленных имен, которые множились неустанно, — это их манера. Вспарывают брюхо всем подряд, даже если посмертно. Традиция…

Все-таки в Нежных болотах не абы кто обитает. Всегда настороже… Эти тут, верно, уже вторую седмицу валяются, со дней штурма Этерианы.

— Сардонары взяли Этериану?

— А почему ты удивляешься? Они ведь смогли захватить Первый Храм, а уж взять приступом здание законодательного собрания, где сидели эти марионетки ордена с жирной свиньей, Первым протектором, во главе — пустяк, мелочь, — проскрипел бывший жрец-Цензор.

— О'кей! И что мы будем делать дальше? — вступил в разговор Хансен. — Профессор Крейцер, вы все-таки переводите на человеческий язык то, о чем вы говорите с этим тощим… вашим, э-э-э, бывшим коллегой. Где мы находимся?

— Что это за подземелье? — подхватила Элен Камара. — Трупы… к чему?.. Вы намекаете на то, что…

Из темноты, цепляясь за стену, ухнул кусок черной облицовки. Камара шарахнулась к Элькану, державшему в руке факел.

— Зря мы скафандры сняли, — тоскливо сказал кто-то, верно высказывая негласное общее мнение.

— Скафандры ни от чего не спасут, — нетерпеливо сказал Элькан, переступая с ноги на ногу. — Значит, так. Эта стена относится к перекрытию водохранилища, которое обеспечивает город водой. Семь веков уже обеспечивает, если я помню примерную дату основания Горна.

— Под городом построили водохранилище? — недоверчиво протянул Хансен.

— Это город построили точно над водохранилищем, — поправил Элькан. — Не забывайте, все-таки это рукотворный мир, тут несколько иные принципы.

— И что вы хотите предпринять с этими иными принципами? — подал голос Абу-Керим, который, сев на корточки, не без любопытства разглядывал трупы со вспоротыми животами. Он говорил по-русски. — Я так понимаю, не зря вы вытребовали у этого вашего сушеного собрата старые планы подземелий и вывели нас сюда? Только не говорите, что вы собираетесь каким-то хитрым образом нарушить работу системы водоснабжения и устроить в этом милом городке всемирный потоп. Чем в таком случае вы будете отличаться от меня и моих людей, захвативших объекты в Москве? Это же чистой воды террор!

— Я бы не сказал, что здесь есть чистая вода, — уклонился от прямого ответа Элькан, — фильтры надежные, леобейской конструкции, но даже они невечны. К тому же здесь нет никого, кто худо-бедно мог бы соблюдать правила эксплуатации. Храмовники как-то перебивались, а новая власть, я так понимаю, живет одним днем…

— Значит, моя догадка верна, — безапелляционно заявил Абу-Керим самым что ни на есть утвердительным тоном и больше вопросов не задавал.

Они находились точно под площадью Гнева, семью десятками анниев ниже ее уровня и всего в сотне-другой анниев от своих несчастных товарищей, которых угораздило попасть в плен к сардонарам. Некоторые из этих пленников уже были умерщвлены, некоторые умирали в тот самый момент, когда в темноте подземелья велся этот занимательный разговор о чистой воде.

К тому времени Акил уже вернулся на свое место за спиной гремящего над площадью Грендама. Правда, Акил расположился с несравненно большим комфортом: он парил в воздухе в легкой беседке, опирающейся на три гравиплатформы и поддерживаемой ближними Акиловыми телохранителями-гареггинами — Ноэлем, Исо и Кармаком. В беседке помимо самого Акила расположились еще двое: Лейна, племянница рыжеволосого соправителя сардонаров, и дорогой гость Акила, чье имя он еще не выудил из уст пришельца. Костя Гамов. Этот последний был связан концом металлического каната и сидел привалившись к несущей опоре беседки и вытянув голые ноги. Если Акил брал его к себе из соображений показать казнь с оптимальным обзором, так это напрасно: глаза землянина слепил и разъедал пот, кроме того, при последнем падении он разбил левую бровь — и веко почти закрылось.

В самом деле, на площади становилось душновато. В небе, которое казалось Гамову плоским и неестественным, словно театральная декорация, разгоралось что-то белесое, мутное. Духота накатывала, давила; от разлившейся по площади толпы поднималось густое зловоние, которое не могло быть устранено слабым движением воздушных масс над центром Горна. Голос волосатого негодяя, торчавшего на высоченном столбе, грохотал гулко и назойливо, как катящееся по камням под уклон пустое железное ведро. Гамов видел в десятке метров перед собой спину прорицателя Грендама, прикрытую несколькими длинными лоскутами ткани, широченную, поросшую рыжим волосом. Эти рыжеватые поросли проглядывали между лоскутов, и почему-то именно это казалось Константину самым отвратительным и выбивало по всему телу новые крупные капли пота.

«И все это болтается на орбите Луны, — мелькнула дурацкая мысль, — не зря мне эта луна с детства… не нравится».

Акил тоже размышлял. Собственно, у него было не меньше поводов для размышления, чем у его земного гостя. Большое гликко УЖЕ не удалось. То, что Леннар оказался жив и еще позволил себе роскошь самому взять несколько чужих жизней, меняло ситуацию. Акила с самого начала бесила необходимость провозглашать вот этого чужака, чурбана бессловесного, духовным главой сардонаров, ведь это именно ему по счастливилось разомкнуть темницу бога — убить Леннара!

Нет. Не привелось. Не добил. Это хорошо. Это все-таки хорошо. Вопреки всему, против всех своих правил и привычек Акил чувствовал к Гамову даже что-то вроде благодарности. Можно было перевести дух, собраться с силами и мыслями. Да, Леннар снова ушел, ушел единственный из тех Обращенных, кого сардонары застали врасплох в шлюзе. Но Акил чувствовал перемену ветра: он ощущал, что удача переметнулась к нему и что нити судьбы зажаты в его кулаке, так что Леннару, который сложил с себя Стигматы власти над Обращенными и передал их преемнику, — Леннару теперь никуда не деться. Мир замкнут и неизбывен, как гласит древнее учение. Правда, сидевший рядом Гамов, знай он язык, мог бы подсказать более легко усваиваемую формулировочку: дескать, куда он денется с подводной лодки?

Так или иначе, но рыжеволосый Акил сделал для себя нужные выводы и, успокоившись и закрыв глаза, погрузился в расслабленную полудрему, совершенно не отвлекаясь уже на казнь. Примерно так дремлют в театрах Земли мужья, которых приволокли на спектакль их культурные жены. Гамов скосил на него глаз… У Кости удивительно быстро притупились все ощущения, и теперь даже предсмертные крики осужденных и дикий рев зевак принимал он приглушенным, продавленным через спасительную мутную дымку. Чему удивляться?.. Зачем ужас, отвращение?.. Тут другие правила, брат. В конце концов, эту стихийную, животную жестокость сложно даже назвать неземной.Чем лучше граждане и жители Древнего Рима? Ацтекские жрецы и вверенные их заботам солнцепоклонники? Добрые герры доктора из Майданека и Дахау? Да те же террористы Абу-Керима, двое из которых должны быть где-то вон там, на этой жертвенной пирамиде или же возле ее подножия? Вот то-то и оно… Спокойно, Константин. Все нормально. Это просто ад. Обычный земной ад со всеми удобствами. В конце концов, должен же ты был рано или поздно попасть в ад, тем более дороги туда, как известно, вымощены благими намерениями. Просто вот такая прихотливая выдалась дорога. Длинная дорога… Дорогая дорога. В самом деле, сколько миллиардов долларов вбухано в проект «Дальний берег» и все оставлены там, в злополучном транспортном шлюзе… Эх, да не о той цене речь. И вообще… жарко. Очень жарко и душно. Хотя бы попрохладнее, а больше ничего и не надо. Да еще попить. Горло дерет сухостью, как ветер перекатывает в пустыне шарики колючек-бродяг.

Характерно, что могущественный Акил думал примерно о том же. «Какая вонь, — расслабленно думал он, — надо как-то заняться уборкой улиц и площадей… Трупы, зловоние, смрад. Хорошо бы пустить прямо по улицам города потоки воды, чтобы промыть хорошенько… Я что-то слышал, в прежние времена так и поступали. Вот только нужно ЗНАТЬ, как это делается. «Знание» — это вообще краеугольное слово, и тут Леннар совершенно прав. Только знание, как дозу яда, нужно уметь соизмерять. Потому Леннар и проиграет мне… Я уверен, что проиграет! Небо!.. Ну и жара».

И тут получилось так, словно небо и сам Леннар, неоднократно поминаемый рыжеволосым соправителем сардонаров, услышали своего истового заклинателя. Крик недоумения и ужаса пронесся по толпе, она раздалась, и мощенная камнем поверхность площади задрожала там, откуда только что схлынул людской вал, и тяжеленный булыжник полетел во все стороны. А из разверзшейся земли ударила мощная струя воды! Фонтан поднялся на высоту в полсотни анниев, напор был такой, что случайно попавшего под удар горожанина отшвырнуло прямо на фасад дома, выходящего на площадь, а дом тот стоял в добрых трех десятках шагов от изначального местонахождения незадачливого зеваки.

В другом конце площади выбился еще один фонтан, едва ли не мощнее первого. Стена брызг от него накрыла и палатку Акила, и столб, на котором болтался в кои-то веки замолкший прорицатель Грендам.

Гамов подался вперед всем телом, и его накрыло живительной сеточкой брызг. Это было счастье. Он тотчас же малодушно забыл и о товарищах, которых убивают там, внизу, и о собственной незавидной доле. Существовала только она — вода, взявшаяся ниоткуда, словно по мановению руки, по взмаху волшебной палочки. Впрочем, кто знает законы этого мира?..

В следующее мгновение болтун на столбе — Грендам, — который от неожиданности едва не рухнул вниз, на головы своих почитателей, снова заговорил. Он начал вертеться во все стороны, как флюгер, и орать о происках коварных врагов, а в частности — о некой абстрактной гниде, которая, верно, желает погубить дело сардонаров и лично его, мудрого Грендама. Для этой цели гнида явно прибегла к помощи верховного демона Верхних и Нижних земель Илдыза.

О такой мелочи, как система водоснабжения города, Грендам счел благоразумным не упоминать. С большой вероятностью по той простой причине, что не имел ни малейшего представления о ее устройстве.

Акил, который в своей трактовке событий не стал размениваться на отсылы к демонам, жестом руки подозвал к себе Ноэля.

— Охрана в подземельях?.. — строго произнес он.

— Я отправил вниз два патруля, — ответил молодой гареггин.

— Верно, мало отправил, — протянул рыжеволосый соправитель сардонаров. — Немедленно разберись!

Возьми с собой Исо и людей, сколько посчитаешь необходимым!

Между тем на площади становилось все веселее. Даже казнь не давала такого количества впечатлений, острых ощущений. Два фонтана били с такой мощью, что за считанные минуты подтопили площадь. Уровень воды неуклонно поднимался и уже достигал колена. Вода, белая, бурная, изрыгающая клочья белой пены, обвивалась вокруг ног людей, словно тысячерукое чудовище, билась, клокотала. Потом два фонтана согласно умерили свой пыл, чтобы, задрожав, несколько раз вытолкнувшись из земли и снова вбираясь в пробои, забить с новой силой. Прокатившиеся по площади мощные валы сбивали с ног людей, подхватывали жертвенные бревна с привязанными к ним осужденными, свирепо били в ступени пирамиды. Теперь вода прибывала куда стремительнее. Площадь была расположена в искусственной низине, котловине, которая быстро заполнялась водой из пробоев. Еще один водяной вал снес пирамиду словно карточный домик. Несколько десятков людей были буквально размазаны о ее ломающиеся ступени.

Своя смерть не чужая. Кроме того, она чрезвычайно мало походит на развлечение, как на собственном примере могли убедиться десятки и сотни зевак, запрудивших площадь Гнева.

— А-а-а!

— Тащи его!

— Куда ты прешь, тварь?

— Илдыз и все его демоны! Я говорил, я говорил, не нужно было идти на это гликко!

— Это я говорила! Леннар проклял нас! Я слышала, в его власти разверзнуть пропасть и Верхние земли обрушить на Нижние! А тут… кто-то распустил святотатственный слух, что Леннар… что его поймали и убили!

— Что ты мелешь, старуха? Уносим ноги!

— И-и-и… задавили!

— По-мо…ги-и-и!..

Грохот водяных масс нарастал, он перекрыл гул голосов и даже разрозненные пронзительные вопли. Вода поднялась выше человеческого роста и продолжала прибывать. Люди поплыли. Впрочем, едва ли можно назвать плаванием эти беспорядочные, скомканные телодвижения в ситуации чудовищной скученности, когда твердая поверхность выскальзывает из-под ног, а прямо тебе на голову лезут твои обезумевшие соседи. Ведь никто в этом мире, не имевшем ни рек, ни озер, не умел плавать. В первые три-четыре минуты, после того как уровень воды превысил анний, утонуло около трети всех посетивших веселую казнь. Самое же занимательное действо происходило, как то несложно представить, на жертвенной пирамиде. Несмотря на то что она рухнула, ее останки все равно были куда выше уровня воды, и вот сейчас по этим камням — с риском переломать голени или попасть ногой меж глыб — карабкались сотни человек. Кипящий людской муравейник растворил в себе и жрецов, и ритуальных жриц, и палачей, и осужденных, и зрителей. Теперь все они были уподоблены друг другу — просто люди, которые уносили ноги, пытались спасти свою шкуру. Где, как не на площади Гнева, можно узнать цену собственной жизни?

Земляне из числа тех, кого не успели привязать к бревну и сбросить по ступеням пирамиды, были не последними на этом празднике жизни. Сбилась группа числом около пятнадцати человек, основной ударной силой которой был китайский тайконавт Ли Сюн, по прозвищу Минога. Этот небольшой проворный азиат в совершенстве знал ушу, а компактные размеры и мобильность позволяли ему угрем виться меж лезущих друг на друга людей. В мутной воде потопа земляне получили шанс выловить надежду на спасение.

Тут выпал из ступора Грендам. Все это время он молчал, разинув гнилозубую свою пасть и демонстрируя все убожество местной стоматологии. Но когда убыль его благодарной паствы составила процентов сорок от общего числа, он несколькими энергичными воплями призвал к себе гареггина на гравиплатформе и поспешил эвакуироваться с места бедствия.

К тому времени над площадью Гнева не было видно и летучей беседки, в которой располагался Акил, его племянница и пленник. Рыжеволосый соправитель сардонаров не счел возможным обозревать действо далее…

Так Большое гликко закончилось самым неожиданным образом.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...