home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

— Мерра!

Чужой боевой клич опалил лицо. Если бы не мгновенная реакция и звериное чутье коменданта крепости, быть бы ему убитым первым же выпадом… после того как выскочил он во внутренний двор крепости, по которому метались серые быстрые тени. Комендант присел, пропуская над собой длинный клинок, и ударил наугад. Человек, едва не убивший его, упал беззвучно, и комендант еще увидел, как он корчится во взбитой многими ногами пыли. Такое впечатление, что нападавшие появлялись со всех сторон. Комендант успел заметить, что расположившийся прямо посреди внутреннего дворика отряд, специально отряженный на случай ночного нападения, был мгновенно смят неизвестными. Впрочем, отчего же неизвестными?Длинные, развевающиеся одежды выходцев из Дайлема может узнать всякий. И их по меньшей мере трое.

Не из числа ли той пятерки всадников на гряде, пятерки, что так легко и незаметно ушла от Мазнока и его людей?

Но гарнизонных стражей нельзя беспрепятственно перерезать, как скот. По крайней мере — всех. Несколькими резкими, гортанными воплями комендант перестроил своих людей. Десятник Мазнок между тем активно действовал секирой, похожей на боевые секиры уроженцев Эларкура, свирепых шестипалых воинов-наку. Этой секирой он уже перерубил шею одному из нападавших, а второму вогнал лезвие в бок так, что этот второй мог только завидовать первому: тот умер мгновенно, без мучений.

Нападавшие, которых было вовсе не так много, как показалось с перепуганных глаз гарнизону крепости Этер-ла-Винг, переменили тактику. Теперь они не нападали врассыпную, а выстроились в этакую атакующую фалангу, на острие которой встали, без сомнения, двое самых сильных бойцов. И несдобровать бы Мазноку и прочим уцелевшим, если бы против этих двоих не встали комендант и гареггин Иль-Доран.

За той схваткой наблюдали от ворот два зорких глаза. Человек тот, оставаясь не видимым кем-либо из принимающих участие в резне, был главой нападающих. Он цинично и все же верно полагал, что его жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ею в быстротечной ночной стычке. Конечно, так считали далеко не все, кто стоял под его командованием в тот момент, но протестовать никто не собирался.

Коменданту и Иль-Дорану, бесспорно, противостояли блестящие бойцы. Оба в одежде дайлемитов, длинной, просторной, нисколько не стесняющей движений.

Но если гареггин Иль-Доран с успехом отражал атаки своего соперника, но комендант сразу ощутил недостаток опыта и выучки, хотя любой из его людей давно уже был бы убит, окажись он на его месте. Соперник коменданта двигался как хищный зверь: он перемещался с потрясающей скоростью, бил клинком с обеих рук, отлично ставил защиту, в том числе такую сложную и мало кем воспроизводимую, как веерная. Комендант отбивался как мог и, к его чести, даже провел пару отличных переводов в темп, предпринял несколько попыток достать оппонента быстрым выпадом.

Нет. Слишком быстр враг, отлично защищается, скользит как угорь, меняя позицию. Пару раз гареггину Иль-Дорану приходилось даже приходить на помощь своему начальнику…

Беда пришла, откуда не ждали: противник Иль-Дорана вывернулся из-под локтя и, изловчившись, нанес великолепный рубящий удар сверху — наискосок, по плечу и шее. Клинок перерубил ключицу и вошел глубоко в шею, и Иль-Доран, плюясь кровью, выпустил свой бей-инкар и припал на колени, обеими руками зажав страшную рану. Но такие ранения смертельны даже для гареггина: Иль-Доран еще корчился и бился на земле, но все защитники крепости уже осознали потерю лучшего своего бойца. Дело их проиграно.

Нашелся малодушный, что громко прокричал об этом и ринулся наутек, но такова уж была его трусливая судьба, что он навернулся через булыжник и попросту сломал себе шею. Мазнок бросился на выручку своему недоедающему сьору коменданту, но сам допустил неловкость… на этот раз оказавшуюся счастливой.

Мазнок взметнул секиру с такой силой, что потерял равновесие и, взмахнув рукой, сорвал с бойца-дайлемита целую полосу ткани, открыв лицо, плечи и грудь соперника. В полосе рассеянного света, льющегося со сторожевой башни, сверкнули бешено зубы дайлемита, белки глаз, а потом взгляд падающего вперед и в последний момент удержавшего равновесие Мазнока коснулся груди бойца.

Тут выяснилось, что вовсе это не дайлемит, а дайлемитка.Мазнок, как ни неподходяща была к тому ситуация, даже гмыкнул с ноткой развязного восхищения:

— Хгам… Баба!

Посмотреть в самом деле было на что, но недолго бы смотрел Мазнок, если бы, вместо того чтобы одним ударом оттяпать ему башку, дайлемитка не прикрыла грудь врожденным женским движением. Правда, в следующий момент десятник Мазнок точно лишился бы своей непутевой головы. Вот только сражавшийся рядом с ним комендант едва не упустил свой меч, выпрямился и вдруг завопил на неведомом Мазноку и его оставшимся в живых землякам языке:

— Элен! Merde, мать твою!

И тотчас же, перекрывая сорвавшийся тенор коменданта, грянуло басом от затемненных ворот крепости:

— Стойте!


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...