home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Нежные болота, несколько дней спустя

— Я не понимаю, зачем он отдал Акилу ключи к на­шему миру,— произнесла Лейна.

— Ну-у! Эти ключи еще подобрать надо. Не так все просто. Акил даже с помощью Большого совета сардо­наров еще не скоро разберется с управлением систе­мой обороны, которую открыл ему Леннар. К тому времени нас тут не будет,— ответил Костя Гамов.

Лейна взглянула ему в лицо большими темными глазами и медленно выговорила:

— А куда... мы денемся?

— Леннар же сказал: мы оставим Корабль,— неско­лько озадаченный, ответил землянин.

— Я так просто... Не обо всех. Только о нас. Вот ты говоришь, Костя, оставим Корабль. А как мы его оста­вим? Как мы его оставим, Костя? Я даже не говорю: улетим, переместимся с помощью Элькана... Я о дру­гом. Я больна «длинной» амиациновой лихорадкой. Ты гареггин, и это тоже неизлечимо, невыводимо. По крайней мере — пока, на настоящий момент. Вне это­го Корабля нет никаких способов выжить, хотя я и не представляю, как это — быть ВНЕ моего мира! Ты уро­женец своей планеты, ты был там, снаружи,тебе легче. Хотя что там легче! — воскликнула она вдруг, мотнув головой так, что длинные каштановые волосы хлест­нули по лицу и Гамова, и ее саму.— Если Элькан не найдет средства, то зачем нам покидать это место? Лично я буду бродить около этих зловонных болот до тех пор, пока болезнь меня окончательно не пригвоз­дит к земле, а потом не сделает частью этой вонючей жижи!

На ее щеках горел румянец. Глаза сверкали. Тонкие пальцы впились в ладони. Гамов попытался сконстру­ировать вменяемый ответ на все то, что она только что сказала, но не нашел слов. Он поднял лицо. Точно над их головами на высоте добрых две сотни анниев висел обведенный пепельным свечением летательный мо­дуль с наблюдателями из числа высокопоставленных сардонаров. Вообще, следует сказать несколько слов о том, что произошло за эти дни, после того как на са­мом высоком уровне был заключен договор. Договор Леннара — Акила, божественныйпакт о ненападении, как именовали его остряки из землян.

Акил и (пока что) два десятка лично отобранных им наиболее понятливых гареггинов быстро освоили управление грозными боевыми модулями. При помо­щи аппаратов они принялись подавлять сопротивле­ние всех тех, кто еще не принял власть сардонаров и предпочитал либо склоняться под Обращенных, либо сохранять приверженность древней религии Благоле­пия, доверив власть храмовникам. Либо вовсе провоз­глашать независимость и заявлять, что любая из трех мировых сил — Храм, сардонары, Обращенные — не имеет к ним никакого касательства. К независимости особенно тяготело население Кринну и Арламдора — Шестого и Пятого уровней Корабля. Эта тяга к самоопределению и независимости, однако же, силь­но пошла на убыль, сразу после того как были сожже­ны с воздуха два города, причем вместе с большей ча­стью населения. Такое оружие было в диковинку: один выстрел с модуля уничтожил сразу несколько кварта­лов, причем часть строений куда-то пропала вовсе, а оставшиеся фрагменты разлетелись в радиусе неско­льких белломов. Те, кто стал этому свидетелем, не за­будут никогда...

Неудивительно, что за несколько дней использова­ния модулей Акил и его гареггины одержали едва ли не больше побед, чем за все время, истекшее с момента появления сардонаров на мировой авансцене...

Обожествление Леннара сардонарами разрослось до гигантских масштабов. Если раньше многие произ­носили молитвы и ритуальные заговоры с его именем только потому, что так предписывал канон, то теперь он был обожествляем совершенно искренне и истово. Конечно же только БОГ мог дать сардонарам такое со­вершенное, такое убийственное и всесокрушающее оружие.

В силу тех же причин многие Обращенные не таясь называли Леннара предателем. Кто-то даже взывал к мести... Впрочем, в отсеках Академии хозяйничали на­местники Акила и Грендама, колонии, гарнизоны и опорные пункты Обращенных на территориях Верх­них и Нижних земель в большинстве своем думали об обороне собственных позиций или уже капитулирова­ли после налета убийственных истребителей Акила.

Были возмущенные голоса и среди тех, кто остался верен Леннару. Они съехались в Дайлем со всех земель. Однако их оказалось до смешного мало. Эти-то вер­ные люди — во главе с омм-Алькасоол ом, бывшей правительницей Ланкарнака Энтолинерой и альдом Каллиерой — хоть и последовали за своим вождем в земли Кринну, к Нежным болотам, где под руководст­вом Элькана затевалось большое дело, большой экспе­римент, все равно иной раз говорили так:

— Он сам отдал Акилу огромную власть. Значит, он считает, что сардонарам удастся править более счаст­ливо?

Ну чем-чем, а счастливым начавшееся мировое правление сардонаров назвать было решительно нель­зя. Нет, не только из-за войны, разрушения городов, из-за больших людских потерь. Было еще одно, едва ли не самое грозное: эпидемия. Она уже выела Горн, как червь выедает изнутри плод, она расползлась по всем землям Ганахиды и просочилась на другие Уровни. Последнее пока что только предполагали, но эпиде­мия — она как молния: узнаёшь о ней только тогда, когда она поражает. И в тот момент, когда ты наконец понимаешь, что болен, болезнь начинает прогресси­ровать с ужасающей быстротой, она захватывает из­нутри и пожирает тебя снаружи. Впрочем, те, кто уз­нал, КАК это бывает, уже никому ничего не ска­жут — ни в Горне, ни в иных городах и землях: сначала неистовое головокружение, серые пятна перед глаза­ми, потом начнут на время отниматься руки и ноги. Принятая пища извергается назад вскоре после трапе­зы. Грядет мучительное удушье: станут отказывать лег­кие, а сердце будет то бешено колотиться, то замирать, биться едва ли не вдвое медленнее. Почти совершенно пропадет голос, выродившись в какие-то мерзкие хри­пы и визги: болезнь затрагивает и голосовые связки, и язык. Появятся зловонные язвы на коже, истончатся кости рук и ног, которые начнут ломаться при ходьбе или другом не самом значительном усилии. Затем на­ступит тьма, наполненная дикой и непереносимой му­кой, где смерть — только избавление.

Акил и Трендам решили проблему эпидемии в Гор­не очень просто: они объявили каждого заболевшего личным врагом великого Леннара, а амиациновую ли­хорадку — наказанием за грехи. Так жертвы одним движением прихотливой мысли Акила были превра­щены из жертв в виновников всего и вся. Гареггины согнали всех, кого выловили, на площадь Двух Брать­ев, способную вместить хоть все население двухсотты­сячного города. Два модуля, повиснув над площадью, ВЫЛЕЧИЛИ страдальцев за рекордно короткое время.

Впрочем, это в прямом смысле было актом мило­сердия. Для знающих, что такое амиациновые муки...

Акил и Трендам разработали и внедрили ряд карди­нальных мер по пресечению распространения эпиде­мии. Так, помимо прочего, были закрыты ВСЕ прохо­ды между Уровнями. Право на перемещение между территориями сохраняли только неуязвимые для амиацина гареггины. Были подняты из архивов Академии и Храма все имеющиеся в распоряжении методики вы­явления болезни на ранних стадиях. Все сардонары, у которых обнаруживалась амиаииновая лихорадка, уничтожались собственными же собратьями — понят­но, при полном соблюдении мер предосторожности, чтобы не заразиться самим.

Характерно, что на своих местах остались практи­чески все высокопоставленные Обращенные, как-то: первый оператор Эдер, магистры Академии, ну и, само собой, еще раньше обозначившие свое отношение к Акилу эрм Кериак-Йол и начальник основного транс­портного отсека Ихил. Третьего предателя, сьора  Бельтара, уже не было в живых: его убил один из людей Ингера.

Сам Ингер конечно же был в стане Леннара. Лагерь последнего на Нежных болотах оставался одним из по­следних мест на Корабле, где не установилась хотя бы формальная власть сардонаров. (Ну а дауд бир-Дайлем уже успел продекларировать свое благоговение перед соправителями Акилом и Грендамом и, выстроив пе­ред дворцом всю дворцовую стражу, приказал воинам петь гимны, восславляющие Леннара. Если бы они уз­нали, что двое бойцов этой дворцовой стражи недавно удостоились чести пасть от руки самого божества, гим­ны, верно, были бы еще громче и истовее.)

Итак, Костя Гамов, Неделин, Абу-Керим, Епанчин, Камара, Неделин и другие земляне из числа тех, что уцелели в мясорубке в Академии, вернулись в окрестности Дайлема вместе с остатками отряда Кал­лиеры и примкнувшими к ним Обращенными из Ака­демии. Последних было немного, всего лишь пара со­тен, и, таким образом, на Нежных болотах собралось немногим более трехсот пятидесяти человек, желаю­щих получить от жизни чуть больше, чем существова­ние под милосердной властью сардонаров. Пусть даже в новых горизонтах и с новыми возможностями...

Обстановка в лагере была очень напряженная. Об­щение было сокращено до минимума. Даже самые раз­говорчивые старались перебрасываться коротенькими и ни к чему не обязывающими фразами, словно вер­нулся нелепый мракобесный закон Семи слов, данный Храмом для исполнения людьми простого звания и за­прещающий употреблять в одной фразе больше озна­ченного количества слов. Немногие могли позволить себе общаться по-иному... Да и то ни до чего хорошего не договаривались, как вот Гамов и Лейна.

А модуль, в котором находился среди прочих гареггин Исо, все висел над Нежными болотами. Время от времени он срывался с места и проходил все болота из одной оконечности до другой, а потом взмывал вверх, высоко-высоко, почти до уровня «небес», и из кабины был виден серый пласт перекрытия верхнего Уровня, скучный и бугристый, с бурыми наплывами, похожий на опрокинутую пустыню. Впрочем, «небеса» были та­кими не везде, тусклые сегменты перемежались ярко освещенными — белыми, ярко-желтыми и алыми, и свет бил в глаза с такой силой, что не спасал и оптиче­ский фильтр кабины. К таким «небесам» сардонары подлетать не рисковали, опасаясь за свою жизнь; хотя, бесспорно, и не могли знать земной легенды об Ика­ре...

Отсюда, сверху, удивительные картины открыва­лись скучающим повелителям Верхних и Нижних зе­мель. Жирные пласты болот простирались на три­дцать — тридцать пять белломов в длину и в иных мес­тах раздавались до пяти километров в ширину. Берего­вая линия была весьма разнообразной: болота наплывали и на осыпающиеся каменные глыбы, и на заросли угнетенных карликовых деревец, перемежа­лась чередой глубоких балок, заполненных меняющей цвет жижей и пускающих большие сернистые пузы­ри... Но в том месте, где раскинулись лагерем люди Леннара — Элькана — Каллиеры, болота были вынуж­дены отступить. В их толще была выбита огромная дыра, и чтобы ее не захлестнуло, задавило всей неиз­меримой илистой массой, болота удерживали уже не каркасы силовых полей, а вполне материальная ка­менная стена, наведенная и скрепленная Большим транспортером. На отвоеванном у болот пространстве виднелась крыша медицинского центра Строителей, поднимающегося из придонных осаждений теперь бо­льше чем на половину своей высоты.

Здесь священнодействовал Элькан.

Он собрал два Больших биотранспортера и неско­лько Малых. Кроме того, он отрегулировал примерно треть оборудования медцентра — ту его часть, которую он намеревался задействовать в своей работе в целом и в своем финальном эксперименте в частности.

Отвоеванный у Нежных болот участок суши и фраг­мент берега, на котором при помощи тех же Больших биотранспортеров на скорую руку возведено что-то вроде казарм, были обнесены привычным барражем; несколько маячков охранной системы были вознесе­ны на высоту тридцати анниев и зафиксированы при помощи трех гравиплатформ. Такая система безопас­ности, впрочем, могла предупредить разве что визиты «бродячих» гареггинов и тех смельчаков из числа дайлемитов, что Набирались духу посмотреть, «что такое деется на этих жутких болотах».

— Такое не может продолжаться долго,— угрюмо сказала Элен Камара в один отнюдь не прекрасный день, когда на ее глазах на береговой линии болот вы­ткался из сумрачного серого воздуха очередной экспе­риментальный блок Элькана, внутри которого на этот раз находились птицы. Опыты с перебросками живой плоти шли вовсю...— Я не понимаю, о чем думают эти местные... Мне совершенно неясна их логика. Это уже не привело ни к чему хорошему, а дальше будет только хуже.

— А я полагаю, что нам нужно взять одну из гравип­латформ и двигать к шлюзу, который выведет нас в от­крытый космос, а там как бог даст, и на все воля его... бу-бу-бу...

Так как нанотехнолог Хансен пробубнил эту фразу в который уж раз, француженка даже не стала делать вид, что прислушалась к его словам, а просто развер­нулась и досадливо махнула рукой. Однако случив­шийся тут поблизости капитан Епанчин сказал, обра­щаясь к обоим собеседникам:

— А что тут думать? Профессор Крейцер, как обыч­но, увлечен экспериментом и ничего вокруг себя не видит. Даже того, что Акил уже владеет мощным ору­жием, которым он всех пугал. И применяет его напра­во-налево! Образ мысли Леннара для меня вообще за­гадка. Хладнокровно погубил дело всей своей жизни, сделал сардонаров во много раз сильнее и опаснее, и хоть бы хны!.. А ведь Академия столько воевала с этой сектой.

— Сардонары убили стольких наших!..— сказала Камара.— И добьют оставшихся, если мы не предпри­мем решительных шагов.

— А я полагаю, что нам нужно взять одну из гравип­латформ...— завел свою шарманку Хансен.

От него отмахнулись как от чего-то докучливого и бесполезного. Элен Камара, которая явно начинала закипать, бросила:

— Сардонары — это даже не люди, а кровожадные и бесполезные твари. Вроде пиявок. И смотреть на них надо как на пиявок: присосалась — оторвал и выбро­сил!

— Я сам видел, как на Большом гликко убивали на­ших,— вмешался Константин.— К слову, я тоже был сардонаром. Так что не надо, Камара, рассуждать о пи­явках. Кстати, внутри меня существо, чем-то эту пияв­ку напоминающее. Так что я должен быть особо вами любим.

— Ну с тобой мы отдельно разберемся...— проши­пела та.

— Никакой в тебе терпимости и политкорректности,— ввязался в разговор Абу-Керим, молчаливо си­девший у окна «казармы» и наблюдавший за тем, как экспериментальный блок Элькана исчезает с берега, чтобы проявиться в ста метрах от исходного места пе­реброски, на крыше древнего медицинского комплек­са.— Вот видите, Камара, как вы заговорили, как только оторвались от рафинированной европейской жиз­ни. А я предупреждал!

— Пророк, б..., — буркнул капитан Епанчин, от­вернувшись к стене.

Элен Камара задернула окно ею же смастеренной занавеской и сказала:

— Каждый вечер думаю, доживу ли до завтрашнего утра.

— А ты не думай. Женщинам вредно,— буркнул кто-то.

— А вот подумать не мешало бы...

— Да что тут думать? — подключился к разговору еще кто-то из лежавших у дальней стены.— Мы залож­ники ситуации. Мы живы, потому что сидим в лагере, а его пока что не трогают по договору. Если бе­жать — далеко не убежишь...

— Да вы заткнетесь? Спать мешаете...

Подобный вялый обмен репликами, впрочем, про­должался еще часа два. Неизвестно, до чего договори­лись бы земляне, расположившиеся на ночь в одной секции свежеиспеченного жилого блока. Но в недру­желюбный их разговор вплелся чей-то дикий крик, и только Гамов со своим острым гареггинским чутьем распознал в этом крике голос трактирщика Снорка. Последний, с тех пор как стал «доверенным лицом» Леннара, целыми днями ошивался по окрестностям и разговаривал многозначительными намеками: дес­кать, в новом миропорядке будет у него свое особое место. Потому как сам Леннар, о!.. На глазах у самого Акила, о!.. Ну и так далее. За эти несколько дней Снорк потерял не только стыд, но и страх, потому как шлять­ся в лагере и его окрестностях было куда как небезо­пасно. Причин масса: модуль сардонаров, внутренние разборки землян, рискованные опыты Элькана, гиган­тские особи гареггов, время от времени напоминающие  о своем существовании, ну и «дикие» гарегги­ны — всего в изобилии...

— А-а-а! — вопил Снорк, а потом не нашел ничего лучше, как свалиться на землю и закрыть голову рука­ми.

В таком виде его и застали земляне, вышедшие на звук. К тому времени они уже увидели, ЧТО напугало бывшего трактирщика.

В небесах происходило что-то необычайное. Земля­не привыкли к серому, липкому сумраку здешнего ве­чера, который густеет до непроглядного мрака, глотая все звуки. Лишь изредка в небесах расходятся какие-то светло-серые круги, как от брошенного камня. Сейчас же было по-иному.

Небо загорелось. В нем стояли звезды... Звезды ли? Эти красные, светящиеся точки шли в геометрическом порядке, и в их построениях без труда можно было вы­делить правильные прямоугольники, квадраты и рав­носторонние треугольники. На отдельных сегментах плотность красных огней была значительно выше, и там они образовывали нечто вроде огромных цвет­ков — с багрово рдеющим центром, от которого отхо­дили линии лепестков. Гамов вспомнил некстати, что фрагменты перекрытия верхнего Уровня, упавшие на землю, местные жители именовали «лепестком Ааааму», древнего бога дневного света, дарителя жиз­ни... "

Соединенный свет красных огней, стоявших в небе, был достаточно силен, чтобы окрестности залились багровыми бликами и все сущее оказалось мрачной комбинацией трех тонов — красного, черного и зыб­ко-серого.

Гамов тронул плечо Снорка, и тот задергался, слов­но пронизанный разрядом электричества:

— А-а-а! Сохрани меня Ааааму!

— Чего ты вопишь? — произнесла подоспевшая Элен Камара, но в ее голосе досада и злость уступили место тревоге.— Мы... мы сами видим. Ерунда ка­кая-то...

— Это не ерунда,— сказал Абу-Керим, выныривая из багрово-черных складок ночи.— Мне кажется, за­тевается в пределах этого мирка еще одна большая сва­ра. За все надо платить... Что же, Леннар так просто от­дал нашему знакомцу Акилу модули?

За спиной Гамова возникла Лейна. Она взяла Кос­тю за руку и произнесла:

— Пойдем.

— К-куда? — не сразу понял тот.

— К Элькану. Может, твой дядя Марк объяснит нам, в чем тут дело. Все-таки он знает куда больше...

— А что, это явление нехарактерно для ваших мест? — раздался голос Хансена.— Ну вот на Земле есть, к примеру, северное сияние — его тоже мало кто видел из живущих на планете... Может, и тут?

— Еще как нехарактерно! — четко ответила Лейна. Элькан был очень занят. Впрочем, это было его обычное состояние последние дни. Он даже не сразу заметил, что Ингер, который взял на себя руководство охраной места работ, доложил ему о приходе двоих по­сетителей.

Элькан поднял на Гамова глаза, смахнул со лба крупные капли пота и произнес:

— А-а, ты. Костя? На процедуры?

— Нет,— за Гамова ответила Лейна.— Не на проце­дуры.

Имелась в виду подготовка к экспериментальному курсу лечения от «длинной» амиациновой лихорадки, который должна была пройти девушка. Около десяти процентов всего курса было пройдено...

— Ну проходите. Очень хорошо, что ты пришел. Костя. Мы тут как раз о тебе упоминали.

Лаборатория, в которой находились все участники этого разговора, имела форму сплющенной и усечен­ной сферы, предпочитаемой Строителями. Посреди нее имелось круглое возвышение, рабочий сегмент Большого транспортера, возле которого стоял не кто иной, как сам Леннар. Наверное, именно он упоминал о Гамове, как это сказал Элькан.

— Он остается, а она пусть выйдет,— сказал быв­ший вождь Обращенных, не глядя на Лейну.

— Это почему же? — дерзко спросила девуш­ка.— Мы с тобой, пресветлый сьор Леннар, знакомы еще по горнской резиденции моего дяди Акила, кото­рого ты так облагодетельствовал. Зачем же выгонять старых знакомых?

— Хорошо, останься,— отрывисто произнес Лен­нар.— Думаю, что Элькан не сможет или не станет от­вечать на ваши вопросы.

— А вам известно, какие у нас вопросы? — произ­нес Гамов.

— Что же тут тайного? Я догадываюсь, какие могут быть вопросы в ТАКУЮ ночь.

— В какую? — склонив голову к плечу, кротко спросил Константин.— Вы, наверное, тоже выгляды­вали наружу? Любовались небом?

— Да. Любовался. Скоро станет еще красивее.

— Что же это такое? — тихо спросил Гамов. Леннар передернул плечами:

— Ну что ж... Включились предупредительные огни. Сигнальная система в действии. Подает знаки о начале эвакуации. Жаль, что эти знаки мало кто может расшифровать. Большей частью воспринимают как знамение небес. Как знак беды. Еще бы, люди мрут ты­сячами. Начало короткого правления мудрого Акила выдалось урожайным на смерти. Впрочем, я на него не сетую. Я не справился, теперь его очередь. Он хотя бы родился в этом мире,— добавил Леннар, щуря тем­но-серые глаза,— а я чужой.

И пока Леннар говорил все это, у Константина вы­зрела и оформилась мысль-догадка, мысль-ключ, и сразу стало ясно, отчего окрестности Нежных болот окрасились в зловещие и тревожные цвета трех тонов.

— Эвакуация?! — воскликнул Гамов.— Это... как же?.. То есть ты хочешь сказать, что включены меха­низмы... самоуничтожения, что ли?

— Ну конечно,— сказал Леннар.— Каждый Ко­рабль должен быть оборудован такой системой. При ее активации высвобождаются резервные полетные мо­дули и открывается доступ к дополнительным шлю­зам. А потом начинается отсчет. Сначала на дни, по­том на часы. Хорошо, что эксперимент Элькана цели­ком удался и можно переходить к...

— К широкоформатному развертыванию,— охотно подсказал Элькан.— К эвакуации людей в заданную точку. Как раз извлечем из ваших организмов одно ми­лое существо...

И он, покрутив перемазанным в чем-то черном па­льцем, улыбнулся. У Гамова вдруг скрутило живот, спазм неистовой звериной боли возник внутри, и Кон­стантина вырвало на хищно поблескивающий пол экс­периментальной лаборатории.

— Осталось недолго,— понаблюдав за корчами своего собрата по несчастью, резюмировал Леннар.

Никто не решился спросить, ЧТО он имел в виду. Или кого именно.

Миллиарды землян не обнаружили гигантский НЛО на уже привычном месте у диска Луны. Тысячи астрономов в своих обсерваториях наблюдали за тем, как звездолет уходит в сторону орбиты Марса. Пересе­кает ее. Уходит по направлению к Юпитеру, мало-по­малу увеличивая скорость. Набирает ускорение.

Дискуссии о том, стоит ли принимать пришельцев у себя на планете и размещать в специально выбранной для того резервации, естественным образом затихли.

Прошла еще неделя. Корабль удалился от Земли на несколько миллиардов километров и вышел за преде­лы орбиты Нептуна.

Оказавшись на расстоянии пяти миллиардов кило­метров от Солнца [49], таинственный звездолет взорвался. Свет гигантской вспышки стоял в вечернем небе Зем­ли как огромная звезда.

Ночью она погасла.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | Глава седьмая. НЕСЧАСТЛИВАЯ   РУЛЕТКА БОГА



Loading...