home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

— Я готов к развернутой переброске людей,— ска­зал Элькан.— Я провел все расчеты и нацелил вектор телепортации точно на Землю, в высокие широты Се­верного полушария, это наиболее предсказуемый ва­риант. Больше всего меня беспокоит погрешность... темпоральный вектор, темпоральный вектор,— дваж­ды повторил он и покачал головой.— Я учел эту по­грешность, но разрыв пространственной структу­ры — это неизбежное смещение во времени. Чем зна­чительнее расстояние, чем значительнее это смещение во времени... Кому-кому, а мне это прекрасно извест­но. Конечно, существуют компенсаторные механиз­мы, я ввел их в программу, и должно сработать... Лен­нар! Сколько у нас осталось времени до того, как сра­ботает система самоуничтожения?

— Ты быстро научился задавать этот вопрос спо­койно,— произнес Леннар.

Элькан вскинул голову и воскликнул:

— К чему ты это мне говоришь?! Я воздерживаюсь от критики твоих страшных решений, и зачем меня провоцировать? И без того найдутся люди, которые в глаза выскажут тебе все, что думают.

Элькан как в воду глядел. Вошел Ингер и объявил, что к Леннару явилась целая делегация землян, а с ними Алькасоол, Бер-Ги-Дар и даже пронырливый Снорк, которого, кажется, попросту не замечали.

— Не пускай их в лабораторию,— спокойно распо­рядился Леннар.— Пусть Элькан работает без помех. Пусть подождут в галерее. Я сейчас выйду к ним.

Первое, что он услышал, был вопрос, заданный Элен Камара и, верно, идущий от имени всех землян:

— Почему же нас уничтожают без нашего ведома? Нет, эта рыжая мразь Акил, конечно, убивает без пре­дупреждения и никого не спрашивает. Но ты, Леннар, милосердный Леннар?..

Бывший вождь Обращенных не дал ей продолжить (а, судя по ее лицу, сверкающим глазам и раздутым ноздрям, говорить она могла еще долго):

— Я сделал то, что единственно возможно в такой ситуации! Вас же, как людей из другого мира, мои ре­шения не коснутся. Вы будете отправлены обратно на Землю, разве я вам это не обещал?

— Как выясняется, твоим словам не очень-то мож­но верить...— вторым темпом поддержал своего това­рища по космическому экипажу Хансен, но был тотчас же перебит:

— Что? Что именно выясняется? Кажется, я ни сло­вом еще вам не солгал. Вы попадете на Землю. Вас не затронет грядущая катастрофа. А то, что я никому не сказал, до того как включились предупредительные огни... Что бы это изменило? Просто вселило бы пани­ку, сорвало работы, вызвало бы вот такие протестные акции, как сейчас. И главное — это ничего бы не изме­нило, только испортило. Вот и все.

— Это ты!..— окончательно выходя из себя, закри­чала Элен Камара и бросилась на Леннара с явной це­лью выцарапать ему глаза или выбить пару зубов, что­бы помолодевшее от крови и секреторных выработок гарегга чеканное лицо бога Корабля не было таким красивым.

Оружия у нее при себе не было, но, думается, даже с оружием она не имела бы против Леннара никаких шансов (если это оружие не «плазма» или, скажем, не бортовая аннигиляционная мортира модулей Акила). Леннар перехватил ее руку и отшвырнул женщину от себя так, что ее едва успел подхватить майор Неделин.

— Значит, так,— сказал Леннар негромко, но его лицо стало грозным,— не вам судить. Вы пришли, вы уйдете, как если бы не было никого из нас, обломков Леобеи. Я скажу в первый и последний раз. Хоть я и не обязан с вами объясняться. Ваше возмущение понят­но: у вас другие законы и правила, вы декларируете, что пытаетесь бороться за жизнь каждого человеческо­го существа, сколь бы безнадежно это ни было. Но в этом вашем борении есть доля лицемерия и лжи. А я не лгу ни себе, ни другим.

Из дверей, ведущих в лабораторию, вышел Элькан. Он не спеша вытер руки каким-то черным лоскутом и произнес:

— Если кто и имеет право предъявлять ему обвине­ния, так это я. Но я молчу. Скажи им, Леннар...

Тот приблизился к группе землян, сопровождаемых Алькасоолом, Бер-Ги-Даром и Снорком, и прогово­рил:

— Здесь, на Корабле, другой мир и другая система подчинения. Если хотите — полумистическая, уце­левшая от времен всевластия Храма. Да, цивилизация погибнет. Но как?.. Эти люди практически поголовно назвали меня своим богом. Даже те, кто ненавидел меня, боялся меня. Они хотели, чтобы я решал за них. Я ушел. Без меня все пошло еще хуже. Я вернулся и снова взял на себя ответственность ЗА ВСЕ. Я — то­лько я — отвечаю за гибель этой цивилизации!..— за­гремел Леннар и вскинул голову.— Лучше мгновенная смерть во вспышке, чем долгая и мучительная агония, чем амиациновые муки для половины людей и голод­ные конвульсии для остальных. Чем вечная война... Я — только я! — буду виновен в гибели каждого: и ста­риков, и девушек, и мужчин-воинов, и даже не родив­шихся детей, и тех, кто мог бы еще пытаться спасти эти безнадежные и выродившиеся народы. Существует и дополнительный фактор ЗА то, чтобы покончить со всем и сразу: неуемная энергия Акила и его гареггинов. Гареггин — это уже не совсем человек. Я чувствую... ну хотя бы по себе. Гареггин — совершенная биологиче­ская машина уничтожения. Нет ни страха, ни сомне­ния, ни боли. Рано или поздно при их помощи Акил все равно получил бы весь этот мир. Он удесятерил бы число гареггинов. Он сделал бы каждого молодого мужчину Корабля таковым. Он и без меня в конце кон­цов разобрался бы с системой вооружения Корабля, потому что очень умен, пытлив и имеет доступ к архи­вам Храма и, главное, Академии. И тогда это угроза не Верхним и Нижним землям — это уже прямая угроза Земле. Вот так.

— Очень хорошо,— произнес кто-то из землян низ­ко и с оттяжкой в хрип,— выходит, ты наш благоде­тель. А черное — это белое.

— Ну... У вас есть свое мнение, и если то, что я толь­ко что сказал, идет вразрез со всей вашей жизнью, лю­бой из вас может попытаться убить меня. Только это ничего не даст, кроме еще одного или нескольких тру­пов. И уверен, моего трупа среди них не будет.

Даже на тех, кто не очень-то понимал Общий, речь Леннара произвела сильное впечатление. О хорошо изучивших этот язык нечего и говорить. Слова Элька­на замечательно легли на эту шершавую тревожную тишину:

— Довольно. Вы все можете идти и готовиться к от­правлению. Сегодня — да помогут нам боги — вы ока­жетесь на Земле!

Он посмотрел на Леннара, и тот сказал печально и серьезно:

— У них свой бог.

— И у нас с тобой тоже,— подытожил Элькан, и у него задрожали руки.

Земляне ушли. И не было в группе ушедших ни Га­мова, ни Лейны, ни Абу-Керима, ни капитана Епанчина.

Не могли же они быть в двух местах сразу.

Модуль завис совсем низко над гладью Нежных бо­лот. Раскрылся передний люк, и оттуда вывалилось тело. Болота тут же жадно поглотили добычу. За пер­вым трупом последовал второй, затем третий. Впро­чем, назвать третьего полноценным трупом (насколь­ко эпитет «полноценный» вообще применим к трупу) можно было с большой натяжкой: у мертвеца недоста­вало головы, правой ноги до колена, живот вспорот, а обе руки страшно изрублены, так что левая держалась только на широком лоскуте кожи.

Это было все, что осталось от «бессмертного» гареггина Исо.

Вслед за останками верного слуги Акила появилось в проеме люка бородатое лицо Абу-Керима, забрыз­ганное кровью. Он наблюдал за телом Исо до тех пор, пока то не ушло целиком в болотную жижу, и сказал кому-то у себя за спиной:

— Да, если бы не ты, Костя, мы бы с ним ничего не поделали... Какая дьявольская скорость! А вот капита­ну повезло меньше... Говорил я ему — не лезь вот так сразу, все-таки это гареггин! А он: да я мастер спорта по дзюдо. И с холодным оружием умею обращаться... Что, летчик-космонавт, Герой России?

— Остальные тоже гареггины,— послышался голос Гамова.— Двоих мы взяли сонными, еще один под ка­кой-то дрянью был, еще одного выкинули из люка, так что, по большому счету, на нас на всех только один Исо оставался.

— Ты его знаешь, что ли?

— Да, приходилось видеть. В Горне. А с Епанчиным могло быть и хуже. Валера, ты там как? Может, все-та­ки ляжешь?

— Упрямый он,— то ли с сожалением, то ли с доса­дой сказал Абу-Керим.— Это я еще на Земле отметил.

Раздался тихий голос того, о ком говорили:

— Я и так почти лежу. Кресло удобное... эргоно­мичное... И не поверишь, что еще полторы тысячи лет назад сделали. Даже пыль не пристает. И с пультом управления сразу разобрался, все куда проще и понят­нее, чем у нас. Умели же люди делать...

— У тебя сквозная дыра в ноге и бок пропо­рот! — воскликнул Гамов.

— А если я лягу, кто управлять будет? Вы, что ли? Может, ты, Абу-Керим? Ты-то сумеешь, я в это пове­рю, только...

— Ладно! — вмешалась в разговор мужчин Лейна, которая тоже участвовала в ночном нападении на лету­чий пост гареггинов.— Я спрашивала у Леннара, могут ли эти модули летать в Великой пустоте. Он сказал, что они на это и рассчитаны. Думаю, что еще два таких мо­дуля — и на борт поместятся все, кто сейчас в лагере у болот. Тесно, но здесь, на Корабле, и не в таких усло­виях живут. Я-то знаю.

— Прежде чем планировать какие-то захваты новых модулей, нужно вернуться к нашим и расска­зать,— произнес Епанчин.— Как я втянулся в эту вашу авантюру?.. Как только о том, что пост перебит, узна­ют в центре сардонаров...

— ...нас всех перережут. По крайней мере, попыта­ются это сделать. А у них хорошо получается, мы все это видели и сами участвовали.

— Мы и до этого захвата убили немало сардона­ров,— сказал Гамов, захлопывая люк,— правда, это было ДО заключения договора между Леннаром и Акилом. Но мы не обязались его соблюдать. Теперь это головная боль Леннара. Однако не думаю, что он ста­нет нас прикрывать, если что...

— Поэтому и следует рассчитывать только на самих себя, как я и говорил,— вставил Абу-Керим.

Константин взглянул на него из-под приопущенных тяжелых век и отозвался:

— Ты, Ильяс, прямо как змий-искуситель. Только Адама с Евой выгнали из рая, а мы сами думаем вырва­ться из ада. Валера, направляемся в лагерь? — повер­нулся он к капитану Епанчину.

-Да.

— А я,— сказал Абу-Керим, поглаживая короткую бороду,— не стал бы возвращаться в лагерь, а напра­вился бы к ближайшему шлюзу или к тому, через кото­рый мы сюда прибыли. Прорвался бы в космос. И — своим ходом — до Земли... В конце концов, это не последний летательный аппарат на Корабле.

Никто не стал отвечать на это предложение недав­него террориста. .

Модуль пошел в двадцати анниях над поверхностью болот. Загорелся синий огонек прибора связи, пролил­ся мелодичный звук.

Это вызывал Горн.

Одновременно с вызовом тех, кто беспокоился за судьбу своего поста у Нежных болот, прошел вызов на полант капитана Епанчина. Его вызывал прибли­женный альда Каллиеры, уже известный воин-наку Беран А. Вместо прямого ответа капитан Епанчин прибавил скорость, и новый экипаж модуля увидел самого вызывающего. Наку стоял на крыше нового жи­лого блока и с недоумением смотрел на надвигающий­ся прямо на него летательный аппарат.

Примерно в это время Элькан наконец запустил программу Большого биотранспортера, призванного перебросить на Землю всех тех, кто находился в лагере вместе с Леннаром. О большем количестве тех, кто за­служивал спасения,речи уже не шло.

Собственно, и не было смысла спасать тех, кто ре­зал себе подобных: в Дайлеме и других городах-госу­дарствах Кринну вспыхнула междоусобная война. Кроме того, грозные слухи об эпидемии ширились день ото дня... Эти и другие новости ежедневно прино­сил в лагерь Снорк, окончательно почувствовавший себя частью «великого дела». Такие речевые обороты применял он сам...

Переброска должна была осуществляться не из ла­боратории Элькана, а из смежного с ней большого зала, оборудованного всей необходимой аппаратурой. Многие из тех, кто помогали профессору Крейцеру пе­ретаскивать указанное им оборудование из других по­мещений медцентра и по мере своих знаний и возмож­ностей устанавливать комплектующие в подкорректи­рованном качестве, знали этот зал как свои пять паль­цев. И все-таки он показался людям особым в тот момент, когда Элькан запустил процессор Большого биотранспортера и заворожено наблюдал за тем, как круглая выпуклость в центре зала начинает понемногу подниматься, набирая в диаметре, и испускать рассе­янный нежно-бирюзовый свет.

— В принципе можно использовать как площадку для пространственного ре-моделирования исходни­ков хоть весь этот зал,— пробормотал Элькан, номи­нально обращаясь к стоявшим рядом с ним Леннару, альду Каллиере и Алькасоолу, а фактически ни к кому.— Проще говоря, можно набить это помещение людьми как рыбой бочку и запустить механизмы пере­броски... Только риск многократно возрастет... Так что лучше — по пять человек. А оптимально — по од­ному. Да... рискованно.

— О каком риске ты говоришь, если нам всем и без того конец? — возразил альд Каллиера.

Беллонец, узнав о неминуемой катастрофе, не стал проклинать Леннара и всех демонов преисподней, а принял страшное известие как данность. В конце кон­цов, все уроженцы Беллоны фаталисты. Кажется, альд Каллиера совершенно признавал право Леннара на то, чтобы устроить конец света в одном отдельно взятом Корабле.

Именно альду Каллиере Элькан предложил первым ступить на полушарие в центре зала.

— Я? — переспросил беллонский альд.— Почему именно я?

— Ты испугался? — произнес Элькан.— Ты не мо­жешь решиться? Ладно! Я найду другого первопроход­ца. Вот хотя бы...

— Я не боюсь,— перебил его альд Каллиера,— я просто не вижу причины, по которой я, урожденный беллонец, сын Корабля, должен покидать свою землю.

Эти простые слова были встречены гробовым мол­чанием. Хотя, верно, мысли сродни той, что сейчас озвучил Каллиера, приходили в голову многим уро­женцам Верхних и Нижних земель. В самом деле — за­чем? Что ждет тех, кто все-таки спасется? Чужая зем­ля? Снисходительные взгляды хозяев планеты Земля? Жалкая жизнь на положении изгоев? Конечно, много нашлось бы людей, готовых любой ценой спасти свои жизни... но, видно, в лагере Леннара и Элькана тако­вых не оказалось.

— Я думал,— продолжал Каллиера,— наверное, это глупо, почему должен умирать я, молодой, здоровый, способный еще много сделать? Но у каждого такого молодого и здорового должно быть свое место в жизни. Мое место здесь. Эпидемия? Сардонары? Братоубий­ственная война? Все это мое, и я принимаю. Иного ме­ста для меня нет, и я остаюсь.

Сказав это, он сложил руки на груди и настойчиво смотрел куда-то в стену, не встречаясь взглядом с Эльканом. Последний открыл было рот, чтобы ответить альду Каллиере, но Леннар не дал ему этого сделать. Он заговорил сам:

— Я ждал, что так будет. У каждого есть право выбо­ра — оставаться ему или отправляться на Землю.

— А у тех, которые остались в Дайлеме, в других го­родах, в землях Верхних и Нижних, у них тоже есть право выбора?! — воскликнула неисправимая Элен Камара.

Леннар только пожал плечами: дескать, я пытался объяснить этой женщине, что здесь идет игра по иным правилам, но она не желает понять. Нанотехнолог Хансен что-то надсадно бубнил о праве каждого чело­века на самоопределение и свободу выбора. Присоеди­нилось еще несколько голосов. Из них выделился рез­кий, крикливый голос Камара:

— Лучше бы я попыталась вырваться отсюда собст­венными силами, чем принимать помощь от вас!..

Леннар снова пожал плечами. Элькан ответил за него:

— Милая Элен! Вас никто не неволит. Вы можете отказаться от переброски посредством биотранспор­теров. Теоретически существуют другие способы по­пасть обратно на Землю. Вы можете попробовать ну, скажем, захватить модуль, что постоянно висит над ла­герем, и попытаться прорваться с боем за пределы Ко­рабля. По последним данным, которые нам перекину­ли из Центрального поста... ну оператор Эдер — по старому знакомству... словом, мы более чем в четырех миллиардах километров от Солнца. Если получится, то за два месяца доберетесь до Земли. Конечно, можно включить гиперрежим и субсветовую скорость, чтобы добраться за считанные часы, но это только для асов. Да и не годится планетная система для таких скоростей, слишком много метеоритов, малых планет, обломков, разного космического мусора... Эти модули — вообще отличная вещь, ваша земная техника еще долго будет добираться до их уровня.

— Мы теряем время на бесплодные разгово­ры,— сказал Леннар и почему-то улыбнулся. Улыбка вышла полудетская и какая-то беспомощная, и это не вязалось ни с его мощной фигурой в боевых доспехах, ни с его ролью грозного божества, которое вознамери­лось уничтожить вверенный ему людской род...

— Да-да,— торопливо произнес Элькан, поднимая голову от клавиатуры приборов.— Кто? Ну же, пото­ропитесь!

— Я,— сказал майор Неделин и вышел к центру зала.— Насколько я понял, безопасная переброска по­дразумевает участие в ней не более пяти человек. Еще четверо — сюда!

Китаец Ли Сюн, медик Ингрид Тауф, биохимик Собковский, а также кто-то из американских астронав­тов поспешили присоединиться к русскому. Элькан продолжал колдовать у приборов. Наконец он выпря­мился, разгибая затекшие шею и плечи, и произнес:

— Я готов. Вы?..

— Начинайте, Марк Иванович! — сказал Неделин, умышленно именуя Элькана его земным именем.

Элькан поднял руку и всей тыльной стороной ладо­ни вжал ее в пусковую панель. Полилась короткая, пронзительная мелодия. На мгновение исчезло осве­щение в зале, лаборатории и во всех смежных помеще­ниях, а потом лампы стали снова вспыхивать одна за другой. В центре зала точно над фигурами пятерых лю­дей возникла огромная световая игла. Она начала опускаться. Кто-то из пятерки землян задрал голову, и Элькан раздраженно повторил два раза, что не следует смотреть на световую иглу, если, конечно, у тебя нет цели сжечь себе сетчатку и ослепнуть.

Опускаясь, кончик иглы развалился на пять хобот­ков, и каждый из них тотчас нацелился на голову одно­го из перебрасываемых людей. Кажется, и Леннар был заворожен тем, чему он становился свидетелем... Иглы вошли в головы людей, и показалось, что они видны изнутри, что свет пробивается сквозь плоть землян и нарастает... Да так оно и было. Пучки мелких игл, бес­престанно множась, расшивали контуры человеческих фигур изнутри, и наконец все пятеро превратились в сияющие огненные силуэты. Эти силуэты полыхнули и, коротко замерцав, исчезли.

Элькан облизнул пересохшие губы.

— Все,— произнес он.— Переброска завершена. Сейчас уже идет чистовое ре-моделирование в конеч­ной точке. Они дома.

— Почему ты так уверен? — спросил Каллиера.

— Если бы я не был уверен, я был бы простым убий­цей. Не добросить людей до искомой точки, на кото­рую указывает заложенный в программу вектор,— ну это просто отправить их в небытие. А я не убийца, я ученый,— произнес он, возвышая голос и почти с вы­зовом глядя на собравшихся в зале людей, ожидающих своей очереди.

— А что за световые иглы... огненные фигу­ры? — спросил Каллиера.— Когда ты перемещался при помощи этого своего портативного транспортера, заде­ланного в пряжку ремня, ничего подобного не было.

— Ну сравнил,— усмехнулся Элькан.— Один пры­жок — на несколько десятков метров, второй почти на пять миллиардов километров. Разница ощутима? Или ты желаешь быть заведенным в дебри теоретической физики? Ну вот. Следующая пятерка добровольцев!

На этот раз движение в рядах Обращенных и землян было куда более интенсивным. Пример буквально рас­таявших в воздухе людей во главе с майором Недели­ным оказался если не заразительным, то по крайней мере снял болезненную неопределенность. Первый шаг, он же самый трудный, был сделан. Следующая пятерка предназначенных к переброске людей отдели­лась от общей группы. Среди них, кстати, были наибо­лее рьяно оппонирующие Леннару земляне: и Камара, и Хансен, и некто Юсуф Сафрази, британский астро­навт пакистанского происхождения. Прежде чем встать в круг отправления, этот глазастый пакистанец между прочим отметил, что недостает некоторых весь­ма приметных фигур: того же Гамова, и Абу-Керима, и капитана Епанчина...

— В самом деле,— сказал Элькан.— Они, наверное, в жилом блоке. Косте, между прочим, еще нужно пройти разделительнуюпереброску. Чтобы он оказался в одном условном углу, а гарегг и все его следы присут­ствия в организме Константина, отмаркированные прибором,— в другом. Вот так...

— Я передам на внешнее оцепление,— сказал Кал­лиера после молчаливого кивка Леннара.— Там люди Берана А.

И тут названный Каллиерой воин-наку появился сам. Он стремительным шагом вошел в зал и прогово­рил, обращаясь не к Каллиере, а к первому лицу среди присутствующих, то есть к Леннару:

— Только что стало известно. Трое землян, а с ними девчонка из Горна, захватили «колесницу Ааааму», ко­торая летала над болотами. Весь экипаж гареггинов перебит. Трупы они утопили.

— Вот как,— произнес Леннар без всякого выраже­ния.— Ну и что думаете, господа?

Альд Каллиера воскликнул:

— Да что же это?! Прямо сбываются твои предска­зания, Элькан! Кажется, именно ты предлагал вот этой женщине,— указал он на стоящую на полушарии Бо­льшого биотранспортера Элен Камара,— захватить модуль и попытаться на нем вырваться из Корабля.

— Доставь их сюда,— приказал Леннар.— У нас мало времени. Думаю, что Акил уже знает,— добавил он совсем тихо, явно ни к кому не обращаясь — Захва­тить модуль можно только ночью, врасплох, при усло­вии что эти болваны из экипажа оставят открытым хотя бы один из входных люков... Да... Может, и к луч­шему.

Элькан между тем снова занимался с приборами. Элен Камара сделала какое-то резкое движение в тот момент, когда световая игла уже опускалась на головы пятерки, но Элькан крикнул:

— Дура! Ты что же, хочешь на Земле оказаться кале­кой? Не дергайся! Стой спокойно. Это всех касается!

— Fuckin' shit! — жалобно пробормотал нанотехнолог Хансен, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Через несколько секунд его фигура превратилась в огненный силуэт, который вспыхнул, вливаясь в об­щее сияние, и вторая пятерка исчезла.

— Десять! — с ноткой смутного удовлетворения произнес Элькан, и вот тут вдруг грохнуло, сверху по­сыпалась пыль и пол под ногами содрогнулся.

Леннар отстегнул от бедра плазмоизлучатель и хладнокровно произнес:

— Рано или поздно это должно было произойти. Спровоцировали мы или они сами решили, что дово­льно уже остаткам Обращенных разгуливать на сво­боде и даже развивать какую-то деятельность!.. Все равно!

— Леннар! Но как же так?! — закричал Элькан.— Они должны дать нам уйти! Это... подлость!

— И кого этим удивишь? — отозвался Леннар, сры­ваясь с места.— Каллиера, бери всех своих! Алькасоол, со мной!

— Ну, — пробормотал Элькан, с перекошенным ртом застывая у экранов приборов,— если сардонары начали, то теперь будут доигрывать до упора! К таким задачам, как атака на лагерь Леннара, не подходят с полумерами... И останется тут только дыра в земле!

Между тем наверху, над болотами, начался настоя­щий бой. Находящиеся в захваченном модуле земляне увидели два летательных аппарата с гареггинами Аки­ла, и Абу-Керим, оказавшийся в кабине управления в кресле второго пилота, первым догадался, как именно следует стрелять из плазменной пушки.

Промахнулся.

Зато этот и два других выстрела, произведенных уже капитаном Епанчиным скорее для того, чтобы шум выстрела предупредил тех, кто находится в здании медцентра, окончательно развеял сомнения Акила. Впрочем, часом раньше, часом позже — он все равно узнал бы о том, что Леннар обрек его и мир, который Акил хотел видеть у своих ног, на гибель. Удара по ла­герю последних Обращенных было не избежать. Снова вспомнились и слова Грендама, благополучно упоко­ившегося. У него в самом деле была превосходная ин­туиция, и сам Акил не мог припомнить случая, чтобы тот ошибался в своих предположениях и даже предска­заниях...

— Все ясно! — прокричал он, когда борт захвачен­ного землянами модуля наконец ответил бранью на незнакомом языке.— Пост перебит. «Колесница» за­хвачена. Что ж теперь сомневаться?.. В атаку!

Летчик-космонавт Епанчин недаром в свое время пилотировал военный истребитель и некоторое время был летчиком-испытателем. Нужно отдать ему дол­жное, он управлял модулем куда лучше, чем Эльмаут, управляющий первым аппаратом, и сам Акил, пилот второго.

Первым же выстрелом Акил превратил в груду ды­мящихся развалин жилой блок у береговой черты. Сча­стье, что там никого не было. Осколками убило неско­лько «бродячих» гареггинов и двоих людей Берана А, которые охраняли подступы к лагерю. В ответ Обра­щенные произвели несколько выстрелов из наличных «плазм», но не попали.

Первым же заходом модуль, пилотируемый Акилом, разнес весь верхний этаж медицинского центра. Большая часть залпа, впрочем, прошла мимо, благо при прямом попадании ни Леннару, ни Элькану не пришлось бы больше заботиться о судьбе вверившихся им людей. Собственно, заботиться было бы не о ком.

Модуль Эльмаута прошел над болотами и, развер­нувшись, полетел обратно. Навстречу ему устремился модуль, ведомый капитаном Епанчиным. Верно, у обоих пилотов были отличные нервы, потому что лета­тельные аппараты явно шли в лобовую атаку. Не доле­тая нескольких сотен метров, Епанчин выстрелил из носовых пушек, а Абу-Керим последовательно искал на панели управления то, что отвечает за наиболее мощное бортовое оружие — аннигиляционную пуш­ку, одно точное попадание из которой снимет все во­просы... Ища нужные клавиши, он ухватывался за по­дозрение, что его оппонент по ту сторону воздушной пропасти — в модуле напротив — делает то же самое: ищет аннигилятор...

Не долетая нескольких десятков метров до носового обтекателя соперника, Эльмаут все-таки отвернул. Он не справился с управлением, и модуль несколько раз прокрутило вокруг собственной оси, в то время как борт с землянами, аккуратно развернувшись, выстре­лил ему вдогонку. Плазменные заряды ушли мимо цели. Модуль с гареггинами вонзился в толщу болот под острым углом, прошел около беллома под водой и вылетел, весь густо залепленный черной, скользкой жижей и чем-то напомнившим Гамову того чудовищ­ного огромного червя-гарегга, что Лейна убила не так давно...

Конечно, купание в ядовитых Нежных болотах не могло повредить боевому кораблю. Но тем, что после этого купания у пилота Эльмаута была серьезно огра­ничена видимость, следовало воспользоваться.

— Валера-а-а!!! — на одной ноте орал Гамов, когда Епанчин, набрав с места дикую скорость, пошел на сближение...

В то время как два модуля схлестнулись в воздуш­ной схватке над Нежными болотами, Акил подвесил свой корабль анниях в пяти над землей, раскрылся люк, и из него хлынули гареггины-десантники. Кто-то при высадке Воспользовался гравиплатформой, кто-то вымахнул прямо так. Благо высота была вполне при­емлемой.

Гареггины высадились на берег в тот самый мо­мент, когда из медцентра по наведенным Эльканом мосткам уже бежали Обращенные, возглавляемые Леннаром. Они с ходу врубились в гареггинов, не упо­вая на то, что вожди могут мирно договориться между собой... Собственно, само участие Леннара в схватке уже отметало такую возможность.

Нет надобности описывать мельчайшие подробно­сти боя. Наверное, по деталям этот бой не отличался от тысячи подобных ему, с той только разницей, что в этом принимали участие главы враждебных сторон.

Впрочем, нет. Личное участие вождей в бою не та­кая уж и редкость.

И все-таки этот бой следует назвать уникальным. Единственным в своем роде. Неповторимым.

По той простой причине, что он был ПОСЛЕД­НИМ.

Конечно, почти никто из его участников не знал этого, не задумывался над этим, да и просто не мог себе позволить такой роскоши, как раздумье во время боя.

Акил выглянул из открытого люка. Отсюда ему пре­красно было видно, как Леннар бок о бок с альдом Каллиерой и омм-Алькасоолом крушат его лучших бойцов... Ему даже показалось на мгновение, что га­реггины нарочно обходят эту троицу, чтобы попасть на менее маститых и искусных бойцов.

И еще — многие гареггины, не отказываясь от боя в целом, не смеют поднять оружие против Леннара. Как можно выступать с мечом против собственного боже­ства?

— Ноэль,— негромко произнес вождь сардона­ров,— посмотри туда... Видишь, вон он, Леннар. Нуж­но быстрее кончать с ним... Не то нам конец. Впрочем, нам так и так умирать. Грендам был прав... И эти крас­ные огни в небе... У меня тоже ощущение чего-то не­поправимого, уже свершившегося. Чего даже смерть Леннара уже не исправит. И все-таки!.. Ноэль, подай мне миэллы.

— Миэллы?

— Да, метательные копья! Я не полезу драться с ним в открытую, один на один,— строго выговорил Акил,— надеюсь, что моя жизнь мне еще пригодится. Посмотри, что он вытворяет!

— Может, лучше плазмоизлучатель? Я только что перезарядил три.

— Не надо. Своих заденет... Хотя сколько их и так... Дай миэллы!

Ноэль передал Акилу тяжелый кожаный колчан с двумя десятками коротких метательных копий. Акил взял одно и, примерившись, швырнул в Леннара, ко­торый в этот момент, подсев под мощного гареггина и уйдя из зоны выпада, вонзил свой клинок в живот про­тивнику.

Акил превосходно владел искусством метания миэллов. С сорока шагов он попадал в мелкую железную монетку. Однако Леннар, который сейчас никак не мог видеть ни модуля, поднявшегося на высоту десять с небольшим анниев, ни Акила, торчавшего в люке, присел на корточки, давая сопернику грузно упасть на себя. Миэлл попал в спину убитого гареггина.

Следующие полтора десятка дротиков, брошенных умелой рукой Акила, стали роковыми для троих Обра­щенных, десятника Мазнока и криннца Бер-Ги-Дара. Один из миэллов продырявил правое предплечье альда Каллиеры и вынудил того сначала сражаться одной ру­кой, а потом и вовсе отступить в корпус древнего мед-центра Строителей. Другой пронырливый дротик оца­рапал шею Алькасоолу. В ответ кто-то выстрелил в мо­дуль из «плазмы», но ограничилось тем, что мощный заряд, способный разнести толстенную кладку, только слегка поколебал корпус корабля, зависшего в воздухе.

Но в Леннара вождь сардонаров попасть никак не мог.

Гареггины теснили Обращенных. Хотя их было чуть меньше, в своей общей массе они были быстрее и опаснее. Обращенные до поры до времени брали тем, что в их рядах были такие выдающиеся бойцы, как Леннар, Алькасоол, альд Каллиера, Беран А и еще не­сколько очень опытных и сильных воинов. Но вот наку Беран А пропустил прямой удар в голову и свалился за­мертво, омм-Алькасоолу сначала отсекли левую руку до локтя, а потом повалили и, оттеснив пытавшихся помочь одному из своих вожаков, забили хванами.

Ну и наконец-то Акил попал в Леннара миэлл ом. Нельзя сказать, что рана была очень тяжелой — копье попало в бедро,— но то, что Леннар утратил одно из главных в бою качеств, скорость, могло стать роковым.

— Уходи! — крикнул ему сражающийся неподалеку Ингер.

Последний брал не столько быстротой и техникой боя, сколько гигантской физической мощью. После того как у него в руках переломилась сабля, он воору­жился сначала взятым у убитого гареггина бей-инка-ром, а когда не стало и того — металлическим брусом из стены разбитого жилого блока. Этим страшным оружием он проламывал самую умелую защиту, разби­вал в ошметки головы, дробил руки и ноги, ломал по­звоночники.

— Уходи! — снова крикнул Ингер, и вот тут Акил, приняв от Ноэля гравиплатформу, наконец-то вы­прыгнул из люка с высоты десять анниев и стал опус­каться на арену схватки.

Леннар, став на одно колено, отбил удар наседаю­щего на него гареггина, рубанул того по ногам и, выга­дав таким образом время, вырвал из своего бедра ми­элл. Тут второй дротик, брошенный уже не Акилом, а кем-то из его гареггинов, угодил Леннару между ребер в левый бок. Без раздумья он вырвал и второй...

Поднявшись на ноги и отчаянно хромая, он стал от­ступать к мосткам, ведущим к медцентру.

Обращенные отступали. Ингер отшвырнул огром­ную железяку, которой орудовал, и, бросившись к Леннару, схватил того на руки и тотчас обнаружил, что у вождя есть еще и третья рана, колотая, в спине. Если бы Ингер не знал, что Леннар гареггин, он бы поди­вился неслыханной звериной живучести своего вождя, потому все раны, за исключением, быть может, самой первой, в бедре, были смертельны.

...В это самое время капитан Епанчин наконец-то попал в модуль Эльмаута и. когда тот задымил и, кре­нясь на носовую часть, стал опускаться к поверхности болот, произвел еще один выстрел. Бортовой залп. В упор.

...В это самое время три наличествующих на Уровне освоенных [50]модуля были подняты по тревоге и шли на помощь людям Акила на Нежные болота. По пути один из пилотов, верно шутник, предложил уронить аннигиляционную бомбу на Дайлем, где был убит правитель-дауд и началась междоусобная резня. К сча­стью, никто не имел представления о том, как произ­водить бомбометание.

...В это самое время Элькан набросал на возвыше­ние в центре зала и на пол вокруг него кучу запасных комплектующих. Он собирался оставить это гостепри­имное место. В конце концов, он не родился на Кораб­ле и потому не собирался здесь умирать. Только нужно дождаться Леннара. Ему тоже не нужно оставаться здесь, на Корабле. В особенности навсегда.

Между тем в медцентр стали группками по несколь­ку человек возвращаться отступающие Обращенные. Переходы, галереи и залы древнего здания наполни­лись их дробными шагами, их голосами, тревожным лязгом металла.

— Сейчас они будут здесь!

— Мы потеряли... больше половины!

— Элькан! Мы...

Влетел в зал, где орудовал Элькан, перемазанный кровью Снорк. Где он успел перепачкаться, осталось загадкой, так как сам он был без единой царапины и в бою не участвовал. Однако же голос его был полон ис­товой муки:

— Элькан! Отправляй нас!.. Почему... только при­шельцев? Вот я, например, тоже не хочу умира-а-а-а!..

В дверь зала ввалились несколько уцелевших в бит­ве Обращенных. Снорк, получив раскрытой ладонью в спину от одного из них, икнул и, не устояв на ногах, свалился на пол. Больше он не вставал, а только при­поднимал голову и озирался. Элькан, глядя на прибы­вающих в зал бойцов, бормотал себе под нос:

— Нужно увеличить фокус... проецировать на всю площадь зала, расширить стартовую площадку пере­броски!.. Где Леннар?

— Он убит!

— Ранен!

— Его тащит Ингер!

В подтверждение последней версии в зал ворвался Ингер, который действительно тащил на себе Ленна­ра. Тот висел на мощном плече Ингера и, подняв лицо, пытался высвободиться, но гигант не давал.

— Алькасоол и Беран А убиты! — с ходу закричал он.— А сам Акил и гареггины с минуты на минуту бу­дут здесь! Элькан! Ну же... Я думаю, что сейчас никто не будет спорить и играть... в благородство!

Сидевший на полу у приборов альд Каллиера истекал кровью. При последних словах Ингера он поднял голову и, верно, хотел что-то сказать, но просто скри­вил рот и покачал головой. Элькан подскочил к экра­нам и с ходу потянул на себя две рукоятки, подключая дополнительные энергоресурсы. Пол под ногами всех присутствующих в зале вдруг поплыл зеленоватой дымкой, засветился. Элькан уже не обращал внимания на то, кто входит, кто выходит. Леннару все-таки уда­лось свалиться с плеча принесшего его сюда здоровя­ка, теперь он стоял в двух шагах от Элькана, опираясь на руку Ингера, и слушал, как Элькан, бормоча, ком­ментирует свои действия вслух — для себя ли, для всех:

— Так... расширил площадь исходной проекции до максимума. Придется не задействовать контроллеры, слишком уж большая площадь покрытия... Всех, кто попадет в контур... Уже не получится гарантировать точность... Компенсаторные механизмы при смеще­нии темпорального вектора... Ох, загремим! На Земле есть такая игра — рулетка... Кому что выпадет... Каж­дому из нас выпадет свое число. Большое или малое... Число — год, месяц... Координаты... Широта, долго­та... Единственное, что я могу сказать точно при таких исходниках переброски,— это что конечная точка все-таки Земля... Остальное — как повезет. Как бог даст... И Леннар тут ни при чем, все-таки он просто че­ловек, ему, как и всем, придется сыграть... в эту рулет­ку бога!

— Я-то сыграю,— последовал ответ. Значит, Лен­нар все-таки слышал эти полубредовые рассуждения Элькана.— Я так понял, нас раскидает по всей Земле?

— Да,— сказал Элькан и окинул взглядом весь зал, в котором было около четырех десятков Обращенных, большей частью раненых, истекающих кровью, вы­бившихся из сил.— Да, именно так. Я задействовал все мыслимые энергоресурсы, чтобы перебросить каждо­го, кто находится в этом зале. Это очень опасно. Есть ли смысл, ведь они отказывались... Да нет, опас­но — это ничего не сказать! Я подожду еще немного... Три, два... Если переброска удастся, ТАМ мы начнем с нуля, Леннар. Хотя, может, погрешность слишком ве­лика, и мы погибнем, и больше не приведется свидеть­ся нам с тобой — последним с Леобеи... Два, раз... Я за­пускаю!..

Гигантская световая игла вспорола пространство под сводами зала и, разрастаясь, стала опускаться на го­ловы людей. Элькан широко шагнул и обнял Леннара.

В этот момент сразу несколько гареггинов и сам многоустый и пресветлый Акил ворвались в зал и за­мерли, заворожено глядя на то, как раздваивается, растраивается, пускает десятки «побегов» огромная игла в самом центре зала. Акил машинально сделал не­сколько шагов, прикрываясь, как щитом, массивной гравиплатформой.

И тут сработал механизм переброски.

Наверное, силы, подключенные к эксперименту Эльканом, в самом деле были очень велики, потому что полыхнуло так, что зарево это увидели даже пило­ты трех модулей, находящихся уже в нескольких кило­метрах от места этих событий. Взрывом разнесло и корпус медицинского центра, и модуль, в котором на­ходились бойцы резерва во главе с Ноэлем, и плотину, которая перекрывала отвоеванное у болот пространст­во. Хлынувшие в гигантский пролом волны поглотили и остатки древних строений, и обломки модуля, и тру­пы гареггинов вперемешку с Обращенными. Когда три аппарата подоспели к месту взрыва, болота уже затяну­ли рваную рану побережья и скрыли в своих толщах арену недавнего сражения.

Гамов, Лейна, Абу-Керим и капитан Епанчин уже закончили расправу с Эльмаутом и были на подлете, когда полыхнуло. Эта вспышка все расставила по сво­им местам. Она уничтожила все сомнения. Теперь оставалось рассчитывать лишь на самих себя.

Капитану Епанчину и его экипажу оставалось толь­ко одно: забыть обо всем и прорываться к шлюзу и да­лее — в мировое пространство. Так, как еще недавно предлагал Абу-Керим. Собственно, теперь в этом не было ничего крамольного. .

И — ничего невозможного.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...