home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

Человек в сером плаще проявил довольно неплохую прыть в погоне за титулованными свиньями. Пока высыпался песок, он успел отловить ДЕВЯТЬ свиней, причем из двух безымянных (имена были даны восьми из десятка) были выловлены оба. Особенную неуступчивость проявила свинья, названная Хербурком. Свин как чувствовал, что, не попадаясь в руки Абуреза, помогает своему тезке, и потому был резв, как гончая. Он подскакивал, вилял, крутился, шмыгал под столы, выскальзывал из рук Абуреза в тот самый момент, когда человек в сером плаще вроде бы уже подхватывал упрямого порося — чтобы бросить его в клеть, где сидели те зверюшки, которых уже отловил затейник. Абурез задыхался от смеха, но бодро бегал по залу за последним поросенком. Пару раз он спотыкался и даже растянулся на полу во весь рост. Как раз в этот момент последняя песчинка упала на насыпавшийся песчаный курганчик.

— Все! — громко провозгласил Барлар, вжившийся в непривычную роль судьи (никогда еще судьей быть не приходилось). — Девять поросят из десяти!

Результаты первого спорщика были тотчас же переданы в «грязный» зал, а оттуда — на улицу, где столпились зрители. Ибо весть о необычном споре уже просочилась за пределы таверны «Сизый нос» и успела обрасти фантастичными подробностями, о которых не подозревали и сами участники.

— Я всяких разных свиней за свою жизнь столько переловил и пересажал, — пробурчал Хербурк, явно разогреваясь перед ответным отловом поросят. — А уж этих свиней тем более… поймаю… Да еще таких: Леннара, Инару… Ингера, прочих…

На «прочих» он споткнулся, припомнив, какие еще поросячьиимена фигурировали в перечне.

— Господин Хербурк! — провозгласил Барлар и, украдкой стянув со стола забытую кем-то монету, сунул в ее в карман. Отчего пришел в еще лучшее расположение духа. — Вы готовы?

— Да! — заорал начальник базарной стражи. — Давай, ничтожество, переворачивай свои песочные часы!

— Уффф! — закричал Барлар. Отсчет пошел.

Первой намеченной жертвой Хербурка стал упитанный поросенок по имени Ингер. По крайней мере, именно он пробежал между ног Хербурка и был схвачен мощными руками начальника стражи. Он немедленно был отправлен в клеть, предназначенную для отловленных и пронумерованных поросят. Хозяин таверны, подглядывавший через окошко в двери, сообщил о том, что превосходный господин Хербурк поймал Ингера. Слова, что называется, тут же возымели общественный резонанс. Буквально через несколько минут после того, как Хербурк выловил первую свинку, по всему рынку прошла оглушительная новость: «Хербурк поймал Ингера!»

Волны слухов вздыбились, как морские валы, и чем дальше они распространялись, тем меньше истинного в них было.

Далее, впрочем, было еще забавнее:

— Хербурк изловил Инару! Слыхали?

Те, кто не совсем понимал, о какой ловле и какой именно Инаре идет речь, тем не менее делали серьезные и озабоченные лица и передавали дальше:

— Наш доблестный Хербурк только что поймал Инару! Известно ли тебе, олух, кто такая Инара? Это же женщина скверного Леннара! И теперь, когда ему вот так наподдали, выловив его бабу… теперь ему конец!

— В-ввы… пьем за Херрр… бурка!

Тем временем в трактире «Сизый нос» происходили великие события. Хербурк поймал самого омм-Гаара. Правда, зубоскалить насчет Стерегущего Скверну не стали, и факт был отмечен стыдливым молчанием аудитории. Но дальше… Дальше Хербурк начал охоту на самого Леннара.

Леннар, шустрый поросенок с кнопочными черными глазками, как и следовало ожидать, оказался очень прытким существом. Хербурк под градом летящих со всех сторон замечаний, советов, иронических восклицаний перекрыл поросенку дорогу, загнав его под крайний стол. После этого он, пыхтя, улегся на живот и стал совать под стол свою толстую руку. Судя по раздавшемуся из-под стола дикому визгу, поросенка он ухватил и теперь тянул на себя. Свидетели исторической баталии были в полном восторге. Абурез колотил одной рукой по столешнице и хохотал, Барлар следовал его примеру, а кое-кто из стражников даже пытался заглянуть под стол, чтобы получить полное представление о единоборстве Хербурка и хрюкающего и визжащего Леннара.

Вытащив поросенка из-под стола, Хербурк навалился на него всей своей тушей, стараясь утихомирить визжащую и брыкающуюся животину. Однако он потерпел неудачу. Поросенок выскользнул из-под жирного брюха начальника базарной стражи и, подпрыгивая и вопя, умчался в противоположный конец помещения. Хербурк головокружительно выругался и, вскочив (время-то идет), бросился в погоню за другим поросенком. На этот раз он оказался более удачлив, и через несколько мгновений свин, препоясанный ремнем с саблей, сочно шмякнулся в клеть для пойманных животных.

Хербурк поймал… Хербурка.

Этот факт был отмечен довольно дружными хлопками и рядом ехидных замечаний. Причем не стеснялись и сами стражники:

— Какая бдительность, начальник! Уловил самого себя!

— А порося, кажется, недоволен, что его тезка замел!

— Дядя Хербурк, у него даже выражение морды стало, как у вас! — совсем распоясавшись, взвизгнул Барлар.

Хербурк (начальник охраны, не поросенок) свирепо затрубил носом, и следующей его целью стала скотина в алом игрушечном поясе Ревнителя: Моолнар. Свиная ипостась старшего Ревнителя Храма, за которой устремился в погоню Хербурк, помчалась под стол, не чуя под собой копыт. Здесь Моолнар столкнулся с поросенком-щеголем Каллиерой, его развернуло и вынесло прямо на преследователя. Столкновение было впечатляющим. Поросенок Моолнар сбил Хербурка с ног и, падая, тот ударился подбородком о стол так, что лязгнули зубы. Стол опрокинулся и накрыл с головой и Хербурка, и поросят Моолнара и Каллиеру. Послышался дикий рев, и не сразу удалось определить, принадлежит он человеку или свинье. Но вот стол откинуло в сторону, и из-под него показался Хербурк с разбитым носом и поросенком в руках: при ближайшем рассмотрении в нем был опознан омм-Моолнар.

— Моолнар!

Весть тотчас же распространилась за пределы помещения, на «грязную» половину:

— Хербурк заполучил омм-Моолнара, — говорил второй третьему.

— Хербурк поймал Моолнара! — сообщал третий четвертому.

— Арест Моолнара? А я давно говорил, что Моолнара снимут, потому что он плут, и пренебрегает своими обязанностями, и вообще нечистоплотная персона, — разглагольствовал пьяный учитель чистописания, пришедший на рынок за редькой. До него оглушающая новость докатилась примерно через двадцать посредников. За несколько часов (анекдотический спор давно закончился к тому времени, но…) Хербурк стал почти мифической личностью.

— Пять поросят и еще около половины времени! — объявил Барлар после поимки Моолнара.

Вслед за задержанием поросенка Моолнара последовала поимка двух представителей семейства парнокопытных, которым не подобрали имена. Не выловленными остались только Леннар, Энтолинера и Каллиера. Время еще было, и могло так статься, что человек в сером плаще проиграет пари. Верно, именно этот факт придал Хербурку сил, потому что он метался по помещению со скоростью и отчаянностью раненого кабана, того самого, что едва не погубил королеву Энтолинеру.

Сходство с упомянутым кабаном усиливалось тем, что в данный момент Хербурк как раз Энтолинеру и преследовал. Загнанная в угол свинка получила от Хербурка сочный пинок и растянулась у стены, а торжествующий начальник базарной стражи залапал «королевское» животное в свои здоровенные пятерни и бросил в клеть со словами:

— А вот и Энтолинера, красавица наша!

— Ух ты!

— Энтолинеру выловил! — передали через смотровое окошечко на «грязную» половину.

— Хербурк поймал Энтолинеру!

— Энтолинеру, Энтолинеру!

В тот момент, когда галдящая у трактира толпа повторяла эту потрясающую новость, неподалеку остановилась внушительная, украшенная гербами карета, сопровождаемая тремя всадниками в клетчатых сине-черных накидках. Стражники из числа тех, кто не попал внутрь «Сизого носа», тихо охнули и попытались заставить сброд замолчать — но фраза «Хербурк выловил Энтолинеру», расширенная до «Хербурк выловил Энтолинеру за ляжку» и более неприличных подробностей, продолжали будоражить сборище.

Из кареты выпрыгнул высокий, атлетически сложенный мужчина. Движения его были порывисты и неровны, как у всех, кто наделен пылким и взбалмошным нравом. Он явно принадлежал к числу тех особей мужского пола, кого именуют красавцами. На мужчине был синий камзол из дорогой немнущейся ткани, поверх которого надета перевязь. К перевязи была подвешена прямая сабля и два метательных ножа. Широкие плечи приехавшего прикрывала такая же сине-черная, в крупную клетку накидка, как и у всадников сопровождения. Мужчина пригладил пальцем усы, недоуменно прислушался к идиотским репликам, вылетавшим из разношерстной и грязной толпы, потом подумал, отцепил, не вынимая из ножен, саблю от перевязи и энергичными движениями стал расчищать себе дорогу. Стражники, узнавшие этого человека, бросились ему на помощь:

— Рррразойдись!

— Не видите, кто приехал, бараны!

— Дорррогу! Сейчас, благородный альд… Вам — туда?

Крикливая толпа ворча и проминаясь, тем не менее уступала напору. Недовольно бурчали толстые надутые торговцы, пищали девки, натужно ревели несколько голосов, принадлежавших профессиональным ворам и попрошайкам; однако большая часть зевак покорно уступала дорогу, особенно те, кому удавалось разглядеть, ДЛЯ КОГО раздвигают толпу. Высокий господин в синем камзоле и сине-черной клетчатой накидке меж тем добрался уже до входа в «Сизый нос», задал несколько вопросов, получил в меру внятные ответы и, удовлетворенно кивнув, вошел в таверну. Ноздри его чуть подрагивали: все-таки здесь не королевские палаты, так что и пахло соответственно. Впрочем, на своем веку этому человеку приходилось нюхать и не такую вонь, а два шрама — на лице и на шее — прямо указывали, что это воин.

Он прошел мимо хозяина таверны (тот заулыбался так, что, кажется, искры брызнули из глаз, и изогнулся в раболепном поклоне чуть ли не до земли) и, толкнув дверь в «чистую» половину трактира, остановился в дверях.

Глазам его предстало следующее замечательное зрелище.

Из-под стола, стоящего напротив входа, торчала толстая задница, туго обтянутая серыми штанами. Растопыренные ноги в грубых сапогах подергивались, и из-под стола летел следующий монолог:

— Врешь, не уйдешь!.. Ингера поймал, Леннара поймал, и тебя, чертов Каллиера, поймаю! Кусаться… ссссвинья-а-а-а?! Ах ты урод свинячий! Расхрюкался, скотина безмозглая?! Забрался, как в свою озерную избушку… которую по недоразумению называют родовым замком! А вот так! А вот тебе! Ну-ка, иди сюда-а-а! У-у-ух! — (Как дровосек на рубке леса.) — Ух, вот тебе, мерзкий ты тип! Хрюкаешь, ска-а-атина? Нич-чего! Иди сюда, королевку-то я твою уже… уже то-во… выловил… В клети сидит, и тебя туда же, а вам вдвоем, знамо дело… будет лучше! — бормотал Хербурк. — П-поросят наплодите… ну, Каллиера, не шали, ах ты мой пятачкастый! Ах, ваша светлость, пожиратель отрубей, бесам бы тебя на отбивные!..

Появившееся на арене этих событий новое лицо застыло в дверях. Несколько галдящих стражников, усиленно поддерживавших своего начальника, только сейчас заметили, кто пришел. Ох!!! Надо было видеть, как побагровели, пошли красными пятнами их грубые лица, от которых прикуривать можно!.. Тотчас же установилась тишина, только сдавленно дышал кто-то из перепуганных горе-болельщиков, да сквозь пыхтение и бубнеж продавливались слова доблестного Хербурка:

— Шалишь, брат! Ну-у-у… уфф-ф-ф, пошел! Сейчас я тебя поймаю… и вы-иг-раю!

Визг поросенка.

— Не хочешь в клеть?.. Да тебе, Каллиера, там самое место… вместе с твоей… твоей свинкой Эн-то-ли!..

Договорить пышное и славное имя правящей королевы стражнику Хербурку не было суждено. Высокий воин шагнул с порога прямо к Хербурку и, подняв ногу, что было силы двинул по толстой заднице начальника базарной стражи. Нога его была обута в тяжелый сапог с высоким, подкованным каблуком, так что…

— А-а-а-а!!! — вынесся из-под стола дикий вопльначальника базарной стражи.

Не беря паузы, пришедший повторил экзекуцию еще раз, потом еще и еще. Хербурк повторно завопил и выпустил из рук уже пойманного было поросенка Каллиеру. Тот с жалобным визгом кинулся из-под стола к хозяину «Сизого носа», безгласной тенью застрявшему в дверях. Хербурк, по толстому заду которого колотили не хуже, чем иным кузнечным молотом по наковальне, заревел и попытался отбрыкнуться.

Ничего хорошего из этого не вышло. Человек в клетчатой накидке рассвирепел. Он подхватил одну из лавок и врезал ею по спине Хербурка так, что того буквально вынесло из-под стола. Скамья разлетелась вдребезги.

Следует сказать, что у пришедшего были все основания гневаться. Начнем с того, что это был не кто иной, как альд Каллиера, начальник личной гвардии королевы. Славное его имя достаточно долго и усердно трепалось в этих прокоптелых, пропитых стенах, так что вызвало в «Сизый нос» самого носителя этого имени и титула.

Альд Каллиера, как и многие гвардейцы правительницы Арламдора, не был местным уроженцем. Он происходил из далекой, многократно окаянной и многократно вошедшей в легенду Беллоны, одной из так называемых Верхних земель. Вот уже много, много поколений правители Арламдора комплектовали свою гвардию беллонцами. Отчего?.. Все очень просто.

Еще три века назад, при пра— (и еще восемь раз «пра-») деде нынешней королевы Энтолинеры, знаменитом Арналле II Вспыльчивом, личная гвардия короля состояла из арламдорских дворян. Собственно, если королю и надлежало от кого защищаться, так это от братьев ордена Ревнителей. А вот как раз такой защиты гвардия предоставить не могла: трепет перед Храмом входил, вкладывался в жилы с раннего детства, и у любого арламдорского дворянина (даже обладающего высокой личной храбростью) не могло возникнуть и мысли противодействовать Храму и тем паче — ордену Ревнителей, вездесущих и всемогущих братьев. Король Арналл сломал традицию и привлек на службу наемников. В конечном счете это дерзновенное решение стоило ему жизни, но главное было сделано: традиция комплектования личной гвардии правителя беллонцами, точнее, аэргами,беллонскими дворянами, была заложена. Аэрги в самом деле были превосходными воинами, это не могли не признать даже сами Ревнители. И аэрги сумели отстоять свое право поступать на службу к светским властям Арламдорского государства…

Беллона была таинственной землей. НИ ОДИН из правителей Арламдора, бравших к себе на службу этих угрюмоватых, выдержанных, суровых людей, не бывал там. Не потому, что не мог, — просто не хотел. Ибо в суровом, очень суровом краю родились такие, как альд Каллиера и его предки… Но только суровая земля может воспитать настоящих мужчин, воинов, которые вызовут уважение даже у ордена Ревнителей, для которого нет и не существует авторитетов, кроме высших Символов веры.

Уходящие в седую древность предания говорят, что раньше земли Беллоны были вполне гостеприимным и даже приятным краем. И жизнь заповедана как у прочих: государственный уклад, надзор Храма, почитание чистоты Благолепия… Но однажды, как гласят те же предания, с неба рухнула серебряная гора, блистающая так, что любой при одном взгляде на нее слеп и немел. По всем беллонским владениям прокатился грохот страшный, и вдруг опустились холод и тьма. Жрецы Храма тотчас же истолковали это как кару за недостаточное соблюдение закона. Народ валом повалил в Храм… Только в нем видели единственную надежду. Стерегущий Скверну дал указание развернуть самые пышные, самые действенные, самые кровавые ритуальные церемонии, чтобы умилостивить грозных богов и самого Ааааму. Ведь не могло же так статься, что земли погрузились во мрак, холод и ужас без ведома Светозарного! Не могло же!..

Но как ни старались жрецы, они не смогли вернуть свет и тепло в земли Беллоны. Боги прогневались всерьез… И потянулись вереницы беженцев, ищущих спасения в других землях. Нашлись и проводники, которые взялись доставить несчастных в благодатные теплые страны. Уж конечно эти проводники были из числа Ревнителей!.. И далеко не все те, кто покинул родину, добрались до Гембита, Ганахиды и Арламдора… А кто добрался — стал рабом или оказался на положении раба… Такова воля Храма!

Нет надобности говорить, что сами жрецы покинули проклятую страну одними из первых.

Беллона обезлюдела.

Но те, кто остался, сумели выжить. Нашлись, выделились смелые и сильные люди, которые смогли сносно наладить жизнь и быт своих соотечественников даже в том кромешном холодном аду, каким с недавних пор стала благодатная земля Беллоны. В историю эти сильные люди вошли под именем первых Озерных властителей. Первых альдманнов.Именно оттуда, из глубины веков, ведет свое происхождение высший дворянский титул Беллоны — альдманн,Озерный властитель.

В Беллоне много озер. И когда костлявые лапы холода вцепились в тело беллонской земли, озера НЕ ЗАМЕРЗЛИ. Стали льдом ручьи и реки, замерзли даже водопады в синих Обрученных горах, но — не озера. Вода в них оставалась теплой, и альдманны, а с ними и оставшиеся на родине беллонцы, придумали красивую легенду о том, что озера согреты кровью родовых духов Беллоны, которые ушли в воду от гнева богов Храма.

Вся жизнь беллонцев сосредоточилась вокруг этих озер. Собственно, именно озера предопределили иерархию беллонцев в эру Большого Холода. Озер было около шести десятков, столько же — и альдманнов, высшей знати, вождей Беллоны. Вокруг альдманнов, Озерных властителей, вокруг их замков группировались менее знатные вассалы — туны.Туны возводили свои дома в непосредственной близости от замков Озерных властителей, и теплое дыхание незамерзающих вод согревало и их, и многочисленную челядь.

Самым могущественным, как и следовало предполагать, был потомственный властитель самого крупного озера, именуемого Каллиар. Его огромный замок стоял на острове посреди озера и был совершенно неприступен. Попасть в него можно было только по длинному мосту, каждый пролет которого охранялся. Около сорока тунов, являвшихся вассалами властителя Каллиара, жили на берегах теплого озера. Вместе с ними, а также с простыми воинами, работным людом, население этого приозерья порой доходило до двадцати тысяч, а в самые суровые, холодные времена — аж до сорока. Всех принимал Озерный властитель, альдманн Каллиар, никого не приказывал вышвырнуть прочь, но тяжелым трудом отрабатывали пригретые им люди гостеприимство владыки.

Водяной туман, непрестанно поднимавшийся над поверхностью озер, мешал видеть и без того скудный беллонский свет…

Вот такая земля рождала самых суровых и закаленных воинов, не боявшихся никого и ничего, умевших биться один на десять, биться вслепую, не смотреть на то, кто против тебя — пусть даже брат из ордена…

Что касается религии, то беллонцы верили в светлого Ааааму, чье истинное Имя неназываемо, но верили как-то вяло, неохотно. С куда большей истовостью и искренностью задушевной посылали они молитвы племенному богу Катте-Нури. Важно покровительство этого бога для беллонцев, ибо он является покровителем животноводства, а на берегах озер паслись стада быков, свиней, овец — все густо поросли шерстью, даже кони и свиньи, а из той шерсти делается теплое платье для беллонских воинов. Что важнее всего в холодном краю? Теплые одежды, горячий очаг и кусок доброго жареного мяса, которое уписываешь с подогретым вином, вознося молитву железнобокому Катте-Нури.

Святилище Катте-Нури были самым древним зданием во всех окрестностях Приозерья, которым управлял альдманн Каллиар. Говорили даже, что эта постройка с железными стенами — самое старое, что ни есть во всей Беллоне. Именно в стенах святилища Катте-Нури аэрги совершали ритуальное зажаривание свиньи. Святилище так и именовалось — храм Железной Свиньи. Этот свинойкульт конечно же был ересью в глазах клира Храма Благолепия и ордена Ревнителей, но два Очищающих похода, которые предприняли Ревнители против беллонских аэргов, окончились крахом, и с тех пор — скрепя сердце — Храм терпел ересь в стенах мира, созданного пресветлым Ааааму.

Многие знатные молодые беллонцы, не имевшие права на наследство отца, покидали родину, благо настоящему воину всегда найдется работа в неспокойном этом мире. Дворянских сыновей, молодняк аэргов, понять можно: наследство и власть переходят к первому сыну, а что же второй, третий, пятый?.. У нынешнего альдманна Каллиара — пятнадцать сыновей, не считая семи дочерей.

Вот пятым сыном этого Озерного властителя и был альд Каллиера. Его титул «альд» переводился примерно как «сын Озерного властителя, не претендующий на наследство».

С молодых лет он выучился владеть всеми видами оружия. Перейдя на службу к отцу Энтолинеры, уже упоминавшемуся королю Барлару VIII, альд Каллиера принял присягу и, как то предписывалось Храмом, был приведен в лоно Ааааму — прошел обряд посвящения в истинную веру. К моменту восшествия на трон Энтолинеры благородный Каллиера прославил свое имя. Он являлся правой рукой начальника королевской гвардии Арламдора, старого туна Гревина, и тот видел в нем своего преемника.

Так и произошло. Королева Энтолинера сама назначила альда Каллиеру главой своей гвардии, а испещренный шрамами тун Гревин, получив богатое вознаграждение, с почетом отправился на свою холодную и туманную родину, в Беллону, — доживать свои дни в довольстве, тепле и обжорстве.

— Сожри меня бойцовый кабан, если я не куплю себе добротный дом и не женюсь на дочери Озерного владыки! — пообещал напоследок этот старый вояка. — Клянусь железным боком Катте-Нури!..

…Вот таким образом, оскорбляя свиней, Хербурк оскорбил один из символов веры беллонцев, с малых лет чтящих культ Железной Свиньи.

И — вернемся к батальной сцене в «Сизом носе».

Хербурк, наконец-то выбравшись на оперативный простор, уставил на обидчика свои маленькие свиные глазки. Он был готов растерзать того, кто сыграл с ним такую дурную шутку, на части — не хуже уже известного нам дикого кабана. Однако через несколько мгновений после того, как он вцепился разъяренным взглядом в негодяя, давшего ему несколько пинков и огревшего скамьей, — в толстом лице Хербурка что-то дрогнуло. Затрясся и опустился уголками книзу толстогубый рот. Запрыгал подбородок, на лбу выступили капли пота; Хербурк конвульсивно вытер взмокшее багровое лицо рукавом, пробормотал:

— Мы тут, ваша светлость… поспорили… я… я ни при чем. Это все… он, он!.. Он!!!

И перепуганный Хербурк сделал трусливую попытку потыкать пальцем в человека в сером плаще, злополучного Абуреза, стоявшего чуть поодаль, у стены. Как легко можно догадаться, никаких прибылей для себя он из этого не извлек. Отнюдь нет!

Громовой голос беллонского аристократа буквально вдавил его в скрипучий дощатый пол:

— Того, что я тут услышал, достаточно, чтобы немедленно бросить тебя в застенок! Клянусь Железной Свиньей!.. Как ты смел чернословить нашу прекрасную королеву, ее славное имя и — имя альда Каллиеры, честное, безупречное имя, МОЕ ИМЯ?!

И, не ограничиваясь словами, альд Каллиера, начальник гвардии ее величества, так врезал саблей в ножнах по башке Хербурка, что тот снопом повалился на пол и встать больше не пытался. Беллонец, раздувая ноздри, в гневе прошелся по комнате, пинками отшвыривая попадавшиеся под ноги скамьи и столы. Хербурк, оглоушенный, лежал на полу и пучил глазки. Его можно понять. Вероятность появления альда Каллиеры в грязном полуподвальном трактирчике близ рынка была невероятно мала, и скорее Хербурк поверил бы в то, что сам светлый Ааааму явит ему свой солнечный лик или хозяин «Сизого носа» перестанет обсчитывать своих клиентов!

Абурез, которому по идее полагалось молчать и тихо сопеть у стены, чтобы по возможности не привлекать к себе внимания, вдруг приблизился к аэргу и произнес:

— Не горячись так, благородный альд. Это в самом деле я придумал. А Хербурк просто хотел заработать на споре. Спор он проиграл и теперь должен сдать свою должность. Вот эти ребята свидетели.

— Да, да! — загалдели стражники, понимая, что сейчас нужно всеми силами открещиваться от несчастного Хербурка, чтобы самим не загреметь в застенок, — мы, да, свидетели. Угу.

— И вы тоже хороши, почтенный, — обратился к человеку в сером плаще альд Каллиера, — придумали Илдыз ведает что! Как будто нельзя было просто встретиться!

— Успокойся, благородный альд. Все хорошо. Я, конечно, тоже виноват. Но ничего страшного. Идем отсюда.

— Я об задницу этого скота всю ногу отбил, — уже сменяя гнев на милость, пробурчал беллонец. — В Каллиарском приозерье, в землях моего отца, нет ни одного кабана с такой твердой жопой.

— Задница — большой сгусток нервов, — спокойно сказал человек в сером плаще и ободряюще улыбнулся. — Помнится, один мой давний знакомый любил так повторять.

— Быть может, — неспешно согласился альд Каллиера, окончательно успокаиваясь и даже не глядя на потрепанного Хербурка, — быть может.

Они вышли из трактира под взглядами присмиревшей толпы.

— Ну что же, прошу садиться в мою карету. Королева ждет нас. А зачем ты, мой почтенный друг, тащишь с собой этого мальчишку? Судя по его, с позволения сказать, одежде, а также хитрым глазкам и сомнительным манерам, он из цвета местного общества. Или вор, или попрошайка, или и то и другое вместе!

— Он пойдет с нами, — сказал человек в сером плаще, упрямо наклонив голову, — это мое обязательное условие.

Барлар, еще не веря своим ушам и тому, что его вот-вот посадят в великолепную раззолоченную карету, запряженную четверкой прекрасных коней, выдохнул:

— Меня — к королеве?!

Альд Каллиера пожал широкими плечами под клетчатой черно-синей накидкой:

— Ну, будь по-твоему, почтенный. После той услуги, которую ты оказал королеве, а значит, и всем ее подданным, ты имеешь право на любые странности. Хотя после этого отлова свиней я, честно говоря, могу ожидать от тебя и не таких эксцентричностей?..

— Именно так, — с удовольствием согласился Абурез и даже облизнул губы, словно только что съел кусок ароматного, сладкого, свежего торта.

Беллонский альд, человек в сером плаще и воришка Барлар (даже зажмурившийся в тот момент, когда ставил свою грязную ногу в разваливающемся ботинке на ступеньку и дотронулся до дверцы) сели в карету. Внутри был приятный полумрак, пахло тяжелыми, томными духами; верно, тут часто ездили женщины. Или одна женщина… Королева? Барлар уселся на мягкую подушку и, вцепившись всей пятерней в обивку сиденья, попытался выглянуть наружу. А что?.. Вот если бы его увидели знакомые с базара, да тот же Грендам, мерзкая образина!.. Представить сложно, как вытянулись бы их багровые рожи! Но Барлару не суждено было насладиться триумфом: альд Каллиера строго прикрикнул на оборванца, и тот был вынужден отпрянуть от окна и успокоиться.

Даже после многолетнего пребывания в арламдорской придворной роскоши альд Каллиера сохранил некоторые манеры жителя суровых и туманных Приозерий.

Аэрг сказал (косясь краем глаза на Барлара):

— Вообще я не очень понимаю, зачем ты все это затеял. Клянусь огнем Катте-Нури!.. Неужели трудно было назначить определенное место и время встречи, где мы пересеклись бы с тобой, и я вот так же отвез тебя к королеве? А то я был вынужден гадать, где именно на рынке и в его окрестностях тебя искать.

— Но ведь я же говорил, что непременно найдете? — Абурез хитро прищурился, и его лицо, качнувшись, попало в полосу рассеянного света, выбивавшегося из-под тяжелой занавеси окна. — К тому же я не знаю тебя, благородный. Мне так чудится, что вы не особенно верите в мою законопослушность. Хотя, конечно, ваша беллонская кровь… это многое меняет.

— А ты тоже не арламдорец, — сказал альд Каллиера. — Откуда? Из Нижних земель? Или из Верхних?

— Мгм… можно сказать, что и так.

— Мгм… да, — в свою очередь промычал Каллиера. — Тогда, в лесу, когда мы встретились впервые, у тебя был довольно разбойничий вид. Но сейчас я думаю, что ты — дворянин из Верхнего королевства, который…

— Почему из Верхнего? — перебил Абурез.

— Потому что ты не из Арламдора, — повторил Каллиера. — Не похож. Честно говоря, мне все равно, кто ты такой. После того как ты спас жизнь Энтолинере на охоте, вогнав нож в глаз проклятому кабану… Главное, что и я, и особенно мой помощник тун Томиан… ты еще с ним познакомишься… мы с детства привычны обращаться со строптивой животиной. Я в юные годы даже пас скот на берегу озера Каллиар, — добавил альд Каллиера с такой гордостью, словно он сказал: «Я в те годы восседал на троне!»

Барлар присвистнул и медленно привстал с сиденья. Карету качнуло, и Барлара едва не швырнуло прямо на колени к альду Каллиере. Тот сделал недовольный жест и, сжав мощный жилистый кулак, произнес:

— Несносный мальчишка! Сиди смирно, раз уж благородный господин взял тебя с собой!

Барлар не слышал его. Он выдавил:

— Погодите… так это ты, Абурез, спас королеву? Там, в лесу, на охоте, как болтали стражники этого болвана Хербурка? Тем человеком был ты?..

— Не боги свиней разводят! [10]— непонятно к чему назидательно изрек альд Каллиера. Барлар подумал, что поговорка эта — явно не беллонского происхождения. — Каждый должен делать то, на что боги отпустили ему талантов и способностей! Кто-то спасает королев, а кто-то ловит грязных поросят в вонючей харчевне, как этот жалкий Хербурк! Я еще займусь им и его сбродом!..

Человек в сером плаще внимательно слушал благородного Каллиеру, склонив голову к плечу. Потом поинтересовался негромко:

— Не боги свиней разводят, вы говорите? Гм… Красивое изречение. Мм… да, наверное. Правда. Но ведь у вас в Беллоне говорят совсем по-другому. Мне известно, что самый сильный род войск у вас — это закованные в латы воины на бойцовых кабанах, а уж искусству ездить на кабанах приозерные туны учат своих сыновей с самых сопливых лет!

Альд Каллиера смотрел на него с легким удивлением. Барлар хихикнул: рассуждения Абуреза показались ему забавными. К тому же Барлара, как всякого задорного и дерзкого мальчишку, увлекали те события, в круговорот которых он попал. Ехать с самим благородным беллонским аэргом, альдом Каллиерой — в королевский дворец! Да теперь все сорвиголовы и сорванцы с базара, да что там, со всего Ланкарнака будут завидовать ему наичернейшей из завистей!

Тут карета остановилась. Послышался крик кучера, правившего лошадьми:


— Открыть ворота! Благородный альд Каллиера, глава личной гвардии ее величества, к королеве!

Заскрипели створки огромных ворот. Карета тронулась с места. Альд Каллиера, Абурез и Барлар въехали на территорию королевской резиденции.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...