home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15

— Леннар!

Барлар подавился виноградом и закашлялся, Леннар ловко ударил его ладонью по спине, отчего по всему телу воришки пошел глухой гул. Виноградная косточка вылетела изо рта Барлара и попала на платье королевы. Но она не обратила на эта никакого внимания. Энтолинера во все глаза смотрела на того, кто спас ей жизнь. Собственно, и альд Каллиера, и воришка Барлар смотрели на него же. Оба только что общались с этим человеком запросто. И оба теперь не могли осознать, что только что сказанные слова — правда, только правда, потому что нельзя лгать ТАК!

Королева, впрочем, быстро справилась с собой. Как будто ей было привычно каждый день принимать людей, разыскивая которых сбилась с ног самая могущественная сила из всех, что существует в пределах ойкумены, [11]то есть братья ордена Ревнителей! Энтолинера как ни в чем не бывало очистила апельсин и протянула его Леннару со словами:

— Вы что-то ничего не едите. В моем королевстве существует обычай ничего не есть в доме врага. Надеюсь, вы не считаете меня своим врагом? Нет?

— Мне лестно слышать такое из ваших уст, Ваше Величество, — очень вежливо ответил предводитель другихлюдей, — конечно же я не хочу считать вас своим врагом. В противном случае я просто не стал бы спасать вам жизнь. Вы уж простите за откровенность. Видите ли… я сам очень хотел встретиться с вами для важного разговора. Но я собирался сделать это так, чтобы не повредить вам.

— Не повредить МНЕ?! — воскликнула королева.

— Ну конечно. Если я попаду в руки Ревнителей, мне хуже уже не будет. Я и так прекрасно представляю, что сотворил бы со мной Храм Благолепия. Они уже наглядно проиллюстрировали свое милосердие, вырезав и обескровив — в буквальном смысле — население целой деревни!

— Куттака, — тихо промолвила Энтолинера.

— Совершенно верно. Такая осведомленность и такая памятьо прошлом делает честь Вашему Величеству, — отозвался Леннар. — Теперь о вас. Я в самом деле провел все так, чтобы, если что, все списали на меня. А вот вам, Ваше Величество, можно нажить большие проблемы с Храмом. Буду откровеннее, и только не обижайтесь, благородный альд, — повернулся он к Каллиере, — но допустим такую мысль, что Храм захочет низложить королеву и поставит на ее место свою марионетку.

— Что? — тихо произнесла королева.

— А разве таких случаев не было в истории? Ведь вы лучше меня знаете. Так вот, если Храм такое замыслит, это удастся ему без особых усилий. Мне известна численность королевской армии и королевской лейб-гвардии — личной охраны королевы. Примерно половина гвардии — арламдорцы, и оставшиеся — беллонские альды и туны. Гвардейцы из Арламдора никогда не посмеют поднять оружие против Ревнителей. Такое воспитание… Легче выступить против отца, матери, но не против братьев ордена Ревнителей! Остальные… Численность Ревнителей несколько меньше, чем личный состав гвардии, но каждый из Ревнителей в схватке стоит двух, а то и трех гвардейцев. К тому же если считать ТОЛЬКО беллонцев, то соотношение численности оказывается уже не в вашу пользу. Да и зачем им рисковать своими силами? Они просто ПРИКАЖУТ вашим братьям по оружию из числа арламдорцев, и те САМИ пойдут на ваши клинки. А Ревнителям останется добить уцелевших…

Королева повернула к альду Каллиере вспыхнувшее лицо:

— Это правда?

Беллонец закусил нижнюю губу и негромко произнес проклятие.

— Это правда?! То, что сказал… что сказал… он… Леннар?!

— Говорите уж, — произнес человек в сером плаще. — Не кривите душой, альд. Я знаю, что вы пытались уверить королеву, будто в случае чего сможете остановить Ревнителей. Говорите!

Лицо красавца Каллиеры пошло лихорадочными красными пятнами. Он встал во весь свой великолепный рост, потом снова сел и, взяв с подноса апельсин, так сжал его в кулаке, что во все стороны брызнули струи сока. Королева вскинула голову, ожидая ответа.

Глава гвардии выговорил:

— Он… он говорит правду. Один Ревнитель в самом деле стоит двух… гвардейцев. Я имею в виду арламдорцев. Но и мои беллонцы… наверное, в бою один на один мало кто устоит против брата ордена. Разве что только я и тун Томиан, да и то… при благоприятных обстоятельствах… чтоб мне изжариться в брюхе Железной Свиньи! Я не знаю, как их, орденских братьев, обучают… но думаю, что только я и максимум с десяток моих офицеров смогут относительно на равных противостоять… противостоять хотя бы рядовому Ревнителю.

— Ты говорил только о двух, благородный альд: о самом себе и о туне Томиане, — напомнил Леннар.

— Значит… значит, мы беззащитны перед Храмом?! — воскликнула Энтолинера, отбросив всякую осторожность в словах. — И если они что-то предпримут, а повод такому пауку, как этот омм-Гаар, найти несложно… то мы будем просто раздавлены?! Значит, не я правлю страной, а мне просто-напросто ПОЗВОЛЯЮТ ею править со снисходительного ведома жрецов Благолепия?! Так, да, любезный альд?

«Так было всегда, — подумал альд Каллиера, — наконец-то ты дошла до этого, бедная моя королева… Для того и берут на службу нас, беллонцев, потому что в нас нет природной, с молоком матери впитанной робости перед Храмом… Да если правду говорить, то и мы… против Ревнителей на их поле, что называется… э-эх!..»

— Не мучьте альда Каллиеру, — вмешался Леннар, — я могу ответить за него не хуже, чем если бы говорил он сам. Я давно наблюдал за вами, как за многими монархами их Верхних и Нижних земель. Я хотел завязать прямые отношения с одним из легитимных правителей. Я выбирал. Цели мои вы еще узнаете — конечно, если решитесь узнать ЭТО. Так вот, я выбирал, с кем бы из правителей завязать прямые отношения, — и выбрал вас, королева Энтолинера. Это был непростой выбор. Вы сами поняли, насколько непростой — по той сцене на охоте. Я наблюдал за вами, и в итоге это спасло вам жизнь. Но довольно. Мне кажется, я слишком многословен. У меня есть к вам предложение, госпожа Энтолинера. Простите, что я, быть может, несколько фамильярен. Но там, куда я попрошу вас со мной отправиться, титулование будет выглядеть смешно.

— КУДА отправиться? — не замедлил наершиться альд Каллиера. Он, кажется, все еще не мог прийти в себя после того, как узнал имя таинственного гостя Энтолинеры, а также после жестоких откровений Леннара касательно соотношения сил Ревнителей Храма и гвардейцев королевы. Его, альда Каллиеры, гвардейцев. — Куда вы приглашаете королеву?

— Мне нужно объяснить вам очень многое, без чего вы не сможете существовать дальше. Ведь вы уже чувствуете, что уперлись в стену. Что дальше так продолжаться не будет, и плясать под дудку жрецов и Ревнителей омм-Гаара становится уже выше ваших сил. Я хочу помочь и вам, и себе, и всем живущим в этом мире. Но я не могу открыть вам истину здесь, в этом дворце. Не сочтите за обычные высокопарные слова… Вы просто не поверите мне. И вы должны увидеть все собственными глазами.

Королева и ее любимец тревожно переглянулись. Альд Каллиера дернул себя за ус, что служило явным признаком беспокойства и раздражения. Барлар, который на протяжении этого разговора сидел недвижно и, кажется, бездыханно, вперил в Леннара пылкий взгляд и спросил:

— А вы… правда, правда можете ловить ножи в воздухе и рубите саблей так, что… что клинка даже не видно?.. Мне рассказывали, что…

— Да вранье, конечно, — улыбаясь заговорил Леннар, повернувшись к мальчишке, — вообще могу тебе сказать, Барлар, что тебя окружают сплошные врали, плуты и мерзавцы. А что касается моего искусства владения холодным оружием, ну что ж, кое-что и правда. На самом деле это очень просто. Да вот, сам смотри.

Он сделал некое движение, и в его руке оказался клинок. Это был странный клинок, он ничем не напоминал саблю Хербурка или даже альда Каллиеры. Клинок был короче, где-то в пол-локтя длиной (больший вряд ли остался бы незаметным под его плащом), и гораздо тоньше сабли беллонца. Так что когда Леннар повернул его острием к Барлару, тому показалось, что клинок исчез.

Каллиера среагировал мгновенно. Он выхватил свою саблю и встал в первую позицию.

— Опусти саблю, альд, — велела королева. Она была сильно заинтригована всем происходящим. Высокая грудь под светлым платьем вздымалась, тонкие руки конвульсивно сплелись, взгляд королевы не отрывался от лица гостя, открывшего свое столь громкое имя. — Я приказываю вам!..

Беллонский аэрг неохотно опустил саблю, продолжая, однако, внимательно смотреть за гостем… Леннар между тем взял с блюда апельсин и подкинул высоко вверх. Чуть отступив назад, он прищурил правый глаз, и вдруг сильно и резко взмахнул своим клинком раз и другой, сначала справа налево, потом сверху вниз, и все это с такой скоростью, что клинок словно раскрылся мерцающим, дымным стальным веером. Леннар еще успел протянуть руку, и апельсин упал в нее, как будто так и нужно было, как будто иначе и не могло произойти. Леннар улыбнулся и протянул апельсин Барлару.

— Возьми. Угощайся.

Маленький воришка машинально взял апельсин, и тотчас же в его руках ароматный ярко-оранжевый фрукт развалился на четыре дольки. Совершенно одинаковые. Барлар оцепенело смотрел на апельсин, а потом выдавил:

— Это ты сам?..

— Да нет, немного помогли боги. — Леннар ухмыльнулся. — На самом деле это просто, я же говорил. Если тебя научить, то ты тоже так сможешь.

Королева вскочила и буквально смахнула дольки апельсина с руки Барлара. Она некоторое время разглядывала их, потом протянула раскрытую ладонь с лежащими на ней кусочками альду Каллиере и произнесла:

— А твои гвардейцы так могут?

Благородный альд прищурился и с довольно-таки свирепым видом подергал себя за рыжеватый ус. Энтолинера истолковала его молчание по-своему и добавила:

— Хорошо! Я поняла. Ты САМ так можешь?..

— Нет, — честно признался благородный беллонец.

— На самом деле я пришел сюда вовсе не затем, чтобы похвастаться перед вами своим искусством владения холодным оружием… да и своим оружием тоже, — промолвил Леннар. — Повторяю: я хочу пригласить вас в небольшое путешествие, Ваше Величество. Если пожелаете, вы можете взять с собой сколь угодно многочисленную охрану. Лучше беллонцев.

Королева Энтолинера горько улыбнулась и, отломив от торта-«замка» приличный кусок в виде угловой башни с аркбутанами и контрфорсами, произнесла:

— И какой смысл в численности моей охраны, если вы сами, Леннар, только что разъяснили мне, чего она, моя охрана, стоит? — (Альд Каллиера гневно раздул ноздри и отвернулся, искривив властный рот.) — Вы сами понимаете, Леннар, что я не могу вот так сразу дать вам ответ. Я должна подумать.

— У нас не так много времени, как хотелось бы.

— Поживите пока во дворце. Каллиера покажет вам ваши покои. А я в самое ближайшее время постараюсь дать вам ответ.

Леннар встал и отвесил королеве почтительный поклон.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Я не могу слышать лучшего ответа.

Королева в некотором замешательстве замахала на него руками:

— Ах, идите, идите! Альд Каллиера, извольте проводить гостей в их покои. Уже поздно, господа. Увидимся на днях. Поживете в моем дворце до того момента, как я решу дать вам определенный ответ, Леннар. Идите же, идите!..

— Одну минуту, Ваше Величество, — с еще более изящным поклоном обратился к ней Леннар. — Я хотел сделать вам небольшой подарок. До того как встретиться с альдом Каллиерой в одном из грязных трактиров около рынка, я прогулялся по торговым рядам. Возможно, это прозвучит самонадеянно, но мне удалось обнаружить там вещь, которую не погнушается принять в дар и Ваше Величество. Помнится, на той охоте вы порвали свои перчатки.

— И не только.

— Ну, иные детали туалета я просто не рискнул бы вам преподнести, — с подчеркнуто скромной улыбкой произнес Леннар, — а вот перчатки… Их изготовил небезызвестный вам Ингер, [12]один из моих ближайших сподвижников, в ту пору, когда еще был простым кожевенником. Изготовил по моей технологии.

— Техно… как?

— По моему способу, — пояснил Леннар. — Ревнители утверждали, что вся работа Ингера уничтожена. Вот — лишнее доказательство тому, что жрецы Храма не только изуверы, но еще и мелкие барышники и скряги, не гнушающиеся никакими способами наживы, даже при их богатствах!

И он положил перед королевой перчатки из кожи такой тонкой выделки, какой Энтолинере и не доводилось видеть. Поколебавшись, она приняла подарок и с некоторым недоверием стала рассматривать его. Потом выговорила:

— Но… но как же это сделано? Эта кожа так нежно выделана, она не хуже… не хуже…

— Не хуже живой человеческой, вы хотите сказать, — произнес Леннар. — Способ обработки кожи, примененный при изготовлении этих перчаток, еще неизвестен у вас в Арламдоре. И я хотел бы, чтобы вы узнали это. И поверьте, что речь идет всего лишь о малой доле всего того, что вам нужно, непременно нужно узнать! Спокойной ночи, Ваше Величество. Пошли, Барлар.

Альд Каллиера уже ждал их, готовый проводить в отведенные гостям комнаты. Он провел их длинной галереей с горящими вдоль стен пятисвечными канделябрами. Видно, очень задумчив был благородный альд, потому что, хотя и выстеливался под его ногами роскошный ковер, совершенно ровный и мягко скрадывающий звуки шагов, он умудрился споткнуться и чуть не упал. Леннар успел подхватить его.

Беллонец пробормотал, взглянув куда-то поверх плеча знаменитого гостя:

— Демон знает что… Сожри меня кабан!.. Благодарю тебя. В этом коридоре что-то темновато… Велю… велю прибавить свечей.

— Ну что ж. Велите, — отозвался Леннар, — хотя и не в свечах дело. Кстати, свечное освещение очень неудобное. [13]Есть способ освещения куда более выгодный, без свечей, без фитилей, без этой свечной гари. Если королева примет мое предложение о поездке, то я покажу вам этот способ. Одна лампа размером с кулак младенца заменяет пятьдесят, а то и сто пятьдесят таких вот свечей. Кстати, братьям-Ревнителям такие диковины должны быть известны.

Барлар захихикал:

— Хор-рошая шутка!

Леннар молча пожал плечами. В конце галереи альд Каллиера указал на две мощные двери из отлакированного резного дуба, с ручками в виде массивных золоченых колец, и сказал:

— Эти двери ведут в ваши гостевые покои. Если что нужно, там есть колокольчик, позвоните, придет прислуга. Спокойной ночи.

— Вам того же.

Беллонский дворянин уже направился в обратном направлении, но вдруг остановился, резко повернулся на высоких каблуках, сминая ковер в складки, и произнес вполголоса:

— Не хотел тебе говорить, но так уж и быть, скажу. Ты, Леннар, был откровенен, и я не хочу кривить душой. Все-таки я сын Озерного властителя!.. Так вот: я приложу все усилия, чтобы королева НИКУДА НЕ ездила. Хотя… я все-таки думаю, что ты пришел с лучшими намерениями, но, признаться, поверить в это очень, очень нелегко. Энтолинера может навлечь на свою голову неисчислимые беды. Спокойной ночи, господа.

И альд удалился. Барлар, которого впервые в жизни назвали «господином» — и не кто-нибудь, а сам благородный альд Каллиера, начальник гвардии! — коснулся руки Леннара и спросил с несвойственной ему робостью:

— А… чего это он?

Леннар потянул на себя кольцо, огромная, тяжелая дверь открылась с неожиданной легкостью.

— У него есть причины, — коротко ответил он. — Приходи, Барлар, располагайся, наверное, еще не приводилось спать в таком месте? Ничего. Со мной и не в такие места попадешь.

Барлар ответил дерзко и почти весело:

— Я и сам так думаю!

Леннар окинул его взглядом и промолвил:

— Полагаю, из тебя может получиться толк. У меня на это глаз наметан. Спорим, что ты сам еще не знаешь, на что способен. Я — знаю. Спорим?

— С тобой уже поспорил один… — Барлар рассмеялся, — не хотелось бы провалиться с таким же треском, как этот болван Хербурк, медная рожа!

…Энтолинера ответила через три дня. В тот момент, когда от нее пришел посыльный и объявил, что королева желает принять гостя, Леннар увлеченно объяснял Барлару суть какого-то довольно хитрого приема, при помощи которого можно увернуться от сабли и даже выйти победителем против человека, этой саблей вооруженного. Самому однако же будучи безоружным. Счастье посыльного, что он пришел именно в этот день, а не накануне, когда предводитель мятежников отрабатывал броски кинжала, давая очередной мастер-класс Барлару и довольно бесцеремонно используя в качестве мишени входную дверь.

Нет нужды говорить, что именно ее отворил посланец королевы, чтобы уведомить почтенного гостя о желании ее величества.

Барлара посланец Энтолинеры хотел оставить в гостевых апартаментах: дескать, мал еще. Но Леннар настоял, чтобы мальчишка пошел вместе с ним.

На этот раз она приняла его в тронном зале — не в том злополучном помещении для торжественных приемов, что частично обвалилось при ее непутевом отце, а в новом, недавно законченном. Здесь еще пробивались запахи краски и алебастра, а на самом входе под ногами скрипела мраморная крошка: отделочные работы еще продолжались по ночам или в дни, когда королева не планировала принимать кого-либо официально. Зал был не очень большой (особенно в сравнении с размахом более древних помещений для приемов), но уютный и торжественный как-то по-теплому, если не сказать по-семейному. Энтолинера не любила буйства размеров и изощренности архитектурного стиля, и потому выстроила просторное светлое помещение с двумя рядами колонн, со светло-серым, теплых тонов, мраморным полом, по которому от входа до самых ступеней трона стелилась ковровая дорожка. Сводчатый потолок был богато украшен лепниной и фресками (вызывавшими, между прочим, однозначное осуждение Храма); пышные люстры на мощных, прихотливо изогнутых каркасах были унизаны кристаллами горного хрусталя, в которых остро светились отблески сотен горевших свеч. На возвышении на троне сидела сама Энтолинера. Леннару, да и Барлару, сразу бросилось в глаза, сколь бледно и настороженно ее лицо в отсветах люстр, как напряженна поза и тонкие пальцы с силой, аж побелели суставы, сжались вокруг золотого жезла, увенчанного фигуркой взлетающей птицы, широко простершей крылья. Символа королевской власти.

Вокруг ее трона стояли четверо рослых гвардейцев, все беллонцы, ближе всех к королеве — альд Каллиера. Как только Леннар и Барлар вошли в палату, двери с грохотом захлопнулись за их спинами. Воришка машинально оглянулся: еще двое гвардейцев заперли тронный зал и задвинули на дверях мощный кованый засов.

Сабли гвардейцев были извлечены из ножен.

Барлар, не умеряя шага, пробормотал, дернув своего спутника за рукав плаща:

— Кажется, дело плохо… Они хотят нас арестовать. Иначе зачем она позвала сюда столько стражи… да не каких-нибудь там тупых скотов Хербурка, а отборных офицеров из лейб-гвардии самого альда Каллиеры?!

— Мне кажется, ты ошибаешься, — отозвался Леннар вполголоса.

— А ты посмотри на Каллиеру, как он держит руку на эфесе своей сабли. Говорят, беллонцы вообще очень свирепы. У себя в стране они творят… я слышал от старого Барки… И сама королева… Она мрачна, как приговоренный к казни через повешение!.. Кажется, влипли! А их шестеро, и все вооружены до зубов.

Леннар повторил:

— Надеюсь, что ты все-таки ошибаешься. В противном случае будет печально…

— Для кого? Для них? Или для нас, ведь ты не вооружен, а меня они вообще за человека не считают?! — очень толково для своего возраста расставил все смысловые ударения Барлар.

— Для всех.

— Приблизьтесь сюда, — прозвучал негромкий, суровый голос королевы.

Сейчас она очень мало напоминала ту беззаботную молодую женщину, что по-девчоночьи увлеченно поедала апельсины и примерялась к торту. Суров был лик Энтолинеры. Казалось, она даже стала старше на десяток лет. Или это так ложится свет люстр?..

— Ближе! — скомандовал альд Каллиера. — Вот так! Стоять!

Барлар взволнованно зашмыгал носом, время от времени косясь на своего спутника в сером плаще. Но тот был спокоен, совершенно спокоен. Они подошли к трону и остановились у последней ступени его. Королева поднялась во весь рост. В тяжелом темно-зеленом платье, с двойной диадемой алого золота на голове, она выглядела величественно. Барлар даже зажмурился. Вот сейчас, сейчас она отдаст приказ и…

— Я крепко подумала над твоим предложением, чужеземец, — произнесла Энтолинера. — И приняла решение. Для этого сюда и призваны эти шестеро верных мне офицеров гвардии, лучших из всех, кем я располагаю. Они будут сопровождать меня в пути. Я принимаю твое предложение, Леннар.

Пятеро беллонцев одновременно вздрогнули, словно через них одновременно пропустили сполох мучительной, режущей боли. Двое даже выхватили сабли. Леннар!.. Они не знали, КТО явился в тронный зал королевы Энтолинеры, они не были предупреждены. Один альд Каллиера остался недвижим, и на его лице появилась кривая, печальная усмешка.

— Уберите оружие! — скомандовал он. — Это наш друг.По крайней мере, так пожелала считать наша королева, а приказания ее величества не обсуждаются, сколь бы… мм… неожиданны они ни были. Убрать оружие.

Сабли были тотчас же препровождены обратно в ножны. Энтолинера спустилась по ступеням трона к Леннару и, глядя ему прямо в глаза, вымолвила:

— Скажи, когда выступать. Я тотчас отдам приказ готовиться к походу. Конечно же будет соблюдена строжайшая тайна.

— Я не сомневался, Ваше Величество, что решение, которое вы примете, будет мудрым и правильным, — последовал ответ.

Через два дня королева Энтолинера в сопровождении шести офицеров лейб-гвардии, а также Леннара и Барлара выехала из своего дворца под покровом утреннего сумрака. Кажется, все прошло гладко. Королева пыталась, однако, выяснить, ОТЧЕГО она должна прятаться в собственной стране, но Леннар был неумолим…

Спустя самое короткое время после ее отъезда жрец Благолепия Алсамаар вошел в покои Стерегущего Скверну и доложил омм-Гаару о том, что королева покинула свою столичную резиденцию.

Вскоре в апартаментах главы ланкарнакского Храма появился, звеня полной боевой экипировкой, старший Ревнитель Моолнар, и выражение его лица, с которым он слушал слова Стерегущего, было самым решительным и мрачным. Солнечные зайчики загнанно метались по глади тяжелого вороненого доспеха на груди старшего Ревнителя.

— Мне стало известно, — проговорил омм-Моолнар, глядя на Стерегущего, — что правительница Энтолинера сегодня оставила столицу. Известно, что третьего дня она принимала какого-то человека, которого привез во дворец не кто иной, как альд Каллиера, эта наглая беллонская свинья! Сам понимаешь, о Стерегущий, что надменный альд не для всякого послужит провожатым — даже во дворец королевы.

Омм-Гаар, несколько лет назад наследовавший прежнему Стерегущему, расставшемуся с жизнью при загадочных обстоятельствах, зашевелился и тяжело поднял веки. За время, истекшее с памятной сцены в гроте Святой Четы, омм-Гаар еще больше отяжелел и обрюзг. Щеки его обвисли, плоть тяжело облепила и без того узенькие глаза, и оттого взгляд их казался еще более подозрительным и угрюмым. Но, несмотря на все это, взгляд Стерегущего не потерял ни в остроте, ни в проницательности. Он поднял руку, затянутую в перчатку, и произнес:

— У тебя есть предположения, КТО этот человек?

— Очень расплывчатые. Но даже этого мне хватает, чтобы принять нужные меры.

Стерегущий Скверну стал подниматься на ноги. Это далось ему не без труда, и, наконец встав в полный рост, он направил на омм-Моолнара растопыренную пятерню и почти прошипел:

— Бди и помни, брат Моолнар! Бди и помни!..


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | Пролог Что возвращает память…



Loading...