home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

— …Знаю! Я ЗНАЮ, где мы!.. Ну конечно! Ведь все… все указывало мне на то, что мы тут очутимся!

Сначала — рассказ Бинго о «лепестке Ааааму», потом Поющая расщелина, где мы были с тобой, Лайбо, и с тобой… с тобой, Инара! После был этот черный круг в небе, и в нем — радужные пятна, оплывающие, как… как кровоподтек на громадном глазу божества! Ну да!!! Да! Я вспомнил! Не знаю, что я могу вспомнить еще, но ЭТО я вспомнил точно!

Леннар, с пепельно-бледными от напряжения губами, обвел рукой громадное гулкое пространство, куда игра неведомых могучих сил зашвырнула их. Да-да, подобно жалким песчинкам, осыпавшимся с неописуемо громадной руки великана. Инара, Ингер, Бреник, Лайбо вопросительно смотрели на Леннара и ждали, что он скажет. Но он не спешил. Словно боялся, что, поторопившись открыть посетившие его мысли, он может поставить всех в сложное положение. Еще более сложное, чем сейчас (хотя куда уж сложнее?). Леннар сел на корточки и, обхватив голову руками, застыл.

Ожидание затянулось. Ингер тронул Инару за плечо и прошептал:

— Чего это он? Спятил, что ли? Это… это совсем мерзко было бы!

— Чтоб усох твой поганый язык!.. — горячо ответила Инара. — Не видишь, он думает? Кто еще из нас всех может похвастаться тем, что умеет думать!А ведь он УЖЕ спас нам жизнь. Там, у оврага.

То, что Леннар спас им жизнь не только у оврага, Инара осознала несколько позднее. Как и узнала о страшной участи всех тех жителей своей деревни, которые не вняли уговорам Леннара уйти с ним. Но уже сейчас она была уверена в том, что от Леннара может быть только польза.

Между тем Леннар встал с корточек. Он поднял голову, рассматривая то необъятное пространство, в которое их занесло. Потом произнес:

— Идем.

— Куда?

— Туда! — И он ткнул пальцем, кажется, в первом попавшемся направлении.

Они шли через поле, усеянное костями и черепами, довольно долго, так что успели привыкнуть к жуткому антуражу уже не вздрагивали, когда под ногами хрустела очередная высохшая до хрупкости кость. Велика человеческая способность адаптации к любой, даже самой необычной и шокирующей обстановке! Нервный Бреник, показавший себя весьма малодушным существом в Проклятом лесу, и тот на этот раз выглядел довольно спокойным. Все его внимание сосредоточилось на другом,и на рассматривание черепов, попадающихся под ноги, уже не было ни времени, ни желания. А это ДРУГОЕ… о, оно было перед глазами и все росло, росло!

Это была стена, которой не предвиделось конца. Она вздымалась на невероятную высоту, разбегалась в стороны необъятным серебристым барьером, простиравшимся куда-то туда, где невозможно было ухватить глазом что-то определенное… и только стелилась зеленоватая дымка, когда Бреник, что было сил напрягая и щуря глаза, пытался ухватить, где же кончается это невиданное, невозможное сооружение. Сооружение нерукотворное, потому что людям не под силу построить что-либо подобное. Самой большой постройкой, какую когда-либо приходилось видеть бывшему послушнику Бренику, был Храм Благолепия в Ланкарнаке. Да и то в голову бедного Бреника иногда закрадывались непозволительные мысли, что при постройке Храма людям помогал кто-то несравненно более могущественный, чем все эти искусные, но простые смертные строители. А эта Стена (невозможно даже думать о ней с маленькой буквы!) была настолько громадной, что Бреник даже не пытался сравнить ее с высотой Храма. В его голове всплыло догматическое утверждение Благолепия о том, что мир ограничен Стеной мира, которая отделяет обитаемые пространства от Великой пустоты. «Не она ли это? — подумал Бреник. — Ясно, что только богам под силу воздвигнуть ЭТО! Богам и самому пресветлому Ааааму, чье истинное Имя неназываемо!»

О размерах Стены можно было судить разве что только по косвенным признакам. После того как горе-путешественники прошли не меньше тысячи шагов, им удалось разглядеть в самом низу Стены нечто вроде небольшого бугорка, маленькой бородавки. Соотносительно с общими (с трудом угадываемыми) размерами Стены «бородавка» казалась совершенно ничтожной, незначительной — капелька морской воды на громадной спине кита, даже меньше! По мере приближения к Стене «бородавка», эта капелька, увеличивалась в размерах, вот она разрослась до упитанного купеческого дома, потом вымахала во внушительный дворец с еле угадываемым крошечным отверстием у самого фундамента… Над сооружением виднелось углубление, полукруглый желоб колоссальных размеров, идущий вверх по Стене и терявшийся где-то там, в неописуемых высотах. Беглецы шли и шли… В результате «бородавка» оказалась колоссальным сооружением не меньше пятидесяти анниев в высоту, вертикальный желоб, верно, был не меньше пересохшего русла не самой маленькой реки, а крошечное отверстие у основания обернулось внушительным входом, забранным полупрозрачным материалом.

При приближении Леннара и спутников полупрозрачная панель вдруг поехала в сторону, открыв арочный вход внутрь… Внутрь чего?… Бреник мучительно закашлялся и протиснул сквозь зажатое горло хриплый петушиный крик:

— Не идите! Это вход в преисподнюю! Это врата, врата в ад! Нас вынесет в Великую пустоту!

— Не паникуй! — резко прервал его Леннар. — Не то оставим тебя здесь, будешь знать! Немедленно замолчи и следуй за мной!

— Может, мальчишка прав? — тихо произнес Ингер и кивнул на белого как мел Бреника. — Что… что там? Боюсь, что мы уже умерли и очутились… очутились на загробных полях… и здесь…

Усилием воли Леннар удержал себя от очередного выплеска гнева. Криком тут ничего не добьешься. Равно как и на нервах не разъяснишь этим людям то, где они оказались на самом деле. Память возвратила Леннару весьма большую и насыщенную информацией часть утраченного,но он и сам пока что не мог выстроить эти оглушительные сведения в стройную систему, в которой можно ориентироваться, без риска заблудиться и потерять прочные ориентиры.

— Так, — произнес он, — сейчас выясним вот что. Если мы действительно умерли, как утверждает Ингер, то терять нам уже нечего, не так ли? Ну? Ведь верно?

Лайбо хихикнул. При падении он немного ушибся головой, и теперь ему все казалось довольно забавным. Счастливец! Даже изумление перед громадными размерами того, что его окружало, выходило у Лайбо смешливым. Собственно, и в той, другой, жизни Лайбо отличался предельным жизнелюбием и светлым мироощущением, как сказал бы философ. А теперь Лайбо не находил оснований для уныния, хотя, повторимся, при падении он немного ушиб голову. Лайбо сказал:

— А что, отличная мысль! Нам в самом деле терять нечего! Лично я с удовольствием познакомился бы с местными… гм… кто тут живет.

— Лайбо! — пискнул Бреник.

— Да мне уже надоело бояться Илдыза и его свиты! — взвился Лайбо и провел ладонью по поверхности Стены, точнее, примыкавшего к ней громадного цельнометаллического сооружения, в которое превратилась «бородавка». — Зря я, что ли, в детстве бегал к Поющей расщелине и даже норовил залезть в Язву Илдыза… в тот серый чертог? Говорят, там — демоны. Ну и!.. Хотелось бы с ними познакомиться… Леннар, дружище, ты в самом деле знаешь, где мы? Ну так веди!

— А я что делаю… — неопределенно произнес Леннар. — Идем за мной. Вот сюда. Да верьте же мне! Сюда!!!

И он указал пальцем в полутемное пространство, открывшееся за отъехавшей в сторону панелью. И вошел первым. Поколебавшись, Ингер, Инара и Лайбо последовали за ним. Последним во «врата преисподней» проник Бреник, который усиленно молился и осенял священными знаками Благолепия свой покрывшийся каплями пота лоб и ссутуленные плечи.

За его спиной полупрозрачная панель закрылась. Легкое жужжание, с которым это произошло, заставило Бреника обернуться. Он бросился на панель с кулаками, словно на живого и коварного врага, и принялся колотить эту преграду, через которую можно было разглядеть черепа и кости, что усеяли преодоленное беглецами поле. Удары сыпались один за другим. Бреник бил руками, ногами, вбивался в панель боком, спиной и под конец порывался было удариться в нее головой, но подбежавшие Лайбо и Ингер оттащили его. Не ограничившись таким физическим воздействием, Ингер отвесил Бренику здоровенный пинок. Бреник покатился по полу.

— Не смей, — сказал ему Леннар, — ты должен смирить страх! Или ты не видел, что сталось с теми, кто подобно тебе хотел вернуться в это место? Хочешь прибавить свой череп к уже имеющимся здесь? Присовокупить свои косточки, так сказать, к общему котлу? Так иди! Я открою тебе дверь.

В его голосе звучала спокойная, упругая уверенность. Именно спокойствие и уверенность подействовали на Бреника лучше любых криков, воплей и пинков. Он поднялся на ноги, всхлипнул, потер пальцами переносицу и пробормотал:

— Я — с вами!

— Но чтобы больше никаких истерик, никакого скулежа, — предупредил его Леннар.

— Да, да.

— Ну что же, тогда можно и двигаться дальше, — сказал Леннар.

— Куда?

Задавший этот вопрос Ингер и все остальные разглядывали помещение, в котором они оказались. Тем из них, кому доводилось бывать в Храме, Леннару и Бренику, оно напомнило центральный богослужебный зал с купольным перекрытием; почти те же размеры, та же яйцевидная форма купола. Леннар приблизился к невысокому, вдвое ниже человеческого роста, столбу, торчащему из пола в самом центре помещения, и, протянув раскрытую ладонь, вдавил ее в навершие столба. Ничего не произошло. Леннар, впрочем, тут же убрал ладонь и вздохнул.

— Так и есть, — сказал он, и нотки скрытого удовлетворения мелькнули в его голосе. — Работает.

— Что работает? И куда это нас сейчас… того… потащит? — буркнул Ингер, который опустился на колени и ковырял пальцем пол. У него раздувались ноздри: конечно же у него под ногами, под пальцами был металл, но как гладка, как ровна его поверхность!.. Так не прокуешь кузнечным молотом, да Ингер и не сомневался, что никогда, никогда молот не касался этой божественно ровной поверхности, в которой, как в воде, как в прозрачном лесном роднике, отражалась его озадаченная физиономия! Смущенный Ингер вдруг вспомнил ту табличку, которую он нашел при Леннаре, и машинально повторил: — И куда это нас сейчас… того… потащит?

— А мы уже движемся, — с явным облегчением произнес Леннар. — УЖЕ. Да нет, вы взгляните. Взгляните!

Все обернулись в том направлении, куда указывал Леннар. К выходу, перекрытому прозрачной твердой панелью. Да! Там, за этой толстой перегородкой, однако же куда более прозрачной, чем пленки из бычьих пузырей, которыми крестьяне затягивали окна в своих избах, плыло огромное светлое пространство, и, подойдя к самой панели, перекрывшей вход, беглецы увидели, что находятся очень высоко НАД полем костей. Черепа, кости и целые скелеты стали настолько малы, что не просматривались по отдельности, а слились в какой-то непрерывный белый узор, сродни тонкой паутине.

Из груди Ингера вырвался возглас, выразивший общее мнение и, между прочим, соответствующий истине:

— Оно поднимается!!! Эта штука, в которую мы вошли, — она ПОДНИМАЕТСЯ!

— Конечно, поднимается, — процедил Леннар, — это ее прямая обязанность, подниматься. Эта штука называется грузовой лифт, а огромный зал, в котором мы очутились, — транспортный отсек. Я попытаюсь объяснить, — сказал он, сложив на груди руки, — понимаю, вам будет трудно понять, но вы постарайтесь!..

— Да уж мы уж… — неопределенно буркнул Ингер, разглядывая плывущее под ними грандиозное пространство. Глаза Ингера были выпучены. Скелеты уже скрылись из виду, и далеко внизу мерцала неразличимая серая гладь, выхватить из которой что-либо отдельное и определенное не мог даже самый острый взгляд.

— В общем, так, друзья, — произнес Леннар.

Его лицо то и дело озаряла светлая торжествующая улыбка; по ней легко было понять: какие-то его подозрения, озарения, обрывочные домыслы, которые можно было трактовать в том числе и как болезненный бред, и как сумасшедшие фантазии, блестящим образом оправдались. Леннар был доволен. Он продолжал, волнуясь, аккуратно подбирая слова и не совсем твердо стоя на ногах (его чуть пошатывало):

— Бреник, ты ведь помнишь то, что тебе читали в Храме о сотворении того мира, в котором мы живем? Боги, разгневались на людей, овладевших «грязным», скрытым от людей знанием, доступным лишь небожителям. Боги объявили День Гнева и уничтожили прежний мир, а светлый бог Ааааму, чьи истинное Имя неназываемо, привел немногих из тех, кто очистился от Скверны, в некое мифическое убежище, новый мир, в котором живем мы и жили многие десятки поколений наших предков! Так?

— Так, — подтвердил Бреник, — это так… верно.

— Ну так вот, жрецы совершенно правы в общей канве, но подробности сильно разнятся! Я вспомнил, вспомнил, и все подтверждается, понимаете ли вы это? Впрочем, о чем я? Так вот… Я не стану пересказывать мифы из Книг Благолепия, они и так прекрасно вам известны. Да, на самом деле в другом мире жили люди, которые достигли огромных успехов в познании окружающего их пространства, овладели многими ремеслами, искусствами, о которых сейчас никто и помыслить не может, потому что думает: невозможно. Прекрасная планета, на которой жили те люди, называлась Леобеей, или миром Двойной звезды. Ученые вычислили, что вскоре планета и вся планетная система войдут в прямое соприкосновение с другой системой, идущей по скрещивающейся галактической траектории! Возможно ли представить, что может произойти в таком случае? Глобальная катастрофа — однозначно, но отдельных ее жутких подробностей невозможно и измыслить!.. Как минимум серьезно изменится орбита, а самой планете придется выдержать жесточайший метеоритный дождь, со слагаемыми факторами дающий стопроцентное исчезновение всякой биомассы, а уж человечества в первую голову! — (Кто-то из слушателей попытался заткнуть уши, но слова Леннара все равно проталкивались до слуха.) — И тогда было принято единственно верное решение: эвакуировать все население планеты и искать новое место жизни. Так?

Леннар вскинул глаза, вперив взгляд в купол грузового лифта, возносящего их к неведомым высотам, и что-то забормотал, забормотал… Ближе всех стоявший к нему Ингер расслышал только: «Работает… освещение… головной отсек уровнем выше…» — и еще какая-то «биполярная интерференция» (последнее Ингер даже не смог впихнуть в голову).

— И тогда началось великое строительство, которому не было равных, хотя мои соотечественники всегда были очень искусными строителями. Ведь на Леобее не так много суши, всего одна пятая от общей поверхности планеты, и нам приходилось строить подводные города!.. Но в том случае, о котором идет речь, не помогли бы даже поселения под землей, не то что под водой! Было принято решение покинуть планету, а для этого требовалось построить космические корабли! Но небо издавна было на замке, — сверкая глазами, продолжал Леннар, — и законы нашей цивилизации, а особенно религиозные, запрещали даже думать о покорении и ближнего неба, не говоря уж о просторах космоса! Впрочем, строительство все равно было начато: существуют иные законы, прежде всего законы самосохранения и законы здравого смысла!

Ингер, Лайбо и Бреник замерли. Черноглазая Инара смотрела на Леннара, как заботливая мать смотрит на своего заболевшего ребенка. Вероятно, она была больше склонна поверить в то, что угодила в мир иной, туда, где сходятся пути богов, нежели в рассказ Леннара. Конечно же: ведь легче поверить, что ты умер и ступаешь по полям забвения, усеянным костьми, чем в какие-то космические корабли, планеты и миры за пределами ЭТОГО мира, дарованного «чистым» людям самим Ааааму, светлым богом!..

— Но строительство было начато, — говорил Лен-нар, — начато, хотя не все верили, что работы подобных масштабов осуществимы! Корабли приходилось собирать на орбите, потому что на земле ворочать такие махины нереально!.. Проект был назван… да, он был назван «Врата в бездну»! Суть невероятно сложна и проста одновременно! Использовав феноменальные, неисчислимые энергии двух «противоборствующих» звездных систем, мы должны были перебросить звездолеты через чудовищные расстояния в другую галактику. Но это был путь в никуда. Ведь после прыжка сравнимых по мощности источников энергии в нашем распоряжении уже не будет! И потому звездолеты изначально проектировались таким образом, чтобы на них могли просуществовать несколько десятков поколений, пока потомки не найдут пригодную для заселения планету и не доберутся до нее. Да, да, так, именно так! — повторил Леннар, облизывая пересохшие губы и словно пробуя на вкус мудреные слова, всплывавшие в памяти так легко и непринужденно. — Под это была подведена не одна этносоциальная и психолого-поведенческая программа! — Губы неожиданно легко выговорили эти непростые слова, звучащие громоздко и неуместно применительно к простому, почти примитивному наречию, на котором говорили уроженцы деревни Куттака. — Леннар говорил все быстрее: — Ведь образ жизни этих «звездолетных» поколений должен был не слишком отличаться от того, что был привычен для поверхности, дабы у последующих поколений не выработалась отвращения к жизни на планетах. Потому все системы обеспечения должны были работать максимально надежно и максимально долго. К счастью, я сам в свое время принимал участие в разработке модифицированной технологии постройки огромных подводных городов на морском дне, так что ее усовершенствовали и применили для космоса. Это был великий труд!.. Великий труд!

Ингер вдруг бросился на Леннара. Верно, он подумал, что в того вселился демон. Благое устремление доброго кожевенника ни к чему хорошему не привело: Леннар уклонился, когда же Ингер попытался схватить его за горло, а Бреник оказался с другой стороны, чтобы приступить к обряду изгнания этого демона, — Леннар двумя мощными ударами отбросил и Ингера, и бывшего послушника. Расшвырял их по стенам. К двум утраченным Бреником зубам, выбитым в драке с Ревнителями, прибавился еще один…

Ингер, шатаясь, поднялся и пробормотал:

— Его душой… его душой овладел Илдыз… да сохранит нас… светлый Ааааму!

— Успокойся ты! — отмахнулся Леннар. — Не мешай… я должен — вспомнить — рассказать!..

И далее Леннар поведал о том, что проект шел полным ходом, уже было построено то ли два, то ли три мегазвездолета, их уже начали обживать, как вдруг на планете начался религиозный бунт. Бунт, подобно лесному пожару, промчался по планете, охватывая одно государство за другим. Во главе бунта стояли религиозные фанатики, твердившие, что да, катастрофа грядет, но не потому, что таковы законы небесной механики, а якобы из-за того, что «грязные ученые» забыли заветы предков и посмели «потревожить небеса». Поэтому надо просто уничтожить «осквернителей» и их пособников, покаяться, и все вернется на круги своя. Боги простят ослушников и отвратят катастрофу. Несмотря на всю абсурдность данного предположения, у него находилось все больше и больше сторонников. Более того, те, кто разделял эту точку зрения, появились и среди обитателей собранных на орбите звездолетов, и даже (хотя и в гораздо меньшем количестве), среди их экипажей.

— Мы оказались в засаде, — быстро говорил Лен-нар, не заботясь о том, слышат ли его, понимают ли его, — я еще не помню, кем был я в этом строительстве и в каком ранге, однако жрецы призвали к прямому ответу в том числе и меня. Я был схвачен и отправлен на суд в Кканоан, город Чистоты, главный рассадник фанатизма. Это было сумасшествие!.. Сначала эти фанатики взялись за тех, кто фактически руководил работами. Потом круг подозреваемых в Сквернерасширился. Таковыми признали ВСЕХ УЖЕ ЗАВЕЗЕННЫХ на готовые звездолеты людей — фермеров, строительных рабочих, представителей младшего технического и инженерного персонала… всех тех, кто готовил титанические корабли для заселения миллионами сограждан, всех тех, кто насаждал леса, засевал поля, строил жилища уже ВНУТРИ новых, рукотворных миров! Всех! Какая ограниченность, какая узколобость! В конце концов, и те, кого вывезли на орбиту для подготовки звездолетов, заразились идеями фанатиков… жрецов Купола!

Их можно понять, вел рассказ Леннар далее. Логика тех, простых строителей, была несложна. Кому захочется покидать родную планету, если есть шанс, пусть и призрачный, вернуться к привычному образу жизни? Так вдалбливали им в головы жрецы, и многие склонялись к тому, что так оно и есть. А небо гневалось все больше, бомбардировка из космоса становилась все ужаснее и интенсивнее по мере того, как, оправдывая жуткие прогнозы астрономов, две планетные системы, входили во все больший контакт друг с другом. Катастрофа близилась.

— Суд над «осквернителями», надо мной в том числе, постановил изгнать нас с планеты. Собственно, этим они даровали жизнь всем затронутым Скверной,а прочих обрекали на гибель. Конечно, мы противились преступной воле жрецов Купола. Эти фанатики, сами того не зная, обрекали на смерть целую цивилизацию и самих себя!.. Не помню, что я делал после суда, но, наверное, я и мои соратники были заняты тем, что пытались забрать с планеты максимальное количество интеллектуалов и вообще тех, кто еще не верил фанатикам «чистоты». Не помню… не знаю… нет, кажется, все-таки не так… — Леннар с силой провел ладонью по мокрому от напряжения лбу, — но страшное мракобесие, кажется, победило… Мы боролись, однако религиозный фанатизм только рос. И под его влиянием все больше и больше людей отказывались от каких бы то ни было достижений цивилизации и возвращались, как это формулировали жрецы, к «чистому образу жизни предков». И вот мы решили все-таки покинуть планету навсегда, потому что еще немного, и было бы поздно! Перед самым отбытием я изучал поверхность моей великой родины через телескоп — и что же?… Они решили стать дикарями, совершенными дикарями! Когда мы уходили,большинство остающихся уже жили в шалашах, грелись у костров, а в сгоревших во время религиозных бунтов огромных городах уже процветала охота на единственную дичь, которая — после стольких лет развития высокотехнологичной цивилизации! — имелась на планете в изобилии. На людей. МЫ УШЛИ. Потом на звездолете, кажется, начался бунт, связанный с какой-то страшной эпидемией… А потом… потом провал — ничего не помню — тьма — открываю глаза — и табличка с чьим-то именем, которое я принял как свое!.. — Леннар внезапно резко выпрямился, вскинул голову, и голос его загремел: — Но, несмотря на все, мы сумели завершить работу вовремя, и два или три корабля, которые успели построить, прыгнули в никуда. И мы… теперь мы находимся НА ОДНОМ ИЗ НИХ! Вот в этом рукотворном мире, созданном трудом десятков миллионов ваших предков и… и моих друзей, собратьев, товарищей. Они давно погибли в котле той катастрофы, устроенной людьми, оболваненными фанатиками, но вы, вы, их потомки, живы! Это правда, друзья мои! Я понимаю… понимаю, что вам трудно мне поверить… принять то, что не может уложиться вам в голову, потому что НЕВОЗМОЖНО, исходя из вашего уровня знаний… но иначе нельзя!..

Леннар говорил скорее для себя, чем для спутников, он сладостно повторял вслух, выпускал наружу то, что долго и упорно терзало его изнутри и никак не могло определиться, оформиться, — а блуждало где-то в глубинах его мозга, в безднах упорной и неизгладимой памяти человеческой. Некоторые особенно нравящиеся ему слова и предложения он произносил по два и даже по три раза, приспустив веки на вдохновенно сияющие глаза и ни на кого не глядя.

Неудивительно, что Ингер, Лайбо и прочие не понимали и половины сказанного Леннаром, да и не могли понять по определению, в особенности такие неудобоваримые термины, как «планета», «траектория», «биомасса» и тому подобное.

Они затравленно смотрели то на своего предводителя, то (сквозь прозрачную переборку «врат в преисподнюю») вниз, в безумный провал светлого пространства, и вверх, где надвигалась громада перекрытия, похожего на окаменевший купол неба, неоглядная, без конца и края. Наиболее дальнозоркий из всех, весельчак Лайбо, уже мог различить на приближающейся гигантской плоскости какие-то бугорки и желобки, и он не поручился бы за то, что эти незначительные неровности, будто рябь на поверхности воды, — не громады размером с добрую гору или с широкую реку соответственно. На фоне всего этого даже бредни Леннара казались весьма и весьма правдоподобными.

Бреник не глазел по сторонам и не буравил глазами человека (человека ли?)из Проклятого леса. Бреник размышлял. Направление его мыслей было вполне предсказуемым. То, что рассказал Леннар, вполне соответствует каноническим повествованиям о деяниях богов, потому что ясно: люди не могут сотворить всего того, что окружает их! И Леннар говорит, что он один из них… Один из строителей, которые создали этот мир!

Бреник вдруг слабо вскрикнул и упал на колени. Да! Как же это сразу не пришло ему в голову?! И этому тупоголовому Ингеру, который собственными руками вытащил Леннара из Проклятого леса! Ведь это же так просто, так очевидно, что нельзя не признать собственной глупости!.. Бреник застонал. Он вспомнил, как легко Леннар расправился с непобедимыми Ревнителями, как бестрепетно вел он их в Проклятый лес и, избежав многоголового и неизгладимого, неизбежного зла, что гнездится в этом лесу, вывел СЮДА! В чертог, возведенный богами!

И если Леннар — плоть от плоти этих божественных строителей, а сомневаться в этом уже нет возможности, то страшна и ослепляюще проста в своей наготе истина: ЛЕННАР — БОГ!


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...