home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


18

Пропасть, словно накликанная проклятыми страницами Книги Бездн, распахивалась медленно, неуклонно. Леннар, вовремя сошедший с развалившегося эшафота вместе с Лайбо и Орианой, мог видеть во всех подробностях, как отходил противоположный край расширяющегося провала. Словно гигантский шурф, разлом земли открывал один за другим геологические слои, и разум Леннара, в оцепенении наблюдающего за этим процессом, фиксировал их отстранение, рассудочной научной методой. Словно не на краю черной пропасти и гибели стоял он, а в собственной лаборатории, либо вел наблюдение на геологической выработке, определяя наличие тех или иных почвенных горизонтов… Первыми глазам Леннара открылись плодоносные почвенные слои, под которыми залегали мощные пласты глинистого грунта. Провал все более расширялся, и далеко внизу, добрым десятком анниев ниже, показались еще более мощные слои светло-серых известняков — трещиноватые, с примесью крупного гравия, они отслаивались, ползли и обрушивали в расходящуюся бездну целые горы осадочных пород.

Как загипнотизированный, стоял Леннар на краю пропасти и смотрел, смотрел вниз.

…Ширина провала, то есть расстояние, на которое отходили друг от друга участки земли, не поддается описанию. По крайней мере, людям, которые присутствовали при этом, показалось, что вся земля, весь мир раскололись надвое, как то сказано в пророчестве Книги Бездн, и половинки отходят друг от друга.

— Смотрите! — проревел кто-то. — Смотрите… Храм, Храм!

С Храмом в самом деле происходило что-то ужасное. Сначала перекосились каменные ворота одного из восемнадцати порталов, и огромные колонны, поставленные в основание пилона, вдруг изломились и рухнули. Мучительная дрожь прошла по всему огромному, словно ожившему каменному телу Храма Благолепия. Бездна расходилась прямо под ним, и вот одно из «щупалец»-приделов изогнулось и… исчезло. Провалилось сквозь землю — в буквальном смысле этого слова.

Леннар закрыл глаза…

В этот момент из кипящего варева людской толпы, обезумевшей, окровавленной, выскользнул человек в разорванной до пупа рубахе, с разбитым лицом. Он отчаянно прихрамывал на одну ногу, даже приволакивал ее, но все равно передвигался с поразительной быстротой. Это был старый знакомый Леннара, бывший стражник Хербурк. Он пришел поглазеть на казнь ненавистного бунтовщика, но последние — ошеломляющие — события заставили Хербурка совершенно изменить свое мнение о Леннаре. Еще бы!.. Хербурк бросился Леннару в ноги, крича:

— Бог! Бог! Воистину! Прости меня, всемилостивый, Пресветлый!.. Прости своего жалкого раба, червя, за то, что я гонял вместе с тобою свиней!

— Да не путайся ты… не путайся под ногами, — недовольно отозвалось новоиспеченное божество и толкнуло Хербурка так, что бывший базарный страж ник повалился на обломки эшафота и растянулся на брусчатке площади Гнева.

Несмотря на это, он продолжал вопить во всю глотку, не замечая боли:

— Бог! Бог! Я всегда знал, что меня коснется благодать!

Забегая чуть вперед, скажем, что Хербурк выживет в этой ужасной катастрофе и всю оставшуюся жизнь (негодяи и плуты живут до-о-о-олго!) будет касаться своего правого плеча и говорить, важно воздевая руку:

— Вот здесь, вот в этом месте, меня коснулась длань самого… о-о-о… вам не понять! Это — священное место.

Хорошо, что Леннар не дал Хербурку пинка под зад. Тогда демонстрация ушибленного богом «священного» места была бы куда более живописной. Но все это будет позже, а пока что на глазах перепуганных жителей Ланкарнака рушился Храм Благолепия, и с грохотом низвергались в пропасть разворошенные древние каменные блоки. Стерегущий Скверну, Омм-Гаар, выбежал из павильона и, упав на колени, в ужасе воздел руки к небу. Его лицо исказило сильнейшее душевное смятение, черты перекосились, остекленело выпучились глаза. Вздулись синие жилы на толстой шее. Он хотел что-то сказать, но лишь какой-то хриплый каркающий звук колюче выдрался из гортани.

Омм-Гаар побелел и упал лицом вниз, скрежеща зубами.

Люди на площади заметались. Земля в буквальном смысле слова уходила из-под ног. Кто-то крикнул: «Убить храмовников, это они навлекли на нас гнев богов!» — но разрозненные эти вопли были вдруг заглушены криком, вырвавшимся из тысяч уст. Эти уста принадлежали и служителям ланкарнакского Храма, и простым гражданам, пришедшим поглазеть на невиданное зрелище, и дворянам, и солдатам, и стражникам. И мужчинам и женщинам. Тысячи голов запрокинулись в едином порыве, десятки тысяч взглядов вонзились в голубое небо, с которого прямо на них летел… летел…

— Это, верно, крылатый белый конь пресветлого Ааааму, на котором он мчался вместе с милостивой Аллианн в дни спасения наших пращуров!..

— Летит, летит!..

— Смилуйся над нами, Пресветлый!

— Не прогневайся на нас, Владычица Аллианн!

— А-а-а-а!..

— Леннар, смотри! — торжествующе крикнул Лайбо. — Они все-таки сумели поднять в воздух эту штуку! Гравитолет, а? Так называется эта штука, которая… которую?…

— Ингер сказал, что Барлар проводит испытания, — пробормотал Леннар, сам немало озадаченный неожиданным и, следует признать, очень своевременным, почти чудесным появлением белого гравитолета. — Значит, ему все-таки удалось… Смекалистый юноша, ничего не скажешь!

Появившийся в синем небе над Ланкарнаком, над площадью Гнева, летательный аппарат в самом деле обводами своего корпуса чем-то напоминал огромного белого коня. При известном наличии фантазии можно было даже представить, что стойки уравнителей гравитационного поля, торчащие по бокам гравитолета, — это ноги с копытами, а гроздь разъемов оптико-волоконных каналов, находящихся на корме, — хвост. Имелись также «голова» и «грива», но эти части конского «тела» можно было обнаружить при наличии совсем уж большого воображения. Однако стоило принять во внимание то смятенное состояние, в котором находились все УВИДЕВШИЕ «коня».

Леннар, стоящий у обломков развалившегося эшафота, замахал руками и стал на совсем не божественный лад подпрыгивать, чтобы его заметили. К счастью — вот на этот раз действительно к счастью! — на нем до сих пор оставался дурацкий двурогий колпак, причитающийся каждому осужденному на смертную казнь. По этим колпакам Барлар, находящийся в кабине пилотируемого гравитолета, и сумел сделать почти невозможное: вычленить Леннара и Лайбо из толпы мечущихся, ополоумевших от страха и сбывшихся скверных, темных поверий людей!.. Да и Ориана выглядела приметно… Замечательно, что Барлар увидел Леннара, Ориану и Лайбо в тот самый момент, когда к развалинам эшафота вынырнул человек в разорванном плаще, волоча за собой женщину в помятой и сильно пострадавшей накидке. Мужчина, не стесняясь, орудовал коротким прямым клинком, и с лезвия капала кровь. Они одновременно откинули капюшоны, скрывавшие их головы, и оказались… Энтолинерой и альдом Каллиерой! Королева, растрепанная, бледная, с глазами, полными слез, упала на грудь к Леннару и спрятала лицо в складках его балахона. Каллиера коротко, зло выдохнул:

— Еле вас нашли! Энтолинера, нашла время обниматься!.. — грубовато добавил он, и его взгляд упал на Ориану.

Альд Каллиера вздрогнул, но нашел в себе силы удержаться от каких бы то ни было слов.

…Гравитолет завис над головами Обращенных. Отъехала панель, и Барлар, высунув голову, закричал:

— Лезьте сюда! Давайте, быстро, быстро!.. А то будет слишком много желающих!

Смекалистый пилот исправленного гравитолета Барлар напрасно беспокоился: пространство непосредственно под гравитолетом, зависшим над площадью, быстро опустело. Люди, давя друг друга, хлынули врассыпную еще отчаяннее. В самом деле, мало ли что придет в голову БОГАМ, КОТОРЫХ ТАК ОСКОРБИЛИ и которые теперь мстят, обрушивая Храм и колебля землю, раздвигая, разрывая ее под ногами?…

Леннар и его друзья перебирались в кабину гравитолета. Было тесновато, потому что летательный аппарат был рассчитан на меньшее количество людей. Впрочем, разве теснота воспринимается как неудобство теми, кого только что должны были казнить? Лайбо с интересом крутил головой, восклицая:

— Ух ты!.. Здорово! Значит, теперь будем летать по небу, как птицы?

— Ага, как курицы… — проворчал альд Каллиера, осторожно поглядывая то на Ориану, то на Энтолинеру.

Женщины молчали и не двигались. Наверное, обе потратили слишком много эмоций и теперь казались выжатыми, опустошенными.

— Вверх! — воскликнул Барлар, вытягивая на себя ручку манипулятора. — Если уж нас приняли за богов!..

ух!., то нам нужно парить под облаками. Любопытно, наверное, когда тебя принимают за божество? Леннар, тебя, значит, вот так?… Мм…

— Да будет тебе трещать, болтун, — недовольно перебил его альд Каллиера, теребя свою давно отросшую окладистую бороду. — Значит, все-таки научился летать?

— А как же! Смотри, какой отсюда вид! Да-а-а! Да… тут тебе не там!

Барлар был прав. В самом деле, только отсюда, с высоты птичьего полета, можно было оценить колоссальные размеры бездны, открывшейся в самом центре Ланкарнака и разорвавшей город надвое. Длина провала, тянущегося через всю столицу, составляла ну никак не меньше двадцати белломов, [18]а его ширина достигала около двухсот анниев. Так, некоторые горожане, проживающие через стенку друг от друга, не выходя из дома за незначительный промежуток времени оказались на расстоянии полета стрелы из лучшего лука: их дома были разорваны надвое, и две половинки строения оказались по разные стороны пропасти. Что же касается глубины пропасти, то определить ее опытным путем пока что не представлялось возможным, но Леннар и без того знал, что между верхним внешним покрытием реактора и уровнем, на котором расположен Ланкарнак, около трехсот анниев, то есть чуть меньше одного беллома.

— Ух ты! — восхищенно выдохнул Лайбо, когда Барлар, рисуясь, заложил щегольской вираж над самым провалом. — Здорово!.. Погоди… а это еще что такое? Это что за… тип?

— Да, — сказал Леннар, — это по наши души. Кто таков?…

По самому краю провала бежал человек и, рискуя с каждым шагом угодить в бездну, задирал голову и вопил во всю глотку. Это был не кто иной, как Караал. Недавний служитель Пресветлой проявил недюжинное умение выживать в кровавой человеческой давильне и теперь еще претендовал на то, чтобы попасть на борт пассажирского гравитолета.

— И меня!.. — кричал Караал, размахивая руками. — И меня!..

— Возьмем его, — сказала Ориана. — Это Элькан.

— Ба! — воскликнул Лайбо. — Так это же Курр Камень! Он же — Караал, бывший Толкователь Храма! Тот, что толковалтебя, Леннар!..

— Мне кажется, что еще раньше, в то, наше,время, его звали немного по-другому… — припоминая, пробормотал Леннар, — недаром мне все время казалось, что я его где-то видел! Ну конечно! Толкователь Караал! Так он и есть… Элькан?

— Возьмите меня! — кричал человек, располагавший столь внушительным набором имен. — Я Элькан, добрый Леннар, Элькан!

Барлар произнес не без тревоги:

— Эта штука рассчитана на троих. А нас и так уже… гм… — Он окинул взглядом Леннара, Ориану-Аллианн, мрачную Энтолинеру и улыбающегося графа Каллиеру, включил в общий список насмешника Лайбо, да и самого себя не забыл: — А нас и так уже шестеро. А этот Караал седьмой. Кстати, он не худенький. Я бы даже сказал, жирненький! Отцы-храмовники, видать, не только не мучили его, не пытали, а еще и хорошо кормили. Угу.

— Возьмем, — отрывисто сказал Леннар, и перед его глазами качнулось, переворачиваясь, красное Кканоанское плато, которого давно уже нет. — Возьмем его. Теперь многое объясняется. Это — Элькан. Я узнал его. А уж он сам объяснит нам все остальное. И как он уцелел, будучи пленен братьями ордена? Это тоже надо выяснить.

— Возьмите меня! — карабкаясь по обломкам, устилающим площадь, перепрыгивая через тела мертвых и просто неподвижных, окаменевших от ужаса и валяющихся ничком людей, кричал Караал.

Через минуту он оказался на палубе гравитолета, и Барлар с недоверием посмотрел на качнувшиеся стрелки приборов: вытянет ли? Особенно если учесть, что он толком не умеет им управлять? Все хранили молчание, пока под ними проплывала столица, обезображенная, как лицо — шрамом, жирной прямой черной линией, перечеркивающей, пронизывающей город навылет. Энтолинера плакала. Даже Каллиера, который все больше улыбался довольно глупой улыбкой, помрачнел и задумался.

Наконец Ланкарнак растаял за горизонтом. Только тут беглецы перевели дух и заговорили спокойнее.

— А еще говорят, что в жизни не бывает совпадений, — назидательно заметил Караал, — и надо же было Ингеру открыть сеанс связи именно после того, как этот бесноватый Омм-Гаар проревел пророчества из Книги Бездн! Ну и ну! Эффектно получилось, народ под впечатлением! Особенно те, кто не провалился, — не без доли цинизма добавил он. Энтолинера вздрогнула и подняла на него красные глаза с припухшими веками. — Да и Омм-Гаар…

— Я думаю, что с Гааром покончено, — заметил Лайбо, — толстячок, кажется, повредился рассудком. Мне так показалось, по крайней мере… Да я сам, признаться, чуть не повредился рассудком, когда начала отходить аварийная платформа реактора. Эта Книга Бездн — ну просто какая-то инструкция по его запуску!

— Да так, быть может, и есть, — сказал Леннар. — Мы уже никогда не узнаем, при каких обстоятельствах писали, а потом наверняка ловко редактировали эту книгу. Напускали туда побольше мистического тумана. Но что первый автор знал о реакторе — так это точно. «Снова забьется в глубинах черное сердце нашей благословенной земли», — это прямо про запуск головного реактора, только в самой что ни на есть дурацкой поэтической форме. Ну да ладно. А теперь, сказочник, объясни нам, что это все значит. Где ты нашел Ориану и как так получилось, что ее объявили богиней Аллианн. А меня, кажется, и вовсе представили кем-то вроде… обиженного бога, что ли.

— Почему — ОБЪЯВИЛИ? Вы неверно выразились, — уже успокоившись после своего впечатляющего бега по краю пропасти, отозвался Караал (будем его называть так, все-таки привычнее). — Объявили… Объявить могут только самозванку. А она… Она и есть БОГИНЯ АЛЛИАНН, а вы, Леннар, — БОГ ААААМУ, чье истинное Имя неназываемо. Сакральное имя светоносного бога — Йилианар, его запрещено произносить кому бы то ни было, кроме жрецов высшей степени посвящения. Чувствуете сходство? Йилианар — Леннар, Аллианн — Ориана. Фонетические языковые процессы, которые шли несколько веков, серьезно изменили формы имен, однако не до неузнаваемости.

Леннар проглотил удивление. Выговорил:

— Это что же? Выходит, что я в самом деле БОГ? И все именно так, как утверждал Бреник, да отойдет его душа под ладонь светлого Ааааму… — машинально, по перенятой от Бреника привычке произнес глава Академии и осекся.

— А кто такие боги, друг мой? — важно спросил Караал. — Это обожествленные деятели прошлого, чьи жизни обрастают легендами. Это — мифологизированные предки. Процесс эвгемеризации… гм! Это — персонифицированные явления природы. А чаще всего — все вместе, в едином сплаве. Изобильны и многолики порождения человеческой фантазии. Да и мало ли… Вот и Арламдор с Верхними и Нижними землями нашел себе богов. Видишь ли, Леннар, я не знаю, в каком состоянии находятся сейчас памятные структуры твоего мозга. Я сам не без греха — как понимаешь, я тоже провел бездну времени в саркофаге, законсервировавшись согласно биотехнологии, созданной и усовершенствованной мною. Анабиоз, что ты хочешь… Так вот, я упомянул о том, что не знаю, в каком состоянии находятся сейчас памятные структуры твоего мозга. Ты можешь не помнить многих событий, происшедших после отбытия звездолета с Леобеи. То же самое касается и Орианы. Она, кстати, узнала меня сразу, потому что человек, погружаемый в анабиоз по методу Элькана — Кайла, прочно запоминает последнее, что он видел перед погружением в сон. А последним Ориана видела мое лицо.Это в итоге и спасло мне жизнь. Она узнала меня сразу же после пробуждения.

— Да, — сказала Ориана.

Караал перевел дух. Все ждали. Глядя прямо на Леннара, он продолжал:

— Я должен рассказать вам… по крайней мере, все то, что помню сам. Ведь я заснулпозже вас и пробудился раньше. Твои люди видели то место, где я пробудился. В фольклор это местечко вошло под названием пещеры Тысячи призраков. Собственно, там я и провел последние полторы тысячи лет — в саркофаге, в точно таком же, как у тебя и у Орианы. Ведь именно оттуда, от Зеркала мира, меня и привлекли в армию Обращенных.

— Ну рассказывай, — почти совершенно свободным от эмоций голосом проговорил Леннар, — рассказывай, Курр Камень. Или как тебя лучше называть? Караал? Элькан?

— Как тебе удобнее. Начнем с самого начала…С того момента, как ты вынул меня с военной базы под Кканоаном, с требования Зембера взять его на корабли… И не верится, КОГДА это было!.. — вырвалось у него. Впрочем, он быстро взял себя в руки и продолжал: — Когда на звездолете начался бунт, который, как легко догадаться, разжег подлый Зембер и тощий жрец, его прихвостень… тут уж воцарился совершеннейший ад. Не хуже, чем сегодня, когда рушились дома и люди валились в пропасть. Зембер применил убийственный яд, амиацин-пять, против которого не было противоядия. Зонан и многие другие погибли, иные были убиты… Из верхушки экипажа остался только ты, Леннар. Тебе помогала Ориана и — я. Я помог в меру своих скромных сил, да и то лишь в том, чтобы вам скрыться от неминуемой гибели. Я… да, ЗАКОНСЕРВИРОВАЛ вас в саркофагах по своему методу с тем, чтобы вы проснулись, когда о вас уже никто не вспомнит.И когда вирус распадется в организме… Так и произошло. Жестоко, да. Но если бы ты мог вспомнить то, что творилось здесь полтора тысячелетия назад!!!

— А почему ты решил, что я ничего не помню? Нет, многое восстановилось. Фрагментарно. Например, я прекрасно помню Кканоанское плато. Я помню смерть Зонана в зале Снов. Помню и то, что и я был поражен вирусом… и тогда…

— И тогда тебя ввели в анабиоз. Не я, а мой ассистент Кайл… потому-то ты по пробуждении не признал во мне Элькана. Вот она… она тебе лучше объяснит, — быстро сказал Караал, показывая на Ориану. — Ведь она занималась памятными структурами мозга. В той, в прошлой жизни. Память непредсказуема, Леннар. То из нее выпадают самые важные фрагменты, а порой всплывает ненужная, казалось бы, шелуха, какие-то разрозненные осколки… все это перемешивается под воздействием эмоций, встрясок… и тогда из этих осколков слагается совершенно невероятная мозаика.

— Называется конфабуляция, — припомнив, выговорила Ориана. — Когда пробелы в памяти восполняются фантазиями, которые сам человек порой принимает за правду.

— Вот именно, — сказал Караал. — И для каждого человека процесс вспоминания индивидуален. Вот ты, Леннар. Хорошо, что ты сразу же попал в Храм, ко мне. Твоя затемненная память восстанавливалась чрезвычайно быстро. А ведь, скажем, у меня все было совсем по-иному. Я долго не мог понять, кто я такой. Впрочем, мы, люди с Леобеи, все равно настолько превосходим местных уроженцев, что меня все равно заметили. Сыграло свою роль и постепенное вырождение, ведь у них очень ограниченный генетический материл, и все люди с одного отдельно взятого уровня в конечном счете родственники… Но я отвлекся. Значит, меня взяли в Храм. Только тут процесс вспоминания ускорился. Я проходил одну за другой ступени посвящения, был избран Толкователем с правом неприкосновенности. Уже будучи Толкователем, я установил массу интересных фактов. Не стану их все перечислять — тебе они известны. Говоря коротко, я понял, что мир вовсе не таков, каким его официально преподносят жрецы. Кстати, бывший Стерегущий тоже питал тяжелые сомнения. И еще: он верил во ВТОРОЕ пришествие Ааааму, как это сказано в Книге Бездн.

Барлар, Энтолинера, граф Каллиера и Лайбо смотрели во все глаза, слушали во все уши, но предпочитали помалкивать. Не часто можно стать свидетелем разговора богов своего мира…

— Интересно, а как же из меня, пусть даже за многие века, смогли вылепить Ааааму, светоносного, всемогущего бога-творца? — спросил Леннар. — Ведь ты сам сказал, что спас меня от смерти — тогда, во время восстания Зембера Пятнадцатого, этого так называемого наместника Неба. Спас!.. Я… гм… Хорош божок, который сам еле ноги унес!..

— А тут как раз все просто. Из мучеников часто любят делать богов. К тому же Зембер, который, верно, и начал создавать твой ПОСМЕРТНЫЙ культ, прекрасно помнил, что звездолет создал ты. Мир — весь доступный ему и его соплеменникам мир, ПОСТРОИЛ ТЫ. Ты — творец. К тому же, несмотря на ненависть, испытываемую ко всем вам, Строителям Скверны, он прекрасно помнил, что только благодаря тебе и Ориане он спасся. Такая вот извращенная благодарность… А дальше… дальше дело времени и людской фантазии, склонной к дремучему мифотворчеству. Особенно если учесть, что запертые в своем тесном мирке беглецы с Леобеи начали вырождаться, и налицо регресс как технический, — взять хотя бы этих умыкателей железас их дурацкими иаджикками! — так и духовный. В таком мире просто стать богом. Особенно если этого хотят властвующие в нем.

— Так. Дальше.

— Наверное, в моем подсознании сидела дата твоего пробуждения, Леннар, я же сам выставлял ее, когда программировал саркофаг, — торопливо продолжал Караал, — потому я и нагадал, что в такой-то момент в мире появится человек, который изменит все. Я еще не осознал себя Эльканом, я продолжал быть Караалом… я пошел к Стерегущему и сказал, что скоро следует ожидать ЯВЛЕНИЯ того, кто уничтожит старое мироустройство. Явления того… тебя, Леннар. Тебя быстро определили. Привезли в Храм. Помнишь, тогда, в нашу вторую встречу в Храме, я надел на тебя твой собственный полант, и он, разумеется, включился. Идентифицировал хозяина. Так вот, этот невинный прибор связи и в Книге Бездн, и в законах Благолепия проходит под названием «корона второго пришествия». Пророчество гласило, что перед концом этого мира явится тот, на чьей голове «корона второго пришествия» засияет. И…

— Да, дальше я помню.

— Конечно, я едва не сошел с ума. Я бросился к Стерегущему. Рассказал ему это. Стерегущий…

— Да, он велел убить меня и всех, кто перемолвился со мной хотя бы одним словом, — угрюмо произнес Леннар.

— Но ты бежал. Бежал вместе с Бреником. Омм-Гаар и брат Моолнар бросились за тобой в погоню, а Стерегущий стал рассматривать табличку с твоим именем… ту, из твоего саркофага. Потом он спустился в грот Святой Четы и ударил себя этой табличкой в грудь.

— Зачем?

— Он сказал, что слишком поздно понял: он велел убить посланника богов. А быть может, и самого Ааааму, спустившегося на землю в человеческом обличье. Не хочу копаться в психике больного человека. Высшее жречество ведь редко может похвастать душевным здоровьем. Кстати, теперь вот, быть может, и Омм-Гаар…

— Да, понимаю, — сказал Леннар, — к тебе это, судя по всему, тоже относится, Караал. Ты убил Цензора, который видел, как на моей голове засияла пресловутая «корона второго пришествия», ну и так далее… Но ведь ты влился в ряды моих сторонников всего год назад. Где же ты был несколько лет после побега из Храма? Я даже не вспомнил тебя, так ты изменился, из Караал а стал Курром Камнем.

— Отшельником Курром Камнем, — уточнил Караал. — После бегства из Храма я отправился к Стене мира и жил в одиночестве в пещере, которая представляет собой выход к одному из вспомогательных экранов внешнего и внутреннего обзора звездолета. На нем можно наблюдать многое из происходящего в различных точках этого мира. Потому, собственно, в местных легендах экран и называют Зеркалом мира. Так… Я не хотел возвращаться к людям прежде, чем ВСПОМНЮ. Вспомню все о себе, о тебе, о нашем бывшем и нынешнем мире. Видишь, сколь обманчива память? Ты восстановил ее почти полностью за считаные дни, мне же потребовалось около десяти лет. Так что в твою армию, Леннар, я влился уже не Караалом, а Курром Камнем, знающим о том, что на самом деле он — Элькан.

Сидящий сбоку от него весельчак Лайбо схватился за голову, и его глаза остекленело сошлись на переносице. Было отчего.

— В твоем окружении я стал одним из самых близких, — продолжал Караал, — и вот меня угораздило попасть в плен к храмовникам. Что мне было делать?… И тут сам Омм-Гаар подсказал мне выход, как спастись. Он упомянул при мне об Аллианн, которая могла бы стать объединяющим началом, и… Конечно, он и мечтать не мог о ПРОБУЖДЕНИИ богини. Кажется, он даже считал саркофаг и тело в нем муляжом и шарлатанством. До поры до времени… Но народ-то верит в милостивую владычицу! Гаар хотел сыграть на этом и сделать сакральный культ Аллианн общедоступным, разрешенным. И тут меня осенило. Я подумал, что смогу привести Ориану в чувство, введя новую программу и… Что дальше, вы знаете. Гаар не посмел убить человека, который разбудил Ту, для Которой светит солнце.

— А это еще что за пышный титул? — спросила Ориана.

— Твой титул. Правда, красиво? Благодари какого-нибудь безымянного поэта, скончавшегося этак восемь или десять веков назад в правление легендарного Барлара Святого, к примеру.

Ориана содрогнулась, словно от холода. У нее был застывший, отстраненный взгляд и заторможенные движения. Нет, конечно же она еще не до конца пришла в себя после долгого,очень долгого сна.

— А остальное нечего и объяснять, — поспешно добавил Караал, — Ориана вспомнила меня, потом она вспомнила и тебя, Леннар. Все сошло как нельзя лучше.

— Да, — вдруг произнесла Энтолинера, не спуская глаз с Орианы и оделив Караала только мимолетным взглядом, — как нельзя лучше. Я думаю, те люди, которые погибли сегодня под обломками рушащихся домов, были задавлены в обезумевшей толпе или сорвались в бездну, охотно присоединились бы к вашим словам, уважаемый Курр Камень или как вас там еще.

— Это были зеваки, пришедшие посмотреть на забавное зрелище — пытку и казнь проклятого мятежника! — возмущенно воскликнул Караал. — Они и на вашу казнь пришли бы посмотреть с не меньшим удовольствием, королева Энтолинера.

— Это были мои соотечественники. Мои подданные.

Караал сердито пошевелил мохнатыми бровями и выговорил тяжело, недовольно, растягивая слова:

— Ну так и оставались бы со своими подданными. Что ж вы летите с нами в безопасный Центральный пост, а не хлопочете в злосчастном Ланкарнаке над спасением ваших…

— Караал! — привстав со своего места, рявкнул Леннар, и его ноздри побелели от ярости. — Немедленно замолчи, слышишь?! Чтобы я больше ничего подобного… не… Понятно тебе? Или, быть может, ты хочешь возразить, любезный?!

— Ну-у… сложно возражать божеству, — ответил за Караала Лайбо, и нелегко было определить, чего в его голосе больше — скрытой иронии или же глубокого, искреннего чувства.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...