home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Земля — Луна

Два космических корабля, уравняв свою скорость, параллельными курсами двигались к Луне. Расчетное время полета составляло около двух с половиной суток. Экспедиция протекала в полном соответствии с графиком, и некоторые специалисты (в частности, из Росавиакосмоса) даже испытывали вследствие этого определенное беспокойство. Аберрация привычности: слишком технически гладко, дескать, проходит этап за этапом развертки проекта, все накапливающаяся вероятность серьезного сбоя, дескать, рано или поздно совершит количественно-качественный переход… Нормальная психология. Когда же космические аппараты преодолели две трети пути, в Центре управления полетом усиленно обсуждали вопрос, условно говоря, посадки. Дело в том, что на данном этапе развития космонавтики пилотируемые и беспилотные корабли еще недостаточно научились без потерь садиться на малые космические объекты. Впрочем, НЛО пришельцев по своим размерам значительно превосходит, скажем, спутники Марса Фобос (26 км в диаметре) и Деймос (17 км) и сопоставим по параметрам с некоторыми из малых планет, такими как, скажем, Паллада или Юнона, хотя на пару порядков уступает им по массе покоя… Кроме того, в обсуждение был пущен вопрос, шлюзовая ли система взаимообмена малыми транспортными средствами с космическим пространством у НЛО, либо какая-то иная, скажем, на основе телепортации, а может, на ином, неизвестном на Земле фундаментальном принципе.

Собственно же членов экипажа двух космических кораблей «Дальнего берега» занимало несколько иное.

Профессор Крейцер и Костя Гамов попали в один жилой модуль. Весь первый день полета, в особенности когда в иллюминаторах опрокинулся гигантский голубой шар родной планеты, а с плеч свалилась сокрушительная тяжесть ускорения, Костя Гамов молчал. Впечатлений хватало и без разговоров. По мере того как удалялась Земля, к Гамову возвращались природная живость и непринужденность. Само собой, вызрела масса вопросов… Кто лучше дяди Марка может ответить на эти вопросы? Вот и Костя о том же. Кроме них с Крейцером тут, в жилом модуле номер три, были еще пять человек, что нисколько не мешало «дяде» и «племяннику» вести следующий занимательный разговор:

— Этот Абу-Керим в соседнем модуле. Везем на Луну живую динамитную шашку… Мне вот что не дает покоя.

— Ну… — промычал профессор Крейцер, зависнув в воздухе и колдуя над кокетливо подмигивающим разноцветными огоньками прибором и даже не глядя на Гамова. Кажется, соберись на борту хоть все террористы этой несносной голубой планеты, то и тогда бы Элькан, возвращающийся на «малую родину», не оторвался бы от своей работы.

— Ну… — повторил он, потому что Костя Гамов молчал и крутил головой, словно желая убедиться воочию, что никто не находится с ними на одной волне скафандра и не может слышать разговор. Сомнительный метод проверки… Хотя разговор велся при опушенных лицевых стеклах шлемов и опосредованно, с помощью средств спецсвязи…

— Я насчет заложников, дядя Марк.

— Так ты же сам разговаривал с Абу-Керимом, когда его люди блокировали людей в той церкви. Две трети, я слышал, уже освободили. От меня-то ты что хочешь? Я — ученый, а, к сожалению, не дипломат-переговорщик.

— Я — тоже. Но я не об этом. Ведь ты мог бы перебросить в тот же Координационный центр сколь угодно большое количество собровцев. В разумных, конечно, пределах… Почему же ты оставался на орбите, когда гибли люди? Твой, между прочим, ставленник Донников… Почему ты не спустился со своих небес и не помог?

Профессор Крейцер поднял голову. До Кости донеслось недоуменное восклицание:

— Вот как?! Ты считаешь, что я не сделал всего, что мог?

— Почему же ты не дал использовать свое изобретение, когда требовалось освободить заложников? Ведь оно помогло бы исключить потери, если не исключить их вовсе! Между тем как было принято решение… ну ты знаешь, штурм так и не предприняли! — воскликнул Гамов.

Крейцер покачал головой:

— Может, так, а может, все было бы совершенно иначе. Я еще недостаточно изучил психологию вашего народа для того, чтобы быть уверенным в целесообразном применении вами прибора. Но я достаточно знаю отдельные качества землян, чтобы допускать страшные последствия после того, как прибор биотелепортации окажется в их полном распоряжении. Взять хотя бы этого вашего террориста Абу-Керима… Представляешь, что было бы, когда бы у него оказался прибор, и?.. Вот так. Ты думаешь о своих, Костя, а я думаю о своих. Ведь нам… или по крайней мере лучшим из нас… суждено жить там,на Земле, и пока что нигде иначе. Должен же я дать своим соотечественникам защиту?.. Ты видишь, я совершенно откровенен. Повторяю, ты хоть представляешь, что было бы, попади мои разработки в руки такому человеку, как этот Абу-Керим, и найди он толкового негодяя с техническим образованием, который разъяснил бы ему доступно возможности моего изобретения?

— М-да… — пробормотал Костя.

Не часто «дядя Марк» упоминал в разговоре о том, что у него существуют иные «свои». Эта тема вообще была для него и Гены (Инары) табу. И не обсуждалась. Так что Костя до сих пор ничего не знал о Корабле.

— К тому же, — вдруг добавил профессор Крейцер, — я и так довольно использовал из тех технологий, что еще не открыты и не разработаны на вашей планете. Ну ты знаешь… А насчет телепортации… Так я несколько раз использовал ее. Несколько блоков с аппаратурой я перебросил на орбиту с помощью телепорт-технологии. На этой почве была даже пара казусов — неучтенка, ну и так далее… Так что ко мне не должно быть никаких претензий, Костя. Я и так, кажется, сделал больше, чем должен был.

Выслушав все это, Гамов оттолкнулся ногами от переборки и, выплыв в самый центр замкнутого пространства жилого модуля, стал мрачно наблюдать за тем, как группа товарищей при посредстве многоканальной конференц-связи натянуто подшучивает — не без скрытого восхищения, впрочем, над китайцем Миногой, выделывающим в воздухе невероятные пируэты. Все-таки мастер спорта международного класса по прыжкам в воду с десятиметрового трамплина. Один из шутников наткнулся на Костю, и последнего отнесло к иллюминатору. Гамов прищурился… Луна, ярко освещенная с одной стороны и задернутая тьмой с другой, отчего-то напомнила ему изъеденное тленом серое лицо мертвеца, выплывающего из кладбищенской тьмы. Какие неуместные сравнения… «И снится нам не рокот космодрома…»

Да. Дядя Марк прав. Он совершенно прав. Недаром существует легенда о том, что великий Эйнштейн перед смертью уничтожил свои последние труды, в которых он проработал и обосновал Единую теорию поля, в переводе на понятия масскульта — создал на бумаге машину времени. Вот и Элькан… Да, он прав. Отдать технологию в руки руководства спецгруппы, которая будет освобождать несчастных заложников там, в Москве?.. А кто поручится, что среди высокопоставленных персон из спецслужб, которым будет вверено великое открытие, не окажется оборотень сродни тому, кто раскрыл Абу-Кериму коды охранной системы Координационного центра?.. А то, что у Абу-Керима были чрезвычайно компетентные информационные источники в Москве, лично Костя Гамов и не сомневался. Да и вообще, даже если и нет и доступ к подобной технологии будут иметь только честные генералы спецслужб, будет ли это заметнолучше?..

Он подплыл к Крейцеру. Тот досадливо оглянулся на него:

— Ну, какие еще вопросы?

— Я не об этом… Совсем о другом. Раньше я не мог спросить тебя, а когда ты открыл мне свое истинное лицо — то запретил мне даже думать об этом. Но сейчас самое время спросить. Скажи: какие они, твои земляки?

Элькан усмехнулся. Ответил он не сразу. В экранах плыли серые борта гигантского НЛО, выхваченные и увеличенные бортовыми приборами наблюдения. Гамову этот вид вдруг живо напомнил панораму Кордильер, обозреваемую с вертолета, — в свое время Константину привелось побывать в Чили, где он, собственно, и имел возможность лицезреть самую длинную горную цепь Земли сверху. Борт «Арламдора» в ряде фрагментов, что проплывали перед глазами космонавтов, походил на цепь высокогорных плато, разделенных острыми пиками уравнителей силового поля, и по форме, и, наверное, по размерам напоминающих горные вершины. Опасные, острые контуры «гор» сменялись гигантскими участками без единой впадины или возвышения — огромное поле из серого, тусклого металла, облитого неверным светом. Кое-где попадались ребристые складки, похожие то ли на придавленные ураганами пустынь и скошенные на подветренную сторону барханы, то ли на жабры неимоверно большой рыбы. Многообразие стихийных форм сменялось геометрически верными очертаниями каких-то кубиков или сплющенных широкобедрых пирамидок, лепящихся к корпусу Корабля щедрой россыпью, как лепятся к скалам полипы. Пирамидки и кубики эти на общем фоне НЛО выглядели детскими игрушками, однако даже богатейшая фантазия славнейшего из фараонов египетских, верно, не могла бы помыслить о постройке в дельте Нила пирамиды хотя бы вдесятеро меньшей, чем вот эти едва доступные взгляду наросты на теле «Арламдора».

Гигантское световое пятно, в котором уже можно было различить что-то вроде застывших концентрических кругов (их контуры светились на два тона ярче общего фона), казалось каким-то фантастическим морем, чьи воды у поверхности насыщены едва уловимо шевелящимся фосфоресцирующим планктоном. В геометрическом центре этого «водоема» уже смутно намечалась темная дыра какой-то воронки, словно гигантский водоворот убыстрял и закручивал стальной спиралью мощные темные струи.

Затаив дыхание, смотрел Константин Гамов на все это, лишь краем сознания поджидая ответа «дяди Марка» на вопрос о его соотечественниках, тех, неведомых, затаившихся внутри громадного звездолета.

Дождался.

— Они — разные, — наконец ответил Элькан, — к тому же они не совсем мои земляки… Они — то, что осталось от моего народа спустя полтора тысячелетия странствий во Вселенной. Я не хочу говорить сейчас… Ты увидишь все собственными глазами. Будь готов. Ты и представить не можешь, насколько даже самые смелые ваши чаяния недотягивают до действительности — той, что внутри этого огромного Корабля. Он называется «Арламдор». Вот это сияние, как правильно сказали ваши ученые, — фрагмент силового защитного поля Корабля. Насколько я могу судить, сектор в центре концентрических кругов — транспортный шлюз номер двадцать один. Его, его хроматическая маркировка… Я — узнаю, я сам занимался восстановлением систем этого шлюза. Думаю, шлюз будет открыт в течение трех суток. Это как максимум, а возможно, что и раньше. Видишь, в спектре свечения существенное преобладание ультрафиолета, а это может означать только одно: шлюз находится в контрольном режиме.

— И это означает?..

— И это означает, что мы сумеем попасть ВНУТРЬ корабля. И что нам не потребуется совершать посадку на корпус «Арламдора», его верхнюю палубу. Я боялся, что это могло бы привести к непредвиденным и гибельным последствиям. Неизвестно, как отреагирует защитное поле Корабля на контакт с чужими летательными средствами. Ведь это поле не регулировали бог знает сколько времени…

— Значит, мы можем влететь в этот шлюз?

Прозвучало довольно глуповато. Элькан улыбнулся и, снова склонившись к прибору, отозвался:

— Надеюсь, что у нас это получится.


предыдущая глава | Леннар. Тетралогия | cледующая глава



Loading...