home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Зашипел домофон.

Холли зевнула, осветленные волосы закрыли лицо, когда она села.

— Блин! Что теперь-то им нужно?

Я не двигалась. Я была измучена с утра в бассейне, а потом еще и дневная пробежка, поэтому я наслаждалась каждой минуткой отдыха перед нашим с Холли занятием по баллистике.

— Тесса. В мой кабинет. Сейчас же, — взревел голос Майора Санчеса, искаженный старыми динамиками. ОЭС могли бы позволить себе оборудование и поновее.

У Майора Сейчас жеозначало «Немедленно, или будешь бежать три круга». А поскольку ноги мои до сих пор горели с дневной пробежки, я не особо радовалась возможности опоздать.

Холли усмехнулась.

— Удачи.

Я вскочила с кровати и побежала в кабинет к Майору. И когда это, интересно, Кейт и Майор успели вернуться из Ливингстона?

Закрытая дверь кабинета Майора Санчеса поприветствовала меня своими черными буквами «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Я постучала и, не став ждать приглашения, (его и так бы не последовало) осторожно открыла дверь. Майор стоял позади стола, скрестив руки на груди.

Его черные волосы были зачесаны назад, и геля на них было столько, что хватило бы смазать петли во всем комплексе. Он уставился на меня своими темными глазами, но я стояла достаточно далеко от этого взгляда, так что почти не дрогнула.

— Присаживайся, Тесса.

Я пошла к свободному стулу и уселась. Это был такой стул, что только и ждешь, как поскорее встать: черный, глянцевый, из твердых пород дерева — неуступчивый и безупречный, как и человек, который выбирал его. Такой стул был тут без надобности — через несколько минут общения Майор точно так же влиял на большинство людей.

Алек и Кейт уже были здесь и сидели, держась за руки. Или, скорее, это Кейт сжимала руку Алека, будто боялась, что он сбежит. На нем была одна из тех белых рубашек на пуговицах, которые купила Кейт, а волосы все еще были влажными после душа. Прищуренные глаза Кейт смотрели прямо на меня: янтарные, со странным медным оттенком — если мои бирюзовые глаза и были редкостью, то ее выказывали откровенную тревогу.

Я осмотрелась и опять обратила свое внимание на Майора. Если Кейт смотрела прямо мне в глаза, она бы использовала свое Изменение, чтобы прочитать все, что творилось у меня в голове, а это становилось неловко.

Майор не присел. Наоборот, он стал сзади своего кресла и сжал спинку так крепко, что костяшки на пальцах побелели. Не так-то это просто для людей с такой смуглой кожей.

Я нервно ерзала на стуле, вглядываясь в информационную доску за спиной Майора. С того времени, как я появлялась здесь в последний раз, доска изменилась — на ней появились ужасающие снимки.

На первом была женщина, она ухватилась за живот, а вокруг шеи была намотана проволока. Я начала задыхаться от мысли, что меня душат, а я в это время смотрю в глаза убийце, пытаясь бороться за глоток воздуха, и жестокое лицо этого самого убийцы будет последним, что я увижу в этом мире. Я посмотрела на второй снимок, тоже женщина — сложно было сказать, сколько ей лет, так как тело ее раздулось и приобрело зеленоватый оттенок. Утопленники были самыми ужасными из трупов. Я никогда не видела их вживую — да и вообще никогда трупов не видела, по правде говоря. Но я насмотрелась снимков на курсе Основ судебно-медицинской экспертизы, и эти были довольно ужасными.

— Убийца из Ливингстона «порадовал» нас снова.

Я так и застыла от услышанного. Майор никогда не говорил со мной прямо об этом деле, да и ни о каком другом тоже. Кейт и Алек одновременно кивнули.

— Его четвертая жертва, — продолжил Майор.

— Четвертая? А где же тогда третья?

Я слышала всего о двух жертвах. Вероятно, слухи в ОЭС распространяются не так хорошо, как хотелось бы.

— Некто Мистер Чен. Он был уборщиком в школе Ливингстона, — сказал Майор.

— Мужчина?

Майор вздохнул.

— Это заставило наших профайлеров попотеть. До этого они считали, что субъект — женоненавистник.

Четыре убийства. Для такого городка, как Ливингстон, это настоящий шок.

— А почему мы вообще решили, что это серия? Что их всех связывает?

Майор перестал сжимать спинку стула.

— Две жертвы были задушены проволокой. Один был найден у озера, а другая уже плавала в нем — мы не можем с уверенностью сказать, как именно они были убиты. Но кое-что их объединяет: убийца вырезал букву Анад грудной клеткой каждой жертвы. Но мы все еще не поняли, зачем.

— Буква была вырезана посмертно? — спросила я, а в голове всплывали все эти ужасные снимки.

— Да. Но я не поэтому вызвал тебя. Скоро ты детально ознакомишься с делом.

Одной мысли было достаточно, чтобы сердце мое забилось чаще.

— Вчера была еще одна попытка нападения, — сказал Майор.

— Попытка?

Увидев сердитый взгляд Майора, я поспешила добавить «сэр», но это на него не подействовало.

— Да. Он задушил девушку и потом выбросил ее в озеро, но ее выбросило на берег, и девушку нашел бегун. Он вызвал скорую. Она получила серьезные повреждения мозга и теперь находится в искусственной коме. А теперь начинается самое интересное.

Интересное? Я посмотрела на Алека и Кейт, мой желудок сжался, но они просто слушали, лица их не выражали никаких эмоций.

— Доктор сказал, ей осталось пару дней, не больше. И как только она умрет, ты, Тесса, займешь ее место.

Глава 2

Я сжала пальцами гладкий деревянный подлокотник. Чувства были такие, словно в полу появилась дыра и меня в нее засасывает.

— Да вы шутите!

Он что, и правда хочет, чтобы я изображала мертвую девчонку ради поимки убийцы?

Майор вытянулся, прищурился.

Я глубоко вдохнула.

— Я займу ее место?

Голос задрожал, несмотря на все мои попытки взять себя в руки. Я знала, что должна быть благодарна за такую возможность, но это было не просто какое-то задание начального уровня, типа разведки или изучения прошлого преступника. Для меня это было в новинку.

— Да, именно это я и сказал. Как только девочка умрет, ты станешь ею.

Он сказал это вот так запросто, как будто изображать жертву убийцы было обыденным делом.

— Но ведь все уже будут знать, что она мертва, правда? Я же не могу притворяться трупом.

— Никто ничего не узнает. Все решат, что произошло чудо.

— А как же ее родители? — спросила я.

Майор провел пальцем по фотографиям на стене.

— Они тоже ничего не будут знать. Они просто будут думать, что ты — это она.

— А вы не думаете, что будет подозрительно, если я буду вести себя не как их дочь? Они-то ее знают лучше всех. Я никогда не буду такой, как она, как ни пытайся.

— Все верно, но подумай,Тесса. С какой стати они должны что-то подозревать? Для них единственным объяснением выздоровления их дочери будет чудо. И любые новые детали в ее поведении легко объяснить травмой. Они и не подумают о существовании Иных. Воображение среднестатистического человека не так уж развито.

Среднестатистического человека —только Майор мог сказать эту фразу так, что она была похожа на оскорбление. Он смотрел на меня, будто я была драгоценным, самым ценным его приобретением. Его Иная-трофей.

Алек вскочил со стула и стал ходить по комнате, мимо стеклянного шкафа Майора с оловянными солдатиками и наградами, обошел весь кабинет и, наконец, опять остановился у шкафа.

— А вы не думаете, что задание слишком опасно? Убийца наверняка попытается избавиться от единственного человека, который сможет его опознать. Тесса будет его главной целью.

Мой желудок сжался от беспокойства, но я старалась не обращать на это внимания. Если пустить все на самотек, я просто захлебнусь в этой панике.

Майор усмехнулся, будто бы слова Алека были шуткой.

— Алек, Тесса столкнется с куда более ужасными вещами после окончания подготовки. Вам всем это предстоит.

Наше обучение, в конечном счете, сводилось к одной цели: подготовить нас к предстоящим заданиям по всему миру. Брат Таннера Тай уже завершил подготовку и был немедленно направлен на секретное задание за границу. Мы не знали, где он находится, но, если верить слухам, он был либо в Иране, либо в Китае. Всего процентов десять из всех агентов находились сейчас в штабе; остальные были на заданиях.

— Это дело покажется вам детским садом по сравнению с тем, что ждет впереди. Вы думаете, безопасно изображать лидера террористической группировки или президента страны, в которой намечаются гражданские беспорядки? Именно это и ожидает Тессу в будущем, поскольку только она способна на это. И не мне вам говорить, что некоторые люди в Министерстве Обороны и ЦРУ уже потирают руки в ожидании, когда Тесса попадет в их расположение. Она прекрасный шпион — абсолютное оружие. До сих пор мне удавалось держать их на расстоянии, но пора уже готовиться к будущему. А задание — прекрасное испытание.

Абсолютное оружие.Фраза эхом отозвалась в моей голове. Я положила руку на живот. Даже с моим Изменением, я была всего лишь девочкой, а не каким-то там супер-шпионом. Наши с Алеком глаза встретились, зубы его были сжаты.

— Что касается этого дела, Тесса привлечет внимание убийцы, на что мы, собственно, и надеемся. Он убил троих человек, а где три, там и четыре. Мы должны взять его прежде, чем он опять нападет.

Алек свел вместе и без того нахмуренные брови.

— Так Тесса будет приманкой?

Его голос звучал спокойно, будто река затихала перед наводнением.

— Она также попытается выяснить что-нибудь о друзьях девочки, о ее школе, да о каждом жителе Ливингстона, в конце концов.

Вздохнув, Майор опустился в кресло.

— Не нравится мне это. Тесса не приманка, — сказал Алек и, наклонившись к столу, оказался лицом к лицу с Майором.

Кейт надула губы, встала со стула, ее ледяной взгляд был прикован ко мне, и она положила Алеку руку на плечо.

— Алек, милый, Майор знает, что делает. Тессе не нужны защитники.

Вероятно, Кейт тайно ликовала из-за этого задания. Если бы она могла, она бы заперла меня в комнате с убийцей и выбросила бы ключ.

Алек положил руки на стол.

— Нет. Я этого не позволю.

Сопротивление Майору было делом неслыханным. Как глава ОЭС, Майор — единственный, кто имел мнение, с которым нужно считаться. Даже ФБР и заместитель директора уважали его. Но Алек хотел защитить меня.Теплота разлилась по всему телу и даже почувствовалась в воздухе.

— Мне твое разрешение ни к чему. Не забывай, кто ты, а кто я, — сказал Майор, сжав зубы.

Кейт вцепилась Алеку в плечо.

— Прекрати. Ты уже ничего не поделаешь. Это дела ОЭС, уж никак не твои.

Алек впился пальцами в дерево стола, казалось, он сейчас сломает его пополам. Я вскочила со стула и взяла Алека за руку.

— Все в порядке. Со мной не случится ничего страшного.

Его напряженное лицо расслабилось. Кейт дернулась и боком пошла к своему стулу, и драматично возила им по полу, когда усаживалась.

Алек выпрямился, и моя рука выскользнула из его руки. Меня так и подмывало опять взять его за руку. Он оперся на стену — подальше от Майора, который пристально смотрел на него с тихим бешенством, которого я раньше никогда не замечала.

В кабинете отчетливо слышалось тиканье часов.

Тик-так.

Я пошла обратно к своему стулу, резиновые подошвы моей обуви шлепали по линолеуму. Твердое дерево спинки стула впилось мне в спину.

Тик-так.

Майор положил руки на стол и прокашлялся.

— Мы не можем приступить в заданию, пока последняя жертва еще жива.

Мы ждали, когда кто-то умрет. Это уже выходило за любые рамки.

— Но, сер, мне нужно ее увидеть, до того как она умрет, — сказала я, запнувшись на последнем слове. В конце концов, я могла принимать форму только тех людей, к которым прикасалась.

Майор кивнул.

— Об этом мы позаботились. Завтра я отвезу тебя и Кейт в больницу.

Кейт изменилась в лице. Чего это она вдруг так испугалась? Ей ведь не надо было изображать умершую девочку и лгать чьим-то родителям. Ей надо было тихонечко копаться у людей в мозгу, а они об этом и не догадывались.

Майор облокотился на спинку своего кресла, лицо приобрело деловой вид.

— Тебя на несколько минут оставят с жертвой, чтобы твое тело могло собрать информацию.

Он сказал это так, будто я должна ей температуру померять, только и всего.

Он обернулся к Кейт.

— А ты, Кейт, должна побольше выпытать у родителей и персонала больницы. К сожалению, большинство врачей — мужчины.

Я завидовала парням и мужчинам, которые не поддавались чарам Кейт. Да и я сама не могла скрыться от ее взгляда. Специалисты ОЭС пытались найти объяснению такому избирательному таланту Кейт, но так и не нашли. По определению, Иные отличались от норм, предписанных законами природы. А анализировать наши способности было не так-то просто.

— И, Алек, я бы хотел, чтобы ты ускорил подготовку Тессы. Задание потенциально опасное. Хотелось бы, чтобы все это ей так скоро не понадобилось, но все же. Ты лучший боец. Подготовь ее.

Майор и Алек смотрели друг на друга. У меня было чувство, что у Алека большее значение в этом деле, чем просто уроки самообороны.

— Сер, я умею стрелять и брала уроки карате, с тех пор, как попала сюда, — сказала я.

— Два года занятий карате и умение стрелять по неподвижной мишени недостаточны. В следующие несколько дней Алек научит тебя сражаться за свою жизнь.

Майор взглянул на Алека.

— Научи ее, как уходить с поля боя победителем.

Огонь в глазах Алека отозвался зарядом электричества в моем теле.

— Кейт, Тесса, собирайтесь. Выезжаем через полчаса.

Алек подбадривающе улыбнулся, когда шел мимо меня. Я хотела улыбнуться ему в ответ, но лицо отказывалось слушаться. Я отправлялась на свое первое задание. Как приманка.

Я побежала через оранжевый коридор в свою комнату. Давящая желтая тень напоминала мне ковер в моей старой комнате дома.

Два года.

Иногда я забываю, как долго прожила в агентстве. Последнее воспоминание о моей маме — это ее спина, когда Майор и Алек увозили меня. Она даже не обернулась, чтобы попрощаться со мной. А теперь мне предстояло изображать чью-то дочь, стать частью обычной семьи, что было последним, в чем я смогу притворяться. Даже до того, как я попала в ОЭС, семья была тем, чего у меня никогда не было. Я ничего не могла вспомнить о папе, с тех пор, как он ушел с братом, а я тогда была ребенком.

Я услышала грохот, когда вошла в комнату. Холли развалилась на кровати, читая книгу и болтая ногами в такт музыке. Я выключила колонки, и внезапно комната погрузилась в тишину. Холли перевернулась и села на кровати.

— Что хотел Майор?

— Я оперлась на нашу дверь, пытаясь устоять на дрожащих ногах. За витражами было видно темные тучи, которые собирались над лесом — предвестники очередного снегопада. Был Март, но здесь, в Монтане, которая рядом с канадской границей, зима была длинной и суровой. Вдалеке я могла различить горы Национального парка Гласьер, их вершины были покрыты снегом.

— Он хотел поговорить о серийном убийце в Ливингстоне. Была еще одна жертва — четвертая. Она все еще жива, но ей недолго осталось, и… — я на секунду запнулась, — я должна занять ее место, как только она умрет.

Холли смотрела на меня обезумевшими глазами.

— Ты отправляешься на настоящее задание?

Она не смогла скрыть зависть в голосе. Холли и я появились в агентстве одновременно и обычно мы занимались вместе. Я уверена, что и у главы ЦРУ и у Министерства обороны слюнки текли от знания ее способности — становиться невидимкой. Но только еслиона сможет управлять своей способностью.

— Задание нельзя начать, пока девушка не умрет.

Может, она не понял деталей в первый раз.

Холли все еще смотрела с воодушевлением.

— Круто! Поверить не могу, что тебе разрешат работать над настоящим делом об убийстве. Я всегда хотела уметь в кого-нибудь превращаться. Ты наверно, очень рада.

Я бросила на не испепеляющий взгляд. Уж какой-какой, а радостной я точно не была.

— Так что, ты сейчас уезжаешь? Выходишь на поле боя?

Холли мелькала сзади меня, пока я брала пальто и кидала самое необходимое в сумку.

Я пожала печами.

— Сегодня будет просто подготовка. Настоящей работы не будет еще пару дней.

Полет до больницы займет минимум два часа — как раз достаточно, чтобы я окончательно и бесповоротно сошла с ума.

— Удачи! — прокричала мне вслед Холли.

Мне понадобиться нечто большее, чем просто удача.

* * *

Серый фаса больница Святой Елизаветы неясно прорисовывался надо мной, позади него в небе сверкали молнии. Если бы не Кейт и Майор, я бы повернулась и побежала к гладкий черный лимузин Мерседес, который привез нас с вертолетной площадки.

Раздвижные двери открылись беззвучно, пропуская нас в стерильную белую приемную. В носу защипало от запаха дезинфектора. Мы пошли дальше без вопросов. Майор знал, куда идет, и никто его не останавливал: ни медсестры, которые шушукались, когда мы проходили мимо, ни доктор, который кивнул головой в знак приветствия. ОЭС во всем работал без заминки.

Коридор был похож на бесконечный туннель со стенами, которые, казалось, надвигаются на меня. Нескончаемая череда одинаковых дверей скрывала за собой такую же нескончаемую череду пациентов.

Наконец, Майор остановился у двери, которую охранял мужчина в черном костюме. Из ОЭС, это уж точно. У него был нос крючком и узкое лицо, и всем этим он напоминал ястреба. Вероятно, он был одним из внешних агентов, разбросанных по всей стране — тот из несчастных агентов, чьи Изменения не были достаточны, чтобы быть шпионами или участвовать в заданиях, направленных на борьбу с терроризмом. Работу местных агентов иногда считали скучной, но сейчас бы я все отдала, чтобы поменяться с ним местами.

— Где они? — тон Майора стал снисходительным, как это бывало всегда, когда он разговаривал с людьми из внешнего мира — с любым, кто не жил и не работал в штабе. «Ястребиное лицо» встал по стойке «смирно», и хотя он и был на голову выше Майора, он умудрялся казаться намного ниже.

— В кафетерии, сер. Они не вернуться до шести.

На все про все у нас было двадцать минут. Я не знала, зачем семья пошла в кафетерий и почему «Ястребиное лицо» точно знал, когда они вернуться, но некоторые агенты ОЭС могли одурачить любого всеми возможными способами.

Психические Изменения были самыми ценными в мире. Основным Изменением Майора считалось «ночное зрение», но многое люди верили, что он был одним из немногих с Двойным Изменением, и вторая его способность оставалась в секрете. Скорее всего, большинство Иных с двойными Изменениями скрывали свое мощное психическое Изменение за очевидным физическим.

— Кейт, ты знаешь, что делать, — сказал Майор.

Она кивнула и отправилась в кафетерий, где она сможет исследовать мысли миссис Чемберс.

«Ястребиное лицо» отошел в сторону, а Майор жестом позвал меня в палату. Как только я туда вошла, я захотела обернуться и сбежать. Но Майор был прямо позади меня, и путей к отступлению у меня не оставалось.

Мой взгляд устремился на Мэдисон Чемберс, спокойную и безмолвную, в зеленой больничной пижаме. Ее бледная кожа имела почто такой же оттенок, как белые стены, окружающие ее. Через кожу просвечивали вены, словно на ее руках были прорисованы голубые стебли. Я хотела сглотнуть, но в горле пересохло.

Тусклые белые волосы Мэдисон разбросались по подушке, словно вокруг головы был нимб. На шее была марля. Не в этом ли месте остались следы от удушения? Она казалась такой хрупкой, такой призрачной среди всех этих трубок и пикающей аппаратуры. Я отступила назад и врезалась в мускулистое тело Майора.

— Что-то не так?

А что было так? На этот вопрос была сразу куча ответов. Майор маячил позади меня, а я подошла поближе к койке. Поближе к девочке, которой нужно было умереть, чтобы я стала ею. Майор положил руку мне на плечо, но это было совсем не утешение.

— Это твой шанс проявить себя, Тесса.

— Я вырвалась от него, отряхиваясь от его хватки. Моя рука дрожала, когда я протянула ее к Мэдисон.

— Прости, — прошептала я, когда коснулась кончиками пальцев ее руки. Она была не такой теплой, как я думала. Я знала, что тело еще живое, хотя Майор, вероятно, был прав, когда сказал, что это всего лишь оболочка. Чего-то не хватало. Обычно, когда я касалась кого-то, чувствовалась определенная энергия, я могла чувствовать ее уникальность. В случае с Мэдисон я не почувствовала ничего. Но пока я стояла здесь среди пикающей аппаратуры, я могла чувствовать, как мое тело поглощает ее «данные».

Как смогли выяснить ученые из ОЭС, моя ДНК впитывала чужую генетическую структуру в свою уникальную цепь в виде спящей ДНК, которую можно при необходимости запускать. Я почувствовала знакомое покалывание в пальцах ног, когда мой мозг запоминает мельчайшие детали чьей-то внешности, а моему телу не терпится ее принять. Я подавила это ощущение. Сейчас я не буду становиться ею. Я подожду, когда у меня не будет выбора. Вскоре я смогу стать ее идеальной копией, несмотря на то, что я до сих пор ничего о ней не знала — ни о том, что ее волнует, ни о страхах, ни о мечтах. Я была просто пустой копией той девочки, которой она когда-то была.

— Вытри слезы, а потом уж выходи из палаты, — сказал Майор.

Я посмотрела вверх. Майор уже разговаривал с «Ястребиным лицом» у дверей. Я стерла влагу со щек и наклонилась к лицу Мэдисон.

— Ты должна жить, слышишь? Пожалуйста, пожалуйста, живи!

Но часть меня понимала, что в ней ничего не осталось, чтобы услышать мою мольбу.

* * *

Через несколько часов я бросилась в кровать, но уснуть так и не могла. Мэдисон застряла в моих мыслях. Я поежилась. Казалось, что мой планшет сейчас прожжет отверстие в моих бедрах. Я смотрела фильм за фильмом, а обычно это помогало мне уснуть. Но только не сегодня.

В дверь постучали. Я сняла наушники и выключила планшет. Холи повернулась ко мне спиной, дыхание ее было ровным. Он всегда отключалась ровно в 11 вечера, можно было по ней часы сверять.

Я на цыпочках подошла к двери, дрожа, потому что пяткам было холодно от плитки на полу, и тихо приоткрыла ее.

Алек стоял в коридоре. В руках у него был DVD-диск. На обложке было изуродованное лицо со шрамами, часть его была закрыта топором.

— Не хочешь новый ужастик посмотреть?

Я посмотрела на часы. Была почти полночь.

— Мы уже сто лет не устраивали ночей кино, — добавил он.

Да уж, я бы сказала, вечность.

— Я тут ни при чем, — сказала я, и мы погрузились в тишину. Кейт уничтожила наши ночи кино — нашу с Алеком традицию с тех пор, как я пришла в ОЭС.

Он опустил диск.

— Значит, нет?

Я выдернула диск из его рук и проскользнула мимо него в коридор.

— Ты позаботься о том, чего бы перекусить. А я приготовлю все остальное.

Алек догнал меня в два шага. Уголком глаза я видела его улыбку. Он задел меня, и пришлось сдержаться, чтобы не схватить его за руку.

Через несколько минут мы сидели на супер-удобном диване в общей гостиной. Было пусто и тихо, только в дальнем углу гудел торговый автомат.

Алек поставил тарелку с желейными мишками между нами и положил ноги на стол. На нем были черные джинсы и облегающая черная футболка с изображением Чаки, куклы-убийцы. Я подарила ему эту футболку, как только переехала в ОЭС. Он часто ее носил — пока не появилась Кейт. Ей больше нравилось, когда он был в скучных рубашках на пуговицах.

Алек поглядывал на меня.

— Ты в порядке?

— Да.

— Знаешь, если ты чувствуешь, что не готова к заданию, думаю, Майор поймет.

Я рассмеялась.

— Мы говорим об одном и том же человеке?

Лицо Алек выражало ярость.

— Он не может заставлять тебя делать что-то, к чему ты не готова. Я поговорю с ним.

— Не нужно, — я взяла его за руку. — Все будет в порядке. Я справлюсь.

Не думаю, что это его успокоило.

Я включила фильм, и тишину нарушил крик первой жертвы, которую зарубили топором. Я смотрела на экран и раскладывала мишек, зеленых с белыми клала себе на колени, а другие оставляла Алеку.

— Вечно ты так делаешь, — сказал Алек.

Я проглотила мишку.

— Что делаю?

— Откусываешь сначала голову.

Я пожала плечами.

— Я поступаю хорошо. Если бы ты мог выбрать, было бы лучше, чтоб тебя медленно пожирали, начиная с ног, или бы ты хотел, чтобы все закончилось поскорее?

— Ну, если бы я решал, я бы вообще не хотел, чтоб меня съели.

На его лице стала появляться улыбка. Давно я его таким не видела. В последнее время он все время был серьезным. Его настроение практически отражало настроение Майора. Даже с тех пор как его и Кейт отправили на задание несколько месяцев назад — а с задания они уже вернулись как пара — Алек изменялся. Каждый день я чувствовала, что он отдаляется от меня, наша дружба таяла на моих глазах. Но я не знала, что произошло в промежутке между тогда и сейчас, потому что ни он, ни Кейт не рассказывали о задании — приказ Майора.

— Ты странная. Но ты ведь и так это знаешь, — сказал он.

Я ткнула его в грудь. Мышцы под моими пальцами были словно сделаны из стали. Он схватил меня за руку большим и указательным пальцем. А другой рукой он начал щекотать меня. Я смеялась и визжала, пытаясь вырваться из его железной хватки, но все было напрасно. Я подтянула ноги к подбородку и попыталась ими толкнуть Алека. Вдруг он приблизился ко мне, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я прекратила бороться, даже дышать на секунду перестала. Он был так близко. Если я придвинусь, мы коснемся губами. Он дышал мне в лицо, взгляд был прикован к моему рту, но вдруг он откинулся на подушки, как можно дальше от меня. Мои щеки горели, я снова стала смотреть фильм, как раз кому-то собирались отрубить голову. Символы.Это именно то, чем мне все это казалось.

На несколько минут все вернулось в старые добрые времена — времена, когда Кейт не была девушкой Алека. Но времена эти прошли.

Глава 3

На следующее утро началась моя подготовка к заданию «Стать Мэдисон Чемберс». Грустно было осознавать, что жизнь восемнадцатилетней девочки так легко изобразить в восьмидесяти аккуратно напечатанных страницах. В отчете черным по белому было написано все, что мне нужно знать, чтобы влиться в семью и круг общения Мэдисон. По крайней мере, так считал Майор.

Кейт проделала отличную работу, собирая информацию из мыслей матери и друзей Мэдисон. Но в файле так и не было информации о чувствах Мэдисон, ее мыслях, вообще о ее жизни. Это было похоже на то, как ты пытаешься убедить кого-то понять, что музыка прекрасна, просто взглянув на ноты.

Мэдисон весила 3240 грамм, когда родилась. Она начала играть на пианино в семь лет. У нее была кошка по имени Флаффи, которую ей подарили на девятый день рождения, а еще у нее был брат-близнец, Дэвон. Она любила печенье с арахисовым маслом, а еще у нее была аллергия на тунец и каперсы. Она была в группе поддержки, пока не случилось это нападение.

Из папки выпала стопка фотографии и рассыпалась у моих ног. Я наклонилась, чтобы поднять их, а потом начала их рассматривать. Вот Мэдисон-малышка в костюме кролика. Вот на этой Мэдисон постарше вместе с другими смеющимися девочками, на зубах у нее брекеты. А здесь Мэдисон обнимает папу и брата.

Я даже не хотела думать, откуда у ОЭС эти снимки.

На фотографиях Мэдисон такая жизнерадостная: везде блестящие светлые волосы, яркие голубые глаза и счастливые улыбки. И кто-то забрал у нее этот свет.

Я закрыла папку — в уголках глаз начали появляться слезы. Я не хотела знакомиться с Мэдисон, не хотела узнавать ее причуды и интересы, потому что все это делало ее слишком настоящей. А это было неправильно.

— Тесса?

Это был Алек.

Я закрыла лицо руками — мысленно поблагодарив мою водостойкую тушь — и поправила хвост.

— Заходи.

Дверь со скрипом открылась.

Алек занял почти весь дверной проход и выглядел как никогда высоким и мускулистым. Он никогда раньше не входил в мою комнату, и не было похоже на то, что все может вскоре поменяться. Иногда мне было интересно, почему все-таки он так не хочет входить. Я часто думала, что он, возможно, не настолько доверяет себе, чтобы оставаться наедине со мной. Но я знала, что я просто хотела так думать.

— С тобой все в порядке?

Я почувствовала, как загорелись щеки.

— Да, в порядке. Ты что-то хотел?

На минуту мне показалось, что он смотрит сквозь меня. Его глаза были так напряжены. Помнит ли он, что произошло прошлой ночью? В животе потеплело, но вот Алек прокашлялся.

— Майор хочет, чтобы мы начали подготовку сегодня.

— Хорошо, без проблем.

У нас толком и не было занятий по выходным, но до начала задания оставалось не так много времени. Алек задержал свой взгляд на мне на минуту, прежде чем скрыться из виду.

— В додзё через десять минут. Не опаздывай.

Неужели мне почудилось то, как он смотрел на меня? Я потрясла головой, чтобы избавиться от этой мысли.

Я вытащила обычные серые штаны и белую футболку из шкафа. Я только собралась одеваться, и тут появилась Холли с влажными волосами от утреннего занятия по плаванию. Ее натуральный цвет волос, красивый светло-коричневый, уже проявлялся у корней.

— Уже уходишь?

— Да, Алек ждет меня в додзё через, — я взглянула на часы, — девять минут.

Она отобрала у меня одежду и бросила на пол.

— Ты это не наденешь.

— Слушай, Холли, мне сейчас некогда слушать твои модные советы.

Да и терпения на это у меня тоже не хватало. Милый вид не позволит мне остаться живой на задании.

— Не глупи. Ты будешь на занятии с Алеком один на один. Послушай внимательно: один на один. С Алеком. Это твой шанс!

Если бы она видела нас прошлой ночью, она бы поняла, как все безнадежно.

— Ты знаешь, насколько Алек сосредоточен на тренировке. Да даже если я голой в додзё приду, он и то внимания не обратит.

— Посмотрим.

Я плюхнулась на кровать и стала наблюдать, как Холли изучает свой ящик в шкафу. Если уж она что-то вбила себе в голову, она прилагала к этому все усилия, а я с Алеком были на первом месте в списке необходимых дел.

Она бросила какую-то одежду на меня, и эта одежда попала прямо в лицо. Я почувствовала запах персика и ванили, когда сняла ее с головы. Это была белая футболка. Без всяких возражений я ее натянула.

— Ну и что такого хорошего в этой футболке?

Холли показала мне на грудь.

— Холли!

— Смешно ведь!

Я застонала. Большими красными буквами на груди было написано: «ПОЖАЛУЙСТА, КОГДА РАЗГОВАРИВАЕШЬ, СМОТРИ МНЕ В ЛИЦО — ГРУДЬ ТЕБЯ НЕ СЛЫШИТ».

— Я это не надену.

— Еще как наденешь. И вот еще, возьми эти спортивные штаны. Они не так висят, как твои.

У меня не было сил ни спорить с ней, ни справиться с той суматохой, которая творилась у меня в голове с тех пор, как я увидела Мэдисон. Я надела брюки Холли. По крайней мере, они были черные, и на них не было никаких надписей.

Я взглянула на часы.

— Отлично, я опоздала, — сказала я, выбегая из комнаты.

— У тебя отличные ноги! — крикнула мне вслед Холли.

— Не бегать по коридорам! — закричала миссис Финниган, секретарь Майора. Я никогда не видела, чтобы она бежала по коридору, но она-то и в дверь едва втискивалась, так что сомневаюсь, чтобы это было ей под силу. Я побежала по лестнице, чтобы поскорее уже попасть на первый этаж.

Через минуту я вбежала в додзё, запыхавшись от того, что бежала четыре этажа. Я смотрела на зеленые маты, зеркала во всю стену и боксерские груши. Алек тренировался делать хай-кики у одной из груш. Я застыла в дверях. На нем не было футболки, только черные спортивные штаны. У него напрягались мышцы при каждом ударе, а искусственный свет галогеновых ламп окрашивал его кожу в золотистый свет. Большая черная татуировка дракона красовалась на правом плече, скрывая шрам, который он заработал в детстве. Он упал с перил и пролетел вниз два этажа, а после этого родители оставили его в переполненном торговом центре как раз в канун Рождества. Он не должен был выжить после падение, но его Изменение спасло его. Алек всегда говорил, что Изменение помогло ему обмануть смерть, а ОЭС помог выжить.

Не взглянув на меня, Алек сказал:

— Ты опоздала на две минуты.

Он еще раз ударил по груше, и обернулся.

Его глаза сразу же привлекла надпись на моей футболке. Тепло разлилось у меня в теле, и я пообещала себе позже поблагодарить Холли.

Он оторвал взгляд от моей груди и взглянул в лицо, не выказывая и доли смущения.

— Классная футболка, — сухо сказал он, — а, и двадцать отжиманий за опоздание.

Улыбка пропала с моего лица. Я подошла к Алеку, изо всех сил стараясь открыто не восхищаться видом его грудных мышц.

— Ну Алек! Не будь таким грозным! Ты же не Майор.

Его серые глаза смотрели прямо в мои, выражение лица было серьезным.

— Тридцать отжиманий, Тесс.

Голос у него был натянут.

Каждый раз, когда он называл меня так, мне хотелось упасть ему в объятья и позволить удержать меня. Много лет назад так меня называла мама. Тогда, когда она еще беспокоилась обо мне, а, может, и любила.

Я встала на колени и перенесла вес на руки. Первые несколько отжиманий были нормальными, следующие не очень, а пока я досчитала до двадцати, руки начали дрожать.

— Тебе надо чаще тренироваться. У тебя в руках практически нет мышц.

Какого черта? Он что, шутить пытается? Не такие уж у меня и плохие руки. Не всем же быть такими сильными и мускулистыми, как Алек. Да и, если честно, никто не мог с ним сравниться.

— Заткнись! — крикнула я.

Я еще раз отжалась. Осталось всего десять раз. Мат подо мной был такого же бледно-зеленого цвета, как больничная пижама Мэдисон. Яркий образ ее хрупкого тела пронесся у меня перед глазами. Руки расслабились, и я упала лицом на мат. Резкий запах пота и носков ударил мне в нос.

— Тесс?

Алек тепло приобнял меня. В его голосе слышалось беспокойство.

Он сел позади меня, и нас окружила тишина.

— Хочешь об этом поговорить?

И вдруг я захотела поговорить с ним, захотела рассказать ему все — гораздо больше, чем мои мысли о Мэдисон. Я отодвинулась.

— Нет. Давай заниматься.

— Уверена? Я могу сказать Холли и Таннеру, что тренировка переносится.

Я вскочила на ноги.

— Все в порядке.

После этого Алек серьезно принялся за меня. Уж поверьте. Мои хай-кики были ужасны. В них не было силы. Я ужасно целилась и запыхалась уже через несколько минут. Но каждый раз, когда я пыталась собраться с силами, меня настигали мысли о Мэдисон. Мэдисон, моя ровесница, которая лежала сейчас и умирала. Девочка, которая хотела стать ветеринаром. Девочка, которая хотела на год уехать за границу после окончания школы. Девочка, которой никогда уже не будет.

— Давай взглянем, как ты сможешь избавиться от нападающего.

Я кивнула, потому что рада была отвлечься.

Алек схватил меня за талию и попытался тянуть. Мои попытки наступить ему на ногу или пнуть, в лучшем случае удавались лишь наполовину. Ощущение его обнаженного торса, прижатого к моей спине, не было чем-то, от чего я бы отчаянно пыталась избавиться.

— Ты даже и не пытаешься. Тесс.

Его губы щекотали мне ухо, когда он говорил, а по телу бежала дрожь. Мои мышцы расслабились, любое желание защищаться пропало. Его близость казалась такой хорошей, такой правильной. Я положила голову ему на грудь. Он пах, как весеннее утро в лесу, как мята, с пряными нотками. Глубоко внутри я понимала, что мне не стоит так страстно желать этой близости. Я вообще не должна его хотеть. Он не был моим, чтобы я его хотела.

Он оцепенел, когда наши взгляды встретились.

Я все еще помню первый раз, когда его увидела. Алек и Майор стояли в своих нарядных костюмах среди потрепанной мебели и пустых бутылок из-под пива, захламляющих гостиную мамы. Несмотря на мой страх и смущение, его серые глаза успокоили меня, а улыбка убедила, что с ним я буду в безопасности.

А сейчас я не могла прекратить смотреть на его губы. Медленно он отпрянул от меня.

— Алек?

Голос Кейт разразился во мне громом. Алек отпустил меня и отступил назад. Кейт стояла в проходе, ее медные глаза были прищурены. Не уверена, как долго она на нас смотрела, но было очевидно, что она была в ярости, несмотря на то, что ничего не случилось. Крошечной части меня было стыдно за то, что я хочу Алека. Он был с Кейт. Мне не должен нравиться кто-то, у кого есть девушка, но я ничего не могла с этим поделать. Мне он нравился с того самого дня, как Алек забрал меня из дому, задолго до того, как появилась Кейт. Иногда мне казалось, что я никогда не прекращу хотеть его.

Кейт ухмыльнулась.

— Классная футболка. Жаль только, что у тебя и груди-то толком нет, что уж тут говорить.

Я скрестила руки на груди, отводя взгляд от Кейт. Я не позволю ей наслаждаться чтением моих мыслей.

— Кейт, прекрати.

Голос Алека звучал предупреждающе.

Он посмотрел на меня с виноватой улыбкой, но мне не нужна была его жалость, особенно после того, что только что сказала Кейт.

— Я думала, мы собирались фильм посмотреть. Помнишь?

Я терпеть не могла то, каким писклявым становился ее голос, если что-то шло не так, как она хотела. Я хотела, чтобы Алек на это не повелся, чтобы он ничего с ней не смотрел. Ночи кино были нашей традицией.

Он взял полотенце и вытер лицо.

— Не могу. Мы с Тессой готовимся к заданию. Холли и Таннер тоже скоро придут.

Он добавил последнее, чтобы успокоить Кейт, у которой было такое выражение лица, будто она лимон съела. Через минуту она обвила руками шею Алека и притянула его к себе. Кейт словно присосалась к нему губами. Я так хотела, чтобы он ее оттолкнул. Я хотела, чтобы он целовал меня так, как целует Кейт.

Я отвернулась от них и попила из фонтанчика, пытаясь стереть из памяти картинку целующихся Кейт и Алека. Звуки пронзительного хихиканья Холли и баритон смеющегося Таннера заставили меня успокоиться, и я наконец-то смогла вновь осмотреть комнату. Алек подошел ко мне; слава Богу, Кейт ушла.

Таннер надел свою сережку в нос. Саммерс запрещала надевать ее на тренировки или задания. Я всегда представляла быка, следящего за красной тряпкой, когда видела его, хотя Таннер был такой тощий, что скорее был похож на ходячую палку, а не на быка. Холли была рада участвовать в подготовке, даже несмотря на то, что она не могла сама отправиться на задание.

Они вдвоем встали у входа и смотрела на меня с Алеком до тех пор, пока я не почувствовала, что сейчас умру от стеснения. Алек прокашлялся.

— Таннер и Холли, спасибо, что пришли. Майор считает, что мы должны быть готовы к любым неожиданностям, а это означает и возможность того, что Тесса столкнется с кем-то из Иных.

Я сделала шаг назад. Я всегда знала, что Иной может быть убийцей, но я как-то не осознавала этого до конца и никогда не рассматривала потенциальной возможности драться с кем-то вроде меня. Это раскрыло столько возможных опасностей, о которых я даже думать не хотела, не то, что преодолевать их. Убийца мог бы иметь способность управлять мной и сделать меня податливой, мог отравить меня или оглушить своим прикосновением, мог заставить поверить ему против моей воли. И это были лишь те способности, которые вдруг приходили мне в голову. А ведь могло существовать несчетное количество других. Я могу вступить в схватку, не зная, вооружен ли мой противник или нет, и не догадываясь, насколько сильно его оружие. Как я даже могу предположить, что останусь в безопасности?

Алек вновь положил руку мне на плечо, но на этот раз я не одернулась. Мой взгляд был прикован к нему, и я знала, что он может прочитать тот страх и ужас, который написан на моем лице. Его пальцы сжались, во всем теле чувствовалось напряжение.

— Мы не знаем наверняка, Иной это или нет. Если бы я думал, что такое возможно, — он сделал паузу перед тем, как продолжить, — я бы не позволил, чтобы с тобой что-то случилось.

Я смутно осознавала, что позади нас стоят Холли и Таннер, сейчас здесь существовали лишь мы с Алеком. И тут меня поглотила реальность. Я ведь буду совсем одна, в ловушке в доме Мэдисон, в ее теле, в ее жизни. Я встречу людей, которых не знаю, людей, которые могут мне солгать о прошлом Мэдисон и о преданности. Я буду главной целью для убийцы, который не только имеет преимущество передо мной, из-за того, что он знает Ливингстон, но еще и из-за того, что он может иметь Изменение.

— Ну и что конкретно мы должны делать? — спросил Таннер.

Алек вдруг сразу расслабился.

— Я хочу, чтобы вы напали на Тессу, используя ваши Изменения. Холли, ты попробуешь застать ее врасплох.

Холли с нетерпением кивнула.

— Не то, чтобы на тебя нападет кто-то невидимый, — сказал Алек, заметив тревожное выражение моего лица, — но это улучшит твои ощущения и поможет сосредоточиться. Не доверяй глазам — используй уши. Таннер будет тебя отвлекать. Теперь закрой глаза, чтобы у Холли была возможность исчезнуть.

Я сделала так, как он попросил, и попыталась прислушаться к шагам Холли, но либо она не двигалась, либо она была гораздо незаметнее, чем я думала. Алек что-то прошептал, но я не разобрала, что и кому.

— Готовься! — закричал он через секунду.

Как только я открыла глаза, в мое лицо полетел мяч. В последнюю секунду я присела, и продолжала искать глазами Таннера, моего все еще видимого противника. Он стоял в паре метров от меня, скрестив руки на груди. Конечно, Таннеру и не надо было шевелиться, чтобы что-то в меня бросить: достаточно было силы его мысли. Скакалка со звонким звуком отпрыгнула от стены додзё. Она полетела в мою сторону на уровне колен, крутясь и извиваясь в воздухе как лассо. Позади меня послышался звук скользящих кроссовок, и я обернулась, ожидая, что Холли нападет, но меня встретила пустота. Что-то прижалось к моим икрам, и ноги пронзила боль. Я вытянула руки, пытаясь удержать равновесие, когда ниоткуда появилась нога и врезалась мне в грудь. Из легких со вздохом вырвался воздух, а я упала на спину и ударилась об пол. Мой копчик горел от боли, и этот огонь проходил по миллиметру по моему телу, пока я не почувствовала, что сгораю заживо.

Я зажмурила глаза, пытаясь отдышаться. Если бы это была настоящая схватка не на жизнь, а на смерть, я бы уже умерла. Мне избили скакалка и невидимая девочка.

— Ты в порядке? Извини. Я не хотела тебя так сильно ударить.

Ощущение теплых ладоней Холли на моих плечах выдернуло меня из моих страданий. Она, Таннер и Алек стояли вокруг и смотрели на меня, нахмурившись.

— Нет, я сама во всем виновата. Скакалка отвлекла меня, и я не смогла быстро переключиться. Меня просто поразила ситуация.

Алек кивнул так, будто это было именно то, что он ожидал. Господи,думала я, спасибо вам за то, что доверились мне.

— В начале задания ты будешь чувствовать себя точно так же. Есть так много фактов, так много информации, которую тебе нужно будет сразу же изучить. Я думаю, подобные тренировки помогут тебя выделять важные детали из потока ненужных сведений.

Я позволила ему помочь мне подняться и отряхнулась, хотя мат совершенно не запачкал мою одежду.

— Почему ты не использовала свое Изменение? — спросил он.

— Я… я не знаю.

Мне это даже в голову не приходило. Мое Изменение помогало мне маскироваться, но я и не думала, чтобы использовать его для борьбы.

— Если ты хочешь побороть противника — особенно, если это другой Иной — тебе необходимо использовать свое Изменение. Это твое преимущество. Это то, что сделает твои движения удивительными, а тебя саму опасной.

Алек был прав. Нельзя было сдерживать себя.

— Ладно, давайте попробуем еще раз, — сказала я: мой голос был тверже, чем я ожидала.

Холли опять стала невидимой. Я пыталась проследить ее движения на слух, но все было напрасно. Таннер приблизился ко мне, в кои-то веки без улыбки. Он сжал кулаки, когда я отступила от него. Вдруг он остановился, а в меня полетел набивной мяч. С хрипом я упала на колени. Мяч пролетел в паре сантиметров над моей головой. Я посмотрела вверх, все еще не веря.

— Может, тебе использовать что-то, что не убьет Тессу, если попадет в нее, — сказал Алек, хмурясь.

Я вскочила на ноги и направилась к Таннеру. У него на лице появилась ухмылка, но она быстро исчезла, когда я ударила его кулаком в живот. Он парировал два моих последующих удара, а я постаралась сосредоточиться на новой тактике. По спине пробежал холодок, и я отскочила.

— Холли?

Она себя не выказала. Таннер схватил меня за руку, но я смогла выскользнуть. Он пнул меня по ногам, пытаясь сделать так, чтобы я упала. Еще один набивной мяч полетел мне в живот. Будет больно. Я увернулась от него, но этот дурацкий мяч летел за мной.

Используй свое Изменение,говорила я себе. По телу прошла дрожь, и я вся сжалась, когда приблизилась к Таннеру. Он вздрогнул, когда увидел меня — в теле маленькой девочки лет пяти, из торгового центра. Набивной мяч стал двигаться медленнее. Я бросилась к нему, упала на колени и впилась зубами в его голень. Он одернулся от меня с визгом и упал прямо на задницу. Я усмехнулась и вновь стала собой. Кто-то вцепился мне в спину. Я упала на пол прямо позади Таннера, обернулась и увидела Холли, которая начала материализовываться.

Я зарычала. Опять продула!

— На этот раз было лучше, — сказал Алек. — Таннер постеснялся нападать на маленькую девочку. Это хороший вариант для использования Изменения. Если ты сможешь отвлечь противника, вызвав к себе жалость, тогда ты получишь над ним преимущество, которое-то и используешь на полную.

Таннер потер голень в том месте, где остался отпечаток маленьких зубов.

— Ты бы так не говорил, если бы она тебя укусила.

Я сдерживала смех.

— Но ты вновь позволила себе отвлечься, Тесс. Ты забыла о Холли, потому была слишком занята злорадством, — сказал Алек.

Мои щеки вспыхнули, но я и не пыталась защищаться. Вместо этого я поднялась на ноги и сказала:

— Давайте попробуем еще раз.

* * *

В течение следующих дней мы с Алеком встречались для тренировок дважды в день — утром перед пробежкой и потом еще раз днем. Мне разрешили не ходить на мои обычные занятия, поэтому я могла сосредоточиться на задании — к большому разочарованию Холли. Конечно, в некоторых случаях, знания судебно-медицинской экспертизы, ДНК-профилей, и криминологии очень полезны, но в поле толку от них будет мало.

К концу недели каждый дюйм моего тела был в синяках, и я все еще не особо продвинулась. По крайней мере, именно так я себя чувствовала. Холли, как обычно, приняла мои тревоги близко к сердцу. Она обняла меня, когда мы шли по коридору.

— Я боюсь, Холли, — сказал я слабым голосом.

Она сжала мое плечо.

Краем глаза я заметила, как Алек входит в комнату Кейт. Только этого мне не хватало. Я бы так хотела, чтобы он проводил свое время со мной вместо этого, и отвлек меня от забот.

— Я не понимаю, почему он любит ее, — сказала Холли, заметив мой взгляд.

Мы вошли в нашу комнату, и я бросилась лицом вниз на кровать, вдыхая свежий запах подушки.

Матрас сдвинулся, когда Холли легла рядом со мной.

— Это из-за задания или дело в Алеке?

Я часто плакалась ей об Алеке, поэтому не было удивительно, что Холли предположила, что он был причиной моих слез. Конечно, и он был причиной, но задание стало заполнять все мои мысли. Я хотела наслаждаться тем небольшим количеством свободного времени, что у меня оставалось в штаб-квартире, но беспокойство и страх, казалось, привязались ко мне.

— Что делать, если у меня не получится? Что, если я не вернусь, потому что я позволю себя убить? — прошептала я.

Холли вздохнула:

— Даже не смей такого говорить. Майор не стал бы посылать тебя туда, если он думает, что есть шанс быть убитой.

Ее слова звучали утешительно, но я все еще могла слышать неопределенность в ее голосе.

— Но задания всегда опасны, — возразила я. — Майор не делает исключение для кого бы то ни было. И как он может быть уверен, что убийца не поймает меня? Он сам сказал это. После того, как я стану Мэдисон, я стану приманкой.

Холли промолчала, ее глаза были широко раскрыты и в них чувствовался страх.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Я не хотела тебя беспокоить.

— Не будь дурой. Ты можешь говорить со мной о чем угодно.

Она обняла меня, и я расслабилась.

— Ты знаешь, что действительно жалко? — сказала я, надеясь поднять настроение. — Если я позволю себя убить, я умру, так ни разу не поцеловавшись с мальчиком. Жалко, да? Барды будут петь о старой-старой деве Тессе.

Холли подняла голову, в глазах у нее вспыхнула ее обычная самоуверенность. Она потерла нос рукой.

— Ну, может быть, мы сможем сделать что-то с этими поцелуями. Я имею в виду, ты сто процентов будешь жить, но вот эта штука ни-разу-не-поцеловавшись-с-мальчиком действительно слишком жалкая, так что надо это исправлять. Она улыбнулась, и я заставила себя улыбнуться ей в ответ.

— Ой, ну спасибо! С каких это пор ты такая опытная?

— С тех самых пор, как я целовалась с Таннером.

— Гм, это было четыре месяца назад, и вы оба напились сиропа от кашля, так что вряд ли это считается.

— Ну и пусть. — Холли присела. — Речь ведь не обо мне. Это тебе пора распрощаться с поцелуйной девственностью.

— Ничего себе, это не делает меня лузером или типа того.

Наш обычный стеб заставлял меня чувствовать себя так хорошо, пусть и был он лишь временным.

Холли проигнорировала меня.

— Если мы должны быть честными, есть только один человек, достойный получить твою поцелуйную девственность.

Я съежилась, точно зная, кого она сейчас предложит.

— Алек. Или он, или никто. Я имею в виду, давай, ты ведь его и ждала, она пожала плечами, — Это, ну и то, что здесь не хватает парней нашего возраста.

Я закусила губу, потому что это правда. Алек был причиной, почему я никогда раньше не целовалась. Я бы хотела подарить мой первый поцелуй именно ему с того дня, как мы впервые встретились.

— Я не знаю, — колебалась я.

— Ну, ты ведь хочешь поцеловать его?

Я обняла воздух.

— Вот как сильно я хочу его поцеловать, — прошептала я через ладони, которыми закрыла лицо.

— Может, мы можем что-то с этим сделать.

Я опустила руки.

— Что? Связать его и заставить поцеловать меня?

Холли закатила глаза.

— Нет, но это звучит очень даже соблазнительно.

Я ткнула ее пальцем.

— Как насчет чего-то более незаметного, — решилась она. — Мы могли бы использовать свой талант. Зачем попусту его тратить?

— Я и не собираюсь его тратить.

Нежелательный образ лица Мэдисон мелькнул в моей голове, и страх, что я сослана, на мгновение накрыл меня с полной силой.

— Так что твой план?

— Ты ведь можешь обернуться Кейт.

— О, нет, только не это.

Она хлопнула меня по губам.

— Не перебивай.

Я посмотрела на нее.

— И как только ты станешь Кейт, вы встречаетесь с Алеком и начинаешь целовать его взасос. Он никогда и не узнает, что это ты. Если только ты этого не захочешь. Может быть, так круто целуешься, что он позабудет про настоящую Кейт.

Я открыла рот, и она убрала руку.

— Ага, сейчас же. Я никогда не целовалась ни с кем, так что, скорее всего, я в этом окажусь полной лохушкой.

Она наклонилась ближе, ее лицо зависло надо мной. Она вновь стала собой, жизнерадостной, так что я была готова принять ее коварный план.

— Так что ты скажешь?

— Ты с ума сошла, Холли. Мы уже об этом говорили. Ненормально превращаться в кого-то и целовать их парней.

Холли фыркнула.

— Не мели ерунды. Мы не говорим о ком-то, мы говорим о Кейт. Она обращается с нами, как с грязью.

Жаль, что у тебя и груди-то нет, что уж тут говорить. Слова, которые она сказала мне на моей первой тренировке, пробежали током в моем мозгу. Это было правдой: Кейт не прочь была поиздеваться надо мной. Ей на самом деле это нравилось, как нравилось тыкать ее отношения с Алеком прямо мне в лицо.

— Но все-таки. А как насчет Алека? Это несправедливо и по отношению к нему.

— Никто не пострадает. Они никогда не узнают, и ты получишь то, что ты всегда хотела: Свой первый поцелуй от Алека.

— Но все равно он будет ненастоящим.

— Ну ты и зануда. Я слушала твое нытье в течение двух лет. Пора сделать что-то, и ты наконец получишь поцелуй. Кроме того, может быть, он ужасно целуется и поцелуй поможет и тебе не сплоховать.

— Да, верно.

— Ну, давай, — сюсюканье Холли заставило меня съежиться.

— Кейт убьет меня голыми руками, если она когда-нибудь узнает.

— Она не узнает. Ты слишком хороша для нее. Она никогда не поймает вас.

— Да, если только вы не имеете неосторожность взглянуть ей в глаза.

Я пыталась звучать легко, но слова на вкус были ложью.

— Ну так ты это сделаешь?

По правде сказать, я хотела, — хотела подарить Алеку мой первый поцелуй — больше, чем когда-либо. И так же сильно я хотела спрятать эту тайну от Кейт. Я хотела бы иметь возможность улыбнуться внутренне, зная то, что она не сделала, когда она усмехнется в мою сторону.

Я думала о правилах, которые я установила для себя несколько лет назад и новых, которые установило для меня агентство. Нам запретили использовать наши Изменения друг против друга. Но мысль о приближении к Алеку, возможности быть в его руках и поцеловать его лишь один раз, была слишком соблазнительной.

Что может пойти не так?

Глава 4

Дверь распахнулась, впустив порыв ветра, прежде чем снова быстро закрыться. «Нормальному» человеку могло бы показаться, что никто не вошел. Смешок разоблачил присутствие Холли. Она в очередной раз ухитрилась подкрасться ко мне тихо.

Медленно и размыто появлялись контуры ее фигуры. Ее тело начало приобретать форму, проявлялся цвет расплывчатого контура до тех пор, пока через несколько секунд, Холли не стояла передо мной, прижимая к груди одежду, ее щеки порозовели от волнения. Холли научилась делать вещи, которые держит, невидимыми, и Саммерс считал, что она обладает потенциалом скрыть также и живых. Пока, правда, тренировки с живыми червями не проходили хорошо; некоторые из них совсем исчезли.

— Это сработало, и я не потеряла концентрацию, — она приподняла одежду, которую украла из комнаты Кейт и положила на свой стул. — Я видела ее, идущей в бассейн. Она обычно проводит там час, — когда я не поднялась с кровати, она вскинула руки вверх. — Поторопись!

— Я не уверена, что это хорошая идея.

— Давай, не будь слабачкой. Это твой большой шанс.

Раздался стук в дверь. Пока я ее открывала, Холли засунула одежду Кейт под мою подушку. Миссис Финниган стояла в коридоре, держа письмо, уголки ее губ были опущены в вечной гримасе. Она развернулась и молча ушла, когда я взяла конверт.

АДРЕС НЕИЗВЕСТЕН — бросились мне в глаза жирные красные буквы.

— Письмо, которое ты послала своей маме? — спросила Холли.

— Да, — прошептала я. — Она переехала и даже не потрудилась мне сказать.

— Может, у нее еще просто не было времени? Я уверена, что она отправит тебе письмо в ближайшее время.

Сомнительно.

Одной из вещей, которой я восхищалась в Холли, являлась способность видеть положительную сторону во всем. Но она не знакома с моей мамой или со многими сомнительными мужчинами, с которыми та встречалась. И Холли просто не могла понять. У нее были заботливые родители и четверо младших братьев, которые любили ее и приняли ее Изменение, которые забирали ее домой на Рождество каждый год, и отправляли ей письма и маленькие презенты, хотя не имели много денег. Она не была брошена отцом, от нее не отмахнулась мама, как от надоедливого питомца. Ее родители не презирали ее за то, кем она являлась.

Я помню, когда первый раз изменилась; мне было пять. Мы с мамой жили в маленьких, темных однокомнатных апартаментах в Нью-Йорке с парнем, который проводил большую часть своих вечеров, крича, а дней на диване. Там была игровая площадка напротив дома, и в этот день мама жаловалась на головную боль, как часто делала, поэтому я решила пойти на прогулку одна. Никто не обратил на меня внимания. Вместо того, чтобы играть с другими детьми, я наблюдала за матерями, которые взаимодействовали со своими детьми, изучала каким образом они обнимают их, держат на руках. Не осознавая, что делаю, я превратилась в девочку, с которой столкнулась и подошла к ее матери, которая стояла и разговаривала с несколькими женщинами. Я спросила ее, можем ли мы пойти домой и она, после минутного колебания, ушла со мной, не замечая, что ее настоящая дочь до сих пор играет с другими детьми на площадке.

Держа ее за руку, пока мы шли домой, я чувствовала себя прекрасно. К несчастью, вскоре я вернулась в свое тело, и женщина моментально поняла свою ошибку. Скорее всего, она подумала, что сошла с ума. Наверное, это и удержало женщину от задавания вопросов. После того, как она вернулась за своей настоящей дочерью, мы столкнулись с моей мамой, которая вышла искать меня и была свидетелем происшедшего. Помню мамину злость и панику, она кричала на меня за то, что я ушла из дома и требовала объяснений того, что я сделала. Мама спешно упаковала чемоданы, и мы покинули апартаменты через два часа, ничего не сказав ее бойфренду. Мы никогда не возвращались. Это не был наш последний переезд. Каждый раз, когда я изменялась, мама боялась, что кто-то мог увидеть, и мы сбегали из нашего дома снова. Я сбилась со счета, сколько раз это случалось.

— Она, наверное, сбежала с новым парнем, — я смяла письмо, прежде чем швырнуть его в мусорную корзину. — Все равно. Это не имеет значения.

Я отвернулась от сочувствующего лица Холли и сосредоточилась на изменении. Зудящее ощущение захлестнуло меня, заставив содрогнуться. Холли смотрела на меня во время превращения, ее лицо светилось восхищением. Она видела мое изменение так часто, но я была поражена, что она не привыкла к этому до сих пор.

— Я хотела бы иметь твой талант. Это так круто.

— Сказала девушка-невидимка.

Это вызвало улыбку, но потом она покачала головой:

— Сложно быть с тобой милой, когда ты так выглядишь.

Лицо Кейт смотрело на меня из зеркала. Мои собственные бирюзовые глаза, золотисто-каштановые волосы и раздражающий нос в веснушках исчезли. Вместо этого у меня были прямые светлые волосы, странные янтарные глаза и длинные ноги. Моя майка натянулась на ее большей груди, а мои джинсы были коротки для ее тела. Это напомнило об ее шикарной внешности, в чем я не нуждалась. Она впечатляла своей грудью. И она, как и Холли, имела семью, которая ее любила — Иных, которые были по всему миру, работая на ОЭС. Это разочаровывало, какой удачливой она была — имея родителей, которые были похожи на нее, которые понимали, что значит быть другими. Изменение обычно пропускало поколение, но, конечно, даже это правило было не для Кейт.

— Эй, убери это грустное лицо. Кейт никогда так не выглядит.

Я попыталась имитировать слегка скучающее выражение, которое всегда было у Кейт.

— Лучше? — спросила я, идеально имитируя усмешку Кейт, которая являлась ее товарным знаком.

Холли вздрогнула:

— Намного лучше. Я хочу ударить тебя.

Я слегка поклонилась, но мои внутренности сделали сальто. Холли протянула мне одежду Кейт, и я скользнула в нее. Узкие джинсы, полусапожки и шелковая кремовая блузка.

— Теперь иди. Я буду плавать, следя за Кейт. Мы же не хотим, чтобы она внезапно появилась, когда ты будешь атаковать губы Алека, правда? — Холли вывела меня из нашей комнаты, закрыв дверь перед моим лицом.

Я мгновение смотрела на дерево, прежде чем поспешить в комнату Алека в конце коридора. Казалось, чем ближе я была к Алеку, тем сильнее было притяжение, и тем более неловко я себя чувствовала от того, что собиралась сделать. Я знала, что были причины для правил ОЭС, направленных на укрепление доверия и мира среди агентов. Такого рода непоколебимое доверие было необходимо для группы людей, которые могли нарушить конфиденциальность разума, превращаясь в кого захотят и становясь невидимыми. И я была готова рискнуть всем.

Я остановилась перед дверью Алека. Мягкая музыка звучала за ней.

Я подняла руку, чтобы постучать в белые двери, расплывающиеся перед глазами. Стучала ли настоящая Кейт или всегда врывалась? Я никогда не обращала много внимания на то, как она вела себя возле Алека, потому что мне становилось плохо, когда я видела их вместе.

Это было не справедливо; он даже ей не нравился таким каким был. Она не любила такие же фильмы, то, как он одевался, не понимала, как это расти без любви родителей, как Алек и я.

Дверь распахнулась, Алек стоял в проходе, удивление появилось на его лице. Я сделала шаг назад, чуть не упав из-за моих слишком длинных ног.

— Мне послышалось, что здесь кто-то есть. — Я уставилась на него не в силах пошевелиться, хотя каждая клеточка моего тела кричала мне бежать. — Разве не пришло время для твоего плавания?

— Плавания?

Брови Алека выгнулись:

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да, прости. Я сегодня немного не в себе.

Его взгляд заставлял меня нервничать. Мог ли он видеть истинную меня?

Но он отошел, и я смогла войти.

Мои ноги дрожали, когда я проходила мимо него в его комнату. Я никогда прежде не была в ней. Потому что он был старше и дольше в агентстве и не имел соседа. Никто не прервет нас. Я увидела кровать, и тепло распространилось по моему телу.

— Кейт? — Алек положил мне руку на плечо, заставив подскочить. Он развернул меня лицом к себе и мои глаза сразу же нашли его губы, его волосы были в беспорядке, будто он запускал в них руку.

— Я… я… — я замолчала, не зная, что сказать. Мне нужно было выйти отсюда. Это не казалось правильным. Если я умру, так и не поцеловавшись ни разу, так тому и быть.

— Ты до сих пор злишься на меня?

Злюсь? Они поссорились?

Я колебалась чуть дольше, чем следовало. Его лицо выражало непонимание.

Я должна взять себя в руки. Если я буду в таком же ступоре, выглядя как Мэдисон, то провалю миссию. Если я не смогла быть даже Кейт, которую знала, как я должна притвориться девушкой, с которой никогда не была знакома?

— Ты точно в порядке? Ты выглядишь довольно забавно.

Я сделала шаг назад, желание убежать никогда не было таким сильным, и дрожь прошла сквозь меня. Паникуя, я попыталась подавить ощущение, но дрожь стала только сильнее.

Алек замер, его глаза расширились.

— Тесс? — его удивление сменилось злостью. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Моя рука поднялась к волосам, и я схватилась за прядь, изучая ее. Золотисто-каштановая. Я труп. Майор задушит меня, если Алек не сделает это первым. Он отпрянул, будто моя близость обжигала его. Я никогда не видела его таким взбешенным.

— Тесса, ответь мне!

— Я… я могу объяснить.

Могу ли?

Он скрестил руки на груди.

— Не могу дождаться, чтобы услышать.

Сжавшись от его обжигающего взгляда, я открыла рот, надеясь, что правильные слова сами найдутся. Объяснение, мне нужно объяснение.

Просто скажи ему правду.

— Это, — я оглядела комнату, разглядывая белые стены с постерами фильма «Чужой»,которые мы заказали на eBay после марафона просмотра серии фильмов, рабочий стол с фигуркой Фредди Крюгера, которую я подарила ему на прошлое Рождество, потому что мы вместе любили смотреть «Кошмар на улице Вязов». Скажи ему, что любишь его.Я могла почувствовать, как слова готовы были сорваться с моих губ, но затем мои глаза заметили его фото с Кейт на тумбочке. — Это… это была практика, — выпалила я.

— Практика? — Майор бы взверел, но голос Алека становился только тише. Если бы я не смотрела в его глаза, подумала, что он спокоен. Но они были полны эмоций, и я была слишком напуганной, чтобы понять каких именно.

Я ухватилась за край стола. Он чувствовался твердо, непоколебимо — как раз то, чего мне не хватало.

— Да. Я решила, что это будет хорошей проверкой, притвориться кем-то еще, перед тем, как я буду выдавать себя за Мэдисон.

Сомнение промелькнуло на его лице. Его взгляд ослаб.

— Это все?

Я кивнула и взглянула на постер «Чужого»на его стене.

— Но почему Кейт?

— Я… я не знаю, — мои глаза горели. Я не могла выдержать разочарования на его лице. — Я уже знаю ее, так что это казалось неплохо для начала.

Его ярость сменилась на что-то более мягкое, но быстро пропавшее, и он повернулся спиной ко мне.

— Почему ты делаешь это таким сложным? — пробормотал он. Я не была уверена, что эти слова предназначались мне, поскольку почти не слышала их.

— Что?

— Ничего, — он покачал головой. После нескольких вдохов-выдохов в тишине, я не выдержала.

— Алек, мне очень жаль. — Я сделала несколько шагов к нему, на ходу протягивая руки. Я не знаю, почему чувствовала необходимость преодолеть расстояние между нами, почему до боли хотела прикоснуться к нему. Но в то время как Алек был обеспокоен, я просто хотела— хотела делать что-то лучше, хотела заботиться о нем, быть ближе к нему.

Он отошел в другую сторону комнаты, и я позволила рукам упасть.

— Использовать свое Изменение чтобы врать мне, даже для практики — непростительно. Это нарушает наши основные предпосылки для доверия. Пообещай мне, что никогда больше не будешь этого делать.

— Я обещаю, — сказала я сдавленным голосом. — Так ты расскажешь Майору?

Он покачал головой.

— Нет, я не скажу ему. Но я думаю, что ты должна уйти сейчас. Мне нужно немного времени, чтобы подумать.

Я молча вышла, чувствуя, что меня прогнали. Я предала доверие Алека. Все из-за дурацкого поцелуя.

Глава 5

— Может все не так плохо, как ты думаешь, — сказала Холли. Она сидела рядом на моей кровати, покусывая нижнюю губу.

— Я потеряла контроль над своим Изменением. Это худшая вещь, которая могла произойти. Я беспокоюсь, что это плохой знак. Что я не слишком хороша для этой миссии.

— Не говори так. Твое Изменение так близко к совершенству, как только может быть, и так было всегда. Я никогда не говорила тебе этого, но знаешь, иногда я действительно тебе завидую.

Я неуверенно рассмеялась.

— Я последний человек, которому можно завидовать. Мое Изменение — единственная вещь в моей жизни, которая была стабильной, а теперь? Как будто у меня нет ничего прочного, — я покачала головой. — Черт возьми, послушай меня. Теперь я королева драмы, и это все моя вина. Я больше никогда не превращусь в Кейт. Если Алек скажет Майору, тот отстранит меня от этой миссии. — Я говорила так, будто это было худшей вещью, но маленькая часть меня тайно этого хотела. По крайней мере, мне не придется столкнуться с сумасшедшим убийцей.

— Алек тебя сильно любит, чтобы допустить такую возможность. Я уверена, что он забудет о том, что произошло.

— Не забудет.

Я сломала доверие Алека. Я знала, что это не та вещь, о которой он забудет. И если бы это относилось не ко мне, он, скорее всего, сказал бы Майору.

— Ты не видела лицо Алека, когда он понял, что это я, — мой голос дрогнул. Я попыталась скрыть это кашлем, но было бесполезно. Взгляд Холли смягчился, и она обняла меня.

— Все будет хорошо. Алек простит тебя, и ты зажжешь во время миссии, — Холли подтолкнула меня. — Пошли. Давай поужинаем и сделаем вид, что ничего не случилось. Мы сотрем последние два часа из твоей головы.

Я вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы ты могла сделать это на самом деле.

* * *

Я была слишком занятой, чтобы свернуться в клубок от жалости к себе, хотя ничего больше не хотела. Куча ежедневников Мэдисон, ее старые бумаги, карты Ливингстона и всякие другие предметы огромной кучей лежали на моем столе. Я подняла вещи, придерживая их головой, чтобы удержать от падения, и покинула комнату.

Мои руки дрожали под тяжестью. Я решила проигнорировать лестницу, спускаясь на лифте на цокольный этаж, где находились библиотека и кухня. Проходя мимо тишины библиотечных дверей, я двигалась на звон кастрюль и пение, исходивших от дальней части этажа. Как только я прошла сквозь двойную вращающуюся дверь, увидела Марту, покачивающуюся в такт музыке, исходящей от старого радио над раковиной, спиной ко мне, ее седые волосы были собраны в сетку. Она была большой женщиной, мягкой и округлой. Не оборачиваясь, она огрызнулась:

— Еда наверху. Не крадитесь в мою кухню!

Больше книг Вы можете скачать на сайте - FB2books.pw

Твердость ее словам придавал австрийский акцент, полученный в детстве в Вене во время Второй Мировой Войны. Ее отец, Иной, сотрудничал с недавно созданной ОЭС, помогая свергнуть нацистов. Но он был схвачен и убит, прежде чем война закончилась. ОЭС перевез Марту и ее мать в США и наняла их, хотя Марта не имела Изменения — как и большинство детей Иных. Но Таннер часто шутил, что ее сверхъестественное умение готовить должно быть результатом какого-то непостижимого гурманого Изменения, так что она, несомненно, сверхчеловек.

Ее сердитый взгляд исчез, когда она заметила меня.

— Тесса, mein M"adchen.

Она всегда называла меня своей девочкой.

Я опустила вещи на кухонный остров.

Она пошевелила указательным пальцем.

— О-о, Тони это не понравиться. Ты заляпаешь свои документы!

Марта была единственной, кто называл Майора по имени, Тони, сокращенно от Антонио. Большинство людей не смели обращаться к нему по фамилии, еще гораздо меньше по имени. И реальный шанс что-либо заляпать равен нулю. Кухня Марты была самой опрятной комнатой в штабе.

— Он ничего не узнает, не так ли? — я села на один из барных стульев и разложила ежедневники Мэдисон и бумаги вокруг себя. Марта прислонилась к раковине и посмотрела на меня.

— Проблемы с твоим мальчиком?

— Как вы узнали? — спросила я, не пытаясь отрицать.

— Я знаю этот взгляд. Безнадежная любовь. Я тоже была когда-то молодой, mein M"adchen.

Марта была единственным человеком, от которого я слышала слова безнадежная любовьв повседневной жизни. Неважно как сильно я старалась, не могла представить ее молодой девушкой, без двойного подбородка, дряблой кожи и морщин.

Она положила морщинистую руку на мою, ее ладони погрубели от выпечки и мытья посуды.

— Французский тост сделает все лучше. Что ты скажешь?

Я улыбнулась. Она сжала мою руку и стала доставать ингредиенты для своих известных французских тостов со свежей малиной.

Я открыла ежедневник и скользила по его страницам, пока не наткнулась на фото Мэдисон. Она выглядела счастливой. Рядом с ней я нашла фото ее лучшей подруги, Анны. У той были кучерявые коричневые волосы, овальное лицо и огромные глаза, как у девушки из манги. Я, несомненно, узнаю ее лицо. Я просматривала дальше, изучая лица на танцах, собраниях группы поддержки и школьных спектаклях, остановившись на фото парня по имени Фил Фолкнер. Я сосредоточилась на его глазах, полупрозрачных, водянисто-голубых, как будто цвет был вымыт из них. Многие Иные имели странный цвет глаз, среди них Кейт и я. Если бы Фил был Иным, это могло бы помочь объяснить, почему Майор так интересуется этим делом. Но странные глаза автоматически не делают его одним из нас. Все же, сказала я себе, будет несложно приглядеться к нему, на всякий случай.

Марта поставила тарелку передо мной. Пахло ванилью, сладостью и лимоном.

— Спасибо, — сказала я, поднося вилку к губам. — Ммм. — Этого признания было достаточно для Марты. Она погладила меня по щеке и вернулась к чистке стойки.

Осторожно, чтобы не уронить еду на ежедневник, я продолжала корпеть над его страницами. Было слишком много имен, слишком много лиц с множеством историй за ними для запоминания. Двигаясь к последней странице книги, я нашла превосходной степени раздел, где люди были удостоены звания, как Лучший Артист или Идеальная Пара.

Когда я начала смотреть фото, подавилась кусочком булочки, мои глаза увлажнились. Марта отвлеклась от стойки, на лице неодобрение — как я могла загубить ее прекрасный французский тост кашлем. Я сглотнула, уставившись на изображение Мэдисон и Райана. «Идеальная Пара». Святое дерьмо. Почему раньше никто не удосужился сказать мне об этом?

Итак, у Мэдисон был бойфренд, Райан Вуд. Оставались ли они парой до нападения на нее?

Когда я изучала фото, заметила кое-что в языке их тел. Райан выглядел так, будто не мог быть счастливее, но улыбка Мэдисон была слишком яркой, выражение ее лица было слишком любящим, всего в ней было немного… слишком. Я хотела бы узнать ее мысли в этот момент, но даже Кейт не была способна на такое.

Я могла только что-либо узнать по-старинке. Я захлопнула ежедневник. Марта хотела что-то спросить, но промолчала.

Далее я перерыла школьные газеты Мэдисон. Там были очерки о Толстом, Кафке и даже « Лолите»Набокова, за которые она получила отличные оценки. Надеюсь, что никто не ожидал от меня статей о литературе, которая не была моим предметом.

Я разложила карту Ливингстона на кухонном острове. Рядом с Ливингстоном был Манлоу, город по-соседству. Между ними было расположено озеро, где были найдены Мэдисон и одна из жертв. Темно-зеленые участки доминировали на карте, показывая части леса. Ливингстон имел только две крупных дороги, где располагалось большинство магазинов. Я насчитала две заправки, два кладбища и автомобильный кинотеатр. На самом деле не очень много. Мэдисон с родителями жила в одной из новых застроек, граничивших с лесом. Я сложила карту и после минутного колебания открыла файл об убийствах.

Первой жертвой была доктор Хансен. Она была тридцатипятилетним педиатром в Больнице Святой Елизаветы в Манлоу, но жившей в Ливингстоне, недалеко от озера. Она была найдена на своем заднем дворе задушенной, с буквой А, вырезанной на грудной клетке. Вскоре после этого, Кристен Синч, семнадцатилетняя выпускница, была найдена утопленной в озере. На ней были необычные следы, которые выглядели как змея, обернутая вокруг ее горла. Ее кожа была раздутой и синей, но красные следы от убийцы невозможно было пропустить. Похожие знаки были вырезаны на двух других жертвах, включая дворника мистера Чена. Нерешительно, я коснулась своих ребер, где мог быть след. Я почувствовала тошноту.

Спрыгнув со стула, я решила пойти спать.

— Спокойной ночи, Марта, спасибо за еду.

Она помахала мне, слабо улыбнувшись.

Когда я поднялась на четвертый этаж, услышала звуки ссоры. Слова утихали, поэтому потребовалось время, чтобы распознать голоса: Алек и Кейт. Я подошла ближе и заглянула за угол. Они стояли друг против друга возле двери в комнату Алека.

— Я не могу прочитать твои мысли, но это не значит, что я не знаю, о чем ты думаешь! — шипела Кейт.

— Я не понимаю, почему ты расстроена, — сказал Алек. Это был надрыв его голоса, хотя он звучал гораздо спокойнее, чем Кейт.

— Не прикидывайся дураком. Все замечают, как ты крутишься вокруг нее. Это просто смешно.

— Этот разговор — это смешно, — ответил Алек. Он повернулся, чтобы уйти в комнату, но Кейт схватила его за руку.

— Я знаю, что у вас двоих была ночь кино на прошлой неделе. Ты даже не сказал мне об этом.

— Кейт, я не должен спрашивать твоего разрешения о каждой мелочи, которую делаю.

— Мы в этом вместе. Помни, что сказал Майор, — она понизила свой голос, так что я не расслышала ее последующих слов, но лицо Алека потемнело. Он вихрем влетел в свою комнату, затянув Кейт прежде, чем дверь закрылась за ними.

Что сказал Майор?

Не смотря ни на что, одно было ясно: они ссорились из-за меня. Я не была уверена должна ли я чувствовать себя ликующей или встревоженной. Кейт была силой, с которой приходилось считаться.

* * *

Следующим утром, по пути в дойзе, я подумывала сломать себе ногу, только бы не видеть лица Алека. Но передумала, потому что Майор, скорее всего, заставит меня заниматься на руках.

Я пришла на несколько минут раньше, чтобы морально подготовиться. Но когда подошла к входу, Алек уже был там, сидел на скамейке, уставившись на свои ноги. Несколько прядей черных волос упали на его лицо. На мгновенье, я подумала, что он плакал. Я замерла на полпути к дойзе, не уверенная что делать. Я никогда не видела, чтобы Алек плакал. Он был образцом самообладания. Я медленно двинулась к нему, но он не поднял глаз, хотя его тело напряглось. Я дотронулась до его плеча.

— Что с тобой? Что-то случилось?

Его мышцы напряглись под моими пальцами, как будто он подкреплял свою реакцию, или, возможно, боролся с ней.

— У меня был разговор с Майором — об его ожиданиях. Он хочет предоставить мне больше ответственности, и… — он запнулся на полуслове. Злость захлестнула меня. Почему Майор так давит на Алека? Иногда я удивлялась, когда он видел Алека своим приемником и бросал ему вызов, чтобы определить готов ли Алек к работе.

— Скажи ему, что еще не готов для этого, — сказала я.

Алек посмотрел вверх, его глаза страдали, но слез не было.

— Это не так просто.

Я аккуратно сжала его плечо, поборов желание обнять.

— Ты знаешь, что я всегда рядом, если ты нуждаешься во мне. И ты знаешь, что можешь рассказать мне обо всем.

На мгновение Алек выглядел, будто хотел этого, будто я сломала его маску долга, но затем покачал головой.

— Нет. Я бы очень хотел, но не могу сказать тебе об этом.

Я пыталась скрыть, как сильно это ранило меня.

— Тогда расскажи Кейт. Возможно, она сможет тебе помочь.

Слова оставили горький привкус во рту, но я предпочла бы, чтобы Кейт позаботилась об Алеке, когда он совсем один.

— Кейт не сможет понять. Она всегда соглашается с Майором. Ее главным приоритетом всегда будет ОЭС и это никогда не измениться. Я должен справиться с этим сам.

Как он мог быть с кем-то, для кого не является приоритетом?

— Мне не следовало говорить тебе об этом, — произнес он, вставая и позволяя моим рукам соскользнуть с плеч, пройдя вперед, создавая дистанцию между нами.

— Я думаю, что мы должны поговорить о вчерашнем, — сказал он.

Это было последней вещью, которую я хотела делать, особенно когда он был в таком странном настроении. Я начала оборачивать ленту вокруг моей ладони, чтобы подготовиться к тренировке, нанося один слой за другим.

— Не о чем говорить.

— Мы должны пройти через это. Мы должны делать свою работу. Мы не можем иметь нечто — что угодно — отвлекающее нас. Майор беспокоился, что это может помешать миссии.

Я уронила ленту.

— Что Майор будет с этим делать? Ты ему рассказал о вчерашнем?

— Нет, конечно же нет. Он заметил, что что-то… происходит. Все заметили. — Он внимательно следил за моим лицом, и мне тяжело было сдерживаться. — Послушай, все, что есть между нами должно прекратиться. Я слишком стар для тебя и это не правильно.

— Ты всего на три года старше меня.

Почему я вообще спорю с ним? Алек явно все решил и ничего, несомненно ничто, что я скажу, не изменит этого.

— И я с Кейт.

С этим я не могла поспорить. Они, возможно, ссорились вчера и они вместе по причине, которую я не могу понять, но они оставались парой. Я уставилась на место над его левым плечом. Возникла небольшая трещина длиной на всю зеркальную стену. Она искажала мое отображение, деля мое лицо на две половины. Я чувствовала, как ложь срывается с моих губ.

— Не волнуйся. Миссия это единственное, что имеет значение.

Я начала разминать руки и ноги, игнорируя тяжесть в груди.

Алек подошел ко мне сзади, но беспокойство не покидало его лица.

— Все в порядке. Я считаю, ты усовершенствовалась. Любому, кто не знает о твоем Изменении, будет тяжело победить тебя.

Но возможно впервые я не хотела слышать его похвалу.

— Готова? — спросил он.

— О да.

Руки Алека обхватили меня.

Дрожь пробежала по телу. Уклон, маневр, смена формы.

Алек разжал руки, хотя он должен был спрогнозировать мои движения. Теперь, в теле маленького ребенка, я ускользнула от его хватки и помчалась назад. Я вернулась в свое тело и прицелилась ударом в его голову. Он уклонился от моего удара и толкнул меня в спину, практически не касаясь моего тела.

Почему Алек мог явиться на моем пороге для ночи кино после нескольких месяцев игнорирования и делать вид, что ничего не произошло? Почему он почти поцеловал меня в тот день, но уже через несколько дней делает вид, что это моя вина?

— Прекрати сдерживаться! — кричала я, бросаясь на него. Алек только уворачивался от моих толчков и ударов. Это выглядело, будто он хотел прикасаться ко мне как можно меньше. Это стало моей гранью. Моя кожа начала дрожать, и я почувствовала рост, кожа стала растягиваться, кости разрывались и перестраивались.

Его глаза расширились.

Я становилась им. Я никогда этого не делала.

Суставы моих пальцев крошились, когда вошли в контакт с его прессом. Я хотела бы, чтоб изменение подарило вместе с его телом и его силу, но я не была сильнее или быстрее любого нормального мужчины. Что-то изменилось в глазах Алека, будто клацнул переключатель — боец проснулся.

Я прицелилась в голову. Его рука вылетела, схватила мою лодыжку и скрутила. Я перевернулась в воздухе, прежде чем удариться о землю. Мое запястье неестественно выгнулось, и я закричала, как только вернулась в свое тело.

Алек опустился рядом со мной на мат на колени, но я не двигалась.

— Тесс, дерьмо. Скажи что-нибудь.

Я подтолкнула себя в сидящую позицию и встала на ноги. Прижимая запястье к другой руке, я сделала шаг назад, когда он потянулся ко мне. Я не хотела, чтобы Алек прикасался ко мне из жалости, не когда он не мог терпеть мою близость по любой другой причине.

— Я больше не хочу практиковаться с тобой. Скажи Майору, что я готова.

— Тесс…

— Просто скажи ему! Я не хочу быть рядом с тобой, Алек.

Это… нечтос Алеком портило мое Изменение. Оно портило все, ради чего я так тяжело трудилась.

Не дожидалась его реакции, я ушла.

* * *

Интерком потрескивал голосом Майора, вызывая меня в его кабинет. Я вытащила себя из комнаты, радуясь, что Холли сейчас на криминологии и не может подбодрить меня напутственной речью.

Я постучала в открытую дверь Майора и вошла внутрь. Он сидел за столом с чашкой дымящегося чая. Беспокойные морщины пересекали его лоб. Майор поднял глаза, когда я вошла, и убрал все эмоции.

Я задержалась в дверях, вытаскивая руки из карманов. Если он захочет кричать на меня, оскорбляя мое Изменение, я предпочла бы оказаться в позиции, с которой могу убежать как можно быстрее. Пронизывающая интенсивность его взгляда заставила меня сжаться. Ощущалось, будто он мог видеть меня насквозь. А что если мог? Что если это было его секретное Изменение, о котором ходили слухи?

Его взгляд не дрогнул.

— Садись.

Моя кожа начала покалывать, мне захотелось чесаться. Я сидела на краю стула, руки сложены на коленях. Блестящая именная табличка на столе Майора выглядела так, будто ее только что вымыли и отполировали. Она выглядела странно рядом с маленькой трещиной на дереве, которую сделал Алек, когда я последний раз здесь была.

— Я полагаю, ты знаешь причину, почему я тебя вызвал.

— Да.

Глава 6

Майор кивнул.

— Хорошо. Это важно. Мы не можем позволить тебе провалиться.

Это не было похоже на лекцию о злоупотреблении моими силами.

— Сэр?

— Жаль, что Изменение Кейт так ограничено. У меня есть ощущение, что брат Мэдисон или отец могли бы пролить свет на многие аспекты ее жизни.

Майор начал постукивать пальцами по деревянной поверхности своего рабочего стола. Его ногти были короткими и аккуратными; я никогда не видела пятнышка грязи на нем. Он не сводил с меня глаз.

— Мы поговорили с ее докторами и убедили их, что возможно у Мэдисон будет амнезия, после того как она выйдет из искусственной комы.

— Кто-то поработал с их разумами?

Слова сорвались раньше, чем я успела остановить их. Майор встал с кресла и навис надо мной.

— Мы никогда не лезем людям в головы, Тесса.

Я перевела взгляд на колени.

— Конечно, нет, сэр.

— Это миссия для сохранения жизней. Ты понимаешь это, не так ли?

— Да, сэр.

— Хорошо. Вот несколько страниц о типичных последствиях искусственной комы, касающихся дела Мэдисон.

Он пододвинул кипу бумаг ко мне. Больше фактов для чтения и запоминания; придеться усваивать пока в голове не останется места для чего-то другого.

— Много важных личностей будут наблюдать за тобой. Эта миссия может стать твоим прорывом.

Раздался стук в дверь и вошел Алек. Превосходно.

Я выронила бумаги. Листы были разбросаны по всему паркету. Мои внутренности сжались, когда я встала на колени и начала собирать их. Пара сильных рук пришла мне на помощь. Я, не поднимая взгляда, взяла у него бумаги и села обратно на свой стул.

Краем глаза я наблюдала, как Алек занял место рядом со мной. Он не смотрел на меня, да и не должен был. Испытывающий взгляд Майора заставил меня поволноваться.

Что Алек здесь делает? Наши тренировки должны были закончиться.

— Алек и я поговорили, он присоединиться к тебе в этой миссии.

— Он… что?! — выпалила я.

Алек повернулся ко мне, морщиня лоб. Я избегала его взгляда и сфокусировалась на Майоре, чье лицо выражало непреклонность.

— Сэр, — добавила я. — Почему?

Я ненавидела маленькую часть себя, которая пришла в восторг от этой новости.

— Алек предположил, что его присутствие обезопасит тебя, и я согласен. Алек сможет защитить тебя, проводя свое местное расследование.

Так это было его предложение. Неужели это его извращенная идея для мести? Он может, и будет охранять меня от убийцы, но кто убережет меня от моих чувств к нему?

— Но, сэр. Как Алек приспособиться?

Лицо Алека стало непроницаемым.

—  Алекпритвориться новым учеником. Он будет выпускником. Кстати, он с тобой в комнате.

Я бросила на него свирепый взгляд.

— Выпускник? — я вложила в мои слова столько сарказма, сколько было возможно. — Но он никогда не ходил в среднюю школу, не говоря уже о старшей.

— Как и ты, — отрезал Алек.

— Я ходила в среднюю школу.

Майор наклонился вперед и положил руки на стол.

— Все, хватит, вы двое.

Что-то близкое к веселью вспыхнуло в его темных глазах.

— Но, сэр, если он будет притворяться студентом, то не сможет жить один. Люди будут подозревать.

— Он не будет один. Саммерс притворится его матерью.

Алек откинулся назад, вытянув ноги на паркете перед собой. Но за маской расслабленности что-то таилось. Если я не ошибалась, это даже не относилось ко мне.

— Агент Саммерс?

Майор кивнул.

Саммерс. Я была вынуждена признать, что Майор умен. Не было лучшего способа убедиться, что жители Ливингстона не заподозрят Алека и меня. Ее Изменение — отвод — наверняка пригодиться. Конечно, с практической точки зрения, она ни капельки не была похожа на Алека, не обладала ни одной материнской чертой. С ее выступающей челюстью и широкими плечами, Саммерс была похожа на тех, кому нравиться ходить по сомнительным барам и драться с мерзавцами за деньги. И Алек… я позволила себе косой взгляд. Алек был Алеком. Высокий, загоревший, мускулистый брюнет с серыми глазами и точеной челюстью…

— Они не похожи.

— Не все дети похожи на своих родителей. Ты, например, совсем не похожа на свою мать.

Я пожала плечами.

— Может, я похожа на отца, — тон моего голоса был раздраженным, которым я обычно не пользовалась при Майоре. Но тема моей семьи была табу. Никто не касался ее. Никогда. И каждый знал об этом.

Алек выпрямился в кресле и его мышцы напряглись.

Майор согласился.

— Возможно. Но это неважно сейчас. Единственное важно, что ты не будешь одна в этой миссии. Алек будет на твоей стороне. И главной задачей Саммерс будет отвлечение внимания полиции. Мы не хотим, чтобы они были слишком любопытными. Они не знают, что делают и что это дело ОЭС. Особенно если вовлечен Иной.

— Участие Иного подтверждено, сэр? — решилась я спросить.

— Нет, но я предпочитаю принять все меры предосторожности. У двух жертв были нетипичные следы вокруг горла. Это пока наша единственная зацепка. — Майор посмотрел на меня, потом на Алека. Что он пытается увидеть? — Я надеюсь, этот план будет гарантировать успех нашей миссии.

Майор начал расхаживать, скрестив руки за спиной.

— Давайте вернемся к нашим подозреваемым.

— Я думала, что мы ничего точно не знаем об убийце, кроме того, что он начал убивать мужчин, — сказала я.

— В основном это правда. Как вы наверняка знаете, профайлеры до сих пор стараются сократить список возможных подозреваемых. Они мне сказали, что убийца почти наверняка мужчина и скорее всего, знал всех четырех жертв.

Это не было полезным. Ливингстон маленький город; все друг друга знали, так или иначе.

— Разведка Кейт показала, что миссис Чамберс не замешана, так же как и тетя Мэдисон Сесилия или лучшая подруга Анна. Как и ее друзья, и семья, но они все подозреваемые, пока не доказано обратное — особенно мужчины.

— Почему только мужчины? Я думал, что на женщинах не было признаков… — Алек неловко глянул на меня, — …сексуальной агрессии?

— Нет, не было. Мы не имеем дело с сексуальным преступлением.

— Тогда почему только мужчины подозреваемые?

— Удушение кого-то требует физической силы, и обычно серийные убийцы мужчины. Я не говорю, что вам не стоит присматриваться к женщинам в жизни Мэдисон, но я не хочу, чтобы вы тратили силы на сомнительных подозреваемых. Убийца, наверное, ходил в школу с Мэдисон или имел туда допуск. Тем более, одна из жертв работала в старшей школе, а другая была выпускницей.

Мистер Чен и Кристен Синч.

— Что насчет первой жертвы? Имела ли она какое-то отношение к школе? — спросил Алек.

— Нет, она была педиатром в Больнице Святой Елизаветы. Единственная возможная связь — она лечила большинство студентов Ливингстона, когда они были детьми, — сказала я.

Было пугающе, в каком мраке мы находились. Каждый мог быть убийцей. Пока единственной связью была вырезанная Ана коже жертв.

— На Мэдисон есть такой же знак, как на других жертвах?

— Да, на грудной клетке, как и у остальных. — Майор откашлялся и остановился позади своего кресла, руками вцепившись в спинку. — Я думаю, ты должна присмотреться к бойфренду Мэдисон, Тесса. Он может быть единственным, кто знает, что действительно происходило в последние несколько месяцев в ее жизни.

— Бойфренд? — спросил Алек, недоверчиво. — Вы же не ожидаете, что Тесса продолжит чьи-то романтические отношения.

Я взглянула на него. Он ревнует?

— Ей не придется. Как оказалось, Мэдисон порвала с ним за несколько недель до нападения. Что поднимает его выше по списку подозреваемых.

— Но какой у него мотив для других убийств?

— Мы не уверены в этом. Но может он убил их по другим причинам, и когда Мэдисон порвала с ним, он сделал ее своей следующей жертвой.

— Но почему А? — спросила я.

— Это вы должны узнать. Миссия начинается через два часа. Готовьтесь.

Мой взгляд задержался на Майоре.

— Так скоро?

— Мэдисон умерла полчаса назад. Доктора и аппараты будут поддерживать видимость ее жизни. Но у нас не так много времени до первых признаков смерти.

Я оцепенело кивнула. Почему я ничего не почувствовала? Должна ли я была знать, когда она умерла? В конце концов, сейчас ее ДНК было частью меня. Это все, что от нее осталось.

— Прочитай бумаги и будь готова через час, Тесса, — сказал Майор, прежде чем посмотреть на Алека. — Я хотел бы переговорить с тобой.

Что они хотели обсудить без меня?

Мои ноги несли меня из комнаты, но мое тело казалось заключено в пузырь. Я едва слышала болтовню снаружи, смех в общей комнате и музыку, которая гремела в коридоре.

Холли замерла, когда я вошла в нашу комнату.

— Я должна ехать, — справилась я. Мои ноги, все мое тело онемело. С тех пор, как я услышала новости о смерти Мэдисон, казалось, что жизнь покинула меня тоже.

— Как надолго ты уезжаешь?

— Я не знаю. Насколько долго это продлиться.

Холли просто обняла меня, ничего не сказав.

* * *

Я снова прижала лицо к окну машины, вспоминая вечер двухлетней давности, когда я сидела на этом же месте впервые по дороге в штаб-квартиру. С тех пор столько всего изменилось.

Мою кожу покалывало, и я почувствовала, что Майор смотрит на меня.

Машина плавно остановилась. Я потянулась к двери, но слова Майора остановили меня.

— Я знаю, что-то происходит между тобой и Алеком. Я уже поговорил с ним об этом. Не позволяй этому угрожать миссии.

— Нет ничего… — я остановила себя. Это было бы ложью, и некоторые люди говорили, что Майор мог ее распознавать. Это была одна из нелепых сплетен, которую люди придумали о Майоре, потому что не знали, на что он действительно способен.

Мы вылезли из машины. Мои ноги были как желе, когда я плелась к больнице. Напряженность в груди росла с каждым шагом, с которым я подходила ближе к палате Мэдисон. Голоса эхом отражались в конце коридора, и мои мышцы начали дрожать.

Я споткнулась, и Майор сжал мою руку.

— Веди себя естественно, — сказал он себе под нос. — Они должны будут выйти сейчас.

Мы шли по коридору, подходя ближе к родителям Мэдисон, действуя так, будто у нас были хорошие причины, чтобы быть здесь, не считая сокрытия смерти их дочери.

Я заняла себя разглядыванием клетчатого узора на линолеуме, но когда мы проходили мимо палаты Мэдисон, мои глаза нашли их: Рональд и Линда Чамберс. Линда выглядела старше, чем на фотографиях, которые я видела — уставшие тусклые блондинистые волосы, собранные в грязный хвост. Рональд выглядел худее и серые полосы уже распространились по вискам. Они прильнули друг к другу, слушая докторов, говорящих ложь. Я не могла слышать слов докторов, но знала, чтобы они не говорили, это не будет правдой.

Худшим было то, что лица Чамберсов светились надеждой, когда доктора разговаривали с ними. Они думали, что их дочь поправиться, что получат ее обратно; они не знали, что несколько часов назад потеряли ее навсегда.

Внезапно, чувство решимости наполнило меня. Я найду монстра, который забрал у них дочь. Даже если я не могу вернуть Линде и Рональду Чамберсам их дочь обратно, я могла бы, по крайней мере, попытаться позволить им совершить правосудие.

Мы повернули за угол, и они исчезли из вида.

Ястреб прислонился к стене в нескольких шагах от нас. Он выпрямился, увидев нас. Майор отпустил мою руку. Я даже не поняла, что он тащил меня за собой.

— Почему они до сих пор там? — сердитый взгляд Майора заставил мужчину отпрянуть.

— Извините, сэр. Они должны уйти в любой момент.

— Лучше бы им это сделать.

Майор начал ходить взад и вперед, и я заняла себя подсчетом его шагов. Его ноги не были длинными, но походка делала его выше. Ястреб выглянул за угол, потом повернулся к нам и кивнул.

Мы пошли обратно к палате Мэдисон, мой рот иссох как опилки. Ястреб двинулся вперед и открыл дверь. Майор кивком предложил мне войти. Пути назад не было.

Глава 7

Молчание аппаратов поразило меня.

Ни пиканья.

Ни вдохов.

Я хотела, чтобы со мной был iPod; заглушить чем-нибудь тишину в палате. Мэдисон лежала на кровати. Ничего не изменилось — кроме ее отсутствующего сердцебиения и неподвижности грудной клетки.

— Можно мне минуту? — спросила я. Слова звучали глухо, будто были произнесены через слой ваты. Майор замялся. Задавался ли он вопросом, что я делаю?

Я стиснула зубы, сосредотачиваясь на Мэдисон, ожидая, когда Майор выйдет. Когда он, наконец, это сделал, я подошла к ней. Ее глаза были закрыты, будто она спала. Я всегда считала, что смерть уродлива, ужасна и угрожающая. Вместо этого она маскировала себя в спокойствии и тишине.

Я потянулась, мои пальцы остановились в дюйме от ее руки, закрыв брешь, я дотронулась до ее холодной кожи. Я присела рядом на кровать, уткнувшись лбом в холодное одеяло рядом с ее телом. Не было слышно ни звука.

Маленький шарик беспокойства, который появился в моем желудке, когда я впервые услышала о миссии, теперь превратился в пульсирующий страх под кожей. Смотря на тело Мэдисон, я вынуждена была посмотреть правде в лицо. Убийца будет возле меня; кто-то, кто вырезал Ана коже своих жертв, как художник, подписывающий свои работы.

В тот момент без предупреждения открылась дверь. Я поднялась на ноги, вытирая слезы, которые грозили потечь из глаз. Я хотела огрызнуться на Майора, что дал мне мало времени.

Но это был не Майор.

Алек осторожно закрывал дверь за собой. Я отвернулась и села на кровать, мои пальцы покоились на руке Мэдисон. Почему он здесь? Разве он не должен был прощаться с Кейт?

Алек подошел ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как ты думаешь, я себя чувствую?

Его взгляд остановился на мне, добрый и понимающий, и я сжала вместе губы, чтобы себя контролировать. Я не могла рисковать, разбиваясь на части перед ним.

— Я знаю, что это тяжело для тебя.

Я оступилась.

— Что ты знаешь? О том, как лгать семье? Или о том, как улыбаться им, смеяться с ними, прикидываться их мертвой дочерью? Смотреть в их лица и видеть радость от возвращения дочери, зная, что это все ложь? — Больше слов грозились вырваться; правда, о том, как мне страшно, о беспокойстве совершить ошибку новичка и в конечном итоге умереть. Но я проглотила их обратно. Если Алек узнает, как я напугана, его раздражающие защитные меры только усилятся.

Алек протянул руку, чтобы притянуть меня в свои объятия, но я прижала ладони к его груди. Мне не нужна была его жалость, его утешение. Он не отпускал. Ощущение его ладоней на моих руках, теплых и успокаивающих, сломало мое сопротивление. Я позволила ему обнять меня, позволила его древесному аромату охватить мои чувства, позволила этому оградить меня от боли. Я чувствовала, как от его прикосновений замедляется мой пульс, как мои мышцы расслабляются, впервые за последние дни.

— Тесс, никто не ожидает от тебя совершенства, что ты выполнишь эту миссию, как машина. Ты можешь быть злой и разочарованной, тебе позволительно сделать несколько ошибок.

Это была единственная вещь, которую я не могла себе позволить. Оговорка или мимолетный сбой моего Изменения и миссия провалена — или я закончу с проволокой вокруг моей шеи.

Кончики его пальцев погладили меня, и я снова растаяла.

— Ты же знаешь, что делаешь это и для них? Для родителей Мэдисон. Ты пытаешься поймать человека, который убил их дочь. Ты разве не думаешь, что это считается, в какой-то мере? Этот монстр бродит по улицам, выискивая себе новую жертву, и ты ключ к его обнаружению и поимке. У тебя есть возможность сохранить жизни. Просто подумай об этом таким образом, — он убрал обратно прядь в мой пучок. — Все будет в порядке. Я буду рядом с тобой.

Как у Алека всегда получалось находить нужные слова, чтобы повлиять на меня? Или, возможно, это была реакция на его мягкие прикосновения к моей коже. А, может, и то и другое.

— Майор ждет, — сказал он, наконец.

Я кивнула ему в грудь. Алек дал мне время, чтобы внутренне собраться, прежде чем открыть дверь и позвать всех остальных в комнату.

Я избегала взгляда Майора, но не пропустила взгляд, которым он обменялся с Алеком. Двое мужчин, которые выглядели, будто принадлежали к ОЭС, подошли к кровати, хотя они могли быть и могильщиками в своих черных костюмах и галстуках. Они унесли тело Мэдисон прочь, оставив пустую кровать.

Я посмотрела на отпечаток, оставленный телом Мэдисон на матрасе.

— Неужели я должна…?

— Мы сменим его, — сказал Майор. Медсестра подсуетилась и занялась кроватью, оставив ее в чистоте и со свежими простынями. Она ни разу не посмотрела в глаза ни одному из нас. Закончив с кроватью, молча вышла. Теперь в комнате остались только я, Майор и Алек.

— Вот, теперь ты можешь подготовиться.

Я взяла больничный халат, из хрустящей и холодной материи, из рук Майора.

— Вы не возражаете? — я взглянула на халат, потом на дверь. Майор вышел первым и Алек, подарив мне ободряющую улыбку, последовал за ним.

Трясущимися руками я положила халат на кровать и стала раздеваться. Это работа, напомнила я себе. Речь не шла о моем комфорте. Я сняла свою последнюю вещь и надела халат через голову. Дрожь прошла по моей спине, когда тело соприкоснулось с холодной тканью.

Раздался стук в дверь.

— Ты уже все? — спросил Майор.

Он не обладал большим терпением.

Я забралась на постель и натянула на себя одеяло. Дверь отворилась, и вошел Майор. Алек колебался, но увидев меня на кровати, и что мое тело достаточно скрыто, по его мнению, зашел.

Раздался другой стук. Родители Мэдисон? Я еще не была готова.

Майор пошел к двери, а Алек сел на стул возле кровати.

— Это только доктор.

— Но он увидит, что я еще не Мэдисон.

Алек кивнул:

— Все в порядке. Майор решил рассказать ему. Он никому не скажет.

— Как вы можете быть такими уверенными?

— Майор уверен.

Лысый высокий мужчина вошел в палату.

— Это доктор Фонсека. Он подготовит тебя перед встречей с родителями Мэдисон, — сказал Майор будничным тоном. Я не успела узнать, что значит «подготовка», потому что врач и Майор подошли ближе к моей кровати.

Глаза доктора Фонсека поднялись, встретившись с моими, прежде чем вернуться обратно к карте Мэдисон. Он увеличил дистанцию между нами. Небольшой блеск от пота покрывал его лоб, и его воротник был пропитан насквозь. Я не телепат, но знала, что доктор был очень напуган.

— Тесса, время твоего превращения в Мэдисон, — сказал Майор.

Перед доктором Фонсека? Мужчина держал наготове шариковую ручку так крепко, что его пальцы побелели.

— Чего ты ждешь, Тесса? — рявкнул Майор.

Доктор Фонсека держал глаза приклеенными к своим бумагам.

Я позволила себе расслабиться и измениться. Кожа ослабилась и начала изменяться, кости удлинялись. Вздох нарушил мою концентрацию. Я закрыла глаза, заставляя свое тело закончить то, что оно начало. И когда ощущение ряби закончилось, Тесса исчезла и была заменена на Мэдисон Чамберс.

Я открыла свои глаза, и какое-то неприятное ощущение появилось во рту, от того что я увидела. Доктор Фонсека прижался к дальней стене, прижимая медицинские файлы, как щит, к своей груди. Взгляд Алека ожесточился, будто был позаимствован у Майора. Я никогда не видела кого-нибудь, кто бы боялся меня, но не было никаких сомнений насчет того, что я увидела в глазах доктора Фонсеки. Жизнь в ОЭС заставила меня забыть мою подлинную сущность — фрик, отклонение от нормы. Не одаренное чудо, во что всегда хотел заставить поверить меня Майор.

— Доктор? — голос Майора разрезал тишину, как бритва.

Фонсека с явным трудом отвел от меня взгляд и посмотрел на Майора, точнее на место над его головой.

Огрызнувшийся Майор напомнил мне ротвейлера.

— Доктор. Делайте свою работу.

По всей видимости, доктор Фонсека не знал, что приказы Майора выполняются без колебаний. В одну долю секунды Алек метнулся к углу комнаты в сторону доктора.

— В чем проблема? — выплюнул он. Глаза Фонсеки скользнули по мне и Алеку, видимо доктор еще не боялся его настолько, чтобы приблизиться ко мне. Алек потянулся к металлическому стулу и разломал его ножки надвое. — Не только она опасна.

Я задавалась вопросом, почему Майор позволил Алеку сделать это. Чтобы получить удовольствие от того, что другие увидят, на что способны агенты ОЭС?

Доктор Фонсека споткнулся, торопясь подойти ко мне. Его руки дрожали, когда он клал несколько электродов на мои руки и грудь. Я отодвинула свою руку, когда доктор пытался подключить меня к капельнице. Игла в его дрожащих руках заставила меня нервничать. Он скорее ткнул бы в глаз, чем безопасно ввел ее в мою руку.

— Зачем мне это нужно делать? — я подпрыгнула от незнакомого голоса, исходящего из моих уст. Он был тоньше, чем мой собственный. И моя рука — рука Мэдисон — была такой бледной и худой. Ее мышцы должны были болеть после нескольких недель в коме. Но, к счастью, я не чувствовала себя слабее, чем раньше, только по-другому.

— Потому что Мэдисон нужны лекарства. Радуйся, что мы смогли убедить врачей, что ты можешь дышать самостоятельно, — ответил Майор.

Я протянула руку. Доктор Фонсека глубоко вдохнул, и его руки успокоились. Я вздрогнула, когда игла проколола тыльную часть моей ладони.

— Что там? — кивнула я в сторону прозрачной жидкости в пластиковом мешке капельницы.

— Не о чем беспокоиться, — голос Майора прозвучал так, будто его ничего в мире не заботило, но глубокие морщины вокруг его глаз подсказывали, что он не так спокоен, каким притворялся. Это был большой день и важная миссия, и это было тяжело даже для беспристрастного Майора. И я была единственной, кто мог ее выполнить.

Мой пульс участился и это отразилось раздражающим бип-бип на аппаратах. Алек подошел ко мне.

— Все будет хорошо.

Его глаза прошлись по моему лицу, задержавшись дольше на чертах Мэдисон, будто он пытался привыкнуть смотреть на них.

Я заставила мышцы моего, или точнее лица Мэдисон, расслабиться. Мои пальцы проследили шрам на горле, где убийца душил Мэдисон проволокой. Он шел практически вокруг всей моей шеи. Я медленно опускала руку ниже, пока не почувствовала то место на груди, где убийца оставил свою метку. Задрожав, я выпрямилась назад.

Доктор Фонсека тихо кашлянул.

— Я закончил здесь.

— Хорошо, — Майор поднял мобильный телефон к уху. По-видимому, правило нет-мобильным-телефонам-в-больнице не относилось к нему. — Мы будем готовы через несколько минут. — Я не знала, кто был на другом конце провода или что они говорили, но Майор выглядел удовлетворенным, когда повесил трубку.

— Где родители Мэдисон? — спросила я.

— Они до сих пор разговаривают с другими врачами об улучшении состояния Мэдисон и возможности, что ты скоро очнешься.

«Ты» касалось только меня. Придется привыкнуть, что я притворяюсь Мэдисон. Она не была намного выше меня, но она была тоньше и ее грудь была даже меньше моей. Я взяла прядь ее темно-русых волос. Они ощущались более гладкими, чем мои собственные и прямо спадали до моей груди.

— Твои волосы выглядят не совсем правильно, — сказал Алек.

Он запустил руки в мои волосы. Дрожь прокатилась по моему позвоночнику, и я расслабилась от прикосновения его теплых ладоней. Алек замер, когда наши взгляды встретились. Я не могла сказать, что скрывалось за его взглядом. Он разорвал зрительный контакт и начал путать мои волосы. Алек был таким нежным.

— Так лучше, — он отстранился, но я сразу же захотела вернуть его прикосновения.

Мобильный телефон Майора начал вибрировать.

— Пора идти, — он открыл дверь, но не вышел. — Рональд и Линда Чамберс будут здесь в любой момент. Вспомни все, что ты читала о Мэдисон. С этого момента и пока мы не найдем убийцу, ты Мэдисон. Тесса мертва.

Тесса мертва.

Что-то схватило мои внутренности и скрутило. Если бы я могла проголосовать за решение кому жить, а кому умереть — Мэдисон или мне — не было бы никаких сомнений. У Мэдисон были родители, брат, родственники, даже экс-бойфренд, который ее любил; у меня не было никого.

О чем я думаю?

— Ты меня слышишь?

Я кивнула, не доверяя своей речи. Внезапная волна спокойствия окатила меня, чужая и агрессивная, и я почувствовала, что мое тело негодовало от ненужных эмоций. Они были не моими. Мои глаза бросились к Майору, он до сих пор задерживался в дверях. Мог ли он манипулировать тем, что я чувствовала?

Алек колебался, будто хотел что-то сказать. Я не могла удержаться, чтобы не встретиться с ним взглядом. В его взгляде было беспокойство и что-то еще — что-то более мягкое, что я не могла распознать. После быстрого взгляда на Майора он ободряюще улыбнулся, и они вышли.

Доктор Фонсека остался. Он еще раз проверил аппараты и капельницу. Я вздрогнула, когда игла двинулась в моей руке, и он быстро извинился. Фонсека больше не говорил, ровно, как и не смотрел в мои глаза.

Одно было точно: Майор был прав, люди боялись наших сил, боялись того на что мы способны. Это первое, чему он учил Холли и меня, когда мы приехали в штаб ОЭС.

Я никогда не чувствовала, что его слова правдивы, так ясно как сейчас.

Голоса за дверью привлекли мое внимание. Я откинулась на подушки и закрыла глаза, стараясь успокоить дыхание, наблюдая за входом сквозь ресницы. Дверь начала открываться. Это было оно. И в моих руках была возможность не испортить это.

Я не могла провалиться. Я не хотелавсе испортить.

С этого момента, Тесса была мертва.

Глава 8

Я повторяла свои дыхательные упражнения, пытаясь успокоить биение сердца.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

Сквозь узкие прорези глаз я наблюдала, как Линда Чамберс проскользнула в палату, ее шаги стали неуверенней, когда она увидела доктора Фонсеки. Рональд Чамберс остановился за ней, положив руки на ее плечи. Его глаза были сосредоточены на мне, и я решила, что безопаснее держать мои закрытыми.

— Как… — Линда прочистила горло. — Как она? Доктора Майерс и Ортиз, сказали, что есть шанс, что она очнется сегодня.

— Ее состояние улучшилось. Она дышит сама и шевельнулась мгновение назад, — сказал доктор Фонсека.

— Она шевельнулась? — надежда в голосе миссис Чамберс заставила почувствовать меня самым худшим лжецом в мире. Она должна была оплакивать свою дочь, а вместо этого надеялась на чудо.

— Даже если она очнется, не ожидайте слишком многого от нее. После того, что ей пришлось пережить, Мэдисон придется учить многое с нуля. Должно пройти некоторое время, чтобы она начала ходить и говорить, как раньше. Вполне возможно, что ваша дочь не будет многого помнить, может даже вас, — он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Очень важно, чтобы вы не давили на нее, заставляя вспоминать. — Слушая, с какой легкостью говорит доктор Фонсека, я удивилась, как он мог лгать им так много, без дрожи в голосе.

— Мы не будем. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь ей выздороветь, — ответил отец Мэдисон.

Я позволила своим рукам шевельнуться и глазам моргнуть.

— Я думаю, она просыпается, — сказал мистер Чамберс.

Шаги прозвучали ближе.

Я знала, что они наблюдают за каждым моим движением. Я повернула голову на дюйм, но держала глаза закрытыми и испустила хриплый вздох.

Матрас просел.

— Мэдди? Дорогая, проснись.

— Кексик, мама и папа здесь, — голос Рональда был таким мягким, таким любящим, таким нежным. Я не могла надеяться, но интересно, говорил ли мой родной отец так со мной, был ли он счастлив, когда я родилась, скучал ли по мне когда-нибудь.

Я открыла глаза на мгновенье, достаточного, чтобы увидеть их обеспокоенные лица надо мной, прежде чем закрыть их снова. Рука, слишком мягкая и маленькая для мужчины, коснулась моей щеки.

— Дорогая?

Я никогда не думала, что лишь одно слово может передать столько любви. Ладонь Линды была теплой и успокаивающей, хотя это и было чужим прикосновением, я почувствовала, как расслабляюсь.

Наконец, я открыла свои глаза. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь смотрел на меня как Рональд и Линда — будто я была самим дорогим в их жизнях.

— О, Мэдди.

Линда начала плакать, и я хотела присоединиться к ней. Расслабившись с облегчением и радостью, она волновалась по неправильным причинам. Она не знала, что ее мертвую дочь увезли на каталке всего через несколько минут, после того как врачи рассказали ей историю о волшебном выздоровлении их дочери. Чамберсы не знали, что их маленькая девочка лежала в холодном морге, ожидая дня, когда моя работа будет выполнена и когда они, наконец, узнают правду.

Влага снова наполнила мои глаза, когда губы Рональда прошлись по моему лбу, и он прошептал слова утешения. Вдруг, я больше не могла сдерживать слез. Слезы потекли по моим щекам и объединились у моих губ.

Линда обняла меня, ее прикосновения были мягче шелка, она боялась навредить мне. Рональд пригладил волосы у моего лица и обнял меня и Линду. На мгновение я позволила себе представить, что их любовь на самом деле была для меня.

В конце концов, они отстранились.

Я заметила, что доктор Фонсека покинул комнату. Может он не мог стоять, наблюдая за счастливым воссоединением, зная уродливую правду.

Рональд поставил стул к кровати и сел. Линда сидела на кровати, держа мою руку в своих ладонях.

— Ты знаешь кто мы, Кексик?

Голубые глаза Рональда горели надеждой, но губы по-прежнему были сжаты.

Я кашлянула снова, потому что в моей медицинской карте было написано, что мне трудно говорить после того, как убрали аппарат для дыхания. Технически, я не должна была говорить еще несколько дней, но ожидание бы убило. Выражение лица Линды стало озабоченным.

— Хочешь воды?

Я кивнула.

Рональд подал мне пластиковую чашку, и я начала приподнимать руку.

Ты только вышла из комы. Двигайся медленней, сказала я себе и уронила руку.

Линда взяла чашку у своего мужа. Он помог мне сесть и поддержал, пока она поднесла к моим губам чашку и наклонила, чтобы я могла пить. Вода смочила мое сухое горло.

— Лучше? — спросила Линда.

Я кивнула. Рональд поднял подушки позади меня, чтобы мне было удобно сидеть.

— Ты знаешь, кто мы? — спросила Линда.

Рональд кинул на свою жену предупреждающий взгляд.

— Да, — еле прохрипела я. Мое горло сжалось при виде их радости. Они не ожидали, что я буду говорить, помнить их, и технически я не должна была. Но Майор думал, что это ускорит миссию, если мне не придется притворяться, чтобы узнать каждую мелочь, снова и снова. Он хотел, чтобы я отправилась в их дом и исследовала школу, как можно скорее.

— Что еще ты помнишь? — спросила Линда.

— Я… — я снова закашлялась. — Я не уверена, — я заставила свое лицо выглядеть озадаченным. — Я помню Анну и Девона. Я помню Флаффи, — я замолчала.

— Это хорошо, — Рональд сделал паузу. — Ты помнишь, что случилось?

Что-то темное затуманило его глаза и его руки сжались в кулаки. Линда постаралась держать лицо расслабленным, но ее руки, обнимавшие меня, задрожали.

— Нет, я… не знаю, как я здесь оказалась, — я колебалась, слова сдавили мое горло. — Что случилось? — спросила я быстро.

Линда соскользнула с кровати и быстро подошла к окну. Мне бы хотелось видеть ее лицо, но когда ее плечи задрожали, наверное, хорошо, что не видела. Рональд крепко сжал свои колени.

— Это длинная история. Наверное, мы должны подождать, пока ты не станешь чувствовать себя лучше.

Я кивнула. Никто из них не говорил после этого. Я наблюдала за ними полузакрытыми глазами, но Линда до сих пор смотрела в окно. В конце концов, Рональд подошел к ней и обнял за плечи.

С коротким стуком, дверь открылась, и парень-подросток проскользнул в комнату. Я узнала его по фото, брат-близнец Мэдисон. Я держала глаза полузакрытыми и притворилась, что засыпаю, чтобы понаблюдать за их взаимодействием, прежде чем буду вынуждена вступить в разговор. Я еще не была готова знакомится с моим ложным братом.

Девон был крепкий как борец, но не такой высокий, как Алек. Его светлые волосы были коротко обрезаны и стильно уложены с помощью мусса, придавая ему только-встал-с-кровати вид. Мне пришлось напрягать слух, чтобы услышать его.

— Как она?

Лицо Линды было покрыто красными пятнами.

— Она только что проснулась.

Глаза Девона округлились, когда он позволил своей матери обнять себя.

— Она говорила с нами, она помнитнас.

— О, мам, это великолепно, — он отстранился, его взгляд вернулся ко мне. — Она что-нибудь помнит о нападении?

Рональд покачал головой.

— Нет, кажется, она ничего не помнит о том дне.

— Выходит она не имеет понятия, кто сделал это с ней, — сказал Девон.

— Я не думаю, что мы должны говорить об этом рядом с ней, — ответила Линда. Она обошла кровать и начала гладить мои волосы.

— Прости, мама, — его кроссовки заскрипели по линолеуму.

Вероятно, было еще слишком рано, чтобы я проснулась, но притворяться спящей оказалось труднее, чем звучало. Я хотела двинуться.

Я шевельнулась, кашлянула и встретилась с пронзительными голубыми глазами. Фотографии не были справедливы к Девону. Его улыбка была солнечнее, и его взгляд был почти таким же интенсивным, как у Алека.

— Эй, соня, — его тон был играющим и источающим теплоту.

— Девон, — прошептала я.

Он криво ухмыльнулся, но потом его взгляд метнулся к моему горлу и на секунду его лицо потемнело. Я сражалась с желанием прикоснуться к шраму.

Майор внес обоих, Девона и Рональда в свой лист подозреваемых, наравне с практически каждым мужчиной Ливингстона. Но если бы он видел их реакцию на выздоровление Мэдисон, то, наверное, изменил свое мнение о них. Было очевидно, что они оба любили Мэдисон. Как мог один из них навредить ей?

— Флаффи спит на твоей кровати с тех пор, как ты попала в больницу, — сказал Девон, с легкой небрежностью в голосе. — Он даже раз похоронил мертвую мышь в твоем покрывале. — У меня на лице появилось отвращение, которое заставило их рассмеяться. Неожиданная радость наполнила меня, когда я услышала их смех.

Здесь было счастье, была любовь и здесь была самозванка, не принадлежащая этому. Как они не могли видеть сквозь маску?

Глава 9

В течение следующих нескольких дней Линда и Рональд не отходили от меня ни на шаг. Они следовали за мной, куда бы я ни шла — на каждый осмотр и каждый рентген. Один из них всегда проводил ночь у моей постели. Я не привыкла к тому, чтобы кто-то так обо мне заботился.

Даже Девон навещал меня каждый день после школы. Он всегда рассказывал мне веселые истории из нашего — было странно об этом так думать — детства. Иногда это заставляло меня хотеть, чтобы мой родной брат, если бы мы росли вместе, был хоть немного похож на Девона. Я не могла даже вспомнить, как он выглядел. Моя мать сожгла каждую фотографию с ним и моим отцом. Это была еще одна вещь из длинного списка вещей, из-за которых я сердилась на нее.

Я вытянула свои ноги, ступни ударили кроватную раму.

— Доктор Фонсека будет здесь в любой момент. Не можешь дождаться, чтобы попасть домой? — лицо Линды светилось радостью.

Это было преуменьшением. После трех дней заключения в больничной палате и необходимости пройти сквозь шквал ненужных медицинских тестов — работа доктора Фонсеки — я чувствовала, что готова была взорваться. Меня не волновало, куда я пойду. Мой нос не мог вынести еще одного дня запаха дезинфицирующих средств и стерильности. Запах был выжжен в моем мозгу навсегда.

— Мы так рады, что ты выздоровела так быстро. Даже врачи сказали, что это может занять недели, но ты доказала, что они не правы, — радовался Рональд. Он и Линда поделились одной из своих личных улыбок. Когда они так смотрели друг на друга, я не могла не чувствовать себя непрошенным наблюдателем. То, что они имели, было тем, что я никогда не видела ранее, чем-то, что я отчаянно хотела.

Наблюдать за их счастьем и надеждой было, как постоянный пинок под дых. Я не могла не вспоминать, что все это было построено на лжи, что все рассыплется в прах. Я знала, что наши действия были направлены на поиск убийцы, но я бы хотела, чтобы был другой путь.

Со стуком дверь открылась, и доктор Фонсека вошел в комнату. Его пальцы нащупали медицинскую карту, когда он остановился у моей кровати. Доктор поздоровался с семьей, прежде чем повернулся ко мне. Уголки его глаз были напряжены, будто ему приходилось стараться, чтобы взглянуть на меня.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил он. Конечно, он знал ответ.

— Я чувствую себя великолепно, — ответила я. — Я чувствую, что готова ехать домой.

Доктор Фонсека просматривал карту, хотя не мог найти там ничего, чего бы не знал. Майор приказал ему выписать меня сегодня, так что это случится.

— Все в порядке? — Линда поднялась со стула и остановилась возле Рональда, который обнял ее.

Доктор Фонсека оторвал взгляд от бумаг и с нажимом улыбнулся.

— Да, анализы крови хорошие. Она здорова. Но Мэдисон не должна себя переутомлять. — Он переключил на меня свое внимание. — Больше отдыхай. Никакого внеурочного спорта и физкультуры в школе. Иных причин, чтобы держать тебя здесь, я не вижу. — По правде доктор не мог дождаться, чтобы вышвырнуть меня из больницы. Я знала, что должно быть сложно для ученого, когда возникает фрик, как я, кто заставляет его сомневаться во всем, что он знал.

— Это невероятно, — сказала Линда, не замечая напряженности, охватившей тело доктора Фонсеки. — Она так быстро восстанавливается. Это чудо.

— Чудо, — повторил Фонсека. Из его уст это прозвучало, как проклятие. — Вы наверняка правы. Я никогда не встречал ничего похожего на это. — Я была единственной, кто заметил тревогу в его голосе и как он сказал «ничего» с ударением на чего, будто я не была человеком. Если бы ему позволили, он был бы счастлив, проводить на мне опыты. Доктор пытался сохранить один из образцов моей крови, несмотря на приказ от ОЭС, пересылать все им. Майор был в ярости, когда узнал об этом. Я желала быть свидетелем этого эпизода, но мне пришлось довольствоваться рассказом агента, переодетого медсестрой.

Взгляд Фонсеки маячил где-то над моей головой, никогда не встречаясь с моим.

— Теперь ты можешь идти домой, — наконец заключил он.

Линда закрыла молнию сумки. Она упаковала ее час назад.

Мы покинули больницу как семья. Рональд поддерживал меня своей нежной рукой за спину, будто боялся, что я свалюсь от усталости или исчезну.

Я молчала во время поездки в свой новый дом, стараясь запомнить каждую деталь по пути. Карта не солгала, Ливингстон был очень маленьким городком. Мы проезжали улицу за улицей домов с похожей антрацитной черепицей, бежевыми двойными гаражами и двориками, украшенными цветочными клумбами. Фургоны с заметными детскими сиденьями стояли возле каждого дома, и я видела редкие намеки на детские качели на задних дворах, но никаких детей играющих на улице. Запретили ли родители выходить детям на улицу, пока убийца на свободе?

Спустя всего несколько минут мы повернули на улицу с такими же одно — и двухэтажными домами, которые заполняли весь город, только эти были гораздо новее. Рональд остановил машину на подъездной дорожке. Когда мы вышли, я почувствовала на себе их взгляды, ожидающие реакции, признака узнавания.

Я видела дом на фотографиях, но, конечно, они не дали мне ощущение дома, которое бы чувствовала Мэдисон. Красные цветы в клумбах, тянувшиеся вдоль передней дорожки, завяли, и, судя по всему, траву во дворе не косили пару недель.

— Ты помнишь? — спросила Линда неуверенным голосом. Рональд смотрел куда угодно, только не на меня, играясь с ключами.

Я медленно кивнула.

— Все немного туманно, но возвращается.

Это было не то, что они хотели услышать. Я знала, что это был не последний раз, когда я сказала что-то, чего они не ожидали. Дверь соседнего дома распахнулась, и мужчина средних лет с брюшком вышел, держа в руках пакет с мусором. Старый я-выношу-мусор-но-на-самом-деле-я-шпионю трюк.

Он брел к своему мусорному баку и остановился с плохо сыгранным удивлением, когда увидел нас. Мне пришлось сдержаться от закатывания глаз. Мужчина бросил мешок в мусорный бак, прежде чем приблизиться к нам. Он посмотрел на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Как ты? Я не знал, что ты возвращаешься домой сегодня, — сказал сосед. Я могла видеть, как двигались занавески в нескольких других домах.

— Она в порядке, но устала, — сухо ответил Рональд. Он сжал мои плечи и бросил на Линду многозначительный взгляд. Она взяла мою руку и, жестко улыбнувшись соседу, потащила меня в сторону входной двери.

— Похоже, ваш газон нуждается в стрижке, мой друг. — Последнее, что я услышала от соседа, прежде чем Рональд вошел в коридор и закрыл дверь.

Внутри дом сочился комфортом и любовью. Все было окрашено в теплые бежевые и желтые тона, практически любая поверхность была заставлена семейными фотографиями. Свет просачивался сквозь огромные арочные окна. Мягкие диваны тоже были бежевыми и выглядели достаточно комфортно, чтобы на них спать.

— Ты хочешь подняться в свою комнату? — спросил Рональд.

Они, вероятно, надеялись, что я помнила, где найти комнату Мэдисон. Майор сказал, что я не должна была подталкивать амнезию слишком далеко, потому что это могло помешать моему расследованию, но как далеко было это слишком? Я пыталась вспомнить поэтажный план дома, который нарисовала Кейт, после того, как она совершила набег на мысли Линды, но одно дело видеть это на листе бумаги, и другое быть на самом деле внутри дома.

Нерешительно я поднялась по лестнице. Пушистый ковер заглушил мои шаги, и я отметила, что выходить из дома для встреч с Саммерс или Алеком будет легче. С Линдой и Рональдом, охраняющих меня, пока я была в больнице, у меня не было возможности пообщаться с любым из них.

Наверху лестницы я встретила длинный коридор с тремя дверьми по обе стороны. Дверь Мэдисон была справа, но какая из? Насколько я могла помнить, комната Девона была рядом с моей. Я оглянулась и увидела Рональда и Линду, которые следовали за мной по пятам. Они смотрели на меня так, будто я была малышом, который делал свои первые шаги. Я была тронута их постоянным вниманием, но это открыло бесконечные возможности для подвоха.

К счастью, именно в этот момент Рональд сжалился надо мной. Или, может быть, он просто больше не мог стоять и ждать, поэтому открыл дверь посередине. Комната была больше, чем любая из тех, в которых я жила с моей матерью, и она была безупречно чистой, пахла свежестью и слегка цветами.

Ваза с белыми розами ожидала на столе возле кровати, такими же белыми розами был украшен узор на одеяле и две больших фотографии, висящие по обе стороны кровати. Наверное, это были любимые цветы Мэдисон. Большой черно-белый кот, свернувшись, лежал на подушке — Флаффи. Его открытые глаза смотрели на меня настороженно. Я подошла к нему, но как только приблизилась достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему, он спрыгнул с кровати с шипением и ощетинился. Флаффи торопливо выбежал, будто за ним гнался дьявол.

Покалывание началось в пальцах ног и продвинулось вверх к лодыжкам. Я сжала ноги вместе, повернувшись чтобы уйти, надеясь, что они не заметили паники на моем лице. Покалывание исчезло также быстро, как и появилось.

Рональд и Линда топтались в дверях, глядя на меня с тревогой. Будет ли реакция Флаффи для них подозрительной? Линда издала нервный смешок.

— Он был сам не свой, с тех пор как ты ушла. Могу поспорить, что, если ты откроешь ему консервы сегодня ночью, снова станешь его любимым человеком.

— Ты пахнешь для него больницей. Он скоро вернется, — добавил Рональд.

Я коснулась мягких лепестков роз. Они были похожи на бархат.

— Они очень красивые. Спасибо, — прошептала я.

Они оба улыбнулись, будто я подарила им прекрасный подарок, просто признав их дар.

— У нас есть куриная запеканка на ужин, — сказала Линда. Я чувствовала ее взгляд и Рональда на мне, ждущие реакции. Чего они ожидают? Была ли куриная запеканка намеком на что-то важное? Их лица осунулись.

— Твоя любимая еда, помнишь? — спросила Линда.

— Прости. Конечно, я помню, просто немного устала. — Я даже не солгала. Притворяться кем-то другим 24 часа в сутки 7 дней в неделю было более утомительным, чем я ожидала. Линда подошла ко мне и поцеловала в щеку.

— Отдохни. Мы будем внизу, если тебе что-то понадобиться. — Бросив прощальный взгляд, они закрыли дверь.

Мои ноги дрожали, заставив меня упасть на кровать. Матрас был намного мягче, чем тот, которым я пользовалась в ОЭС, и пах розами. Линда, вероятно, купила кондиционер для белья с запахом роз для Мэдисон — для меня. Я жаждала вернуться в свое тело, почувствовать, как спадает давление с моих плеч, но знала что это не вариант.

Мои взгляд упал на несколько фотографий в коллаже, висящем на стене над кроватью. Я встала на колени, чтобы поближе с ними познакомиться. На фото была Мэдисон с семьей, на пляже, с Девоном на качелях. На некоторых из них была Мэдисон с другой девушкой. Анна — ее лучшая подруга.

Я заставила себя подойти к столу и опуститься на стул. Ноутбук Мэдисон выглядел абсолютно новым и почти не занял времени на загрузку. После входа на домашнюю страницу ОЭС я нажала на линк, чтобы получить доступ к своей электронной почте. Три входящих письма. Одно от Холли со смайликом и кучей восклицательных знаков в строке тема, одно от Майора под названием ВАЖНО, и последнее от Алека без темы.

Я открыла письмо Алека первым.

Тесс, будь бдительна. Любой может быть убийцей. Увидимся завтра. Помни, мы друг друга не знаем. Алек

Черт побери, он не мог написать несколько приятных слов? Как типично.

Я нажала на е-мейл Майора, которой сумел быть еще более кратким.

Встретимся в доме Саммерс. Завтра в 11 вечера ровно. Жду обновления информации.

Майор никогда не утруждал себя любезностями. И что он имел в виду под «обновлением информации»? Неужели он думал, что я нашла уже какие-то зацепки? Я даже не начинала искать серьезно. Хотя я была полностью уверена, что ни Девон, ни Рональд не имели ничего общего с убийствами.

Последним я открыла письмо Холли, но оно было длиной в несколько страниц, и я только пробежалась по нему глазами.

Я так по тебе скучаю… Что происходит??… В штабе скучно без тебя… Каждый кажется чем-то занятым, кроме меня!.. Луи заменяет Саммерс, но тренировки Изменений с ним еще скучнее… Кейт гадкая, как никогда… Береги себя!

Я закрыла окно с почтой, вышла и закрыла ноутбук. Я прочитаю ее новости подробней позже. Сейчас мне нужно собрать информацию.

Может быть, Мэдисон вела дневник. Это может подсказать мне причины ее разрыва с Райаном и сказать, не заметила ли она что-нибудь странное. Отодвинув стул от стола, я открыла ящик. Тщательно исследовав его, я не нашла ничего, кроме двух старых карманных календарей, чистых блокнотов и нескольких выцветших билетов в кино. Мэдисон была очень аккуратной, если конечно Рональд и Линда не убрали перед тем, как я вернулась домой. Кроме вазы с розами, ноутбук и стопка школьных книг были единственными предметами на столе.

Где бы я хранила дневник, если бы имела его? Я опустилась на четвереньки и заглянула под кровать, но кроме забытого носка и чего-то выглядевшего как игрушечная мышь для Флаффи не было ничего. Я сомневалась, что Флаффи вернется, чтобы забрать свою игрушку. Судя по нему, он больше никогда не зайдет в эту комнату.

Сидя на корточках, я осмотрела остальную комнату, пытаясь подавить в себе растущее чувство вины. Мэдисон была мертва, а я вторгалась в ее личную жизнь.

Несколько обувных коробок громоздились внутри открытого гардероба. Я подползла к ним, открыла верхнюю и увидела множество фотографий Мэдисон с друзьями, в особенности с Анной. На одной из них была Мэдисон с другими болельщицами, и я узнала в одной из них Кристен Синч, вторую жертву убийцы. Были ли они с Мэдисон друзьями?

Я поставила коробку на пол и открыла следующую, которая была наполнена старыми книжками с картинками. Я погладила пальцами обложку « Очень Голодной Гусеницы».

Страницы были смятыми. Линда и Рональд должно быть часто читали ее Мэдисон, когда она была ребенком. Я помедлила, прежде чем отложить ее в сторону.

Я изучила каждую коробку, укромный угол и щель, но ничего не подсказало мне, почему Мэдисон рассталась с Райаном или об ее отношениях с другими жертвами. Я чувствовала себя немного побежденной, но чего я ожидала?

* * *

В тот вечер у меня был первый семейный ужин. Ужин с Линдой, Рональдом и Девоном не был похож ни на что, что я испытывала ранее. Каждый ждал, когда все закончат есть и рассказывал подробности своего дня, смеялся с шуток других. Я не могла поверить, что была частью этого.

Рональд был ветеринаром, и мне не приходилось притворяться, что его истории о работе были интересными, потому что они действительно были веселыми. Он сделал глоток из своего бокала с пивом.

— Сегодня кошка помочилась на меня.

Линда замерла с вилкой у губ, вскинув брови. Кусок курицы застрял в моем горле, и мне пришлось запить его водой.

— Что случилось?

— Персидский кот-монстр, вот что случилось. Геркулес, — Рональд фыркнул в свой бокал. — Он не один из моих постоянных пациентов, его хозяин снял свободное бунгало в Манлоу, — он сделал еще один глоток пива и расслабился в кресле. — В общем, кошачья шерсть была спутана, потому что коту не нравиться когда его вычесывают, и, к сожалению, у него была серьезная диарея. И все из-за шерсти? — Рональд усмехнулся. Я положила свою вилку, стараясь не хихикать. Я, наверное, все-таки подавлюсь курицей.

— Дерьмовая работа, я думаю, — сказал Девон с нарочистой серьезностью и протолкнул еще одну ложку запеканки в рот. Я удивлялась, как он может жевать с такой огромной улыбкой на лице.

— Догадливый. Поэтому Сара держала кота, как она обычно это делает, и все было в порядке, пока я не включил машинку для стрижки волос, чтобы избавиться от шерсти. Геркулесу нисколько не понравился звук, и он сошел с ума. Весь в его дерьме я просто пытался удержать его.

Еще один кусочек куриной запеканки исчез во рту Девона. Линда отодвинула свою тарелку прочь, ее глаза были сужены, но уголки губ дрогнули в попытке скрыть улыбку.

— И тогда он начал мочиться везде! Можно было подумать, что кот состоял только из мочи, судя по тому, сколько ее было на мне.

Я кашлянула между приступами смеха.

— Не мог бы ты подождать с этой историей, пока мы не закончили есть? — спросила Линда, встряхивая головой, но будучи действительно удивленной.

Рональд взял ее руку со стола.

— Прости. В следующий раз.

Линда вздохнула, будто слышала это раньше. Она встала и начала собирать тарелки с обеденного стола. Я поднялась, чтобы помочь ей, но она покачала головой.

— Сегодня моя очередь.

Девон резко откинулся на стуле, скрестив руки на животе. Даже с половиной куриной запеканки его пресс образовывал рельефные волны под футболкой. Я отвернулась.

— Девон, как дела в школе? — спросил Рональд, кинув обеспокоенный взгляд в мою сторону.

Мне было интересно, когда поднимется этот вопрос. Я знала, что Майор ожидал меня, чтобы узнать как можно больше местной информации, но ужин был прекрасным, и не хотелось разрушать его вопросами.

Девон выпрямился, расслабленность пропала с его лица.

— Все хорошо. Но все говорят.

Рональд кивнул, как будто не ожидал ничего другого.

— Это сплетни города.

— О моем выздоровлении? — спросила я, мои руки сжали колени под столом.

— Да, все они говорят о твоем чудесном выздоровлении. Ты знаешь, какие они. Они нуждаются в сплетнях. Вся школа знает, что ты возвращаешься завтра.

Великолепно, я буду в центре всеобщего внимания. То, что мне необходимо.

— Дорогая, ты же знаешь, что можешь не идти, если не хочешь. Я думаю, что еще слишком рано, — сказала Линда, возвращаясь к столу. Часть меня хотела согласиться и провести больше времени дома, с доброй улыбкой Линды. Но Майор снесет мне голову, если я не подниму свою задницу в ближайшее время. Он хотел результатов, а я до сих пор ничего не нашла, и не найду если буду сидеть в комнате Мэдисон.

— Нет, я готова вернуться, — ответила я. — Я действительно хочу снова увидеть Анну.

— Она звонила каждый день, спрашивая о тебе. Анна даже хотела навестить тебя сегодня, но я сказал, что тебе необходимо время, — заметил Рональд.

Я улыбнулась.

— Спасибо, папа, — слова звучали странно из моих губ. Я никого раньше не называла «папа».

Девон наклонился вперед.

— Райан спрашивал о тебе сегодня.

Рональд поморщился, а Линда застыла на месте.

— Что он хотел? — спросила я.

Лицо Девона было каменным.

— Просто хотел узнать, правда ли что ты возвращаешься завтра, помнишь ли ты что-нибудь, и все остальное дерьмо. Я сказал ему пойти на…

Линда прервала Девона кашлем.

— …держаться от тебя подальше, — закончил Девон.

— Почему ты так сказал? — спросила я.

Они обменялись взглядами.

— Ты не хотела иметь с ним никаких дел после разрыва, — ответил Девон.

Тревожные колокольчики зазвонили в моей голове.

— Ты уверена, что это будет не слишком? Все это внимание? — спросила Линда.

— Не волнуйся, мам. Я присмотрю за ней, — Девон подарил мне улыбку, которую я видела так часто в последние несколько дней. Его глаза напоминали мне безоблачное летнее небо, и я любила ямочки на его щеках, которые появлялись каждый раз, когда он улыбался. Это было притворство или Девон действительно так быстро менял настроение?

— Ты же не будешь следовать за мной повсюду, как потерянный щенок? — я наблюдала за реакциями на их лицах, не уверенная подкалывала ли так Мэдисон своего брата. Изображать характер было опасно, даже с поддельной амнезией. Но они улыбались.

— Если это раздражает тебя, безусловно, — нанес Девон ответный удар.

Может быть, это было как раньше, когда Мэдисон была с ними. Она, должно быть, была бы счастлива.

Линда стала серьезной. Она подтолкнула мне мобильный телефон.

— Мы купили тебе новый телефон. Твой старый был поврежден… — она замолчала.

— Когда ты попала в аварию, — сказал Рональд. — Но мы смогли сохранить твою сим-карту, таким образом, все твои сообщения и контакты здесь.

— Спасибо.

Это будет полезным. Я бы хотела поближе взглянуть на него, когда вернусь в комнату, но полиция, наверное, уже проверила данные, это было стандартной процедурой.

После ужина я исчерпанная поплелась вверх по лестнице. Я чувствовала себя, как после нескольких занятий с Алеком. Могли ли из-за чужого тела болеть мышцы? Я никогда не испытывала такого раньше, но я и не была никем так долго. Мы еще не тестировали, на сколько недель или месяцев я могла принимать форму тела другого человека. Мое Изменение никогда не колебалось, всегда было в моей власти, начиная с первого дня. Каждый в ОЭС считал, что мое Изменение идеально. Но я знала, что это не так.

Когда я оказалась одна, включила телефон. Там были десятки текстовых сообщений и множество пропущенных звонков за последние несколько дней. Я распознала большинство имен по файлам ОЭС, как членов семьи или школьных друзей. Но два имени выделялись: Анна и Райан. В то время как сообщения Анны были похожи на пожелания и слова утешения, сообщения от Райана были разнообразными. Он тоже написал, что надеется, что Мэдисон выздоровеет, но также пытался вернуть ее обратно. Скучаю по тебе… Я не могу перестать думать о тебе… Ты самый важный человек в моей жизни… Дай нам еще один шанс… Я люблю тебя. В конце концов, маленькие буквы на экране стали расплываться перед моими глазами. Мимолетный взгляд в личную жизнь Мэдисон был интересен, но все равно не дал мне никакой зацепки.

Когда я разделась, чтобы лечь в постель, не могла не проверить свое отражение в зеркале на двери. Вернувшись с больницы, я не имела возможности хорошенько рассмотреть это незнакомое тело. Дрожащими пальцами я провела по красной Апод бюстгальтером. Кожа была неровной и нежной. Это было не больно, но неудобно. Шрамы никогда полностью не исчезнут; нож резал слишком грубо.

Нерешительно, я подняла глаза, чтобы изучить себя. Хотя я прибавила в весе за последние несколько дней, тело Мэдисон было по-прежнему пугающе тонким. Но даже бледной и изможеной, Мэдисон выглядела симпатичной со своими голубыми глазами, высокими скулами и длинными светлыми волосами. Я надела ночную рубашку через голову и пошла закрывать жалюзи, когда внезапное движение за окном заставило меня остановится.

Фигура стояла с другой стороны улицы, явно наблюдая за моим окном. Капюшон был натянут на глаза, а вечерний туман скрыл остальное. Невозможно было понять кто это. Заметив меня, он повернулся и бросился бежать вниз по улице.

Это не Алек. Кто это был? Убийца? Я сомневалась, что ему хватило наглости появиться перед моим домом, так скоро после моего возвращения. Скорее всего, какой-то любопытный проныра, который хотел подтвердить слухи.

Я потерла руки и опустила жалюзи, дважды проверив, что окно заперто, прежде чем наконец-то лечь спать.

Глава 10

Я проснулась так рано, что даже солнце еще не взошло. Я лежала в кровати, и в то время как мои глаза изучали обстановку, тело отрешенно трепетало. Я смогла сохранить облик Мэдисон на ночь. Наверное, это причина, почему я чувствую себя такой разбитой. Я улыбнулась. Если я смогла сохранить облик на протяжении всей ночи во время сна, то возможно следующие несколько недель не будут такими сложными.

Мои мысли вернулись к сталкеру у окна с прошлой ночи и мурашки пробежали по коже спины. Может это был действительно убийца или просто местный репортер в поиске хорошей истории?

Повышенные голоса внизу заставили меня выпрямиться в постели, но было невозможно услышать, о чем они говорят. Я выскользнула из кровати и на цыпочках вышла в коридор. Богатый аромат кофе донесся до меня. Мои шаги были бесшумны, поэтому я неслышно спустилась по лестнице. Линда, Девон и Рональд были на кухне. Я прижалась к стене и прислушалась.

— Он просто выполняет свою работу. Они уже опросили ее учителей и друзей. По крайней мере, они подождали, пока ее не выпишут с больницы, прежде чем связаться с нами. Это было очень любезно с их стороны, — сказала Линда. Ее голос был спокойным, но было не возможно не заметить напряженности.

— Любезно? Они знают, что Мэдисон ничего не помнит. Они лишь сделают хуже, если допросят ее, — сказал Девон, в его голосе не было ничего спокойного. Было сложно поверить, что один и тот же парень с постоянной ухмылкой был способен звучать, так встревожено.

После нескольких минут молчания зазвучал глубокий голос Рональда.

— Мне тоже это не нравиться. Поэтому я сказал полиции, что им придется подождать несколько дней. Но мы должны держать их в курсе. Если Мэдди скажет нам что-нибудь, даже если это покажется не значительным, мы должны сообщить им.

— Если бы они делали свою работу, то уже поймали его. У них даже нет зацепки. Когда шериф Рутледж допрашивал меня, он казался полностью безразличным. Мэдди даже не знает, что с ней случилось. Если она узнает все детали, будет в ужасе, — сказал Девон.

— Это в газетах и по всему городу. Выхода нет, мы не сможем оградить ее от этого. Мы должны поговорить с ней перед школой сегодня. У нас нет другого выбора.

Линда громко фыркнула.

— Я не хочу, чтобы Мэдди узнала. Я не хочу, чтобы она ходила в школу или выходила из этого дома. Я просто хочу запереть ее в комнате, пока не поймают этого монстра.

Стул проскрипел по полу. Я осторожно выглянула за угол. Рональд подвинул свой стул ближе к Линде и обнял ее.

Девон запрятал лицо в руках.

— Кто скажет ей? — спросил он, приглушенным голосом.

Рональд убрал прядь волос с лица Линды, прежде чем решительно кивнуть.

— Я скажу.

Я развернулась и поспешила вверх по лестнице, мои внутренности сжались.

* * *

Когда я вошла в кухню спустя час, Линда не могла перестать суетиться, постоянно спрашивая, уверенна ли я по поводу похода в школу, хорошо ли я себя чувствую, приняла ли я таблетки — на самом деле плацебо, которые мне дал доктор Фонсека. Рональд выглядел так же тревожно, как и его жена, пока он наблюдал за мной из-за своей чашки кофе.

Линда поставила передо мной кружку и наполнила ее кофе. Она не проронила ни слова, слегка улыбнувшись. В моей нормальной жизни я не пила кофе, а Мэдисон пила свой кофе черным или с молоком и сахаром? Этого не было в файле. Я обратила внимание на тарелку, давая Рональду время, чтобы собраться. Домашние черничные оладьи Линды таяли во рту, пальцы становились липкими от кленового сиропа. Рональд сложил газету, сглаживая края. Его руки дрожали. Я вытерла пальцы о салфетку, зная, что приближается.

— Есть кое-что, что мы должны тебе рассказать, — сказал он тихо. Линда и Девон замолчали и, кажется, перестали дышать.

Я опустила глаза, не способная смотреть на их лица.

— Ты была в больнице не потому, что попала в аварию. Твои травмы… кто-то напал на тебя, — Рональд прочистил горло.

Я колебалась.

— Я знаю. Я слышала, как медсестры говорили о моих шрамах, — прошептала я, слегка тронув повязку на моей груди, где была А, скрытая под ней. — Они знают, кто это сделал? — я должна быть номинирована на Оскар.

Линда прижала кофейник к груди, Девон пристально смотрел на столешницу, но Рональд был тем, кто обеспокоенно взглянул и, наконец, покачал головой.

— Они арестовали бездомного мужчину после первого убийства, но он был в заключении во время второго.

— У них нет подозреваемых? — мягко спросила я, испуганным голосом. Не потребовалось много моего актерского мастерства, чтобы так звучать.

Рональд покачал головой.

— И… вы кого-нибудь подозреваете?

— Нет. Ты так хорошо ладила со всеми, — сказал он по отечески-обожающе.

Линда положила свою руку на мою.

— Они найдут его в ближайшее время. Ты не должна бояться. Папа и я не позволим чему-нибудь случиться с тобой.

— Полицейская машина теперь всегда возле школы, — добавил Девон.

Они посмотрели на мое лицо, ожидая реакции. Если бы я показала страх, знала, что они бы никогда не выпустили меня из виду.

— Я в порядке, — сказала я. — Я не хочу прятаться, не хочу тратить свое время, боясь того, что даже не помню.

Я могла видеть по их лицам, что они не хотят ничего больше, чем сбросить тяжесть с плеч, тоже. Наконец Девон произнес.

— Нам действительно пора идти или мы опоздаем. Ты будешь в центре внимания сегодня, поэтому прогулка по коридорам будет в два раза дольше. — Он встал и взял свои ключи от машины и рюкзак, ожидая меня в дверях.

Мои ладони вспотели, когда я подумала, что буду под пристальным вниманием множества людей. Это увеличивало шансы, что кто-то заметит, что я была не той, которой утверждала. Но это был и мой шанс узнать как можно больше об убийствах, о друзьях Мэдисон и о Райане. И попытаться найти, по словам Майора, щель в совершенной броне, которой была жизнь Мэдисон.

Я встала из-за стола, и Линда поднесла мне рюкзак.

— Пообещай мне, что всегда будешь с Девоном или Анной. Никудане ходи одна.

— Хорошо, мама.

Рональд открыл ящик, достал что-то из него и протянул мне.

— Перечный спрей, на всякий случай.

Я сунула его в рюкзак, хотя была уверена, что Алек даст мне что-нибудь более эффективное при нашей первой встрече.

Я колебалась, не уверенная, какой была обычная утренняя процедура. Обнимала ли Мэдисон своих родителей перед выходом? Девон смотрел на меня выжидающе, и я не стала забивать этим голову. Я последовала за Девоном к его машине. Рональд и Линда стояли в дверях. Я могла видеть на их лицах, как они не хотят выпускать меня из своего поля зрения, и если бы не нетерпение Майора, я могла бы и подождать пару дней, прежде чем пойти в школу.

— Будьте осторожны, — крикнула Линда, когда мы сели в машину.

Я помахала им, когда мы выехали с подъездной дорожки. Осанка Девона стала напряженней, когда он вел. Казалось, что его спокойное поведение было ради родителей. Наконец он заговорил.

— Если кто-нибудь побеспокоит тебя, скажи мне, и я поговорю с ними, — его суставы затрещали от жесткой хватки на руле.

— Когда папа сказал, что я хорошо ладила с людьми, я видела, как ты отвернулся, — сказала я. — Почему?

— Никто не ладит со всеми.

— Ты думаешь, что человек, который… навредил мне… ходит в школу с нами?

Выражение лица Девона стало непроницаемым.

— Я не знаю. Я много об этом думал. В школе много уродов и ты всегда, кажется, привлекала их. Во-первых, Райан и потом…

Он замолчал.

— И потом кто?

Мы припарковались на уже переполненной парковке возле серого здания, которое напомнило мне больше тюрьму, чем школу — трехэтажное строение с плоской крышей и рядами идеальной формы квадратных окон. Девон выключил мотор, прежде чем посмотреть на меня. Вздохнув, он покачал головой и потянулся к дверной ручке. Я схватила его за руку.

— Кто? О ком ты говорил?

Стук в окно заставил мое сердце подскочить к горлу. Дверь открылась, и девушка с длинными вьющимися каштановыми волосами и огромными карими глазами лучезарно улыбнулась мне: это была Анна. Ее лицо было знакомо. Я видела ее на многих изображениях, но иногда было трудно переводить образы в реальную жизнь.

— Анна! — сказала я.

Она обняла меня, и маленький всхлип вырвался из ее горла. Мне пришлось заставить свое тело поддаться ее мягким прикосновениям.

— Я думала, что ты меня не узнаешь.

Девушка отступила назад, чтобы я могла выйти из машины и закрыть дверь. Ее взгляд метнулся к моему горлу, нужно было прикрыть его шарфом.

— Конечно нет. Как я могла забыть тебя? — спросила я.

Девон топтался около бампера. Его руки небрежно покоились в карманах, но взгляд метались по парковке — наблюдая. Вот тогда я заметила, что большинство взглядов были направлены на меня, как все перестали делать то, что делали и смотрели на меня, будто я воскресла из мертвых.

Девон расположился слева от меня и Анна справа, оставив меня посередине, будто они были моими личными телохранителями, когда мы направились в сторону входной двери. Некоторые люди споткнулись о свои ноги, потому что глазели и указывали на меня. Их родители никогда не учили их манерам? Маленькая часть меня хотела измениться, чтобы напугать их на всю жизнь.

— Какие придурки, — сказала Анна, когда мы зашли внутрь.

В коридорах было не многолюдно, наверное, потому что многие стояли снаружи, еще перешептываясь между собой. Они были слишком застенчивы, чтобы подойти ко мне? Я поздоровалась лишь с несколькими малознакомыми людьми, чьи лица я не могла связать с именами. Они то и дело присматривались к моему горлу, и я могла сказать, что им было интересно, но к счастью они не решались спросить. Возможно, пристальный взгляд Девона останавливал их.

Если бы я действительно была Мэдисон, беспокоило бы это меня? Ранило бы это мои чувства? Вероятно, но я не была уверена.

— У нас первым уроком биология, — напомнила мне Анна.

Я изучила расписание и даже просмотрела несколько учебников, так как хотела участвовать на занятиях Мэдисон. Это был первый раз, когда я вообще была в старшей школе. Если бы ситуация была другой, я бы наслаждалась ею. Но это не было моей категорией. Во-первых, я даже не знала, как действуют обычные школьники, не говоря уже о выпускниках.

Анна остановилась перед шкафчиком и ввела комбинацию. Шкафчики были желтыми и подобранными к части чрезмерно веселой желто-синей клетчатой плитке на полу.

— Хм, это твой, — Анна указала на шкафчик рядом с ее.

Кусок бумаги был всунут в щель между дверцей и рамкой. Девон схватил его, прежде чем я среагировала, но я вырвала бумагу из его рук.

— Это для меня.

На мгновение он выглядел так, будто хотел поспорить.

— От кого это? — спросил он.

Анна перестала копаться и уставилась на меня и Девона.

— Ты знаешь мою комбинацию? — спросила я, но Девон не позволил съехать с темы.

Он потянулся мимо меня и повернул замок направо, затем налево и опять направо. Он открыл его и протянул мне клочок бумаги с цифрами.

— Теперь открывай, Мэдди.

Люди перешептывались и смотрели, но никто не стоял достаточно близко, чтобы подслушать. Нервничая, я открыла письмо. Оно было от Райана.


Привет, Мэдди,

Я знаю, что ты возвращаешься сегодня, и не могу дождаться, чтобы увидеть тебя. Я так о тебе волновался. Твой брат не захотел мне ничего рассказывать. (Ты знаешь, какой он.) Но я не могу быть вдали от тебя. Я скучаю по тебе.

Мне нужно поговорить с тобой. Встреться со мной на парковке после уроков. Пожалуйста?

Райан


— Нет. Ты не встретишься с ним, — сказал Девон. Он читал из-за моего плеча. — Ты не помнишь, как была несчастна из-за него. Я не позволю ему использовать твою амнезию, чтобы вернуть тебя.

Я смяла письмо и бросила в свой шкафчик.

— Я могу позаботиться о себе.

— Пожалуйста, только один раз, послушай меня. Держись подальше от Райана, хотя бы пару дней, пока все не уляжется.

Я неохотно кивнула и взяла свою книгу по биологии и папку. Девон провел Анну и меня к классной комнате.

— У Райана биология с вами, ребята?

Анна кивнула.

— У нас большинство уроков общие.

— Я буду в порядке, правда. Я имею в виду, когда я с ним порвала?

— Приблизительно два месяца назад, — сказала Анна. Первое убийство произошло примерно в тоже время.

— Это было давно. Все будет хорошо, — сказала я. Они не выглядели убежденными, и кто может их в этом винить, после прочтения этого письма? — Иди, — настаивала я.

Оглянувшись напоследок через плечо, Девон поплелся в свой класс.

Анна и я заняли свои места, и тишина повисла в комнате. Она начала скрежетать по моим нервам. Я подарила всем улыбку, показывая им, что я действительно жива. Чтобы они поняли, что я знаю, что они таращатся, и перестали.

Как будто если бы кто-то крикнул команду «Мотор!», девушки собрались вокруг моего стола и парни медленно последовали за ними.

Высокая, тонкая, как палка девушка заговорила первой.

— Мы так счастливы, что ты вернулась, Мэдисон. Говорили, что ты была тяжело ранена, — она сделала паузу, как будто думала, что я возражу ей.

— Мы все очень беспокоились. Полиция опрашивала нас после случившегося, — добавила брюнетка. Она выглядела смутно знакомой; я думала, что ее имя возможно Стейси.

— Это невероятно, как ты быстро выздоровела, — сказала Палка. Ее взгляд был нетерпеливым и любопытным. Они не пришли приветствовать меня с возвращением. Они пришли, чтобы собрать пищу для сплетен. Я заставила себя сосредоточиться на их руках (они дергались?), языке их тела (они были напряжены или потели больше, чем обычно?) и их выражениях на лице (были они слишком сочувственными, слишком добрыми, как будто хотели компенсировать отсутствие реальных эмоций?). Я отбросила информацию. Мой взгляд бросился к людям, которые остались на своих стульях. Они изображали незаинтересованность для того, чтобы казаться невинными?

Некоторые люди шептались. Один парень со светлыми волосами, бледной кожей, узким лицом и худым телом держал голову опущенной. Я не могла видеть его рук, но его плечи были прижаты к ушам, будто он надеялся исчезнуть со своего места.

Другая девушка коснулась моего плеча.

— Все еще болит? — она указала на мое горло, и парень стоящий рядом с ней, толкнул ее. Какой глупый вопрос. Я покачала головой.

— Ты помнишь что-нибудь? — спросила девушка, что подкралась позади Палки. Ее волосы были темны, как уголь и такими же были ее глаза. Вдруг все, казалось, затаили дыхание. Анна издала звук, напомнивший мне рычание.

— Заткнись, Фрэнни.

Девушка вздрогнула, прежде чем прищурится.

Миссис Колман, учительница биологии, выбрала этот момент, чтобы войти в комнату, как и несколько опоздавших учеников, которые плелись позади нее; все разбрелись по своим местам. Она перевела свой взгляд на меня и кратко кивнула, прежде чем обратить внимание на книги, которые положила на свой стол.

— Вау, какое приветствие, — сказала я, затаив дыхание. Анна пожала плечами.

— Люди хотят знать правду. Газеты сообщают об убийствах в течение недель и всем страшно. Ты — единственная жертва, которая выжила и люди составляют собственные теории о том, как ты вернулась из мертвых.

— Я не была мертва, — ответила я.

Взгляд Анны смягчился.

— Нет, но была такой неподвижной. Я была там один раз, в больнице. Ты выглядела такой… безжизненной.

Я помнила, как выглядела Мэдисон. Такой маленькой на больничной койке, такой потерянной.

Я улыбнулась ей.

— Я вернулась.

Миссис Колман прочистила горло, внешне вытянувшись раза в два больше, чем ее рост — который был небольшим — пока каждый взгляд не сосредоточился на ней.

— Теория эволюции Дарвина.

Я подавила стон. Эволюция была последней вещью, о которой я бы хотела слушать, особенно учитывая, что многие люди знали неправду. Они никогда не изучали природные ошибки или как бы вы хотели назвать существование таких людей, как я или Алек, или Кейт. Иных.

Говоря об Алеке. Где он, черт возьми? Я думала, что он должен приехать сегодня в школу и знала, что у него биология со мной — я сравнила наше расписание заранее. Сумел ли Алек каким-то образом ускользнуть от этого? Если так, мне придется серьезно поговорить с Майором. Было несправедливо, что я должна была страдать в старшей школе пока он занимается бог знает чем. Наверное, сексом по телефону с Кейт. Мне стало не по себе от этой мысли.

Стук в дверь прервал пресное введение миссис Колман о Чарльзе Дарвине. С колким взглядом, который бы заставил меня корчиться от стыда, если бы я уже не привыкла к взгляду Майора, она повернулась к двери. Зашел Алек — рослый, мускулистый, каждый его дюйм кричал о самоуверенности. Ярость мгновенно исчезла с лица миссис Колман. Она прищурилась, и серые глаза Алека выдержали ее взгляд. Пропала.

— Я извиняюсь за опоздание. Я новенький и мне пришлось сначала встретиться с директором.

Он не протянул ей лист бумаги, что подтвердило бы его слова, но она и не просила об этом. В такие моменты, я не могла не думать, что, наверное, Майор не единственный агент в ОЭС со скрытым ментальным Изменением. Или действительно Алек просто настолько хорошо выглядит, что люди на него так реагируют?

Миссис Колман кивнула и указала Алеку на единственное свободное место — рядом с Фрэнни, через ряд от нас. Наши взгляды встретились на мгновение, когда он прошел мимо моего стола, но на его лице не было никакого узнавания. Я надеялась, что мне тоже это удалось. Мое лицо всегда, казалось, расслаблялось, когда я видела его. Каждая девушка, даже миссис Колман, смотрела на Алека, когда он садился на свой стул. Вот почему быть влюбленной в кого-то, как он, было такой плохой идеей. Даже если бы Алек не был с Кейт, оставались бы другие девушки, которые отдали бы все на свете, чтобы быть с ним.

Мой взгляд встретился с парой оливково-зеленых глаз в конце комнаты, и лицо, которому они принадлежали, немедленно показалось знакомым. Райан. Я даже не видела, как он вошел. Должно быть, он был среди опоздавших, которые зашли в класс за миссис Колман. У него были шоколадные лохматые волосы, которые касались ушей. Его лицо было непроницаемым. Девушка с милым бобом, который обрамлял овальное лицо, пыталась привлечь его внимание, но он игнорировал ее. Я обернулась, потрясенная напряженностью его взгляда.

Я подпрыгнула, когда голос Анны раздался напротив моего уха.

— Подруга, он не для тебя. До нападения, он пытался вернуть тебя, заставляя ревновать к другим девушкам. Такой придурок.

Я была уверена, что записка — это не последнее, что я услышу от Райана.

Я пыталась сосредоточиться на миссис Колман на случай, если она задаст мне вопрос. Большинство учителей, вероятно, дадут мне возможность отдохнуть, потому что я многое пережила, но миссис Колман кажется безжалостным типом.

Скука оказалась моей самой большой проблемой во время урока. Линде и Рональду действительно было не о чем беспокоиться. Я точно не перенапрягала себя.

Ощущение началось с легкого покалывания в моей шее и медленно подняло волоски на руках. Кто-то наблюдал за мной. Это была одна из вещей, которую ты учишься распознавать во время своего обучения в ОЭС. Взгляд может быть чем-то материальным, чем-то твердым, если ты сосредоточишься достаточно, чтобы распознать его.

Я обернулась. Светловолосый парень с сутулыми плечами сидел в двух рядах позади нас, сконцентрировав свое внимание на мне. Когда наши взгляды встретились, он посмотрел вниз и сделал вид, что строчит что-то в своем блокноте. Радужная оболочка его глаз была водянисто-синей. Они имели ту же нервирующую энергетику, что и глаза Кейт. Я помнила его лицо с ежегодника: Фил Фолкнер. Он пристально уставился в свой блокнот, будто от этого зависела его жизнь. Я осмотрела переднюю часть класса, не уверенная, что делать с Филом.

Миссис Колман стояла спиной к классу и что-то писала на доске.

Я наклонилась к Анне, решив разыграть карту амнезии.

— Что с ним? Почему он на меня так смотрит?

Она бросила взгляд через плечо, потом повернулась ко мне.

— Кто, ты имеешь в виду Фила? — Я кивнула. Анна закатила глаза. — Не заставляй меня начинать. Он такой придурок. Парень безнадежно влюблен в тебя, наверное, с детского сада. После того, как ты порвала с Райаном, Фил пришел к тебе домой и говорил тебе, что ему жаль и он с тобой, если тебе нужно будет поговорить с кем-нибудь. Кто так делает? Я не могу поверить, что он вообще думает о том, что у него на самом деле есть шанс с тобой, — фыркнула она.

Ее голос заслужил свирепый взгляд от миссис Колман.

Я еще раз оглянулась, чтобы посмотреть в глаза Фила, но его голова была опущена.

Я хотела спросить, почему Мэдисон рассталась с Райаном. Если кто-то и должен знать, то это ее лучшая подруга. Но биология действительно не лучшее место, чтобы делать это.

Урок тянулся бесконечно. Я вертела свои ручки, оглядела класс, сдвинулась на неудобном пластиковом стуле. Последний раз я ходила в школу слишком давно. Сидение в классе и слушание лекции учителя было не тем, к чему я привыкла. Я даже пропустила утреннюю пробежку и отжимания. Черт, даже плаванье со смирительной рубашкой было бы лучше, чем это.

Когда прозвенел звонок, я засунула свои книги в рюкзак и вскочила со стула.

— Эй, ты не можешь дождаться, чтобы выбраться отсюда, а? — спросила Анна, спешившая за мной.

Я притормозила. Я должна была дождаться ее и не выскакивать из класса, но стены начали наступать на меня.

— Прости, мне просто нужно двигаться. Я ненавижу сидеть слишком долго.

Анна внимательно посмотрела на меня, как будто я сказала, что-то необычное. Мы шли через переполненные коридоры в сторону нашего следующего класса. Я почувствовала укол нервозности, но быстро успокоила себя, что этого недостаточно, чтобы она что-то заподозрила.

— Это потому что ты была в постели так долго? — спросила Анна. Я остановилась у входа в наш следующий класс.

— Да, наверное, поэтому. Я просто чувствую, что у меня слишком мало времени, чтобы тратить его на сидение и ничего неделанье.

Тяжелая тишина повисла между нами, пока лицо Анны не посветлело.

— Не позволяй миссис Колман услышать это.

— Ты не замечала что-нибудь странное в Филе? — спросила я, не сумев забыть, как он смотрел на меня.

— Почему? — спросила она. — Ты помнишь что-нибудь?

Я покачала головой.

— Это просто… его глаза, они пугают меня.

— Они пугают всех. Поговаривают, что у него катаракта.

Жуткие глаза не делают кого-то подозреваемым. Но я решила все равно не спускать с него глаз.

* * *

Взгляды и шепот сопровождали меня по дороге в кафетерий. Анна сердито смотрела на всех, кто осмелился взглянуть на меня дольше секунды. Я действительно любила ее. Она напоминала мне Холли.

— Можем мы сесть там, где спокойно? Мне нужно поговорить с тобой, — прошептала я, после того как мы приобрели по куску пиццы. Анна привела нас к столику в конце зала, находящемуся восхитительно близко к уборной. Неудивительно, что никто еще не занял его. Но оно идеально подходило для моих целей, так как давало мне фантастический обзор комнаты.

Мы опустились на жесткие пластиковые стулья, и я начала жевать свою пиццу. Слишком много сыра с текстурой жевательной резинки, усеянной не иденфицируемыми кусками какой-то колбасы. Гадость. Я уронила кусок на тарелку. Анна даже не начинала пока есть. Она была слишком занята, наблюдая за мной.

Я вытерла сальные руки о салфетку, давая себе еще немного времени, чтобы подобрать слова для вопроса.

— Хм, а почему я порвала с Райаном?

Столько красноречия.

Печаль промелькнула на лице Анны. Она с нажимом улыбнулась.

— Ты никогда не говорила мне. — Она пожала плечами, будто это было не важно, но ее голос и взгляд говорили о другом. Ей было больно и обидно. — Я всегда думала, потому что он больше заботился о своих друзьях, чем о тебе, но ты была немного скрытной об этом случае.

Ее глаза изучали мое лицо.

Я надеялась на другой ответ. Если Девон не станет говорить, останется только один человек, кто мог бы знать, почему я рассталась с ним — Райан. И я не была уверена, что разговор с ним об этом был лучшим выбором.

— Так ты действительно не помнишь?

Я покачала головой.

— У меня много пробелов в памяти. Я хотела бы помнить больше.

— Может это хорошо, что ты не помнишь все.

Она выбрала кусочки колбасы со своего куска и выложила их в крошечный круг на своей тарелке.

— Нет, это помогло, если бы я вспомнила. Тогда, может быть, убийца не разгуливал бы на свободе.

Слова оказались жестче, чем я хотела.

Глаза Анны распахнулись и руки замерли.

— Извини, конечно. Я просто имела в виду, что… — она замолчала, ее взгляд метнулся вдаль.

Я потянулась к ее руке.

— Я знаю. Это заставляет меня нервничать, мысли о том, что на самом деле произошло. Ты действительно больше ничего не знаешь, почему Райан и я поссорились или что-нибудь?

Анна сжала руки в кулаки.

— Нет. Я имею в виду, ты говорила мне, что ты и Райан отдаляетесь друг от друга, но никогда ничего о конкретном инциденте. Хотя были и другие слухи.

— Слухи?

— О тебе и еще об одном парне.

— О ком?

— Я не знаю.

Она посмотрела на стол в другом конце комнаты. Популярные дети — было легко сказать кто они, потому что вся обеденная комната, казалось, сосредоточилась на них. Райан и девушка с прической боб сидели там. Другое знакомое лицо было рядом с ними — Фрэнни. Она бросала взгляды в нашу сторону.

Я никогда не ходила в школу ранее, но достаточно знала об иерархии, которая была любимой темой Майора. Мэдисон должна была быть популярной, встречаясь с Райаном.

— Почему мы не дружелюбны с ними? Разве мы не были частью их компании до нападения?

Лицо Анны потемнело.

— Нет. Мы оставили их компанию до этого.

Она начала возиться с оставшимися кусочками своей пиццы.

— Почему? Что случилось?

Девон зашел в столовую с группой парней и улыбнулся, когда его глаза нашли меня. Он сел рядом со своими друзьями, но я могла сказать, что он наблюдал за мной. Я позволила себе осмотреть остальную часть кафетерия. Группа готов сидела за Девоном и его друзьями. Стол справа занимали две круглолицые девушки, одетые в почти одинаковые наряды и в конце комнаты, сам по себе, Фил. Он бросил взгляд вверх, чтобы встретиться с моим на миллисекунду, прежде чем вернуть свое внимание к тарелке.

— Как я уже сказала, когда ты рассталась с Райаном, некоторые люди решили, что это потому что ты изменяла ему. Фрэнни, по-видимому, видела однажды ночью тебя с другим парнем.

— С кем?

Анна скривилась.

— Я не знаю. Никто не знает, Фрэнни не говорила. Она только сказала, что парень был ниже, чем Райан и определенно не он. Фрэнни любит слушать свои разговоры. Она лгунья. Но компания была на стороне Райана, так что мы ушли и пошли сами по себе. Они называли тебя шалавой и шлюхой. Я ненавижу их.

— Ты бросила своих друзей ради Мэ… меня? — я почти сказала Мэдисон, но успела остановить себя, прежде чем имя сорвалось с моих губ.

— Они не были настоящими друзьями или не говорили бы дерьмо о тебе.

— Кристен была одной из них? — спросила я, следуя внезапному чутью.

— Да, она была худшей, всегда говорила гадости о тебе. Она и Фрэнни были лучшими подругами, — вина промелькнула на ее лице. — Я крупно поссорилась с Кристен за день до ее смерти. Я наговорила ей ужасных вещей, до сих пор чувствую себя плохо из-за этого.

— Ты не могла знать, что случиться, — я взяла ее за руку. — Так Фрэнни переживала трагедию сильно тяжело? Она не выглядит, так, будто потеряла лучшего друга несколько месяцев назад.

— Она расплакалась, когда узнала и не присутствовала в школе следующую неделю, но когда вернулась, вела себя, будто ничего не случилось. Фрэнни пытается соблюдать видимость. Я не знаю, как она ухитряется. Я была разбита, когда ты находилась в больнице. Я так рада, что не потеряла тебя.

Но ты это сделала.Я посмотрела вниз на столешницу.

— Ты говорила полиции о том, что только что рассказала мне?

— Да, но не так много деталей. Они спрашивали о тебе и Райане, но это не было чем-то важным для них.

— Почему нет? Разве экс-бойфренд не должен возглавлять список подозреваемых?

— Возможно, но я думаю это из-за других убийств, — она покусала свою губу, ее взгляд становился далеким. — Это на самом деле не имеет смысла. Почему кто-то делает это?

Мой телефон зажужжал. Я достала его из своего рюкзака. Это было сообщение от Райана, он спрашивал, получила ли я его письмо и собираюсь ли встретиться с ним. Когда я посмотрела вверх, оба — Райан и Девон пристально смотрели на меня. Но через мгновение Девон проследил за моим взглядом и свирепо посмотрел на бывшего Мэдисон. Райан не заметил. Он смотрел только на меня, его взгляд был полон надежды. Мне было почти жаль бедного парня.

— Сообщение от Райана? — спросила Анна. Я изумленно подняла глаза. — Да, он действительно хочет поговорить.

Она закусила губу.

— Это твое дело, но я думаю, тебе стоит послушать своего брата.

Я набрала короткий ответ, сказав Райану, что получила записку, но не могу сделать этого.

Когда всеобщее внимание сместилось, я знала, что Алек зашел в столовую. Он оглядел ряды столов и наши глаза встретились. Он был одет в футболку Чаки (прим. пер. Чаки — главный персонаж детских игр и фильмов-ужасов, рассказывающих о похождениях ожившей детской куклы, в которую вселился дух маньяка-убийцы Чарльза Ли Рэя). Было физически больно, делать вид, что я его не знаю. Я хотела помахать ему, но кто-то другой оказался быстрее.

Фрэнни бросилась к нему, со слащавой улыбкой на отштукатуренном лице, и с намеком коснулась его руки. Лапы прочь, Фрэнни, подумала я. Но к моему удивлению Алек последовал с ней к столу бывших друзей Мэдисон.

Внутренности горели от ревности. Я знала, что он всего лишь пытается узнать у них информацию, но мне это не нравилось, особенно то, что Фрэнни подсовывала свою впечатляющую грудь ему в лицо.

Анна наклонилась и заговорщески прошептала.

— Это новенький. Он переехал сюда со своей матерью. Его зовут Алек.

Я была рада, что Майор решил позволить Алеку сохранить свое имя. Так я, по крайней мере, не назову его случайно неправильно. Люди, кажется, поверили в его с Саммерс историю. Может быть, Саммерс сделала так, что полиция не стала настаивать на моем допросе прямо сейчас.

Я впихнула корочку от пиццы в свой рот, хотя даже не была голодной.

— Он смотрит на тебя, опять, — сказала Анна.

Я надеялась, что она говорит об Алеке. Глотая клейкий кусок, я спросила:

— Кто?

— Фил. Почему он не может контролировать себя?

Но когда я повернулась в его сторону, Фил спрятал лицо за книгой.


Глава 1 | Самозванка | Глава 11



Loading...